Запрос
Чувствую вину перед детьми за то, что я с ними не играю. Работа, быт, уборка отнимают время и силы. Мы как будто всё время рядом, но не присутствуем. А к вечеру меня уже просто не хватает ни на игру, ни на чтение, ни на разговор.

Ответ
Когда к вечеру у мамы не остаётся сил ни на игру, ни на чтение, ни на разговор, вина приходит почти автоматически.

Усталость — это не отсутствие любви.

Можно любить ребёнка и в конце дня хотеть только тишины. Можно любить ребёнка и не мочь сейчас играть, даже если он просит. Можно любить ребёнка и чувствовать в этот момент не нежность, а предел. Так работает нервная система. На злость, на раздражение силы остаются, а на мягкость и присутствие — уже нет.

И, кажется, самое сложное здесь не только сама усталость, а мысль, которая приходит следом: «я опять недодала».

Хотя ребёнку не всегда нужно от вас что-то большое. Иногда ему хватает малого: чтобы вы посидели рядом пять минут, поправили одеяло, выслушали одну историю, обняли перед сном. Столько, сколько у вас правда есть.

Что послушать на платформе:

Мама устала — как не сойти с ума в бесконечных играх, в которые играть не хочется, куда втиснуть личное время и как не винить себя за мультики фоном.

Чувство вины в родительстве. Что делать? — про вину за крик, усталость, раздражение и про то, почему вина не помогает, а только забирает силы.

Как разделить быт и заботу о детях? — про фоновое чувство вины и ожидание, что женщина должна всё.

Наташа Ремиш

Усталость сама по себе ещё не означает истощение.

Но если она не заканчивается день за днём, если вы неделями не высыпаетесь, не отдыхаете, не получаете помощи и всё время живёте на пределе, она постепенно становится фоном жизни. И тогда к вечеру не просто не остаётся сил на игру или разговор — начинает казаться, что вас вообще ни на что не хватает.

У истощения очень конкретные причины: недосып, перегрузка, отсутствие помощи, жизнь, в которой на вас слишком много всего держится сразу.

Стыд за усталость тоже не возникает из ниоткуда. Он вырастает из идеи, что хорошая мама должна справляться сама, а ребёнок — это её зона ответственности. У этой установки нет никаких физиологических оснований, но именно из-за неё женщина обычно молчит о том, что ей тяжело.

И тогда, может быть, один из самых первых вопросов здесь — что я могу сделать для себя уже сегодня. Полежать двадцать минут днём, если совсем провален сон, поесть нормально, а не доесть на бегу за детьми, выйти пройтись, побыть в тишине, чуть-чуть вернуть себе силы хоть чем-то маленьким и простым.

Кажется, что такие мелочи ничего не решают. Но если в течение дня понемногу возвращать себе ресурс, к вечеру можно уже не чувствовать такого истощения.

И ещё один вопрос, который правда многое меняет: кто мог бы заменить меня хотя бы на час.

Без лишних слов: новый подкаст на платформе.

«Когда тебе везде сложно» — о высокой чувствительности у взрослых, о том, как она проявляется в обычной жизни, почему за ней часто стоят не «слабость» и не «характер», а особенности нервной системы, и почему человеку с такой чувствительностью правда может быть сложнее, чем другим.

Фразы, которые дают ребенку ощущение, что вы на его стороне:

Я вижу, что тебе сейчас тяжело
Я тебе верю
Тебе не показалось
Да, я вижу, что тебе страшно
Если тебе плохо, мы можем уйти
Я не думаю, что ты это делаешь назло
Ты не плохой. Тебе просто трудно
Если тебе не подходит, будем искать другое
Я рядом. Будем разбираться вместе
Даже если я не до конца понимаю, я всё равно с тобой

Запрос:
Подросток, девочка 16 лет. Врет, уходит из дома, берет вещи мои и сестры. Курит, употребляет алкоголь, нечастно. Два года назад эпизоды селфхарма (порезы, татуировки от руки). Запускает учебу. С трудом берется за дела. При этом, общается с друзьями, гуляет, интересуется танцами, визажем. Плохо проявляет эмоции, наигранно, неестественно. Подозрение на депрессивную симптоматику, личностное расстройство. Как понять, где грань между подростковой нормой в поведении и пограничным расстройством? У психиатра были, качеством приема я осталась крайне недовольна, планируем посетить снова. Могу ли я быть уверена, что ее не поставят на учет и не обязуют проходить амбулаторное и медикаментозное лечение в случае постановки диагноза, если мы обратимся в государственное учреждение?

Ответ:
Привет. Хочу ответить на ваше сообщение с разных сторон.

Сначала про селфхарм два года назад. Это важно уточнить. Порезы два года назад и это был единственный эпизод или серия? Это прекратилось само или после какого-то разговора? Есть ли сейчас признаки, что это продолжается: свежие следы, скрытые руки?

Дело в том, что всё остальное, - ложь, алкоголь, учёба, - будет смотреться по разному в зависимости от того, как сейчас обстоит дело с self harm.

До 18 лет диагноз «пограничное расстройство личности» официально не ставится. Личность ещё формируется. Нестабильность, импульсивность, сложности с эмоциями, ощущение пустоты (что в 35 выглядело бы как ПРЛ) может быть именно этапом развития, особенно если в жизни был стресс, травма или нестабильная привязанность.

Больше смущает сниженная мотивация, трудности с началом дел, неестественные эмоции, рискованное поведение. Но даже тут.
Сниженная мотивация может быть логична для ее возраста, если это мотивация к уборке, учебе, к «посидеть с младшими». Неестественные эмоции могут быть ее способом примерить на себя роли или желанием соответствовать каким-то героям. Рискованное поведение может быть просто непониманием последствий.

Что требует внимания отдельно: селфхарм — это пункт, который нельзя игнорировать вне зависимости от диагноза.

Про психиатра и учёт — послушайте подкасты психиатра. Он рассказывает об этом. Кстати, частный психиатр даст ту же диагностику без учёта вообще. Медикаментозное лечение без согласия родителей до 15 лет невозможно, после 15 требует согласия самого подростка.

Про 16-17 лет послушайте подкасты — возможно, будет понятнее, что происходит с ребенком. Важнее сейчас понять, что происходит с дочкой внутри, что она закрывает ложью, алкоголем, уходами.

Наташа

Когда трехлетний ребенок бурно плачет из-за пустяка, замахивается на кошку или замирает перед лужей, а через секунду прыгает в нее вопреки запрету — это не «назло». В этот момент его нервная система проходит через перестройку, с которой она пока не умеет справляться сама.

Вот что на самом деле происходит в теле и мозге ребенка в 3–4 года:

Импульс опережает контроль. За способность вовремя остановиться и вспомнить правило отвечает префронтальная кора. В этом возрасте она еще только строится. Импульс из эмоционального центра (лимбической системы) пролетает к действию мгновенно. Ребенок сначала делает, и только потом его мозг физически успевает обработать запрет. Он не игнорирует вас, он просто не успевает затормозить.

Смех как защита от перегрузки. Если ребенок ударил кошку, она громко замяукала, а он в ответ рассмеялся, у нас внутри все обрывается. Кажется, что это жестокость, но на самом деле нервная система так защищается. Ребенок совершил действие и тут же получил в ответ бурную реакцию: громкий плач другого ребенка или испуганный визг животного. Его мозг моментально перегружается от такого сильного эффекта, и выдает смех просто как реакцию на перевозбуждение.

Логика временно отключена. Пытаться объяснить трехлетке «почему так нельзя» в момент истерики — пустая трата сил. В состоянии бури его правое (эмоциональное) полушарие буквально затоплено кортизолом, а связи с левым (логическим) еще слишком хлипкие. Всё, что его нервная система способна сейчас воспринять — это ваш спокойный тон, объятия и четкие физические границы.

Ребенок еще не умеет регулировать свое эмоциональное состояние самостоятельно, поэтому его психика буквально опирается на вашу. Когда рядом появляется надежный взрослый и делает эту бурю переносимой, мозг ребенка получает сигнал: угрозы нет, я не один, можно выдохнуть.

*по ссылке

В форму для запросов пришел такой вопрос: «В одном из подкастов (для возраста 7 лет) Наталья рекомендует послушать подкаст о базовом доверии к миру. Я искала его и через бот, и в каталоге, но не могу найти. Можно попросить прямую ссылку на него?»

Конечно, вот ссылка

Запрос: Мы живем в Лиссабоне, и тут наверно другая культура воспитания. На мой взгляд, ее почти нет. Были на площадке с дочкой трех лет. Она залезла на горку (примерно 2 м высота, я ее там не достаю). Стала усаживаться, чтобы скатиться, и тут сзади подлетел темнокожий ребенок и начал ее толкать. Я прикрикнула на него, чтобы перестал. На что у слышала от его мамы, спокойно сидящей на скамейке: не орите на моего ребенка, я ему сама скажу, что надо. Мой португальский не очень хорош в таких ситуациях, и я стала говорить на Английском, что не собираюсь молча стоять, когда мою дочь толкают с высоты двух метров. На что она начала кричать: говори на португальском. Как по мне, ситуация в этой семье просто тушите свет… необразованная женщина не воспитывает своих детей. Мой вопрос в следующем: как объяснить это все дочери?

Ответ: Ситуация неприятная: ребёнка толкают с двух метров, а остановить того, кто толкает, не получается. Тут почти нет варианта, при котором вы бы остались довольны собой после и не было бы "пострадавших".

Сначала давайте о площадках. У родителей на чужое агрессивное действие в сторону своего ребёнка почти всегда включается рефлекторная защита, и это работает в обе стороны: ваша сработала на её сына, её сработала на ваш крик. Почти любое замечание чужому ребёнку приведёт к конфликту с его родителем, если этот родитель не полный пофигист. Это стоит держать в голове заранее, до того как что-то случится, потому что в моменте думать уже некогда.

Поэтому в моменте лучше всего сфокусироваться на СВОЕМ ребенке: подойти, придержать, снять с горки, увести. С чужим ребёнком - можно спокойно попробовать сказать "осторожнее" или "это может быть опасно", - то есть объяснить последствия его действий, а не запретить. При языковом барьере это как раз то, что сложнее всего сделать словами, и тогда остаётся физически попробовать взять дистанцию: очень аккуратно, чтобы не навредить второму ребёнку, - например, увеличить расстояние между ним и своей дочерью, отодвинув ее. Хотя понимаю, что в моменте действуешь рефлекторно.

Теперь про то, что сказать дочери. Важно обсудить вашу реакцию прямо: я накричала на мальчика, это, наверное, не совсем правильно, но я просто испугалась за тебя. Это важно, потому что ей нужно запомнить, что кричать на чужих детей нельзя, - а значит, и на нее чьей-то маме кричать тоже нельзя. Ни сейчас, ни когда она пойдет в школу, и чей-то родитель решит разобраться с ней на школьном дворе, когдла вас не будет.

Трёхлетка это понимает, и ей это нужнее, чем объяснение про культуру воспитания в Португалии.

Так же важно назвать то, что делал мальчик, своими словами. Без оценок его самого и без выводов про его семью и уж точно про цвет кожи (это же не важно, да?): «Мальчик тебя толкал. Так делать нельзя, потому что можно упасть и разбиться».

Оценка идёт на действие и на его последствие. Если сказать «мальчик плохой», трёхлетка усвоит не правило безопасности, а способ делить людей.

Что делать ей самой на горке. Это та часть, которая пригодится в следующий раз, когда мамы не будет рядом. Разбить на простые шаги, которые можно повторить словами и потом проиграть дома или на площадке:

• перед тем как садиться, посмотреть назад: если кто-то стоит близко, подождать;
• если начали толкать, - не садиться и не съезжать, а держаться за поручни и повернуться;
• сказать этому ребёнку «стоп» или «не толкай» (одно короткое слово, на любом языке, главное громко);
• позвать маму: «мама, помоги»
• если толкают дальше - пропустить, отойти, - главное, остаться целой.

Проговорить это один раз мало, в три года такое усваивается через повторение и через игру. Дома можно разыграть на диване или на стуле: ты изображаешь того, кто напирает сзади, она тренируется поворачиваться и говорить «стоп».

Наташа.