▪Нападение США и Израиля на Иран застало Турцию в состоянии стратегической неопределённости. С одной стороны, Анкара понимала, что война может начаться. С другой стороны, провал этих усилий и стремительная эскалация поставили перед Турцией вопрос, как отстаивать национальные интересы в условиях конфликта, на исход которого она не в состоянии серьёзно повлиять, и как купировать возникшие угрозы и риски.

▪Отношение Турции к новой войне на Ближнем Востоке характеризуется выражением «активный нейтралитет». Анкара однозначно осудила американо-израильские удары как грубое нарушение международного права. Но при этом Турция раскритиковала и ответные удары Ирана по странам Персидского залива.

▪Для Турции, имеющей более чем 550-километровую сухопутную границу с исламской республикой, её неконтролируемый распад и превращение в очередное «провалившееся государство» — настоящий кошмар. Если он станет явью, начнётся миграционный кризис беспрецедентного масштаба. Неслучайно на фоне начавшихся боевых действий президент Эрдоган провёл серию экстренных переговоров с председателем Еврокомиссии фон дер Ляйен на тему предотвращения масштабного миграционного кризиса.

▪В условиях начавшейся войны Турция вынуждена иметь дело с целым рядом взаимосвязанных вызовов. Прежде всего это угрозы безопасности. Силы ПВО НАТО перехватили две иранские баллистические ракеты, вошедшие в воздушное пространство Турции.

▪Другая серьёзная уязвимость Турции — экономическая. Зависимость Турции от импорта углеводородов делает её чрезвычайно чувствительной к росту цен на нефть, которые уже превысили отметку $100 за баррель. Тем не менее любое замещение трубопроводного иранского газа более дорогим сжиженным топливом ляжет дополнительной нагрузкой на бюджет и платёжный баланс.

▪Проблема, однако, в том, что у Анкары нет реальной возможности влиять на ход и исход конфликта. Несмотря на развитую «проактивную дипломатию», закрытие воздушного пространства для США и поддержание диалога с иранским руководством, Анкара вынуждена пассивно наблюдать за развитием событий. Ей остаётся лишь пытаться сохранить место за столом переговоров и стремиться минимизировать неизбежные издержки.

▪Рекордное увеличение оборонного бюджета США на 2027 год — результат устойчивой тенденции, наблюдаемой в последние десятилетия. Текущая операция на Ближнем Востоке не стала решающим фактором для расширения финансирования.

▪Наблюдаемый при последних президентах США дефицит бюджета отягощается дороговизной новейших типов вооружения, таких как инструменты искусственного интеллекта и беспилотные средства.

▪Несмотря на отсутствие помощи Украине как отдельной статьи расходов, поддержка будет продолжаться иными методами, такими как предоставление разведданных и продажа оружия на средства европейцев. Демократы, заявившие о намерении внести изменения в документ, в первую очередь будут отстаивать сохранение помощи союзникам США, таким как НАТО и Тайвань.

▪Избрание генерального секретаря ЦК Компартии Вьетнама (КПВ) То Лама президентом свидетельствует о том, что в стране усиливается политический контроль над государством.

▪Такая же ситуация была с предыдущим вьетнамским лидером Нгуеном Фу Чонгом, который консолидировал свои государственные и партийные позиции с целью борьбы с коррупцией в условиях быстрого экономического роста.

▪Консолидация власти вокруг То Лама теоретически может быть вызвана непростой геополитической обстановкой в регионе и мире. Власти таким образом готовятся к негативному развитию ситуации военно-стратегического и политического характера.

▪Конфликт между США и Ираном оказал сдерживающее влияние на внешнеполитический курс Индонезии и заставил Джакарту пересмотреть сближение с Вашингтоном. Удары США и их союзников по Ирану существенно повлияли на позицию индонезийского руководства.

▪Когда начался конфликт в Иране, Индонезия находилась в процессе обсуждения перспектив отправки своего миротворческого контингента в Палестину, и внезапные атаки США и Израиля крайне отрезвляюще подействовали на индонезийскую сторону. На фоне конфликта Индонезия столкнулась как с энергетическими рисками, связанными с угрозой перебоев поставок через Ормузский пролив, так и с политическими издержками своей традиционной линии неприсоединения.

▪Ранее Джакарта активизировала контакты с администрацией президента США Дональда Трампа, рассчитывая укрепить свои позиции в международных инициативах, в том числе связанных с урегулированием на Ближнем Востоке. Однако текущая ситуация продемонстрировала ограничения такого курса и усилила стремление Индонезии к более сбалансированной внешней политике.

▪доцент кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО, ведущий научный сотрудник, руководитель исследовательской программы ИМИ «Новая политическая роль постсоветских государств» Сергей Маркедонов;
▪доцент Российского государственного гуманитарного университета Александр Гущин;
▪ведущий научный сотрудник ИМИ «Новая политическая роль постсоветских государств» Александр Князев.

В рамках круглого стола состоится презентация одноимённого доклада Института международных исследований «Постсоветские государства: поиск новой роли в меняющемся мире».

▪«Традиционная внешняя политика неоконсерваторов ведёт к геноциду христиан… До нашего вторжения в Ираке проживало 1,5 миллиона христиан... Сейчас же почти все эти исторические христианские общины исчезли...». Эти слова молодого сенатора из штата Огайо Джея Ди Вэнса, произнесённые в мае 2024 года на крупном предвыборном мероприятии Республиканской партии, одних тронули, других взволновали. Критиков американской политики в Ираке в Вашингтоне хватает, но мало кто из видных республиканцев заходил с «религиозного угла».

▪До вторжения США в Ирак в 2003 году число халдейских католиков и других христиан в этой стране действительно составляло 1,5 млн человек. После фрагментации Ирака и воцарения с 2014 года на части его территории «Исламского государства»* христиан осталось около 150 тысяч — те самые «плоды деяний» в цифрах. Вэнс обращался к целевой аудитории, которая тогда поддерживала неоконов, к «евангелистам». Их голоса нужны были Трампу, поэтому Вэнс не забыл высказаться и о важном для евангелистов вопросе — поддержке Израиля.

▪Но главным в выступлении Вэнса было то, что избирателю вместо «Америки меркантильной» предлагалась «Америка трансцендентная», вместо нефтяных и геополитических интересов — «большая сакральная миссия». Для консервативно настроенных американцев, четыре года страдавших от леволиберальной повестки Байдена, это был глоток свежего воздуха. О Вэнсе уверенно заговорили как о потенциальном напарнике Трампа на выборах. Через два месяца он действительно получил номинацию на должность вице-президента, а Трамп — голоса евангелистов.

▪«Арабская весна» сменилась затяжной «христианской зимой» — журналистское клише того времени, в действительности означавшее, что последствия перемен в регионе для христианских сообществ были местами ужасными, а местами просто катастрофическими. Те из них, кто надеялся на лучшую жизнь и помогал изгонять диктаторов, вскоре сами подверглись гонениям. Так, например, случилось с коптами в Египте.

▪Похожим образом события развивались в Ливии, где за четыре года первой гражданской войны (2011–2014), начавшейся после свержения Муаммара Каддафи, страну покинули около 200 тысяч христиан. Сегодня они составляют менее 1% населения Ливии.

▪За период с 2011 по 2022 год численность христиан в Сирии сократилась с примерно 2 млн человек до 300 тысяч. Но это ещё был не финал трагедии. После падения в декабре 2024 года правительства Башара Асада и прихода к власти руководителей исламистской военизированной группировки «Хайят Тахрир аш-Шам»* положение религиозных и этнических меньшинств в Сирии существенно осложнилось.

▪В середине XX века численность христиан всех деноминаций на Ближнем Востоке составляла около 20% от общей численности населения региона. Сегодня этот показатель составляет всего 5% — воистину «малое стадо» (Лук. 12:32). Поэтому, когда о них публично заговорил второй человек в американской политике, немногие сохранившие оптимизм христианские общины и организации в регионе воспряли духом — может, наконец, теперь у них появится сильный защитник?

▪Говорят, что чем больше мир меняется, тем больше он остаётся прежним. Наблюдая за происходящим со стороны, вспоминается, что исторически ещё больший урон, чем арабские завоевания и исламизация Ближнего Востока, христианским сообществам в регионе был нанесён Четвёртым крестовым походом. Он тоже начинался с обещаний защитить христиан, а закончился разграблением Константинополя и расколом церкви. Пожалуй, за две тысячи лет с момента основания христианства не придумано лучшего способа распознавать сущность обещающих рай на земле (и на небе), кроме как «по плодам их» (Матф. 7: 15–16).

00:07 Интро
00:46 Выборы как повод: результаты правления Орбана и партии «Фидес»
01:50 Два этапа «эпохи Орбана»
02:02 Почему Венгрия росла быстрее ЕС
02:46 Что пошло не так после 2020 года?
05:27 «Орбаномика»: особая модель экономики Венгрии
06:12 Отход от либерального мейнстрима в современной экономической мысли
07:08 Национальные интересы как основа политики Венгрии
07:51 Поддержка национального капитала
10:55 Можно ли экспортировать «модель Орбана» в ЕС?
12:35 Венгрия и США: ценности или сделка?
13:39 Орбан и Трамп: совпадение или прагматизм
14:31 Экономическая логика сближения с США
17:00 Почему ЕС сокращает финансирование Венгрии
19:32 Может ли Венгрия влиять на решения ЕС?
20:00 Право вето как главный инструмент Венгрии
21:59 Почему Будапешт не поддерживает помощь Киеву
23:52 Орбан vs Мадьяр: два политических стиля
25:38 Харизма против «анти-Орбана»
28:34 Есть ли у оппозиции реальная программа
31:48 Раскол Венгрии: Будапешт против регионов
32:33 «Дайте работу» vs «дайте деньги»
33:23 Насколько судьбоносны эти выборы?
34:22 Россия и Венгрия: попутчик, а не союзник
35:40 Энергетика как основа двусторонних отношений
37:20 Может ли Венгрия выйти из ЕС?
37:48 «Венгрия ищет попутный газ»