А вторая тема из тех двух, которые я хотел с вами обсудить, такая. Уже довольно давно я пытаюсь собрать коллекцию из хороших книг по литературному мастерству, aka creative writing (есть надобность, пока не буду конкретизировать). Меня интересуют именно книги, посвященные технике письма (хотя бы отчасти), а не общие рассуждения, пусть даже очень вдохновенные. На английском таких книжек довольно много, а вот с русскими беда; я, конечно, понимал, что большого выбора здесь не будет, но, честно говоря, не ожидал, что так все запущено.

Вообще, когда гуглишь такие подборки, видишь странную картину. Иностранных книг в них гораздо больше – в основном англоязычных, исключения редки, – причем они часто предлагаются в переводах, которым я по понятным причинам не доверяю (хотя приятно было обнаружить почти во всех подборках моего Зинсера; еще раз спасибо «Альпине» за эту хулиганскую затею, перевести на русский книгу о том, как надо хорошо писать по-английски). А русских не просто мало: первыми среди них часто называют Нору Галь и Чуковского, причем у второго не только «Живой как жизнь», но и «Высокое искусство», – это как раз подтверждение того, что в советское время самый хороший литературный язык был именно у переводчиков, – а дальше идут какие-то совсем дикие и вдобавок криво написанные, вроде «Пиши и сокращай» или «Как стать писателем» Никитина (вот вам первая фразочка, насладитесь: «В этой книге расскажу вещи достаточно очевидные для меня, профессионального писателя, но которые вот уже который год вызывают раздраженный вой у большинства людей, считающих себя литературной элитой», – не могу сказать, что отношу себя к элите, но выть от этого и мне хочется).

А нормальные книжки на эту тему у нас есть? Может, вы знаете?

Нет, ну я, конечно, знал, что наша Школа самая крутая, но чтобы такое...

У нас большая и важная новость. По многочисленным просьбам переводящих мы решили открыть осенью новый курс – перевода английской поэзии. Руководитель – Григорий Кружков, почти по традиции бывший физик, а ныне один из самых читаемых и уважаемых поэтов-переводчиков, лауреат многочисленных литературных премий, чья последняя книга «Записки переводчика-рецидивиста» идет нарасхват не только у специалистов, но и просто у любознательных читателей.

На занятиях вы познакомитесь с историей русского поэтического перевода, будете анализировать переводы мастеров и обсуждать переводы участников. Кроме того, вы узнаете много нового и интересного о мировой поэзии, прежде всего английской и русской, ведь без этого совершенствоваться в переводе стихов невозможно. Как записаться, смотрите на сайте https://perevodasart.ru/i-course.

Литература бывает художественная и нехудожественная. И перевод тоже – художественный и… нехудожественный?

Очень неудачно проведено на русском это разграничение. Первая пара вроде бы соответствует английским fiction и non-fiction, но там хоть понятно, какой признак считается определяющим. Есть выдумка – значит, fiction, нет – значит, non.

Конечно, и с этим делением не все ладно. Где, например, кончаются мемуары и начинается автофикшен? И сколько можно фантазировать в последней, чтобы при этом она еще оставалась «авто»? Да и сами-то мемуары нельзя написать так, чтобы ничего не присочинить; это вам любой психолог подтвердит. А может ли ложка выдумки превратить в фикшен бочку фактов (и поди еще докажи, которые из фактов настоящие, а которые только прикидываются)? Или вот каламбур в научно-популярной книжке – это что, факт или вымысел? Или что-то среднее?

Но у нас дело обстоит еще хуже. Сочетание «художественная литература» выглядит вежливым (или шутливым) эвфемизмом, как «художества» в современном значении: наврал автор с три короба, экий художник! Но словари настаивают, что шутить никто не собирался: это, мол, вид искусства, для которого характерно наличие художественного вымысла. А где одни факты, там литература нехудожественная. Нон, значит, фикшен.

И здесь уж вопросов совсем невпроворот. Какой это вымысел – художественный? А если наврать нехудожественно, что получится – ни то ни се, неведома зверушка? Что-то уж больно просто выходит: соврал – и в дамки, то бишь в художники. Но если соврал неудачно – зависнешь между двумя литературами и будешь болтаться, как факт в проруби…

А со второй парой – точней, полупарой – и вовсе беда. Раз где выдумка – там искусство, то художественным перевод у вас выйдет, если вы… ну, понятно. И претензия в этом названии слышится очень неприятная. Переводчик словно говорит: так, щас буду творить, а кто не спрятался, я не виноват!

Ей-богу, лучше бы делить все написанное по-другому. Если писалось с вниманием к форме, с желанием поставить лучшие слова в лучшем порядке – значит, это литература и и переводить ее надо хорошо, о чем бы в ней ни шла речь. А если абы как – ну да, тоже вроде иногда переводить надо, но перевод уже не будет литературным. Потому что конфетку из голого факта не сделаешь…

Чувствую, пора закругляться, а то как бы фикшен не получилась.

Еще на ту же тему.

И все-таки худлит сильно отличается от нехудлита по ощущениям – это особенно хорошо заметно, когда переводишь то или другое. Я уже про это писал; повторю и кое-что добавлю.

Что это за ощущения? НЛ, независимо от жанра, выглядит по сравнению с ХЛ плоской, монотонной, лишенной как глубины, так и рельефности; при этом сам текст может быть очень «литературным», то есть отлично написанным, цветистым, богатым метафорами и всякими риторическими фигурами, умным и совсем не скучным. Объясняется это, похоже, тем, что автор НЛ пишет все время с одной позиции (а зачем ее менять?) и с очень определенной целью, понятной и ему, и читателям.

Можно посмотреть на дело и с другой стороны. В любом жанре НЛ описывается реальный мир, и автор при этом работает Вергилием, который что-то нам в нем показывает и/или объясняет. Мы все время слышим его голос и чувствуем его плечо. Но, читая ХЛ, мы попадаем в другой мир (даже если автор относится к загадочной разновидности «писателей-реалистов»), не просто описываемый, а созданный автором, – и сам он уже из него устранился; даже если рассказ ведется от первого лица, которое вроде бы и принадлежит автору, мы отлично понимаем, что это лицо уже совсем не его или как минимум не совсем его. Автор НЛ остается собой; автор ХЛ прячется или кем-то прикидывается.

Очень наглядный признак, отличающий ХЛ от НЛ, – это поведение персонажей (если они вообще есть). В НЛ ни одно действующее лицо не взбрыкнет и не откажется вести себя так, как ему положено. Персонажи НЛ не оживают и остаются марионетками; но каждый второй автор ХЛ жалуется, что задуманный им сюжет трещит по швам из-за упрямства и своеволия героев. Говоря фигурально, в НЛ автор правит лошадью, а в ХЛ лошадь несет автора по кочкам.

Но при всей разнице в ощущениях сам процесс перевода в обоих случаях не так уж и отличается (разве что эмоциональная вовлеченность при переводе ХЛ в среднем выше, но тут бывают и исключения) – и связано это, возможно, с тем, что сам переводчик все равно вынужден перевоплощаться в автора, как бы тот себя ни вел. В этом смысле для переводчика любой его перевод – художественный (если не брать в расчет тексты, написанные тем самым пресловутым «инфостилем», откуда авторская индивидуальность намеренно вытравлена, – но это очень ограниченный и вдобавок бесконечно скучный сегмент).

Объяснил я что-нибудь или только еще больше туману нагнал?

#ловичертенка

13. Слово «использовать»

Это слово лучше не использовать. Исключение делаем для возмущенных восклицаний вроде «Неужели ты не понимаешь, что они тебя используют?» и тому подобных.

В остальных случаях предпочтительны другие варианты. Иногда можно воспользоваться словом «воспользоваться». Изредка – употребить слово «употребить». И наконец, в самых ответственных ситуациях всегда остается шанс пустить в ход словосочетание «пустить в ход».

И такая новость еще:

КАК ПИСАТЬ С(Т)ИЛЬНО
Курс литературного мастерства от переводчика

Все мы умеем читать и писать – но хорошо ли мы это делаем? Каждый из нас по крайней мере время от времени что-нибудь да пишет, хотя бы посты и комментарии в соцсетях, – и если для нас важно не только содержание наших опусов, но и их форма, мы редко остаемся полностью довольны написанным. Оно и неудивительно: мы же не графоманы какие-нибудь. Мы понимаем, что писать по-настоящему сильно (или стильно? а может, это одно и то же?) очень непросто, и этому надо учиться всерьез.

Но чтобы научиться хорошо писать, надо сначала научиться хорошо читать. В этом своем умении мы почему-то уверены. А зря! Понимаете ли вы внутреннее устройство текста, который производит на вас глубокое впечатление? Видите ли, за какие ниточки дергает и какие кнопочки нажимает автор, чтобы вызвать у вас нужную реакцию, и как он самодовольно посмеивается, когда вы послушно улыбаетесь, или морщите нос, или негодующе хмуритесь?

Переводчики знают о писателях все – или почти все. Конечно, они не знают, что такое гениальность и откуда берется талант; этого не знает никто. Но для того, чтобы написать хороший текст, мало одного таланта и даже гениальности; откровенно говоря, иные ловкачи и вовсе без них обходятся. А вот без литературной техники тут не обойтись никак. И ее, в отличие от божьих подарков, можно приобрести – вернее, перенять – у виртуозов пера. И лучшего помощника, чем переводчик с богатой коллекцией авторских скальпов (простите мне эту маленькую бестактность), для этого найти трудно.

Мы вместе изучим образцы хорошей литературы самых разных жанров: художественной, «вторичной» (то есть переводов и пересказов), многоликой нон-фикшн, постов и блогов… Образцы эти будут на двух языках – русском и английском. Попашем как следует на этом поле, а заодно попишем и сами. Если захотим. И что захотим – главное, чтобы получалось сильно и стильно. И ваш собственный стиль – он ведь непременно где-то прячется – отыщем и вытащим на солнышко, не сомневайтесь.

А еще мы будем слушать советы авторов хороших учебников по литературному мастерству. На русском их, правда, написано немного, зато на английском тьма. Один из них я даже перевел – тот, что называется почти так же, как этот курс.

Наверное, я не набрался бы смелости предлагать вам такие уроки, если бы у меня был только переводческий опыт – опыт имитации чужих стилей. Но в последние годы я довольно много пишу и сам; может быть, вы заметили. И мне тоже не надо объяснять, что такое писательский кирпич… кажется, я так увлекся сочинительством, что разучился переводить!

В общем, приходите. Думаю, что не пожалеете. На сайте нашей Школы (ссылку дам в комментарии) вы найдете маленькое тестовое задание.

P.S. Ну и репост, пожалуйста, если сочтете небезнебесполезным.

В русском появилась активно работающая языковая модель с заменой глагола на существительное, то и дело натыкаюсь на нее в разных вариантах:

причина, почему (кто знает причину, почему так вышло?)
способ, как (я освоил способ, как постричься самому)
ответ, как (давно ищу ответ, как заработать миллион) –

а сегодня еще увидел замечательное:

выбор, куда (сегодня у писателя есть большой выбор, куда отправить свою историю).

Ждем «поисков, где» и еще чего-нибудь интересного.

upd: написал это и через пару часов слышу от футбольного комментатора: вот вам еще одно объяснение, почему...

Все думаю, почему сама идея «инфостиля» кажется мне такой – выражусь предельно мягко – странной. «Главная мысль этой книги – смысл важнее формы, - пишут Ильяхов и Сарычева в своей «Пиши, сокращай». – Мы расскажем, как избавиться от словесного мусора и обнажить смысл…»

Это определение текста как смысла, обремененного словами, очень напоминает определение человека как души, обремененной трупом. Но поскольку и сами авторы все-таки понимают, что совсем без слов смыслу не выжить, они призывают писать так, чтобы а) слов этих было как можно меньше, б) они были как можно менее выразительными (любая окраска считается ненужной «художественностью», а любой намек на эту последнюю авторов как людей серьезных и занятых делом явно раздражает) и в) составленные из них фразы были как можно проще. Так, мол, ничто не будет отвлекать читателя, и он получит свой смысл полной мерой.

Однако чтение такого «инфотекста», какую бы служебную функцию он ни выполнял, уже через две-три фразы превращается в сущее мучение. Сколько вы можете съесть сухой крупы? На второй ложке подавитесь. Да, существуют служебные тексты, из которых по разным причинам намеренно изгоняется естественная интонация, – полицейские отчеты, медицинские заключения, и т.п., – но и они пишутся вовсе не нейтральным, а как раз-таки очень даже окрашенным специальным языком. А в любом тексте, не требующем такой специальной засушки, должен звучать голос не робота, а человека, иначе воспринять его будет гораздо труднее. Мало кто способен прожевать жесткую информационную отбивную без эмоциональной и эстетической подливки. Вспомните, какие лекторы нравились вам в институте больше всего – не те ли, что рассказывали о своем предмете живым человеческим языком, с явным увлечением, а то и с шуточками? А ведь казалось бы, передают информацию, только и всего.

На самом-то деле авторы «Пиши, сокращай» (что, кстати, есть только парафраз знаменитого «Simplify, simplify!» Генри Торо) думают в относительно верном направлении и «всего лишь» смещают акценты. Они хотят сказать – и справедливо, – что писать нехудожественные тексты нужно просто и ясно, но «просто и ясно» вовсе не значит «сухо и безлико». Можно назвать то, что душа таскает на себе, телом, а можно трупом, и смысл в этом случае – впрочем, как и во многих других – катастрофически зависит от формы.

Писать просто и ясно – отличная рекомендация, но она вовсе не отменяет индивидуальности авторского голоса. И презрение к словам и их окраске – противоестественная болезнь пишущего человека, которая превращает его продукцию в бессмысленную труху.

Лучшие ЕИ человечества гадали, каким он окажется, а он уже наступил – мир, где ты пускаешь в ход все свои скиллы, чтобы ускользнуть от грозного дедлайна, ищешь у друзей все новые спасительные лайфхаки, а надежда на редакторский фидбек все тает… и по ночам тебя мучает роковой вопрос: а будет ли мой перевод заапрувлен?

P.S. Кстати, угадайте, кто такой Роман Фишер?

Земную жизнь прошел до середины (5)
(обещал разок его сюда пустить, а тут такой повод)

Подборка на загляденье - просто почитать приятно, даже если не собираешься ничего переводить. И еще такая просьба: если не хотите к Кружкову в группу, не присылайте, пожалуйста, свои переводы только ради спортивного интереса (это, увы, бывает). Тесты мы не рецензируем, но человека вы при этом все равно грузите, а ему и так есть чем заняться.

Поступила подборка стихов для тестовых переводов. Чтобы записаться на осенний курс Григория Кружкова, пришлите в качестве вступительного задания перевод одного из этих стихотворений - или любого другого на свой вкус. Но пришлите не сюда, а по адресу perevodasart@mail.ru. На картине Форда Мэдокса Брауна и семена, и всходы английской поэзии, у нас можно начинать посевную, урожай начнем собирать ближе к осени. Дедлайн объявим в августе.

LORD BYRON

So We'll Go No More a Roving

So, we'll go no more a roving
So late into the night,
Though the heart be still as loving,
And the moon be still as bright.

For the sword outwears its sheath,
And the soul wears out the breast,
And the heart must pause to breathe,
And love itself have rest.

Though the night was made for loving,
And the day returns too soon,
Yet we'll go no more a roving
By the light of the moon.

WENDY COPE

Flowers

Some men never think of it.
You did. You'd come along
And say you'd nearly brought me flowers
But something had gone wrong.

The shop was closed. Or you had doubts-
The sort that minds like ours Dream up incessantly.
You thought
I might not want your flowers.

It made me smile and hug you then.
Now I can only smile.
But, look, the flowers you nearly brought
Have lasted all this while.


JAMES FENTON

The Ideal

This is where I came from.
I passed this way.
This should not be shameful
Or hard to say.

A self is a self.
It is not a screen.
A person should respect
What he has been.

This is my past
Which I shall not discard.
This is the ideal.
This is hard.



PHILIP LARKIN

The Winter Palace

Most people know more as they get older:
I give all that the cold shoulder.

I spent my second quarter-century
Losing what I had learnt at university

And refusing to take in what had happened since.
Now I know none of the names in the public prints,

And am starting to give offence by forgetting faces
And swearing I've never been in certain places.

It will be worth it, if in the end I manage
To blank out whatever it is that is doing the damage.

Then there will be nothing I know.
My mind will fold into itself, like fields, like snow.


STEPHEN CRANE

'In the desert'

In the desert
I saw a creature, naked, bestial,
Who, squatting upon the ground,
Held his heart in his hands,
And ate of it.
I said, 'Is it good, friend?'
'It is bitter - bitter,' he answered;
'But I like it
Because it is bitter,
And because it is my heart?'


EMILY DICKINSON

* * *

I was a Phebe – nothing more –
A Phebe – nothing less –
The little note that others dropt
I fitted into place –
I dwelt too low that any seek –
Too shy, that any blame –
A Phebe makes a little print
Upon the Floors of Fame –

LOUIS MACNEICE

The Brandy Glass

Only let it form within his hands once more-
The moment cradled like a brandy glass.
Sitting alone in the empty dining hall...
From the chandeliers the snow begins to fall
Piling around carafes and table legs
And chokes the passage of the revolving door.
The last diner, like a ventriloquist's doll
Left by his master, gazes before him, begs:
'Only let it form within my hands once more.


ANDREW MOTION

To Whom It May Concern

This poem about ice cream
has nothing to do with government,
with riot, with any political scheme.

It is a poem about ice cream. You see?
About how you might stroll into a shop
and ask: One Strawberry Split. One Mivvi.

What did I tell you? No one will die.
No licking tongues will melt like candle wax.
This is a poem about ice cream. Do not cry.


ELIZABETH JENNINGS

The Diamond Cutter

Not what the light will do but how he shapes it
And what particular colours it will bear,

And something of the climber's concentration
Seeing the white peak, setting the right foot there.

Not how the sun was plausible at morning
Nor how it was distributed at noon,

And not how much the single stone could show
But rather how much brilliance it would shun;

Simply a paring down, a cleaving to
One object, as the star-gazer who sees

One single comet polished by its fall
Rather than countless, untouched galaxies.

Ну вот, надеюсь, вы успели немножко отдохнуть от моих постов. Дни были (и есть) хлопотливые: вернулся на лето в Россию, а тут, понятно, конь не валялся. Пока валял коня, зашел навестить Голышева; в частности, пожаловался ему, что когда ищешь в интернете книги по литературному мастерству, первой выскакивает «Слово живое и мертвое» Норы Галь; потом Чуковский, «Живой как жизнь» и «Высокое искусство»…

- А чему вы удивляетесь? – спросил Виктор Петрович.
- Ну как, - отвечаю, - вроде бы такие книжки писатели должны писать.
- А они ничего не соображают, Володь, - сказал Голышев.

Как всегда, просто и ясно.

А вот вам и подтверждение из первых рук, и не от ноунейма какого-нибудь, а от самого Стивена Кинга:

“…most books about writing are filled with bullshit. Fiction writers, present company included, don’t understand very much about what they do—not why it works when it’s good, not why it doesn’t when it’s bad.” (On Writing)

Смотрите-ка, и тут имя на обложку вынесли. Прямо тренд!

#впоискахстиля

Собрал небольшую библиотечку из пособий по литмастерству на русском и английском. Книги очень разные, некоторые русские откровенно плохи, но кое-что полезное, хотя бы по методу с красноречивым названием «от противного», можно извлечь из каждой. Буду делиться наблюдениями и мыслишками, возникающими в процессе переработки всей этой руды (а перерабатывать надо, раз взялся за гуж). Для начала – вот она, моя коллекция, может, кому пригодится (но здесь необходим дисклеймер: имеются противопоказания, необходимо проконсультироваться со специалистом!):

РУССКИЕ

1. М.Ильяхов и Л.Сарычева, «Пиши, сокращай»
2. Екатерина Оаро, «Держись и пиши»
3. Николай Кононов, «Автор, ножницы, бумага»
4. Екатерина Звонцова, «Причеши меня. Твой текст»
5. Самуил Лурье, «Техника текста»
6. «Как мы пишем», сборник 1930 г.
7. Нора Галь, «Слово живое и мертвое»
8. Корней Чуковский, "Живой как жизнь" и "Высокое искусство"

ИНОСТРАННЫЕ

1. William Strunk Jr. & E.B.White, The Elements of Style
1. William Zinsser, On Writing Well 😊
2. Anne Lamott, Bird by Bird
3. Kurt Vonnegut & Suzanne McConnell, Pity the Reader
4. Roy Peter Clark, Writing Tools
5. Mark Forsyth, The Elements of Eloquence
6. Steven Pinker, The Sense of Style
7. Ray Bradbury, Zen in the Art of Writing
8. Stephen King, On Writing: A Memoir of the Craft

#впоискахстиля

Думал ли когда-нибудь бедный профессор заштатного университета с подростковым довеском к своей фамилии… нет, не так. Переформулирую вопрос в плохом, зато более правдивом стиле: мог ли обычный (не беднее других) преподаватель Корнелльского (не заштатного, а таки штатного – штата Нью-Йорк) университета Уильям Странк-всю-жизнь-младший представить себе, что его little book, скромное пособие по технике письма, обретет после его смерти громкую славу, разлетится по свету в десяти миллионах экземпляров, ляжет в основу торжественной кантаты (это не метафора) и даже через сотню лет все еще будет считаться едва ли не самым авторитетным руководством в своей области? Ответ: мог (мечтать, как говорится, не вредно), однако вряд ли представлял.

А виноват во всем его ученик, знаменитый нью-йоркерский – не путать с нью-йоркским – колумнист Элвин Брукс Уайт, который через добрых сорок лет после своего недолгого знакомства с профессором осовременил его маленькую книжицу и дополнил ее новыми советами, смягчив суровую риторику своего наставника и сделав его лаконичный опус по-настоящему удобочитаемым и универсальным. Примерно каждое второе из нынешних пособий по литмастерству (причем не только англоязычных – русских, как ни странно, тоже) начинается с трибьюта – ну хорошо, панегирика – старым мастерам, авторам The Elements of Style: вот, мол, были люди в наше время, ну а мы чем богаты, тем и рады, не обессудьте, любезный читатель. Стивен Кинг уважительно говорит о ней: there is little or no detectable bullshit in that book (надо признать, что в книге самого Кинга на ту же тему bullshit занимает весьма значительное место). И книжка эта действительно замечательная – емкая, точная; жаль только, что непереводимая по причине ее слишком уж тесной связи с английской грамматикой (мне когда-то предлагали, отказался: процентов пятьдесят минимум пришлось бы потерять).

Мораль этой истории, видимо, такова: если хочешь посмертной славы, не имей сто друзей, можешь не иметь даже ста долларов (хотя кому они когда мешали?), а имей только одного гиперспособного ученика.

А если их окажется двое? А десять?
Что ж, мечтать не вредно…

#впоискахстиля

Одна из главных причин устойчивой популярности Elements of Style – лаконизм и безапелляционность ее первого автора, Уилла Странка. Второй, Иби Уайт (так звучит на английском E.B.White), добродушно называет его «сержантом, отдающим команды своему взводу» (Sergeant Strunk snapping orders to his platoon). Интересно проследить за разницей в ритмике наших языков на примере, может быть, самого известного и чаще всего цитируемого совета – читай, приказа – Странка:

Omit needless words.

Это что-то двусложное и трехстопное; не то хорей с перевернутой вверх тормашками первой стопой, не то ямб с пропущенным слогом на второй. В любом случае, звучит и впрямь как приказ (еще и потому, что в английском нет различия между ты и вы, а столь краткое распоряжение без всяких любезностей вроде please и would you явно подразумевает первое, хотя в нарочитой беспардонности автора не упрекнешь).

На русский я могу перевести это только так:

Избегайте ненужных слов.

Конечно, в этом унылом анапесте есть свое вялое очарование – этакое поскрипывание ветхой брички по бескрайним русским просторам, – но воспринимать это как приказание? Увольте. Одно дело, когда вам говорят: гав-тяв-ряв! – попробуйте-ка ослушаться. А если так: ня-мня-мня-мня-мня, как та левая, рыжая киска в известном тикток-меме, – тогда извини, друг. Чего тебя слушать-то, если ты не мужик, а тряпка.

Все это снова к тому, насколько важна форма даже тогда, когда от нее якобы ничего не должно зависеть (как вы понимаете, мне все инфостиль покоя не дает). Смысл важнее слов, говорите? Ну-ну.