⬜Здесь гораздо холоднее и темнее, чем наверху, неправда ли? Было бы весьма глупо на твоем месте притворяться, что ты здесь случайно, когда по пути было столько запрещающих знаков. Ты явно жаждал оказаться в приватном крыле лабораторий, так кто же вновь распускает слухи о происходящем здесь, и чем они так привлекают молодых людей? Какие фантазии вынуждают девушек и юношей оставаться наедине с холодной темнотой ради нескольких минут блаженства? Говори. Раз уж ты уже здесь, возможно, мы сможем унять твоё любопытство.
⬜
⬜

⬜Омега, будь любезен, включи свет для нашего гостя. Снимите мерки и подготовьте к программе А-18. Трогать? Трогайте сколько хотите, но сначала закончите с образцами.

⬜Подвальная темнота под жужание ламп накаливания сменилась на яркую, острою белизну стен. В глаза ударила режущая боль, отчего пришлось зажмуриться и опустить голову к полу.

⬜Chapter I⬜Omega build.

— Весьма уязвимая поза, мышонок.

⬜Рука в перчатке легла на шею со спины, собирая меж пальцев волосы, поднимая их и скручивая в кулак, оттягивая верх вместе с макушкой. В открывшуюся кожу уперся кончик иглы, протыкая ее и вводя нервно-мышечный блокатор. Даже если бы хотелось дать отпор – времени было категорически мало, в коленях и локтях нарастала тянущая к полу слабость. Хватка на волосах пропала, но прежде, чем упасть валуном на пол, тело поймали две пары рук.

⬜Кладите тело на стол. Снимите одежду, оботрите, снимите мерки. Да, и побрейте если нужно, всё как обычно.

⬜Мышцы совершенно не поддавались воле, однако температура металлического стола и давление его твердой поверхности на лопатки были предельно конкретными. Казалось, чувства даже обострились, особенно когда ладонь заботливо накрыла глаза, в которые вновь бил острый белый свет.

— Ты не можешь ответить мне, но ты меня прекрасно слышишь. Сейчас твоё сознание ясное, как никогда, так ответь себе – ты не боишься пожалеть, о своем решении явиться сюда без приглашения? Да, может быть однажды мы сами тебя сюда позвали, однако твоя нетерпеливость лишь доказывает то, что наш выбор был бы правильным. Ты чувствуешь наши руки? Они холодные, возможно, даже грубые, а непудренный силикон перчаток раздражает твою кожу, однако! Хах, мышонок, твоё тело совершенно обнажённо, и оно предельно честно со мной. Что тебе больше нравится, знать, что на твое беспомощное жалкое возбуждение смотрит с десяток пар глаз, или то что любой из тех, кто омывает твоё тело, хочет и может взять тебя прямо сейчас, на этом грязном столе на глазах у того же десятка людей? Бедный, бедный мышонок, как же тяжело тебе сейчас, никто здесь не вправе разделить твое вожделение...

⬜Омега, мы закончили здесь.

⬜Хорошо, готовьте стандартный лист.

⬜С кожи пропало ощущение рук, однако они оставили за собой холод влаги. Ладонь с пересыхающих глаз так же пропала, Омега пальцами закрыл веки, улыбаясь своему мышонку напоследок, и накрывая верхнюю часть лица полотном.

— Ты любишь тепло человеческих прикосновений кожа к коже? Знаешь, мне никогда не прочувствовать эту окситоциновую радость, однако у тебя еще есть шанс. Открой рот. Ой, ха-ха, совсем забыл.

⬜Пальцы Омеги надавливают на подбородок, после чего во рту появляется привкус стерильной ваты.

— Нам нужно взять образцы твоих биологических жидкостей для анализа. Прайм порой довольно брезглив, поэтому нам нужно удостовериться в твоей чистоте. Вот так.

⬜Забирайте. Дайте пункционную иглу.

— Извини, но придётся потерпеть. Если мы будем тратить анестетики на каждого любопытствующего, то даже в обмен на тебя Панталоне не станет нас спонсировать. Надеюсь, тебе по вкусу утренний чай.

⬜Омега положил ладонь на таз, давя пальцем на живот ниже пупка, после чего ввел иглу над костями лобка, искусственно опорожняя мочевой пузырь. По телу прокатилась волна резкой боли, однако тело все так же отказывалось подчиняться. Мужчина вытащил иглу и наклеил пластырь на место прокола, оставляя после легкое касание губ к коже у места прокола.

— Люди забавны, раз считают, что поцелуи способны унять боль. Ну как, тебе стало легче? Расслабься, мы почти закончили.

⬜Трансформируйте стол, нужно развести ноги.

⬜Механический стук, и вновь руки в силиконе подняли колени, придавая телу другую позу, всё более откровенную и вместе с тем беспомощную. Пальцы Омеги коснулись паха, сдвигая мешающую кожу в стороны. Всё такой же тонкой стирильной ватной палочкой сначала был собран образец микрофлоры внешных половых органов, после чего, другой, был произведен забор изнутри. Только и всего.

— Ты славно держишься для первого раза. А теперь приступим.

⬜Вазелин, пожалуйста. И проверьте глаза.

⬜Пока перед всё еще закрытыми глазами мелькала мутная алая пелена, пальцы в латексной перчатке туго проскользнули внутрь. Без намерения наполнить или растянуть, они двигались без амплитуды и размаха.

— Меньше, чем через минуту блокада постепенно перестанет действовать. Как ты поступишь: дашь отпор и убежишь или позволишь мне закончить свою работу? Меня так заботит твой ответ, что я даже не хочу продолжать, пока ты лично меня не попросишь. У нас еще есть 27 секунд. Знаешь, а ведь Лорд меня по голове не погладит, если я не получу твой финальный образец. Представляешь, я настолько уверен, что ты останешься ради меня, что готов пожертвовать своей безупречной репутацией.

⬜На протяжении всей своей речи Омега постепенно то наращивал, то сбавлял темп рук, двигающихся размеренно и очень поверхностно, однако как только условный таймер подходил к концу, а в кончики пальцев начала возвращаться привычная лёгкость, его рука изменила направление, вводя внутрь и чуть сгибая последнюю фалангу.

⬜Действие паралитика все больше ослабевало, в конечностях появлялась вялая сила, а тело всё естественнее реагировало на стягивающее пах удовольствие. Боль от прокола на лобке лишь усилилась от напряжения прямых мышц живота, отчего однородное ранее носовое дыхание сменилось на смесь невыразительного мычания и подрагивающего свиста сквозь чуть приоткрытые зубы. Рука рефлекторно потянулась к очагу боли, но смехотворно тяжело дрожа. Мышцам все еще не хватало тонуса даже для таких простых движений, а колоссальное натяжение внизу требовало вмешательства отлично приспособленных для этого рук.

⬜— И это правильный выбор, мышонок. Ну а теперь говори. Проси, умоляй меня, я тебя внимательно слушаю. Громче, чтобы мы все тебя слышали.

⬜На фоне раздалась волна смешков, и на коже вновь вспыхнуло ощущение десятков пар глаз. Внимательных, пристальных, разглядывающих, но вместе с тем и безразличных, даже привыкших. Здесь, под ярким прожекторным светом, в такой же позе и с такими же мотивами лежало уже немало юных, дрожащих от режущего холодом кожу удовольствия, насаженных на те же самые пальцы и так же переступающих через себя ради продолжения людей. Уже слишком поздно отступать.

— На самом деле, еще никто из тех, кто осмелился бы бежать, а таких было немного, не справлялся с поставленной целью. Что же, в принуждении есть своя доля очарования.

⬜Одних только размашистых движений пальцев, наполняющих и растягивающих нутро, было недостаточно, и Омега знал это, намеренно оттягивая, наслаждаясь видом жаждущих терзаний. Однако чем более болезненным становилось ощущение этой жажды, тем больше воли появлялось в конечностях, уже тянущихся вниз, чтобы самостоятельно лишить себя болезненного возбуждения. Но порыв был быстро остановлен хваткой острых зубов на боковой поверхности ладони.

⬜Уберите полотенце с глаз и поднимите головной конец стола.

— Ты хорошо справляешься, но над твоей выдержкой еще придётся поработать. Внутри тебя очень приятно, очень правильно. Мне бы хотелось остаться так подольше, но твое нетерпение..., — мужчина подался вперед и чуть наклонился, меняя тембр голоса на более глубокий и тихий, — Я совру, если скажу, что оно мне не по душе, однако я буду с нетерпением ждать нашей следующей личной встречи, мышонок. А теперь постарайся для меня напоследок.

⬜Оставляя еще одно прикосновение губ на животе, Омега переместил вторую руку со стола на наружные половые органы, ставя большой палец на центр и начиная наращивать темп движений обоих рук. От долгожданной стимуляции едва окрепшие мышцы снова свело, поясница изогнулась, а таз приподнялся навстречу пальцам. Тело стянуло стрелой, затылок упёрся назад, а ресницы прикрывшихся глаз мелко дрожали, пуская скопившиеся в углах глаз от напряжения слёзы. Бьющееся ключом пламя, что так долго концентрировалось в паху, разлилось по всему организму, вынуждая задержать дыхание и зажмуриться, до ужаса искажая когда-то прекрасное тело и лицо.

⬜Можете собирать материал. Отправьте в лабораторию сами, мой рабочий день здесь окончен.

⬜Омега отошел от стола, с латексным треском снял перчатки на хирургический манер, подобно тому, как это делают при работе с особо грязным материалом, и, бросая их на пол, перекинулся парой фраз с Сегментами в силиконовых перчатках, смеясь с шутки коллег покидая белоснежную лабораторию.

⬜
⬜Interchapter⬜x Tartaglia.

⬜Он тонет. Тонет. Тонет в своем отчаянии, боли, страхе оказаться пойманным в клетку осуждающего взгляда. Тонет в бездонной луже отрицания, ненависти, уныния. Он тонет в ощущениях, в наслаждении, в удовольствии.

— Шире.

⬜Тарталья опускает глаза, не в силах пошевелить ногами. Это так отвратительно приятно находиться здесь, сидеть обнаженным перед Доктором на его столе, неловко упираясь пятками в край столешницы, пряча мутный взгляд.

— Чайльд, шире.

⬜Его ведет от этого приказывающего тона, ему нельзя не подчиниться, поэтому Тарталья разводит колени, не имея возможности хоть как-то прекрыть наливающийся кровью член, требующий касаний, тепла чужой руки, внимания. Чайльд поднимает глаза на потолок, пытаясь отвлечь себя болью от впивающихся ногтей в отставленные назад ладони.

— Скажи, чего ты хочешь?

⬜Никогда в жизни он не станет делать этого. Он мотает головой из стороны в сторону, слабо закусывая губу. Доктор ставит локти на стол, едва ощутимо обводя чёрно-синей тканью перчатки периметр головки.

— Уверен?

⬜Тарталья срывается на тихий полустон, который совершенно не удается заглушить. Руки, на которых был почти весь вес тела, ослабли, ноги заметно задрожали. Он прогнулся в пояснице, тяжело поднимая грудь. Нет, он совершенно не уверен, он хочет еще, больше, гораздо больше.

— Я...
— Глаза на меня.

⬜Еще один стон, вымученный, даже по-своему разочарованный, но не менее приятный для Доктора. Любой зрительный контакт дается невероятно трудно, и для гордого Одиннадцаго, который сейчас был настолько уязвимым, слабым, зависящим, он и вовсе похож на пытку. Иль Дотторе, нет, он сам себя унижает.

— Пожалуйста, Господин Дотторе, я хочу еще.
— Конкретнее?

⬜Глаза не уступают щекам в красноте, грудь вздымается всё сильнее, и за все это время Доктор больше ни разу не прикоснулся к нему. Ледяной воздух вынуждал разгоряченное тело рефлекторно содрогаться, и только за этим Одиннадцый Предвестник неосознанно для себя прятал неконтролируемую дрожь от эмоционального перенапряжения. Каждое слово даётся с большим трудом, окончания слогов проглатывались неуверенно, тихо и быстро, совсем не так, как он обычно разговаривает с другими Фатуи.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне кончить.

⬜Чайльд тут же жмурится, практически хнычет, тут же коря себя о том, что оказался в таком положении. По вискам, шее, рукам и корпусу одна за другой бегут капли пота, стягивая холодом кожу. Ему ни разу не было настолько стыдно даже перед Царицей, но все горит, пылает осуждением и блаженной истомой, когда мужчина наконец проходится кончиками пальцев по всей длине члена.

— Хороший мальчик.

Аякс окончательно теряет рассудок, срываясь на задыхающееся, скулящее "Спасибо, Господин", о котором жалеет даже раньше, чем слышит в ответ смешок.