Лаванда затащила нас на грёбанную фотосессию для какого-то журнала академии. Скэриэл был в восторге, а мое недовольство можно было почуять за километр. Вот чему он только радуется?

Это был какой-то разворот газеты с фотографиями патрициев и патрицианок, который, видимо, должен был показать, какие все тут дружные. Да ни черта! Все факультеты поголовно грызутся между собой.

Я, честно, так и не понял, будет это только среди академии или пойдет за ее стены тоже. Хотя, мне без разницы, главное, чтобы особо не наседали. Отец даже рад будет, если в чем-то таком увидит меня. Почему не Гедеона взяли, интересно? Или его тоже достать успели? Фу, нельзя вспоминать о нем, настроение еще хуже становится.

Задумавшись, я совсем пропустил момент, когда Скэриэл схватил меня за руку и вывел под теплый свет закатного солнца. Оно пробивалось сквозь его лоснящиеся кудри, создавая ярко-красный ореол вокруг его головы. На ангела похож. Ангела смерти. Он смотрел на меня так весело, а я чуть щурился от ярких лучей, бьющих прямо в глаза.

— Возьмитесь за руки и идите по дороге. Хотя бы сделайте вид, что говорите, — фотограф советовала, как лучше встать. Она отошла вперед и присела, а мы неспешным шагом пошли по тропинке, усеянной жёлтыми и коричневыми камнями.

— Эй, Готи, о чем задумался? — глаза Скэра от чего-то полыхали весельем. Это передалось и мне.
— Да ни о чем. Красивый ты, — я чуть смутился и улыбнулся, отвёл взгляд в сторону, а затем поднял его на закатное небо.

Вскоре фотограф остановила нас и подозвала, дабы показать результат. Неплохо. Я думал, что выйдет хуже. Скэриэл получился тут очень живым. Странно, что его вообще взяли для фотосессии. Но да ладно, хотя бы не с Котийяром поставили, уже хорошо.

— Теперь сядьте во-он там на траву и возьмите книгу, — она протянула нам какой-то учебник, видимо, спертый из библиотеки, — сделай вид, что ты, — она указала на меня, — объясняешь что-то ему.

Мы сели. Скэр находился как-то слишком близко, но фотограф ничего на это не сказала. Он внаглую положил голову на мое плечо, а я открыл случайную страницу и ткнул пальцем в текст, будто что-то показывал. Раздался щелчок, второй, третий.

— Готово. Думаю, ещё пару кадров и отпущу, — она вновь показала нам фото.


Я отдал книжку ей и встал. Протянул руку Скэру, помогая подняться, а он, сделав вид, что падает, обнял меня, специально повалил на землю, и я со вскриком упал. Он навалился сверху и, будто случайно, чмокнул в губы. Мы на людях и на нас буквально смотрят!

— Лоу!! — я зашипел, отталкивая его лицо рукой. Скэриэл в отместку облизнул мне пальцы, что находились идеально около его рта, — Фу! Не обсасывай меня!

Он захохотал, а я стал вытирать мокрую от слюней руку о его пиджак. Скэр положил голову на мою грудь, заглядывая прямо в глаза, а я вновь покраснел. Просто не могу выносить, когда он смотрит так.

— Отлично! Лежите, не двигайтесь. Ты, — она указала на Скэра, — согни руку и положи рядом с его головой. А ты, — на этот раз уже мне, — приподними чуть-чуть голову. Да, прекрасно!

Казалось, краснее я уже не стану. Куда пойдут эти фото?! А если отец увидит?! Господи, да меня же убьют! Или Скэра! Даже вероятнее, что именно его. Надо будет попросить не выставлять никуда.

— Ладно, всё, я с вами закончила, можете быть свободны, — она подошла ближе и присела рядом, — Вот, что получилось. Последнюю не выставлю, не переживай, — я удивленно глянул на девушку, — У тебя лицо выглядело так, будто ты вот-вот умрешь, пока я фотографирую.

Лоу снова захихикал. Придурок.

— Придурок, — я пихнул его голову рукой, а он схватился за нее, — фу, только не облизывай.
— Не буду, не переживай, чистюля, — он положил мою руку себе на щеку и продолжил улыбаться. Красивый, знает же.— Ай-ай-ай! Скэриэл, отпусти, больно!! — он всё-таки послушался.
— Извини, Готи, не удержался. Но ты ведь такой сладкий! — он расплылся в очередной улыбке, а я закатил глаза, — Не хочешь прогуляться к озеру?
— Можно.

До водоема тут было рукой подать. Минут пять пешком и будем у воды. А на улице тепло, поэтому отказываться я не стал. Лоу наконец встал с меня — я уж думал раздавит — и подал руку, помогая подняться. Я отряхнулся сам, а затем помог сделать тоже самое ему, и, наконец, мы пошли. Он взял меня за руку, как в какой-нибудь сопливой драме, и вырываться я не стал.

Ладонь была горячей. Скэриэл крепко держал меня, большим пальцем нежно поглаживая кожу. Романтик хренов.

Мы достаточно быстро дошли. Скэр мне что-то щебетал об учебе, я периодически поддерживал диалог, по большей части только поддакивая и мыча. Я устал. День был тяжелым, а тут ещё и на фотосессию потянули. Хорошо, что завтра хоть можно будет отоспаться.

— Ты меня вообще слушаешь? — Скэриэл остановился и повернулся ко мне лицом.
— Ну да.. — я растерянно взглянул на него.
— О чем я говорил тогда?
— Об учебе?
— Я, вообще-то, уже о другом говорю!
— Ну извини. Я устал просто.
— Если поцелуешь — прощу! — парень ткнул в свою щёку, а я закатил глаза.
— Тут люди!
— Мы тут одни. А если ты про них, — Скэр указал на парочку находящуюся на другом конце аллеи, — то мы им нахрен не сдались. Целуй.

Я помедлил секунду, но вскоре приподнялся на носочки и хотел было поцеловать в щёку, куда ранее указал Скэр, как вдруг он схватил меня за лицо и впился в губы. Это было ничуть не нежно. Сначала я попытался вырваться, но вскоре отступил. Я обхватил его за плечи, вставая удобнее, и ответил. Он переложил свои руки мне на бока, прижимая ближе.

Мы целовались у всех на виду, стоя под закатным солнцем, вокруг пахли цветущие деревья и свежескошенная трава. Его мягкие губы поверх моих ощущались так приятно, так правильно. Хотелось остаться в этом моменте навсегда. Скэриел будто не просто целовался, а сражался за нас.

Отстраниться было тяжело, но я вскоре сделал это. Тяжело дыша, я уткнулся в его грудь, будто прячась от возможных взглядов. Скэр на это лишь хмыкнул.

Каждый соблазнительный взгляд, каждая встреча глазами, каждое прикосновение ощущались, как взрыв.

Готье был столь прекрасен, что даже не хотелось его осквернять своим существованием. Он словно ангел — светлый, лёгкий, воздушный. А каждое касание будто оставляет на нем грязь. Кажое прикосновение — ужасное чернильное пятно на девственно-чистом листе бумаги. Хотя Хитклиф больше похож на перо, чем на бумагу.

Готье, как картина в музее, которой можно любоваться, но трогать — нет. Им можно только любоваться.

— Эй, Скэр, ты чего застыл?
— Прости, иду. — Он схватил меня за руку, и вновь я почувствовал взрыв от этого касания.

Прогулка по центральному саду академии после занятий стала приятной рутиной. Каждая минута, проведённая с Готье казалась раем. Хотя на деле это стало одержимостью. Зависимостью. Готье был этой зависимостью. Он, как новая доза наркотика для зависимого — такой необходимый, кажущийся раем, а в неудачный пкриод, как ужасный приход, в котором все плывет, слышатся голоса и мерещатся чудища. Этим чудищем был я сам.

После каждой встречи, проведенного вместе времени, после всех наших объятий, я приходил домой, где проклинал себя. В сравнении с ним — чистейшим ангелом, я был лишь грязью с его ботинок. Особенно хорошо это ощущалось в приступы одержимости, когда все шло не по плану, рушилось, а Готье не мог встретиться, и мне приходилось тайком следить за ним.

В такие моменты хотелось коснуться его в разы сильнее. В такие моменты хотелось его запятнать, оставить свой грязный след на нем, а потом корить себя, что я испачкал Божество. А Готье действитедьно был Божеством. Таким светлым-светлым. Он своим присутствием словно очищал меня, мою душу, мои руки. Он словно благословлял. А я...

А я грязное ничто, недостойное такого прекрасного ангела, как Готье Хитклиф.

Оказывается, Скэриэл собственник. Готье понял это, когда на утро после обычной ночевки у него обнаружил, что шея, ключицы, грудь и живот в синяках и укусах. Ощущение, будто Лоу пытался его не пометить, а съесть.

— Скэриэл, твою мать, Лоу! — Готье, казалось, рычал. Он был подобен зверю в ярости.

— Ммм? — виновник лишь повернул в его сторону голову, тут же замечая радующую глаз картину: Готье, сидящий в одном лишь белье, — так он привык спать дома — крутил руками, пытаясь увидеть все места, которые могли оказаться не тронутыми.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Хотя бы сделай вид, что тебе стыдно! — Готье активно жестикулировал, а после отчаянно провёл по лицу ладонями, сопровождая это действие обречённым звуком, — Ты придурок, Скэриэл!

— Прости, Готи, не сдержался, — Лоу лишь тихонько хихикает, пытаясь не взбесить Готье лишь сильнее.

— Не смешно! — парень хотел было агрессивно продолжить махать руками, но — о, ужас —не удержал равновесия и тут же рухнул поверх Скэриэла.

Лоу, быстро сообразив, тут же обхватил его двумя руками, кладя на себя, а после перевернулся, нависая над другом. Смущение красными пятнами растеклось по щекам Готье, что вызвало улыбку умиления со стороны Скэриэла. Он вплёл одну руку в белоснежные пряди, второй опираясь около чужой головы, и наклонился ближе, критически сокращая расстояние.

— Э-эй... Скэр, я не... — стоило Готье начать так мило заикаться, как желание смутить его сильнее возросло в геометрической прогрессии.

— Тише, Готи, я больно не сделаю, — Скэриэл наклонился ближе и, полностью устранив расстояние между ними, поцеловал.

Да, они целовались и до этого, но каждый раз Готье смущается, как в первый. Он сначала мило алеет щеками, затем у него теплеют уши и шея. Если правильно трогать, можно понять, где это проявляется сильнее всего.

Скэриэл мнет чужие губы своими, гладит по голове, перебирая пряди, старается быть нежным. Готье заслуживает лишь аккуратности и ласки. Лоу не хочет особо напирать, но Готье — для него это также стало удивлением — первым толкается языком меж чужих губ, первым углубляет поцелуй, беря на себя ведущую роль, и первым отстраняется, когда понимает, что шея уже до невозможного затекла.

— Ну ты хоть лег бы, я себе шею накачаю, если будешь и дальше так издеваться надо мной.

— Прости-прости, я вообще не рассчитывал, что... — он запнулся и — о, Боже ,— смутился!

— Ты что, смущаешься?

— Нет!

— А вот и да! Тебе так нравится, когда... я веду? — сначала хотелось просто подколоть, но мысли быстро изменили своё русло.

Если так подумать, то почти всегда инициативу проявлял Скэриэл. Он всегда первым касается, целует, зовет чем-то заняться... Ощущение, что в это... Хрен знает что, вкладывается лишь он один.

А ведь реально, кто они друг другу?

— Мне нравишься ты.

Скэриэл поднялся и сел на ноги Готье. Он смотрел сверху вниз, будто имел какое-то превосходство. На деле же он находился в настолько уязвимой позиции, что, казалось, вот-вот в нем что-то треснет.

— Я..? — Готье моментально вновь залился румянцем и отвернулся. Он смущённо закрыл лицо одной рукой, затем второй и, уткнувшись в собственные ладони, глупо улыбался, не зная, какую эмоцию испытывать.

— Да, ты, Готье. И уже давно. Я ведь предлагал встречаться, а ты мне так и не ответил.


Готье приподнялся на локтях, а после и вовсе сел. Он обхватил руками Скэриэла, придерживая, но, решив, что поза неудобна, подмял Лоу под себя и, теперь уже сам нависая над полукровкой, поцеловал.

Не понятно, что это значило: то ли да, то ли опять не отвечает... Это не важно. Сейчас им хорошо, сейчас они вместе.

После моего поступления в академию Гедеон стал вести себя странно. Он начал искать поводы зайти ко мне в комнату, стал вылавливать между лекций, уводя куда-то в тихое место и чуть ли не зажимая в уголке. Из хорошего: стал мягче относиться ко мне, а спустя буквально месяц учебного года предложил помощь с домашними заданиями, если я чего-то не понимаю. В общем, всё то, чего не делал ранее.

За это время мы сильно сблизились. Я перестал его так сильно бояться, иногда даже сам прихожу к нему. У нас теперь есть темы для общения. Вроде, стали нормальными братьями.

Или я так думал.

Не знаю, как это произошло, почему и из-за чего, но просто так случилось. Когда я в очередной раз пришёл к Гедеону, мы отчего-то так разговорились, да и у обоих было хорошее настроение... Тогда я его поцеловал. Я. Поцеловал. Гедеона.

Блядь, да я, считай, собственного брата! Черт! Да, фактически, мы и не братья, конечно, да и сам Гедеон знает об этом, но..!

Что уж говорить о моих душевных метаниях. Думаю, Гедеону досталось не меньше, если не больше. Он тогда ответил мне, позволяя этому случиться. Я не виню, ни в коем случае, но все же это ощущается странно. Как что-то неправильное и запретное, как то, чего быть не должно, а оно есть. Есть, и будет.

В данный момент Гедеон вновь выловил меня на перемене. Он взял меня за руку — на удивление не больно — и повёл куда-то. Я никогда не сопротивлялся, всегда смирно шёл следом, ожидая его действий. Брат привел к повороту, где не было кабинетов, но почему-то имелся "карман" на этаже. Тут абсолютно никого, а до ближайшей аудитории метров десять, так что в приватности он был уверен.

— Почему вокруг тебя всё время трётся тот мальчишка? — подобные претензии я выслушивал не впервые. Гедеон все время звучал, как до ужаса ревнивый партнер, — Почему ты позволяешь, что бы какие-то... прости Господи, тёрлись около тебя?

— Так я не могу контролировать, кто около меня! Я не отвечаю за чуж...

— Отвечаешь. Ты можешь сказать, чтобы он перестал, а если не понимает, поговорить с ним могу я, — брат перебил меня, не дав договорить. Я более чем уверен, что он понимает меня и всё, что я имею ввиду, но то ли делает вид, будто это не так, то ли хочет получить моё внимание— зачем оно ему? — и игнорирует здравые доводы.

— Не надо. Последний такой стал бояться меня. Не знаю уж, что ты им там говоришь, но поверь, если продолжишь — распугаешь все моё окружение, — негодование, которое я испытывал, можно было почувствовать за километр.

— Обещай, что скажешь мне, если он будет досаждать, — Гедеон грозно зыркнул на меня, а я лишь кивнул, тихо пробормотав согласие.

— Эй, Готье.

Я поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза напротив. Казалось, вот только что я вновь начал его бояться, но Гедеон быстро переменился и мы вновь можем беззаботно и мирно общаться.

— Не думай, что я делаю это из каких-то корыстных побуждений, я беспокоюсь, — брат стал мягче, и это отразилось в его глазах, являя нежное нутро.

— Я знаю, — думаю, мы оба понимали, что это приступ ревности и открытая агрессия сыграли свою роль. В общем, ничего нового, я не злился.

Оставшись стоять в неловкой паузе, я отвёл взгляд за спину Гедеона и, окинув взглядом коридор на "безопасность", сократил расстояние между нами, а затем поцеловал его. Разница в росте особенно сильно ощущалась в такие моменты.

Брат не отталкивал, но и близко притягивать к себе не стал. Я его понимаю. Делать подобное в академии — достаточно опрометчивый поступок. Я скоро отстранился, тут же заливаясь краской. Мы не впервые целовались, и достаточно часто я был инициатором, но каждый, каждый раз я очень сильно смущался. Гедеон тут же оглянулся, проверяя, не было ли кого сзади. Я сделал тоже самое.

— Тебе повезло, что я позаботился о том, чтобы мы были в укромном месте.

— Я знаю. А ещё знаю, что ты не против.

— Выйдешь на этой паре, спустя двадцать минут. Буду ждать в туалете на этом этаже.

— Как скажешь, братик, —дразниться никто не запрещал. Я гаденько улыбнулся, быстро глянул за Гедеона и вновь чмокнул его в губы, — Думаю, мне стоит идти, братик, вот-вот прозвенит звоно-ок.

Я скоро убежал, оставляя Гедеона наедине с собой. Уверен, когда-нибудь я смогу его смутить.

Слёзы ручьём текут по лицу, оставляя светлые влажные полосы на грязной коже. Я небрежным движением размазываю каплю, пачкаясь лишь сильнее. Династия Бёрко пала, оставив после себя жалкий труп последнего — ранее выжившего — наследника, да воспоминания.

Сидя на разбитых коленях, я крепко держал холодную, больше похожую на лёд руку. Пальцы более никогда не сожмут мою, пока мы идём куда-то; бархатистый голос не пообещает лучшего будущего, а губы не обожгут мои собственные горячим поцелуем, нашёптывая приятности. Это конец. Мой Готи не встанет уже никогда. А никогда, это слишком долго. Осознание этого чересчур отчетливо. Оно больно врезается в мозг, заползая всё глубже и глубже внутрь, отравляя собой само моё существо.

Готи… Священный ангел, что озарял собой серые будни, а грязные Запретные Земли превращал в Рай одним лишь присутствием. Душа его светилась, а каждая мысль о нём сопровождалась улыбкой и счастьем, приятно расползаясь по телу. Киллиан, Готье, Готи…

Готье, которого я убил собственными руками, тянулся ко мне, будто до последнего не веря в произошедшее. Резной кинжал торчал из груди, вогнанный по самую рукоять в пылу битвы. Где-то сбоку послышался отчаянный крик Гедеона, его всхлипы, а следом голос Люмьера, что отбивался от полукровок, окруживших их. Определенно, для меня это был самый худший день.

За прошедший год своего правления буквально всё напоминало о Киллиане. В каждом чистокровном являлся лик мёртвого возлюбленного, демоном преследуя меня. А то был не демон, то была неупокоенная душа, решившая навеки остаться на земле, дабы защищать своего полукровку, своего Скэриэла. Готье везде следовал за мной. Он ангелом-хранителем оберегал меня от всякого, кто мог бы принести хоть малейшую угрозу.
Спустя некоторое время ангел все же решил явить свой лик.
Я, стоя на балконе, забыл в комнате сигареты, а потому оставалось страдать так, ибо идти посреди совещания к себе явно не лучшая идея.

— Будешь? – белоснежная рука протягивает любимую палочку табака, являющуюся главным спонсором рака лёгких. Да, пока что я им не страдал, но, видимо, скоро буду. Судя по тому, как часто курю.

— Что? – я в испуге отшатнулся, осоловело глядя на протянутую руку. Во-первых, голос явно принадлежал мёртвому Готье. А во-вторых, что, блядь, человек делает тут!? Это грёбаный третий этаж бывшего особняка Бёрко, охраняемый всевозможной стражей, пройти через которую является практически невозможным!! – Ты.. – я поднял взгляд, столкнувшись с голубыми омутами, полными любви.
– Готье..?

Позади него раскинулись большие белые крылья, а над головой витал серебристый нимб, дополняя лик явившего себя ангела. Это был его Готье. Тот самый, которого я собственноручно – желание дать себе пощечину казалось непреодолимым – убил.

— Бери уже, — прикурив сигарету, Хитклиф поднес её к моим губам.
— Но как?..
— Не знаю, — Готье пожал плечами , уже сам делая затяжку, — Само как-то. Я умер, а потом появился. Меня никто не видел, а тут вот, получилось показаться тебе, — он сделал паузу, рассматривая чёрную рубашку на мне, всю в рюшах, да кружевах, — Не знаю, видят ли меня другие, но тебя мне уже более, чем достаточно.

Я слушал, не перебивая. Ладно, на самом деле, просто не знал что сказать. Милый, милый Готи.. Тот, которого я так хотел лишь вновь увидеть, стоял — почти — живой передо мной, возвышенный, познавший суть своего существа.

— Эй, не подвисай, — Готье пощёлкал пальцами перед моим лицом.
— С какого момента куришь?
— После смерти? Не знаю, умер ли я вообще... — Готье вновь протянул руку с сигаретой. На этот раз я обхватил её губами, касаясь щекой мягкой ладони. Глубокая затяжка, была как вдох свежего воздуха в душном помещении.

Не знаю, что мною движило, но я, отстранившись, не выдохнул сизый дым, а, мягко убрав руку моего Готье, прижался к его губам. Стоило нам коснуться друг друга так, как я тут же растаял. Поцелуй с привкусом сигарет опьянял. Готье положил руку на мою щеку, притягивая ближе. Столь целомудренное касание, не свойственное нашей паре, распаляло, словно спичка, брошенная в бутыль керосина.

Желание скорее свалить с собрания возрастало с каждой секундой.

Я отстранился первым, полностью выдыхая. В глазах потемнело и я схватился за руку Готье, дабы не упасть.

— Я скучал, — он прижался своим лбом к моему, обнимая крылом.
— И я.

Знакомство с чернью — главная ошибка Дарсериана. Он уже миллион раз успел пожалеть о том, что стал водить дружбу со Скэриэлом, что они сблизились, а позже...

— Будешь банан? — Скэриэл левитировал вниз головой, ехидненько улыбаясь.
— Нет. Отъебись, чернь, — пытаться не обращать внимания на парня было почти невыполнимой задачей. Он постоянно требовал, чтобы на него смотрели, чтобы с ним говорили... Да что угодно!

Котийяр, психанув, отъехал на кресле, кинул ручку на стол и агрессивно встал. Он подошёл к окну, где все ещё вверх ногами висела тупая рожа вампира и, запрыгнув на подоконник, поставил руки меж разведённых бёдер.

— А я буду, — он тут же встал на ноги, как нормальный человек, вплотную приблизился к Дарсериану и, опустившись на колени, убрал запястья Котийяра ему за спину.
— Что ты, блядь, делаешь?! — чистокровный отчаянно пытался создать видимость сопротивления, отпирался от Лоу, не давая приблизиться, однако даже не сводил ног.

— Театр одного актера, — деланно закатив глаза, Скэриэл перехватил обе мешающие конечности Дарсериана, распустил галстук, что оставался на шее даже после занятий и, связав руки, убрал в сторону, — Ты если пытаешься сделать вид, что тебе не приятно, старайся хоть немного.

Чистокровный ничего не ответил, смущённо отведя взгляд. Он явно не рассчитывал, что его ложь так быстро раскроют, а потому решил не привлекать внимания ещё больше.

— Что и требовалось доказать, — очередная ехидная улыбочка Лоу, что ярко расплылась по его лицу, сильно раздражала. Придурок.

Скэриэл ловко расстегнул ремень, пуговицу брюк, а следом ширинку, издав ею громкий звук. Затем он похлопал по бедру и прокомментировал:
— Я понимаю, зад твой шикарен, но изволь поднять его, иначе штаны я не сниму.

Получив в ответ лишь громкое цоканье и закатанные глаза, Скэриэл схватился за пояс, начиная тянуть мешающую вещь вниз. Дарсериан всё же приподнялся, — что сделать было сложно, так как одна вампирская тварь связала руки!! — а после сел обратно, лишь шире разведя ноги. Он устроился ближе к краю, надеясь, что не свалится в какой-то момент.

— Умница, Дарси, так держать, — удушающая улыбка снова озарила лицо вампира.
— Да заткни уже свою пасть, это невозможно! — возмущению его не было предела. С силой поборов желание разукрасить синяками это прекрасное лицо, заставляющее краснеть, Дарси более менее успокоился.

Стоило штанам оказаться где-то за пределами видимости, Лоу впился острыми клыками в бедро, за что был награждён болезненным шипением и ударом по голове.

— Ты что, мать твою, творишь?! — ещё раз врезать оказалось невозможно, ибо вампир со смехом отстранился и увернулся от летящей в него руки, — Если вздумал вылакать из меня всю кровь, чтобы не сосать, то можешь не рассчитывать на это. Даже если я умру, у меня встанет.
— Какая честь! По-твоему я столь горяч, что даже у трупа встанет? Я польщён, Котийяр, польщён!

В этот раз шипение было раздражённым. Лоу — нечто невозможное.

Скэриэл приластился, давя из себя ужасно довольную лыбу и тершись щекой об оголённую кожу ноги. Дарсериан не знал, что именно им овладело, но, поддаваясь внутреннему желанию, он приложил ладонь к чужой скуле и погладил. Скэриэл подался вперёд, ткнулся лицом, стараясь продлить прикосновение, а сам, под аккомпанемент нежности, положил ладонь на член Дарсериана, ведя по головке. Чистокровный содрогнулся от неожиданного касания и прерывисто вдохнул.

Столь необходимого прикосновения оказалось недостаточно. Дарсериан вплёл утонченные пальцы в смольные волосы Скэриэла, заставляя посмотреть на себя.

— Ты, вроде, собирался сосать, придурок.
— Это не значит, что я не хочу сначала насладиться прекрасным видом, — стоило ему лишь договорить, как Дарсериан притянул его, ткнув носом в член, который уже почти полностью стоял.
— Давай, а то в следующий раз мне придется поиметь твой зад, — Котийяр сжал пальцы, больно оттягивая волосы на голове Скэриэла.
— Прости уж, малыш, но, думаю, ты тут не главный, — Скэриэл потянулся вперёд, проводя языком по всей длине.

Он поднял свою руку выше и запустил под одежду Котийяра. Коснулся вставшего соска, чуть лаская его меж пальцев, а затем сдавливая. Второй ладонью он продолжал поглаживать основание члена, насаживаясь на кончик губами. Дарсериан задыхался в ощущениях. Казалось, если он не ляжет, то рискует упасть, но Скэриэл, будь он проклят, знал его, казалось, в разы лучше, чем сам Дарси.

Лоу, продолжая посасывать лишь самое навершие, вернул вторую руку ближе к себе, начиная потирать под головкой.

— Я выебу твой рот, если сейчас же не начнёшь сосать.
— Я это и делаю, вообще-то!
— Ты, блять, лижешь, дрочишь, да, блять, что угодно делаешь, но не сосёшь! — возмущение, как оказалось, действительно возымело эффект.

Скэриэл тут же взял чуть больше половины, заставляя задохнуться в возмущённо - удивлённом стоне. Дарсериан откинулся назад, касаясь спиной холодного стекла. Да, кожа не оголена, но он все равно чувствовал ледяную поверхность. Парень тут же дёрнулся, но в итоге прислонился обратно.

Одна рука его поползла к лицу, закрывая рот, вторая служила последней частью опоры, дабы не съехать с подоконника. Сука, вот нельзя было выбрать нормальное место?! Почему именно ебучий подоконник? А если увидит кто? Ладно, это особо не волновало. Какое дело окружающим, что творится за закрытыми дверями?

Скэриэл, как главный гандон сея мира, отстранился, смотря с блеском в глазах и проводя языком по онемевшим губам. Он вновь стал ласкать орган лишь рукой, а сам вернулся к ногам Дарсериана. Сосать было достаточно сложно, ибо длинные клыки мешались, а задеть и поранить все же не хотелось. Ну, ладно, хотя бы не там. Именно по этому принципу Лоу вновь впился зубами в подкаченную ляжку, делая глоток горячей крови.

— Блядь! Сука ты грязнокровная, сколько можно! — как бы Дарси не ругался, отстранять насильно Скэриэла не стал.
— Прости уж, — зализывая ранки, Скэриэл продолжил, — Не могу удержаться, у возбуждённого человека кровь вкуснее.
— Уёбок.

Дарсериан вновь схватился за чужие волосы и ткнул их обладателя в налившийся и чуть подрагивающий от возбуждения член. Скэриэл, решив не делать хуже своей голове, все же взял в рот, но у Дарси были свои планы. Он тут же опустил Лоу на всю длину, задержал у основания и, спустя несколько секунд отпустил, давая отдышаться.

— Если продолжишь так же тянуть резину, то я буду трахать твой рот сам.

Отвечать вампир не стал. Он пытался восстановить дыхание. Вскоре Скэриэл сам насадился наполовину, чувствуя, как твердая плоть уткнулась ему в заднюю часть глотки. Горловой он делать умел, но не особо любил. Хотя смотря с кем: для Готье хоть ежечасно готов стараться, для Дарсериана — извольте, должен заслужить.

Скэриэл достаточно скоро привык к лёгкому першению в горле, а потому, став увереннее, поднял взгляд, встречаясь со светлыми, влажными глазами. Их взор затуманился, а сам Котийяр дрожал. Скэриэл взял руку, что закрывала рот и глушила и так негромкие стоны, сплёл их пальцы и, продолжая смотреть, взял до основания, вызывая тихий всхлип.

В постели Дарси был ужасно чувствителен и нежен. Он отзывался на каждое прикосновение и слово. Когда же у него имелись силы спорить, — такое бывало лишь в самом начале, во время прелюдии — Скэриэл быстро переходил к делу, желая заткнуть разговорчивого Марсеновца.

Достаточно скоро Лоу довёл чистокровного до пика, заставляя кончить с беззвучным стоном, а после ну уж очень жалко всхлипнуть. Всё семя оказалось во рту, но Скэриэл не сильно спешил с этим что-то делать. Он поднялся с затёкших коленей, тут же ловя равновесие, и, прижав обе руки Дарсериана к подоконнику, поцеловал.

Котийяр не сразу сообразил в чём подвох, а потому, быстро поддавшись своему разморённому состоянию, ответил на — что было чересчур подозрительно — нежный поцелуй.


Скэр протолкнул свой язык в рот Дарси и столкнулся с чужим. Котийяр, видимо из-за слишком замедленной реакции после ошеломляющего оргазма, долго не отстранялся, и лишь спустя некоторое время, потребовавшееся на осознание, отодвинулся начиная плеваться.

— Фу! Не только кровосос, так ещё и спермобак! Уёбок, вот нахуя так делать!? — Дарси оттолкнул от себя вампира и, держа того на вытянутой руке за плечо, стал вытирать рот.
— Ха-ха-ха! Дарси, ты так плохо соображаешь, это так мило! — Скэриэл довольно облизнулся, перехватил чужую ладонь, сплёл их пальцы и вновь поцеловал.

Казалось, именно сейчас тот момент, когда они могут понежиться, но Скэриэл не был бы Скэриэлом, если бы опять чего-то не вытворил. Свободной рукой он вцепился в оголённую ляжку и сжал её. Следующим действием он прихватил чужую губу, оттянул, вновь поцеловал и, удостоверившись в том, что отвёл от себя все подозрения, прокусил нежную, горячую плоть. Кровь моментально окрасила их поцелуй своим металлическим привкусом.

Когда Дарсериан попробовал отпрянуть, Лоу отпустил его руку и схватил за подбородок, продолжая грубо вести. Отстранился он уже тогда, когда почувствовал, что Котийяр не может нормально отвечать на поцелуй из-за онемевших губ.

— Можно и понежнее.
— Кто бы говорил. У тебя опять стоит, так что молчи.

Скэриэл стянул чистокровку с подоконника и, особо не церемонясь, толкнул на кровать, благо, та оказалась близко.

— Пока у тебя не перестанет стоять, я буду сверху, — Дарси хотел возмутиться, но Лоу приставил палец к его губам, пресекая попытки что-то возразить — Чш-ш-ш, ты сам сказал, что даже после смерти у тебя будет стоять, пеняй на себя, милый.

Казалось бы, что может случиться, если отправить двум парням по странной валентинке? Вот и я думал, что ничего...

Обоим патрициям я в подробностях расписал, что да как хотел бы... Как бы Скэриэл меня нагнул, заткнув чересчур болтливый рот стонами в подушку, и как я бы поставил Готье на колени, доминируя над его нежной фигурой.

Вроде, такое должны были проигнорировать или, максимум, просто посмеяться. Но они сделали по-другому. Уж не представляю как, но оба, спустя буквально пару-тройку дней, вышли на меня... Не дай бог, я, блять, узнаю, какая сука меня сдала, ей или ему явно не посчастливится. Клянусь, на мясо пущу.

Итак, пожалуй, планы о возмездии я отложу, ибо думать, будучи зажатым меж, о боги, сразу двумя своими симпатиями, до ужаса тяжело. Мозг, казалось, плавился от одного их вида, а сейчас... Сейчас все мое лицо полыхало алым, ладони вспотели и начало чуть потряхивать. Кто бы мог подумать, что эти!.. Сговорятся и поступят столь подло!

Готье и Скэр выловили меня в туалете, зажав в дальнем углу. Дверь предусмотрительно закрыли. Как знали.

— Чего молчишь? Я тебе вопрос задал, — Скэриэл грозно — нет — склонился ближе, хватая за подбородок и заставляя смотреть в свои серые, но такие чистые глаза. Я, задумавшись, не сразу понял, что ко мне обращаются, а потому не смог ответить и лишь пристыженно отвел взгляд. — Готи, ты только глянь, он же вот-вот помрет со стыда! — Скэриэл явно не знал пощады. Говорил, что взбредет в голову, придурок. — Дарси, ты сам нам писал, как хочешь, чтобы я поимел тебя, а ты Готье, так чего уж стесняться?
— С чего вы взяли, что это был я!? — очевидно, отнекиваться здесь было бессмысленно, однако, хотя бы попробовать я был обязан.
— А с того, что ты, видимо, слишком глуп. Поверь, по почерку легко определить, кто есть кто, а достать пару листов с твоими контрольными было проще простого! — вновь заговорил Скэриэл. Видимо, Готье тут для устрашения, да численного превосходства.
— Дарси, — теперь уже он повернул мою голову в свою сторону. Хитклиф неожиданно крепко сжал шею, приближаясь вплотную. — Лучше тебе, милый, не отпираться, иначе может быть куда хуже, а мы не хотим этого, правда ведь?

Ответить оказалось безумно сложно. С одной стороны, меня душил Готье, с другой, стыд заставлял хранить молчание, словно партизана, которого поймал враг. Хотелось откусить себе язык и провалиться сквозь землю. Хотя, это мало чем поможет, в моем случае нужно откусывать член, выдает похуже.

— От-пусти, — Я сказал уж слишком хриплым голосом. Похоже, я даже для самого себя слишком драматизировал.
— Что за то трагедию ты тут разводишь? Я не столь груб, чтобы ты вдруг начал задыхаться, — Готье мило улыбнулся, склоняя голову чуть в сторону. — Просто признай, что это был ты, и я отпущу.

Ёбаный Хитклиф. Я ни разу не видел, чтобы он вел себя так! Безусловно, я слышал, как он надрал зад Кливу, но думал, что это лишь байки!

Вдруг, уже поплывшим взглядом, я заметил движение. Скэриэл наклонился к уху Готье и что-то прошептал. К сожалению, даже находясь в такой близости, я не сумел расслышать.

— Признаешь? Или тебе еще помощь нужна?

Я отвернулся, опустил голову, прикрывая глаза веером светлых ресниц, и вновь почувствовал, как щеки заливаются румянцем, когда рука на шее чуть сжалась.

— Видимо, без помощи тут никак. Я или ты? — Скэриэл хитро ухмыльнулся, мечась взглядом между мной и Готье.
— Позволь, я буду первым, — Хитклиф говорил загадками. Хотя, нет, мне лишь показалось. Лоу кивнул, сказал: "Конечно!" А после Готье сделал это.

Он наклонился ближе, наконец разжал руку, и, когда я сделал первых вдох воздуха, после длительной его нехватки, он тут же поцеловал меня. Выдохнуть пришлось через нос. Придурок. Рука с шеи пропала, спускаясь ниже, на бок, требовательно его сжимая. Губы мягко давили на мои, а рядом наблюдал Скэриэл, явно воодушевленный.

Готье целовал нежно, целомудренно, не спеша углубить поцелуй или занять ведущую роль. Но стоило мне попытаться перехватить контроль, как все тут же прекратилось.

— Это можно считать за признание? — Готье отстранился, облизал свои чертовые, до ужаса мягкие, чуть пухлые губы, что покраснели от поцелуя, и даже не посмотрел на меня! Он сразу же повернулся к ёбаной черни!
— Хаха, думаю, да, — на этот раз Лоу. Он вжал меня в гребанную кафельную стену, будто пытался с ней сравнять, и поцеловал.

В отличии от Готье, Скэриэл целовал напористо, несдержанно, словно старался тут же показать, кто тут главный. С ним я даже не пробовал перехватить инициативу, заранее понимая, что это плохая идея. Я поддался, лишь пытаясь соответствовать его темпу и еле поспевая за ним. Скэриэл вцепился одной рукой в мои пряди, в то время как второй, видимо, до синяков, сжимал мою талию. Блять, а если останутся следы! На шее ведь явно останутся...

Лоу скоро столкнулся своим языком с моим, грубо сжал мои волосы у корней, а после оттянул меня от себя, будто я какая-то пиявка! Нить слюны, повисшая между нами, быстро разорвалась, оставив тоненькую влажную волоску у обоих на губах.

— Думаю, теперь уж точно можно.