Как видишь, картины, которые мне нравятся, не то чтобы лезут в неизведанное, всё очень понятно и больно.

А вот если заменить слово «живопись» на «прозу», будет уже ближе к истине, но я бы всё ещё не сказала, что именно это толкает меня писать, чаще я хочу поделиться чем-то, что уже поняла (или прожила), что стало для меня открытием.

А у тебя как? Бывает, что творчество становится для тебя исследованием неизвестного?

Может ли женщина быть героем истории?

Тебе наверное этот вопрос кажется нелепым в 2026 году.

«Тысячеликая героиня» Марии Татар, преподавательницы Гарварда, как и «Тысячеликий герой» Кэмпбелла, не рассказывает о том, как выстроить идеальную структуру книги (#структура_романа_в_двух_словах). Она задаётся другим вопросом: каким образом женщины, исторически лишенные буквально всех прав, в том числе на собственных детей, у которых из вариантов развития персонажа было только умереть в родах или не умереть в родах, умудрялись всё-таки создавать какие-то нарративы?

Пересказывать книгу я не буду; но вот что там можно найти:
▫️почему Пенелопа круче Одиссея
▫️за что мы любим Нэнси Дрю
▫️Шахерезада – изобретательница клифхэнгеров
▫️женская неверность как бунт против клятого патриархата
▫️Европа и другие ван-найт стэнды Зевса
▫️дарк романы до вмешательства человека
▫️бессмертие Анны Франк против бессмертия Ахиллеса

Первую может быть треть я читала очень увлеченно, но потом мысли начали повторяться. Книга настойчиво пыталась убедить меня в том, что я и так не подвергаю сомнению.

Мне больше понравился Катькин пост про то, что нужно разрешить героиням блевать в подворотне про Нико Робин. Он как будто делает шаг дальше, за пределы того, о чем говорит Мария Татар. Да, спасибо, я в курсе, что всю историю человечества женщин насиловали, похищали и принуждали к молчанию, но от меня конкретно что щас требуется?

И цитата для настроения:

«Источник всего зла» – это «угрюмые скептики, тупоголовые бараны, заносчивые толстосумы и просто эгоисты», поскольку их недоразвитые души неспособны на «великодушие или человеческое сострадание».

А ещё буквально через пару дней после прочтения Арина и Марина водили меня на выставку ВЕЛИКАЯ. Там действительно много выдающихся обалденных женщин, но всё же половина картин – «жена художника», «дочь художника». Грустновое.

Натыкалась в разных каналах на обложки, сгенерированные в стиле детского рисунка. А у меня как раз есть детская повесть про хорошую девочку из рода хороших девочек. Кажется, такое сейчас модно называть автофикшеном. Но я всё-таки постаралась первостепенным сделать сюжет, а не антураж, уж не знаю, как получилось.

Февраль в третьем классе запомнился нам одним пушистым происшествием. Как-то в морозный день, такой, когда деревья стоят в белом инее, Маша зашла в класс к концу первого урока. И почему-то со своей огромной меховой шапкой, хотя верхнюю одежду нужно сдавать в гардероб. Юлия Валерьевна написала ей замечание в дневник и велела идти на место. Шапку Маша повесила на крючок для портфеля, а на перемене по секрету показала всем, что в ней прячется малюсенький серый котёнок с белыми лапками. Мы таскали коту котлеты из столовой и наперебой кашляли, когда он пищал из шапки. Конечно, Юлию Валерьевну таким было не провести. Она вытащила котёнка на всеобщее обозрение на чтении, написала Маше ещё одно замечание и пообещала вернуть пушистый комочек после уроков. Но не вернула. Она домой его забрала! И назвала — Февраль.

В общем, загрузила ии-дружочку несколько своих детских рисунков (пришлось напрячь маму), попросила состряпать обложку. Получилось вот что. Я со времён этих рисунков не слишком продвинулась вперёд, и люди, которые хорошо умеют рисовать, восхищают меня очень, уступая только тем, кто пишет музыку. А у тебя сохранились детские почиркушки? Или что-то свежее? Присылай!