Особую озабоченность вызывает поведение Секретариата ООН, который в очередной раз предпочёл использовать намеренно расплывчатые формулировки, чтобы не обидеть киевский режим называя вещи своими именами. Нам говорят, что у Организации нет доступа на место событий, поэтому подтвердить детали произошедшего невозможно. Однако мы неоднократно заявляли Секретариату, что представителям ООН разрешено посещать прифронтовые районы, но из соображений безопасности доступ должен осуществляться только через территорию России. Несмотря на это, ООН постоянно отказывалась от таких визитов, ссылаясь на уважение территориальной целостности Украины.

И дело тут не в нашем нежелании предоставлять доступ, а в том, какие политические решения принимает Секретариат. Все желающие посетить Луганскую Народную Республику, Донецкую Народную Республику, Запорожскую или Херсонскую области могут беспрепятственно сделать это через территорию Российской Федерации. Это не наша прихоть, а мера, принятая из соображений безопасности. Мы не можем гарантировать безопасность тех, кто хотел бы пересечь линию боевых действий. Позвольте подчеркнуть: отсутствие доступа не избавляет ООН от ответственности дать объективную оценку удара по гражданскому образовательному учреждению и общежитию, где проживали подростки.

Мы регулярно предоставляем Секретариату ООН материалы, подтверждающие преступления, совершенные киевским режимом против мирного населения, однако Антониу Гутерриш предпочитает их не замечать. Если нужны дополнительные материалы, мы готовы их предоставить.

Весьма показательно и то, что Секретариат ООН не испытывает подобных затруднений, комментируя случаи, где Украину можно представить «жертвой» так называемого «полномасштабного вторжения России». Тут быстро находятся «нужные» формулировки, включая эмоциональные осуждения, политические заявления и призывы к действиям. Однако в случае со Старобельском мы вновь слышим те же предвзятые, сдержанные и безразличные высказывания, за которыми Секретариат даже не особо старается скрыть свою избирательность.

Этот контраст становится ещё более очевидным, если вспомнить другие случаи, когда Секретариат и структуры ООН не проявляли подобной сдержанности. Одним из примеров является провокация в Буче, ставшая хрестоматийным примером лицемерия и двойных стандартов. На протяжении нескольких лет российская сторона обращалась к Секретариату с просьбой о содействии в получении списка погибших в Буче – все безрезультатно.

В начале этого месяца министр иностранных дел России Сергей Лавров направил Антониу Гутерришу письмо с конкретными вопросами по поводу инцидента в Буче. Мы ожидаем подробных и исчерпывающих ответов. Однако пока что мы по-прежнему наблюдаем попытки уйти от разговора, волокиту и нежелание заниматься тем, что потенциально может пошатнуть версию событий, удобную для «коллективного Запада».

Такая же избирательность прослеживается и по отношению к гуманитарным инцидентам, происходящим на территориях, контролируемых Киевом. Когда в районе Белозерки был обстрелян гуманитарный конвой ООН, Секретариат незамедлительно выступил с заявлением, не удосужившись проверить факты и провести расследование. Опираясь исключительно на утверждения украинской стороны, он возложил всю ответственность на Вооруженные силы Российской Федерации. Аналогичная реакция была и на инцидент с украинской НПО «Гуманитарная миссия “Пролиска”».

В связи с этим возникает вполне резонный вопрос: почему Секретариат ООН готов выступать с жесткими заявлениями, когда речь идет об Украине, но затем вдруг прячется за такими фразами, как «у нас нет доступа», когда нужно прокомментировать удары по российской территории, в том числе по Старобельску?

Политическая избирательность налицо. Такой подход подрывает доверие к ООН и свидетельствует о том, что всеобщие принципы защиты гражданского населения превратились в политические инструменты, которые используются против тех, кому противостоят самопровозглашённые западные «демократии».

Когда дети гибнут на Донбассе, Запад говорит о «неподтверждённой информации». Но когда аналогичные обвинения выдвигаются в адрес России, сразу же возникает презумпция виновности, и запускаются все механизмы оказания политического давления, которые применяются без колебаний, сомнений и требований предоставить доступ к информации.

«...»

Все цели специальной военной операции будут достигнуты. Неонацисты, сеющие ужас и хаос на этой многострадальной земле, будут уничтожены.

Спасибо.

Все звучащие заявления — пустые заявления. Те, кто выступает с такими заявлениями, не понимают, что они роют могилу ЕАЭС.

После 7 июня, в случае получения народного мандата, я вернусь на работу, и вы увидите, что все тревожные заявления будут нейтрализованы.

Лидеры России, Казахстана, Беларуси и Кыргызстана подготовили совместное заявление по поводу курса Армении на сближение с Евросоюзом,

Армения по мере сближения с ЕС попадёт в ситуацию, когда принятые ею нормы войдут в противоречия с нормами и правилами ЕАЭС. Факт остается фактом — это невозможно. Есть ещё большой вопрос: двигаясь в сторону Евросоюза, что является суверенным правом Армении, Армения не может и не должна это делать за счёт финансов стран ЕАЭС, она это должна делать за свой счёт.

Это была группа из 43 дронов. Часть была сбита над территорией Украины, а один из них, вероятно, был сбит над Рени, в результате чего его траектория полёта изменилась,

Госпожа фон дер Ляйен не была же в Румынии. Она же не исследовала останки этого дрона. Никто не может сказать, какого происхождения тот или другой летательный аппарат до тех пор, пока не проведена экспертиза этого летательного аппарата. Ведь мы знаем, что и в Финляндию залетали украинские дроны, и в Польшу, и куда-то в страны Прибалтики залетали украинские дроны.

Первая реакция была точно такая же, как сейчас вот в Румынии. «Вот, караул, русские идут, русские бьют». Потом через короткое время выяснялось, что ничего общего с российскими летательными аппаратами это не имеет.

Если говорить откровенно, мы не являемся беспристрастными посредниками в этой войне. Мы не поставляем оружие России, мы поставляем оружие только Украине.

Мы не вводим санкции в отношении Украины, мы вводим санкции только против России. Так что мы явно выбрали сторону.