▪40-дневная война в Иране — как её называют сами иранские специалисты — завершилась состоянием хрупкого равновесия. При колоссальной разнице военных потенциалов США и Израиля с одной стороны и Ирана с другой мы видим, что атакующая сторона готова продолжать войну, не неся значимых военных потерь, тогда как иранское военно-политическое руководство готово умирать, не сдаваясь.

▪Прекращение огня в отсутствие соглашения о мире выглядит как дополнительное время для США подумать, какие цели реалистичны и в их ли интересах платить за их достижение высокую экономическую и политическую цену. При этом Вашингтон убеждён, что время играет в американскую пользу, а Тегеран убеждён в своей устойчивости — никто не собирается сходить с заявленных позиций. Поэтому переговоры продвигаются плохо.

▪Состояние «ни мира, ни войны» не может быть устойчивым — об этом иранские дипломаты и эксперты предупреждали ещё в 2023 году, ожидая региональной эскалации ещё до того, как в Белый дом вернулся Дональд Трамп. Риск возобновления военных действий высок ровно в той степени, в которой Трамп сохранит свой фокус на Иране, не переключаясь на следующую цель во внешней политике, и захочет быстрых результатов.

▪Желание президента США исчерпать равновесие, которое установилось после мартовской войны, и показать, что США всё-таки сильнее, может обернуться ещё более жестокой войной, в которую каждая сторона будет вести, соблюдая всё меньше самоограничений. Например, в части критической гражданской инфраструктуры.

▪Значимым отечественным вкладом в дипломатию может быть поддержка на том этапе, когда будут обсуждать техническую сторону соглашения по ядерной программе. Мало у кого в мире есть такая профильная экспертиза и опыт сотрудничества с Ираном в области мирного атома, как у специалистов из Росатома.

▪Решением запретить экспорт радиооборудования и станков-роботов с числовым программным управлением ЕС открыл ящик Пандоры, усугубив неопределённость и кризис доверия к проводимой внешнеторговой политике. На горизонте двух-трёх лет в результате переключения третьих стран на более надёжных поставщиков он может лишиться крупных рынков сбыта не только по тем категориям, которые они запрещают в моменте, но и по более широкой группе товаров.

▪Под санкции также попали 20 российских банков, в том числе «Почта Банк», «Авангард», СДМ-Банк, «Русский стандарт», WB банк и ряд других. Это может создать временные неудобства, так как через них шло достаточное число международных трансакций. В то же время банковская система России уже адаптировалась к санкционному давлению, поэтому в перспективе она сможет перестроиться и с помощью системы нацвалют и создания новых банков преодолеет эти ограничения.

▪Сейчас существует чёткая специализация и «разделение труда» в вопросах финансирования Украины между уровнем Евросоюза как наднационального института и странами-членами как самостоятельными государствами-донорами.

▪Сама военная поддержка как раз оказывается государствами ЕС преимущественно на страновом уровне. Уровень Евросоюза в большей степени ориентирован на макроэкономическую стабилизацию. Финансирование со стороны европейских стран ускорилось ещё в 2025 году, после того США ограничили свою помощь.

▪Индонезия не отказывается от принципов диверсификации энергетических источников и стратегического балансирования между крупными поставщиками. Выход ОАЭ из ОПЕК подталкивает индонезийское руководство к ускорению переговоров с альтернативными партнёрами, прежде всего с Россией, которая всегда выступала надёжным партнером Индонезии в этой сфере.

▪При этом в Джакарте трезво оценивают, что текущая ситуация требует не столько смены ориентиров, сколько укрепления многовекторной энергетической дипломатии. В контексте переговоров лидеров обоих государств в Москве 13 апреля становится очевидным, что Россия сегодня является единственной страной, способной здесь и сейчас помочь странам АСЕАН и Индонезии преодолеть текущий энергетический кризис.

▪Реализация этого потенциала требует серьёзных усилий с обеих сторон для закрепления сегодняшних договорённостей в качестве базы для долгосрочного сотрудничества. С политической точки зрения Индонезии необходимо балансировать между углублением энергетического партнёрства с Россией и поддержанием отношений с западными партнёрами. С позиции логистики требуется инвестировать в развитие транспортной инфраструктуры, создание новых маршрутов поставок, а также в адаптацию нефтеперерабатывающих мощностей под российские сорта нефти.

▪С потерей Малийской армией (FAM) Кидаля, столицы туарегов, отделение от Мали их «государства Азавад» вероятно.

▪FAM и Африканскому корпусу нужно не допустить отрезания севера страны. За этим этапом борьбы наблюдают многие игроки, тем более что регион богат ресурсами — это и золото, и литий, и редкозёмы.

▪Произошло юридическое оформление решения о выделении кредита Украине. Процедура принятия этого решения длилась ещё с конца 2025 года, в декабре было принято политическое решение, в рамках которого проговаривалось неучастие Венгрии, Чехии и Словакии в данном предприятии.

▪Поначалу Будапешт не возражал против такого сценария, формальное же утверждение должно было пройти в феврале 2026 года на встрече профильных министров, но тогда венгерские представители, выполняя решение Орбана, не стали одобрять выделение средств. Такая позиция Будапешта была вызвана внешнеполитической стратегией Орбана, проводимой им в предвыборных целях.

▪Россия же на протяжении всех этих месяцев понимала, что кредит будет выделен и что в условиях стагнации помощи Украине от США именно Евросоюз будет основным донором Киева. При этом в ЕС существует разделение труда — сам Брюссель занимается в основном макроэкономической поддержкой Украины, а национальные государства оказывают Киеву военную помощь. Без такой подпитки Украина с её дефицитом бюджета не способна оплачивать войну.

▪Саммит ЕС — Армения носит в значительной степени предвыборный характер. Евросоюз пытается продемонстрировать свою поддержку Никола Пашиняна, поэтому на предстоящем мероприятии Брюссель, вероятно, пообещает Еревану что-то серьёзное.

▪В этом контексте приглашение Арменией Владимира Зеленского выглядит логичным продолжением линии на сближение с ЕС. Внимание к этому человеку стало своеобразной политической данью Пашиняна за помощь со стороны Европы. Это открытый, уже ничем не ограниченный шаг в сторону разрыва отношений с Россией.

▪При этом показателен контраст во взаимоотношениях ЕС с Грузией, где тема Украины также активно использовалась в электоральной повестке. Однако там стране прямо предлагали вступить в конфронтацию с Москвой, тогда как Армения может избежать противостояния.

▪Конечно, реакция на происходящее внутри Армении будет неоднородной из-за различий в позициях сторонников и оппонентов Пашиняна. Ключевым остаётся вопрос, как на приглашение Зеленского отреагируют неопределившиеся избиратели и сможет ли премьер привлекательно «обернуть» происходящее для этой части населения.

▪Главный редактор журнала Оксана Гаман-Голутвина отмечает, что постсоветское пространство представляет собой пёстрое и неоднородное образование, сформированное различными историко-политическими и цивилизационными траекториями. Несмотря на значительную гетерогенность и многовекторность внешнеполитических ориентаций, этот ареал сохраняет сходство по ряду параметров и остаётся зоной острой конкуренции, имеющей ключевое значение для России.

▪Ольга Москаленко, Александр Ирхин, Сергей Юрченко и Наталья Демешко исследуют концептуально-доктринальный уровень политики США, ЕС, Британии, НАТО и Украины в отношении Черноморского региона после 2014 года. Авторы показывают, что западные стратегии направлены на вытеснение России из региона и формирование Балто-Черноморско-Каспийского санитарного пояса «сдерживания».

▪Владислав Воротников анализирует трансформацию гуманитарной политики Польши и Литвы в отношении Белоруссии в 2014–2024 годах. Несмотря на декларируемую конвергенцию подходов на официальном уровне, существенные расхождения интересов Варшавы и Вильнюса проявляются во взаимодействии с белорусской оппозицией.

▪Игорь Бахлов и Ольга Бахлова рассматривают интеграционную повестку России и Белоруссии на основе анализа официальных документов и публичных заявлений. Авторы фиксируют сближение подходов и прагматизацию интеграционного взаимодействия, а также сходное видение Союзного государства как модельного формата.

▪Андрей Баранов исследует факторы укрепления российской идентичности в Крыму и на Донбассе в 2014–2024 годах. Показано, что данный процесс определяется исторической памятью, социально-демографическими характеристиками и политикой идентичности и развивается неравномерно в зависимости от региональных условий.

▪Елизавета Дегтярева анализирует концепции когнитивной и информационной войны в отечественной и зарубежной научной традиции. Автор разграничивает эти понятия и показывает, что когнитивная война представляет собой более сложную форму воздействия, направленную на изменение восприятия и осмысления реальности.

▪Ирина Семененко рассматривает монографию о GR-менеджменте как важную попытку осмысления взаимодействия бизнеса и государства. В центре внимания — современные подходы к политическим коммуникациям и анализ российских и зарубежных практик лоббизма.

▪В интервью Софье Бабкиной Елена Пономарёва анализирует значение Дейтонских соглашений и их последствия для постсоциалистического пространства. Эксперт рассматривает их как символ нового международного порядка и выделяет ключевые уроки, а также возможные сценарии будущего Боснии и Герцеговины.

▪В 2016 году ОАЭ приняли новую стратегию нефтяной политики: государственная компания ADNOC планировала нарастить добычу нефти до 5 млн б/с — сначала к 2030 году, затем срок сместили на 2027 год (то есть уже через год).

▪Текущая квота ОАЭ в ОПЕК — около 3,5 млн б/с, а для достижения цели нужно увеличить квоту на 1,5 млн. Однако в преддверии майского заседания ОПЕК+ Эмиратам, вероятно, дали понять, что добиться такого роста квоты за год вряд ли получится. Амбиции ОАЭ по наращиванию добычи сталкиваются с противоречиями внутри ОПЕК — прежде всего с позицией Саудовской Аравии, играющей в организации ключевую роль.

▪Увеличение добычи до 5 млн б/с потенциально может приносить ОАЭ дополнительно до 50 млрд долл. в год. Эти средства планировалось направить на инвестиции в новые отрасли и технологии, зарубежные активы через суверенные инвестиционные фонды. Ограничение роста добычи существенно сдерживает экономические амбиции страны в момент, когда спрос на нефть ещё остаётся высоким.

▪Геополитическое соперничество ОАЭ и Саудовской Аравии выходит за рамки нефтяной политики и затрагивает региональные конфликты (Йемен, Газа, Судан, Африканский Рог). ОАЭ активно выстраивают союзнические связи по всему региону, чтобы хеджировать риски, сдерживать влияние Саудовской Аравии и увеличивать свои внешнеполитические ресурсы. В частности, ОАЭ развивают отношения с государствами Африканского Рога (Сомали, Сомалиленд, Эритрея, Джибути) и участвуют в переговорах по конфликтам в Ливии, Судане и Газе.

▪Это не первое обострение эмирато-саудовских отношений. В конце 2000-х годов они обострились в результате вновь поднятого территориального спора, конкуренции за лидерство в ССАГПЗ. Начались проблемы с пересечением границ и перевозкой грузов — подобные действия возможны и сейчас, но вероятность жёстких мер (вроде блокады по образцу ситуации с Катаром в 2017 году) невелика.

▪научный сотрудник ИМИ Лидия Жирнова;
▪младший научный сотрудник ИМИ Елизавета Окунева;
▪стажёр-исследователь ИМИ Екатерина Якушева;
▪канд. геогр. наук, старший научный сотрудник Центра кроссрегиональных и трансграничных исследований ПсковГУ Иван Иванов.

▪роль «мозговых центров» в процессе принятия внешнеполитических решений (российский и иностранный опыт);
▪перспективные направления прикладных исследований в сфере международных отношений;
▪история и будущее деятельности ИМИ.

Дискуссия посвящена обсуждению роли аналитических центров и их влиянию на принятие решений, профессиональным вызовам для современного эксперта-международника и будущего аналитических организаций.

Сессия посвящена истории становления ИМИ: от Проблемной лаборатории до современного Института, участники поделятся воспоминаниями о ключевых этапах развития, институциональных изменениях и формировании исследовательской традиции «Проблемки» — ИМИ.

Мастер-класс ведущих сотрудников ИМИ о работе в медиапространстве и использовании социальных сетей для популяризации научной работы.

Обсуждение актуальных задач и перспектив развития деятельности ИМИ.

Сессия посвящена обсуждению актуальных вызовов и возможностей в сфере прикладной экспертизы, а также перспективным темам, новым технологиям и передовым методам, которые будут определять исследовательскую повестку завтрашнего дня.

Дискуссия о роли экспертного сообщества в формировании внешней политики с ведущими иностранными экспертами. В фокусе — зарубежный опыт в выстраивании механизмов взаимодействия государства и аналитических центров (на английском языке).

▪Комитет старших должностных лиц — главный координационный орган Арктического совета, он осуществляет политическое и стратегическое руководство его работой между министерскими сессиями.

▪Возобновление работы комитета будет означать восстановление политического диалога и ознаменует собой перезапуск полноценной работы Арктического совета. Но в ближайшее время это маловероятно.

▪ Сейчас в Арктическом совете идёт в основном административная работа, продолжаются проекты, начатые еще до 2022 года. Для полноценного восстановления работы площадки требуется политическая воля, которой на Западе пока не наблюдается.

▪В то же время АС — уникальный формат, который объединяет не только арктические, но и неарктические государства, а также представителей коренных народов Севера и НПО. В его сохранении заинтересованы многие и, в первую очередь, сами арктические государства.

▪Вступая в должность канцлера, Мерц был намерен во что бы то ни стало нормализовать отношения с США. Поначалу могло показаться, что план Мерца работает. Первые переговоры немецкого и американского лидеров в Вашингтоне прошли вполне конструктивно. Прорыва не произошло, но скандала удалось избежать. Однако постепенно системные противоречия в американо-германских отношениях начали давать о себе знать. Довольно быстро Трампа стало раздражать упрямство Мерца в вопросе поддержки Украины.

▪Конфликт вокруг Ирана запустил критику Вашингтона его европейских союзников по новому кругу. На этот раз у Трампа появился прямой повод обвинить Мерца в дефиците союзнической солидарности, тем более что и сам немецкий канцлер позволил себе ряд острых высказываний в отношении действий США. Как это часто бывает с нынешним американским президентом, вал критики с его стороны не был ограничен одним сюжетом и затронул слабые компетенции Мерца во внутренней политике и экономике, а в конечном счёте и вовсе привел к решению о выводе части американского военного контингента из ФРГ.

▪Угрозы увести американские войска из Германии раздавались со стороны Трампа уже давно. Они гармонируют с его убеждением о том, что европейские члены НАТО наживаются на гарантиях безопасности со стороны США, создавая необоснованные конкурентные преимущества для собственных экономик. Если «ядерный зонтик» над Европой Трамп (пока) под сомнение не ставит, то десятки тысяч американских военнослужащих в одной лишь Германии могли бы найти более полезное место расквартирования.

▪Обиженный на немцев Трамп уже заявил, что предполагаемое сокращение американского контингента в ФРГ будет серьёзнее, чем анонсированный ранее вывод 5 тысяч военнослужащих. Вряд ли можно говорить о демонтаже таких военных объектов, как авиабаза Рамштайн или командный центр в Штутгарте, но очевидно, что президент США постарается придать своему шагу долгосрочный и системный характер. Очевидно, что сокращение американского контингента в ФРГ выходит за рамки мер сугубо военного свойства.

▪Формально действия Вашингтона соответствуют курсу на европейскую стратегическую автономию. Самостоятельная внешняя и оборонная политика Европейского союза должна снимать большинство вопросов по американскому военному присутствию, во всяком случае, избавляя их от флёра экзистенциальности. Министр обороны ФРГ Борис Писториус уже заявил, что меры американской стороны были для него ожидаемыми. Однако немецкое руководство озабочено тем, что милитаризация ФРГ сопровождается охлаждением американо-германских отношений. Концепция европейской стратегической автономии в основном не выходит за рамки привычного трансатлантического единства. В ЕС готовы к «европеизации» НАТО, но не к роспуску альянса.

▪Для России сокращение американского военного присутствия на Европейском континенте имеет значение с точки зрения конкретных вооружений, которые могут непосредственно угрожать Москве и её союзникам, а также той конфигурации вооружённых сил стран НАТО, которая оформится по итогам американских манёвров. Очевидно, что даже полный вывод армии США из европейских государств не изменит принципиальный характер военных угроз на западном направлении. Перемены здесь возможны только в случае системного переосмысления основ региональной системы безопасности всеми ключевыми игроками.

Как устроена работа эксперта в медиапространстве? Какие требования сегодня предъявляются к современной аналитике? Как публикационная активность, взаимодействие с медиа и социальные сети помогают формировать экспертный профиль?

▪️кандидат политических наук, директор Института международных исследований МГИМО Максим Сучков;
▪️кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИМИ (программа «Новое востоковедение») Иван Зуенко;
▪️ кандидат исторических наук, директор Центра социальной архитектуры МГИМО, аналитик ИМИ Евгений Минченко.

Какую роль аналитические центры играют в современных международных процессах? В чём заключается значимость прикладной аналитики сегодня? Как «мозговые центры» влияют на процессы принятия решений и как трансформируются их функции в современных условиях?

▪кандидат политических наук, профессор Кафедры прикладного анализа международных проблем, проректор по научной работе МГИМО Андрей Байков;
▪доктор политических наук, член-корреспондент РАН, директор ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Фёдор Войтоловский;
▪доктор политических наук, заместитель директора по научной работе Института востоковедения РАН Василий Кузнецов;
▪кандидат политических наук, доцент Кафедры политической теории МГИМО, генеральный директор РСМД Иван Тимофеев;
▪кандидат политических наук, директор ЦКЕМИ НИУ ВШЭ Василий Кашин;
▪доктор исторических наук, профессор Кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО, заместитель директора Департамента внешнеполитического планирования МИД России Мария Ходынская-Голенищева;
▪помощник заместителя Председателя Правительства Российской Федерации Д.Н. Чернышенко Иван Никаноров;
▪начальник отдела Управления анализа и перспективного планирования АО «Рособоронэкспорт» Сергей Лапкин.

▪Как сформировалась граница между странами и почему она долгое время была предметом спора?
▪Как были устроены русские города в Китае и китайская диаспора в России?
▪Как Советский Союз помогал Китаю и как к этому относятся современные китайцы?
▪Что на самом деле сказал Мао Цзэдун о дальневосточных территориях?
▪Как Михаил Горбачёв наладил сотрудничество с Китаем, а потом едва его не обрушил?
▪Какие проблемы уходят корнями в «лихие 90-е», и какие из них уже давно неактуальны?
▪Что сейчас находится на повестке двустороннего сотрудничества?