▪С одной стороны, хочется выделить экономический фактор как основной фактор протестов, с другой — было бы странно отрицать, что якобы с идеологией всё в порядке, иранцы по-прежнему поддерживают всё, что транслируется по телевизору по поводу внутренней и внешней политики ИРИ.

▪Также нельзя отрицать и внешние попытки вторгнуться во внутренние дела, раздать оружие протестующим, записывать мотивационные ролики по поводу участия в протестах. Однако если нет внутриэкономических и внутриполитических, идейных, идеологических причин для создания так называемой революционной ситуации, то внешние силы никак не смогут этой ситуацией воспользоваться. Поэтому нужно комплексно задуматься о составляющих кризиса в Иране.

▪Не хотелось бы персонифицировать все успехи и неудачи Ирана: это не баскетбол, а скорее футбол с той точки зрения, что это командная игра, внешняя политика — командная работа. Гибель Касема Сулеймани — безусловно, урон для ИРИ, гибель 29 генералов в прошлом году во время израильской атаки при поддержке США — тоже урон обороноспособности. Иран действительно был застигнут врасплох. Только под конец двенадцатидневной войны мы увидели тот отпор со стороны ИРИ, который в том числе привёл к окончанию или к паузе в конфликте.

▪Следует разделять вертикаль власти, которая концентрирована вокруг верховного лидера, и вертикаль вокруг президента и всей исполнительной власти. Эти две вертикали живут немного в разных реальностях — это понятно, например, из переговоров, когда иранский мининдел и его команда сначала от имени администрации президента ведёт переговоры, а потом они должны продать это же соглашение, тексты, формулировки тем, кто окружает верховного лидера. В этом смысле речь идёт о «двойной дипломатии».

▪Корни иранской ядерной программы национальные и националистические. Любая гипотетическая новая власть, как только встанет на ноги — в случае сохранения угроз, которые для неё существовали в регионе, — вернётся к этому. Это неизбежно. Регион находится в жутчайшем дисбалансе за счёт того, что одна страна обладает ядерным оружием, а все остальные не могут.

▪Вопрос унионизма, в том числе в устах молдавских политиков, это не что-то новое. Но в нынешних обстоятельствах, когда идея европейской интеграции Молдавии даёт определённые сбои, власти пытаются создать при помощи румынской темы «эффект новизны».

▪Необходимость в этом возникла также вследствие прошедших в стране президентских и парламентских выборов, которые продемонстрировали явный раскол в обществе. По итогам этих кампаний можно было бы сделать два вывода.

▪Можно было сказать, что общество расколото, а мы хотим быть представителями всего молдавского общества, а не его части. Или сказать: наша часть расколотого общества правильная, а другую надо тащить до наших высот. Власти отдают предпочтение второму сценарию.

▪Выбор проевропейский, прозападный, на сближение с Румынией воспринимается как правильный, магистральный. Тогда то, что не укладывается в эти рамки, нужно корректировать, причём довольно жёстко. Это то, что происходит в Гагаузии.

▪Решение Садыра Жапарова уволить Камчыбека Ташиева следует рассматривать весьма серьёзно. Фактически их тандем управлял страной после революции в 2020 году. В условиях клановой структуры киргизского общества важным был факт происхождения: Жапаров представлял северные кланы, а Ташиев — южные.

▪По всей видимости, бывшим соратникам стало некомфортно вместе: каждый из них хотел быть лидером, а Ташиев даже подавал признаки наличия президентских амбиций. При этом Жапаров может быть теоретически заинтересован в досрочных выборах, но не президентских, а парламентских, чтобы обновить состав парламента и получить дополнительную легитимность.

▪Более того, так как сейчас спикер парламента — человек Ташиева, то можно в ближайшем будущем ожидать и его отставки. И сам Ташиев может ещё побороться за власть через парламент.

▪Силового сценария в Киргизии при этом ожидать не стоит, так как такой переворот ухудшает легитимизацию правительства, а в случае с тандемом Жапарова и Ташиева она происходила достаточно сложно, когда Россия, США и Китай признали их не сразу. На отношения Бишкека с Москвой отставка Ташиева никак не повлияет, хотя было принято рассматривать экс-руководителя ГКНБ как более «проевропейского» деятеля.

▪Проект TRIPP («маршрут Трампа») имеет несколько измерений. С одной стороны, есть вопрос внутренней политики, который прежде всего волнует американского избирателя. В этом контексте Трампу важно показать, что прежняя администрация уступала, не защищала и не продвигала американские интересы — в отличие от нынешней. С другой стороны, речь также идёт о нюансированных внешнеполитических устремлениях.

▪Подобный проект — не первый. До этого были проекты «Баку — Тбилиси — Джейхан», «Баку — Ахалкалаки — Тбилиси — Карс» и другие. В вопросе «маршрута Трампа» тоже есть разного рода недочёты, нюансы. Например, Армения говорит о том, что не принимает коридорную логику, на которой настаивает Азербайджан.

▪Выборы в Армении — первые за много лет, фактически с 2019 года, «выборы по порядку», а не чрезвычайные, досрочные. Это выборы, которые станут для политической системы Пашиняна серьёзным стресс-тестом. Они покажут, насколько оппозиция что-то может или ничего не может вовсе. Выборы также продемонстрируют, насколько армянские власти могут продолжить «политику санации», зачистки политического пространства.

▪У Пашиняна действительно много шансов на победу. Часто можно встретить тезис, что рейтинг Пашиняна падает. Но проблема в том, что у ключевых оппонентов рейтинг не растёт. Армянская оппозиция идёт разными колоннами.

▪Необходимо говорить с армянским обществом, предлагать, рассказывать российские нарративы. Иногда можно услышать, что это всё и так понятно, но в реальности это не так. Следует объяснять, например, что товарооборот с Арменией в пять раз больше, чем у ЕС. Или, к примеру, что 80% инфраструктурных объектов Армении так или иначе связаны с Россией.

▪Содержание речи Рубио в Мюнхене не сильно контрастирует с основными нарративами Вэнса, просто в исполнении госсекретаря было больше политеса. У администрации Трампа существует потребность в перенаправлении потоков торговли.

▪Вместо большого импорта США стремятся добиться наращивания американского экспорта и закрепить своё доминирование в сфере искусственного интеллекта и информационных технологий. На таком фоне призывы вернуться к демократии и христианской морали, а также платить за свою оборону — это не только попытка Вашингтона сэкономить, но и перевести Евросоюз в режим более вовлечённого партнёра по внешним вопросам.

▪Это происходит из-за осознания Вашингтоном предела его единоличного влияния и возможностей самостоятельно воздействовать на окружающий мир.

▪Динамика американо-армянских и американо-азербайджанских отношений формируется не визитом, а более масштабной и долгосрочной работой. Этот визит — прежде всего сигнал о том, что регион важен для США и что американская сторона в целом поддерживает нынешний внешнеполитический курс Армении и Азербайджана.

▪Дональду Трампу важно постоянно подчёркивать, что именно он остановил войну, — пусть это и не совсем соответствует действительности. В целом же Южный Кавказ не является для него ключевым приоритетом. При этом регион интересен с точки зрения противодействия Ирану. Главный партнёр Азербайджана — Израиль, и азербайджанские власти, судя по всему, готовы расширять военно-техническое сотрудничество и с США.

▪В любом случае Азербайджан отошёл от прежней политики балансирования между Россией и Ираном. Раньше они сначала посоветовались бы с каждой из этих стран, прежде чем решать вопрос о развитии отношений с США. Сейчас ситуация изменилась, и визит Вэнса, безусловно, заставит Иран понервничать.

▪О каком-то устойчивом мире между Арменией и Азербайджаном говорить не приходится. В парафированном тексте мирного соглашения остался пропуск на том месте, где должен быть обозначен срок, в течение которого стороны должны восстановить дипотношения после вступления документа в силу. Не урегулирован вопрос границы. Не открыты транспортные коммуникации. Поставки товаров из Азербайджана в Армению по-прежнему происходят не напрямую, а через Грузию.

▪Смысл «Маршрута Трампа» — заменить российских пограничников американской структурой, отвечающей за контроль и безопасность. Предполагается, что на пунктах контроля будут находиться представители американской компании. Они будут принимать документы у следующих по коридору и передавать их армянским пограничникам для оформления. Это сделано по требованию Ильхама Алиева: он не хочет, чтобы армянские пограничники напрямую проверяли документы у граждан Азербайджана.

▪Реализация «Маршрута Трампа» зависит от ратификации мирного договора с Азербайджаном и изменения законодательства, позволяющего иностранной компании участвовать в пограничном контроле. Проект не пользуется популярностью среди армянских граждан, иначе Никол Пашинян давно приступил бы к его реализации. Исход выборов пока неочевиден. У Пашиняна есть административный ресурс, но оппозиция может активизироваться.

▪Спустя полтора года после свержения правительства Шейх Хасины в ходе массовых молодёжных протестов в Бангладеш наконец состоялись всеобщие парламентские выборы, которые ЦИК страны поэтически охарактеризовал как «выборы на крови и слезах». Волеизъявление, бесспорно, является ключевой точкой в современной истории страны и символизирует долгожданный политический транзит, но особой электоральной интриги их исход не представлял.

▪Политическая борьба в Бангладеш последние десятилетия определялась соперничеством между «Авами Лиг» и её лидером Шейх Хасиной, дочерью первого президента страны Муджибур Рахмана, и Националистической партией Бангладеш (БНП) во главе с Халедой Зией, вдовой президента Зиаур Рахмана. В период правления Шейхи Хасины преследованиям подвергались представители БНП, а Халеду Зию и её сына Тарика Рахмана обвиняли в коррупции. Сейчас ситуация противоположная — «Авами Лиг» запрещена, а самой Шейх Хасине на родине вынесен смертный приговор.

▪Важный исход волеизъявления — подъём исламистской «Джамаат-и-ислами». На опросах ей прочили до 30% голосов, сами же выборы принесли ей 70 мест в парламенте и, по сути, сделали главной оппозиционной силой новой постпротестной Бангладеш. В предвыборный альянс с ней вошла и созданная активистами молодёжного протеста Национальная гражданская партия.

▪Для Индии, крупнейшего государства в регионе, это определённый вызов. Правительство «Авами Лиг» с Нью-Дели связывали достаточно крепкие связи, и после его падения индийско-бангладешские отношения вошли в этап серьёзного похолодания, а председатель временного правительства Мухаммад Юнус свой первый двусторонний визит нанёс в Китай, посетил даже похороны Папы Римского Франциска, но так и не побывал в Индии.

▪Избиратели очень охотно идут на новые выборы, в Бангладеш явка достигла 60%, однако проведение выборов — это самый простой шаг. Тернистее путь дальше. Нужно показать, что правительство БНП лучше правительства «Авами Лиг» и не пойдёт по пути закрепления своего политического доминирования, а привнесёт в политическую систему Бангладеш обещанные изменения. Одновременно с выборами проходило голосование по конституционным реформам — их внедрение и станет главной целью нового правительства.

▪Политический ландшафт средних и малых стран Южной Азии стремительно меняется, и через месяц нас ждёт ещё одно вызванное волной молодёжного недовольства волеизъявление — на этот раз в Непале. В краткосрочной перспективе молодёжные протесты создали волну нестабильности, но перерастёт ли она теперь в нечто созидательное? Ответ не столь очевиден, как исход этих выборов.

▪Европейская дипломатия продолжает прорабатывать тезис о возобновлении коммуникации с Россией. Вслед за Парижем в Москве подтвердили визит дипломатического советника французского президента Бонна. Позднее сам Макрон заявил, что взаимодействие с Москвой восстановлено на «техническом уровне». Впрочем, конкретные детали переговоров до сих пор неизвестны.

▪Мнение Франции трудно игнорировать другим европейским государствам. Франко-германский тандем переживает не лучшие времена, а казавшееся ещё в эру Меркель безусловное европейское лидерство ФРГ по меньшей мере вызывает вопросы. Берлин прочно увязал проблемы внутренней политики с исходом украинского конфликта и теперь связан декларируемой максималистской позицией. Её готовы разделять отдельные государства Северной и Восточной Европы, но считать к 2026 году её консенсусной не представляется невозможным.

▪Сможет ли Франция взять на себя ответственность и выступить переговорщиков с Россией от лица всего ЕС? Формально такое развитие событий было бы логичным с учётом высокого международного статуса Франции. Уместной была бы и противоречивая фигура президента Макрона как политика, успевшего отметиться диаметрально противоположными заявлениями с невысокими рейтингами у себя дома. Аутсайдеру проще ломать устоявшиеся структуры.

▪Впрочем, трудно представить, что ЕС сможет проводить скоординированную внешнеполитическую линию по украинскому конфликту в условиях отсутствия взаимопонимания между Францией и ФРГ. Рассинхронизация действий по столь важному вопросу между Парижем и Берлином грозит не только дисфункциональностью европейской дипломатии, но и очередным шагом назад в процессе евроинтеграции. Макрону предстоит обстоятельно донести свои аргументы для Мерца, переубедить которого сложно даже ближайшим сподвижникам.

▪29 января состоялся официальный визит президента ОАЭ Мухаммеда бен Заида Аль Нахайяна в Москву, в ходе которого обсуждались ключевые направления многопланового российско-эмиратского сотрудничества, актуальная ситуация на Ближнем Востоке и другие вопросы международной повестки дня. Визит вызвал волну откликов в политическом пространстве ОАЭ.

▪Визит был ознаменован 15-м по счёту саммитом Владимира Путина и шейха Аль Нахайяна. В этом местные аналитики увидели посыл к дальнейшему продвижению связей на высоком уровне и партнёрства. За последние 5 лет российско-эмиратский товарооборот увеличился почти в шесть раз. Ныне Абу-Даби является главным торговым партнёром Москвы в арабском мире. Структура обмена говорит о диверсификации российского экспорта особенно за счёт аграрной продукции, спрос на которую в Эмиратах растёт.

▪В откликах медиапространства подчёркивают важность выбора времени для визита. Оно, по общему мнению, несёт отпечаток кризисов и рост неопределённости ситуации на мировой арене. При этом местные аналитики выделяют то, что он совпал с проходящими в ОАЭ трёхсторонними переговорами между США, Россией и Украиной по содействию диалогу и поиску политических решений украинского кризиса.

▪Местные СМИ оценивают поездку Мухаммеда Аль Нахайяна в Москву через призму стратегических интересов своей страны. Визит, по словам эмиратской газеты «Аль-Баян», отражает осознание руководством ОАЭ важности России в глобальной безопасности и энергобалансе. Поэтому укрепление партнёрства с Москвой играет на руку росту влиянию страны в международных сферах.

▪В нынешних условиях политические, торгово-экономические связи России и ОАЭ способствуют преодолению санкционного давления на Москву со стороны западных государств и расширению активности и вовлечённости российских предпринимателей на рынки стран Персидского залива. Отношения между двумя странами, заключает газета «Аль-Халидж», по праву называют «выдающимися», основанными на честности, соблюдении международного права и конвенций, невмешательстве во внутренние дела и совместных действиях для достижения общих интересов.