СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№2)
– Вы совсем не знали его лично, нет, сэр? – почтительно, тихим голосом спросил старший инспектор сыскной полиции. – Или, возможно, лучше не спрашивать.
At all добросовестно переведено здесь как «совсем», а did you – как «нет», но на русском эти добавки не работают или работают не так, как надо. В оригинале они нужны только для того, чтобы смягчить интонацию и показать, что полицейский в обществе Смайли робеет: шутка ли, начальник секретной службы, хоть и в отставке. Уберите их, и вопрос превратится в допрос; не спасет даже вежливое sir.
Но в переводе совсем кажется странным (можно сказать «мы совсем не знакомы», но «я совсем не знаю его лично» не говорят, потому что нельзя знать лично, но не совсем, да и само слово лично в этой комбинации с равным успехом пристегивается к любому из местоимений), а нет и вовсе лишним. Да и вторая реплика вышла ненатуральной: после или ждешь второго вопроса, а получаешь утверждение с книжным возможно. Тут стоило бы отойти от подстрочника подальше и заговорить более естественным языком: «Вы ведь не были знакомы с ним лично, сэр? Простите за неуместное любопытство» – что-нибудь в этом духе.
Но советовать, как известно, легко. Посмотрим, что будет дальше.
– Вы совсем не знали его лично, нет, сэр? – почтительно, тихим голосом спросил старший инспектор сыскной полиции. – Или, возможно, лучше не спрашивать.
At all добросовестно переведено здесь как «совсем», а did you – как «нет», но на русском эти добавки не работают или работают не так, как надо. В оригинале они нужны только для того, чтобы смягчить интонацию и показать, что полицейский в обществе Смайли робеет: шутка ли, начальник секретной службы, хоть и в отставке. Уберите их, и вопрос превратится в допрос; не спасет даже вежливое sir.
Но в переводе совсем кажется странным (можно сказать «мы совсем не знакомы», но «я совсем не знаю его лично» не говорят, потому что нельзя знать лично, но не совсем, да и само слово лично в этой комбинации с равным успехом пристегивается к любому из местоимений), а нет и вовсе лишним. Да и вторая реплика вышла ненатуральной: после или ждешь второго вопроса, а получаешь утверждение с книжным возможно. Тут стоило бы отойти от подстрочника подальше и заговорить более естественным языком: «Вы ведь не были знакомы с ним лично, сэр? Простите за неуместное любопытство» – что-нибудь в этом духе.
Но советовать, как известно, легко. Посмотрим, что будет дальше.
❤34👍15
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№3)
Мужчины торчали здесь уже добрых четверть часа, но старший инспектор только сейчас задал первый вопрос.
Повторю для удобства оригинал:
The two men had been together for fifteen minutes but this was the Superintendent's first question.
В переводе этой короткой фразы мне не нравится очень многое. Начну с самого простого. Во второй ее половине хорошо бы изменить порядок слов: …но инспектор задал первый вопрос только сейчас, – потому что так логичнее, а еще потому, что слова первый вопрос лучше убрать с акцентированного последнего места, чтобы читатель не ждал от полицейского второго вопроса.
А вот с первой половиной все гораздо хуже. Сразу бросается в глаза диковатое торчали: напомню, что вообще-то эти люди заняты расследованием преступления. Совершенно ясно, что переводчице нужна была замена для слова стояли – оно понадобится ей дальше, – но подобрать что-нибудь более подходящее было совсем нетрудно – например, провели (здесь или вместе). Добрая четверть часа тоже удивляет, особенно в связке с торчанием: а что, надо было уложиться в пять минут и умчаться на место другого убийства? Сколько у них там народу истребляют в мирное время? Остается только порадоваться, что эта злосчастная четверть хотя бы добрая, а не битая. (Замечу, кстати, что не знаю, допустимо ли здесь множественное число, добрых; мне кажется, что правильнее добрую, но настаивать не рискну.)
И наконец, переводить men как мужчины тоже незачем. Пожалуй, в наше время, когда в девяти детективах из десяти за преступниками гоняются крутые тетки, способные голыми руками свернуть шею любому маньяку, такое напоминание о поле героев, и без того не вызывающем сомнений, выглядит даже новаторским или уж как минимум оригинальным, но Ле Карре писал свою книгу еще до эры победившей политкорректности (и относился к ней, между прочим, с изрядным скепсисом). Английское men, означающее, как мы знаем, и просто людей, в оригинале совсем не обращает на себя внимания даже несмотря на то, что повторяется в этом абзаце несколько раз, – а вот изобилие мужчин в переводе (вы сами позже увидите, сколько их там) воспринимается совсем иначе. И в этой фразе легко было бы обойтись без них, хотя бы местоимением.
Мужчины торчали здесь уже добрых четверть часа, но старший инспектор только сейчас задал первый вопрос.
Повторю для удобства оригинал:
The two men had been together for fifteen minutes but this was the Superintendent's first question.
В переводе этой короткой фразы мне не нравится очень многое. Начну с самого простого. Во второй ее половине хорошо бы изменить порядок слов: …но инспектор задал первый вопрос только сейчас, – потому что так логичнее, а еще потому, что слова первый вопрос лучше убрать с акцентированного последнего места, чтобы читатель не ждал от полицейского второго вопроса.
А вот с первой половиной все гораздо хуже. Сразу бросается в глаза диковатое торчали: напомню, что вообще-то эти люди заняты расследованием преступления. Совершенно ясно, что переводчице нужна была замена для слова стояли – оно понадобится ей дальше, – но подобрать что-нибудь более подходящее было совсем нетрудно – например, провели (здесь или вместе). Добрая четверть часа тоже удивляет, особенно в связке с торчанием: а что, надо было уложиться в пять минут и умчаться на место другого убийства? Сколько у них там народу истребляют в мирное время? Остается только порадоваться, что эта злосчастная четверть хотя бы добрая, а не битая. (Замечу, кстати, что не знаю, допустимо ли здесь множественное число, добрых; мне кажется, что правильнее добрую, но настаивать не рискну.)
И наконец, переводить men как мужчины тоже незачем. Пожалуй, в наше время, когда в девяти детективах из десяти за преступниками гоняются крутые тетки, способные голыми руками свернуть шею любому маньяку, такое напоминание о поле героев, и без того не вызывающем сомнений, выглядит даже новаторским или уж как минимум оригинальным, но Ле Карре писал свою книгу еще до эры победившей политкорректности (и относился к ней, между прочим, с изрядным скепсисом). Английское men, означающее, как мы знаем, и просто людей, в оригинале совсем не обращает на себя внимания даже несмотря на то, что повторяется в этом абзаце несколько раз, – а вот изобилие мужчин в переводе (вы сами позже увидите, сколько их там) воспринимается совсем иначе. И в этой фразе легко было бы обойтись без них, хотя бы местоимением.
❤34👍19🔥2
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№4)
Смайли, казалось, слушал, но не слышал, впрочем, молчание его не воспринималось как оскорбление, такой уж у него был дар – сохранять спокойствие.
Оригинал:
For a while Smiley did not seem to hear it, but his silence was not offensive, he had the gift of quiet.
Начну опять с ерунды. Почему слушал, но не слышал? В оригинале этого нет; там просто как будто бы не услышал (пропустил мимо ушей). Далее, очевидная пауза перед впрочем требует не запятой, а точки с запятой. Но по сравнению с главным это и правда мелочи.
А главных неприятностей здесь две. Первая – искажение смысла. При чем тут спокойствие? И так ясно, что кадровый контрразведчик, пусть даже экс, при виде мертвеца вряд ли закудахчет от ужаса и примется бегать кругами. Да и какая связь между самоконтролем и манерой игнорировать собеседника? Речь в оригинале совсем о другом – а именно, об умении Смайли мирно, «не обидно» молчать в чужом присутствии.
Кудрявцева знала английский очень хорошо. Она получила капитальное языковое образование, работала в МИДе (точнее, НКИДе), редактировала пастернаковского Шекспира (ничего себе), была «выездной», что по тогдашним временам огромная редкость, участвовала в конференциях ЮНЕСКО – так почему она споткнулась, казалось бы, на ровном месте?
В том-то и штука, что знание языка тут ни при чем. По этой ошибке хорошо видно, что Кудрявцева не вникает в текст; она скользит поверху, как конькобежец по льду. Но переводчик должен если и не спускаться в батискафе под лед, то уж как минимум внимательно вглядываться сквозь его толщу вниз, потому что именно там, а не на гладкой, безупречно отполированной литературной поверхности, происходит самое важное – жизнь замечательных рыб. Переводить надо не головой (впрочем, отключать мозги тоже плохая привычка), а другими органами – сердцем, душой, нутром, кишками, choose what you like.
Вторая неприятность не менее существенна (да и корень у нее тот же самый), хотя на первый взгляд таковой не кажется. Это стилистический сбой. Снисходительно-философское такой уж у него был дар совсем не в духе Ле Карре. «Ну почему зло всегда побеждает добро? – Так уж устроен мир, сынок». – «Ну почему, почему этот Смайли так спокоен?! – Такой уж у него дар». Есть многое на свете, друг Горацио… Рассказчик Ле Карре (допустим, что это не сам автор, хотя он к нему максимально близок) говорит совсем другим тоном – он не пожимает плечами и не разводит руками. Но переводчица не замечает этого; вот уж действительно, слушает, но не слышит.
Хоть и не люблю этой тактики, все же предложу в виде исключения примерный вариант перевода – разумеется, далеко не единственный:
Смайли словно бы не услышал его; впрочем, он умел (обладал даром) молчать так, что окружающих это не задевало.
Смайли, казалось, слушал, но не слышал, впрочем, молчание его не воспринималось как оскорбление, такой уж у него был дар – сохранять спокойствие.
Оригинал:
For a while Smiley did not seem to hear it, but his silence was not offensive, he had the gift of quiet.
Начну опять с ерунды. Почему слушал, но не слышал? В оригинале этого нет; там просто как будто бы не услышал (пропустил мимо ушей). Далее, очевидная пауза перед впрочем требует не запятой, а точки с запятой. Но по сравнению с главным это и правда мелочи.
А главных неприятностей здесь две. Первая – искажение смысла. При чем тут спокойствие? И так ясно, что кадровый контрразведчик, пусть даже экс, при виде мертвеца вряд ли закудахчет от ужаса и примется бегать кругами. Да и какая связь между самоконтролем и манерой игнорировать собеседника? Речь в оригинале совсем о другом – а именно, об умении Смайли мирно, «не обидно» молчать в чужом присутствии.
Кудрявцева знала английский очень хорошо. Она получила капитальное языковое образование, работала в МИДе (точнее, НКИДе), редактировала пастернаковского Шекспира (ничего себе), была «выездной», что по тогдашним временам огромная редкость, участвовала в конференциях ЮНЕСКО – так почему она споткнулась, казалось бы, на ровном месте?
В том-то и штука, что знание языка тут ни при чем. По этой ошибке хорошо видно, что Кудрявцева не вникает в текст; она скользит поверху, как конькобежец по льду. Но переводчик должен если и не спускаться в батискафе под лед, то уж как минимум внимательно вглядываться сквозь его толщу вниз, потому что именно там, а не на гладкой, безупречно отполированной литературной поверхности, происходит самое важное – жизнь замечательных рыб. Переводить надо не головой (впрочем, отключать мозги тоже плохая привычка), а другими органами – сердцем, душой, нутром, кишками, choose what you like.
Вторая неприятность не менее существенна (да и корень у нее тот же самый), хотя на первый взгляд таковой не кажется. Это стилистический сбой. Снисходительно-философское такой уж у него был дар совсем не в духе Ле Карре. «Ну почему зло всегда побеждает добро? – Так уж устроен мир, сынок». – «Ну почему, почему этот Смайли так спокоен?! – Такой уж у него дар». Есть многое на свете, друг Горацио… Рассказчик Ле Карре (допустим, что это не сам автор, хотя он к нему максимально близок) говорит совсем другим тоном – он не пожимает плечами и не разводит руками. Но переводчица не замечает этого; вот уж действительно, слушает, но не слышит.
Хоть и не люблю этой тактики, все же предложу в виде исключения примерный вариант перевода – разумеется, далеко не единственный:
Смайли словно бы не услышал его; впрочем, он умел (обладал даром) молчать так, что окружающих это не задевало.
🔥36👍20❤13❤🔥4
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№5)
На этот раз начнем с оригинала:
Besides, there is a companionship about two men contemplating a corpse.
Мы вытащили из текста прекрасную ниточку; шелк такого качества производят только писатели самого высокого класса. Вся картинка, которую описывает эта фраза, держится на одном-единственном слове – contemplating. Именно оно объясняет, почему между стоящими над мертвым телом людьми возникает чувство товарищества: потому что, глядя на это тело, они думают о жизни и смерти, о том, что и им не избежать конца, возможно, такого же неприглядного, а поскольку оба они «из органов», то еще, может быть, и о тщете их усилий, направленных на борьбу со злом, которое все равно берет свое. Ведь contemplate значит не просто view or consider with continued attention, но и, как торопится пояснить тот же Вебстер, meditate on.
А что в переводе?
А потом, когда двое стоят над трупом, возникает атмосфера товарищества.
Опорное слово исчезло, и в результате сквозь фразу просвечивает только кадр из банального голливудского боевика: двое хороших парней делают хай-файв над трупом плохого парня, которого только что общими усилиями отправили на тот свет. Даже в самом слове труп есть оттенок неуважения, и в лучшем случае читатель объяснит себе «атмосферу товарищества» лишь тем, что двое наблюдателей пока еще живы и сообща радуются этому вдохновляющему обстоятельству. Но для Ле Карре, который ни на секунду не упускает из виду глубокий психологический фон происходящего, такая трактовка явно скудновата.
Не буду предлагать свой вариант перевода этой замечательной фразы, очень характерной для Ле Карре, чтобы не лишать вас удовольствия поразмыслить над ней самим. Когда все мы поймем, как непросто ее перевести, между нами наверняка возникнет атмосфера товарищества.
На этот раз начнем с оригинала:
Besides, there is a companionship about two men contemplating a corpse.
Мы вытащили из текста прекрасную ниточку; шелк такого качества производят только писатели самого высокого класса. Вся картинка, которую описывает эта фраза, держится на одном-единственном слове – contemplating. Именно оно объясняет, почему между стоящими над мертвым телом людьми возникает чувство товарищества: потому что, глядя на это тело, они думают о жизни и смерти, о том, что и им не избежать конца, возможно, такого же неприглядного, а поскольку оба они «из органов», то еще, может быть, и о тщете их усилий, направленных на борьбу со злом, которое все равно берет свое. Ведь contemplate значит не просто view or consider with continued attention, но и, как торопится пояснить тот же Вебстер, meditate on.
А что в переводе?
А потом, когда двое стоят над трупом, возникает атмосфера товарищества.
Опорное слово исчезло, и в результате сквозь фразу просвечивает только кадр из банального голливудского боевика: двое хороших парней делают хай-файв над трупом плохого парня, которого только что общими усилиями отправили на тот свет. Даже в самом слове труп есть оттенок неуважения, и в лучшем случае читатель объяснит себе «атмосферу товарищества» лишь тем, что двое наблюдателей пока еще живы и сообща радуются этому вдохновляющему обстоятельству. Но для Ле Карре, который ни на секунду не упускает из виду глубокий психологический фон происходящего, такая трактовка явно скудновата.
Не буду предлагать свой вариант перевода этой замечательной фразы, очень характерной для Ле Карре, чтобы не лишать вас удовольствия поразмыслить над ней самим. Когда все мы поймем, как непросто ее перевести, между нами наверняка возникнет атмосфера товарищества.
🔥33👍11❤9
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№6)
На Хэмпстедской пустоши еще не рассвело – стоял предрассветный, мокрый, туманный ничейный час, ни тепло и ни холодно, а над головой – оранжевое от отсвета Лондона небо, и деревья блестят, точно из клеенки.
Тут довольно много технической возни; займемся ею, а в оригинал заглянем позже.
1. Хемпстед-Хит – это лесопарк, и называть его пустошью, то есть переводить название буквально, не стоит, тем более что уже в этой фразе есть деревья.
2. Сразу ясно, что ничейный час – это no-man’s hour, игра на английском no-man’s land, означающем нейтральную полосу земли, но по-русски это, по-моему, не звучит. Лучше было бы и здесь не переводить в лоб, а написать, к примеру, промежуточный или даже межеумочный (не знаю, как вам, а мне всегда приятно пустить в ход редкое, залежавшееся без дела словцо).
3. Слово предрассветный стоит не на месте. Можно написать мокрый, туманный предрассветный час (хотя мокрый час тоже вызывает сомнения), но ставить эти прилагательные подряд через запятую, да еще начиная с предрассветного, нельзя: это все равно что написать, например, так: наступило летнее, теплое, солнечное утро.
4. Оранжевое от отсвета Лондона небо – это очень неуклюже. Замечу кстати, что умение точно, ловко и красиво описать пейзаж – редкое и ценное качество, признак писателя (и переводчика, между прочим, тоже) высокого класса.
5. Правильно или ни тепло ни холодно, или не тепло и не холодно, но не микс.
6. В сочетании блестят, точно из клеенки не хватает причастия; сделанные по понятным причинам писать не хочется, но выкинуть его просто так нельзя. Тогда уж надо было писать блестят, как клеенчатые.
Не многовато ли мусора? А что там в оригинале?
It was an hour before dawn on Hampstead Heath, a dripping, misty, no-man's hour, neither warm nor cold, with a heaven tinted orange by the London glow, and the trees glistening like oilskins.
Похоже, Ле Карре справился со всеми техническими трудностями легко и непринужденно – во всяком случае, моего английского не хватает, чтобы поймать его на какой-нибудь неловкости. Правда, тут есть одна загадка: почему heaven, а не sky? Кроме того, что так почему-то красивее, ничего в голову не приходит. Поможете разобраться?
На Хэмпстедской пустоши еще не рассвело – стоял предрассветный, мокрый, туманный ничейный час, ни тепло и ни холодно, а над головой – оранжевое от отсвета Лондона небо, и деревья блестят, точно из клеенки.
Тут довольно много технической возни; займемся ею, а в оригинал заглянем позже.
1. Хемпстед-Хит – это лесопарк, и называть его пустошью, то есть переводить название буквально, не стоит, тем более что уже в этой фразе есть деревья.
2. Сразу ясно, что ничейный час – это no-man’s hour, игра на английском no-man’s land, означающем нейтральную полосу земли, но по-русски это, по-моему, не звучит. Лучше было бы и здесь не переводить в лоб, а написать, к примеру, промежуточный или даже межеумочный (не знаю, как вам, а мне всегда приятно пустить в ход редкое, залежавшееся без дела словцо).
3. Слово предрассветный стоит не на месте. Можно написать мокрый, туманный предрассветный час (хотя мокрый час тоже вызывает сомнения), но ставить эти прилагательные подряд через запятую, да еще начиная с предрассветного, нельзя: это все равно что написать, например, так: наступило летнее, теплое, солнечное утро.
4. Оранжевое от отсвета Лондона небо – это очень неуклюже. Замечу кстати, что умение точно, ловко и красиво описать пейзаж – редкое и ценное качество, признак писателя (и переводчика, между прочим, тоже) высокого класса.
5. Правильно или ни тепло ни холодно, или не тепло и не холодно, но не микс.
6. В сочетании блестят, точно из клеенки не хватает причастия; сделанные по понятным причинам писать не хочется, но выкинуть его просто так нельзя. Тогда уж надо было писать блестят, как клеенчатые.
Не многовато ли мусора? А что там в оригинале?
It was an hour before dawn on Hampstead Heath, a dripping, misty, no-man's hour, neither warm nor cold, with a heaven tinted orange by the London glow, and the trees glistening like oilskins.
Похоже, Ле Карре справился со всеми техническими трудностями легко и непринужденно – во всяком случае, моего английского не хватает, чтобы поймать его на какой-нибудь неловкости. Правда, тут есть одна загадка: почему heaven, а не sky? Кроме того, что так почему-то красивее, ничего в голову не приходит. Поможете разобраться?
👍29
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№7)
Мужчины стояли в буковой аллее, инспектор на голову выше Смайли, этакий преждевременно поседевший молодой гигант, который держался, пожалуй, немного напыщенно, но в нем чувствовалась некая мягкость, свойственная иным крупным мужчинам, что сразу же располагало.
Оригинал дам сразу же:
They stood side by side in an avenue of beeches and the Superintendent was taller by a head: a young giant of a man, prematurely grizzled, a little pompous perhaps, but with a giant 's gentleness that made him naturally befriending.
Как и со всеми длинными фразами, с этой много технических хлопот – но раз уж взялись за гуж, будем разбираться.
Мужчины, которых мы уже обсуждали в посте №3, попадаются здесь аж дважды. Но не буду снова тратить на них время (хотя, когда я вижу такое начало фразы, у меня в голове почему-то сразу звучит пронзительный женский голос: мужчина, вы здесь не стояли!). Лучше отмечу еще две мелочи, а потом перейду к главному.
Первая. В переводе добавлено слово иным, не имеющее аналога в оригинале. Автор говорит: великанам свойственна мягкость. Переводчица поправляет: не всем. Зачем она это делает? Неужели глупый Ле Карре не знает, что великаны бывают суровые и жестокие? Да знает, конечно, просто полагается на то, что и читатель кое-что соображает и не станет, как иногда шутят писатели, подавать на него в суд за злонамеренное искажение действительности. Я бы не стал обращать внимание на эту крошечную добавку, если бы за ней не сквозила общая для многих переводчиков советской поры тяга к разжевыванию оригинала «для тупых».
И вторая. Располагало без зависимых слов в конце провисает. Это разговорное сокращение здесь неуместно – вы же не пустите к себе в перевод старые мемы вроде это намекало или это доставляет, не объясняя, что, кому и на что.
Но главный недостаток русского варианта этой фразы – нескладный, разболтанный синтаксис. Давайте выделим из английского прототипа то, что я называл в своей книжке «несущей конструкцией» фразы:
They stood side by side and the Superintendent was taller: a giant, (grizzled, pompous,) but with a giant 's gentleness.
С синтаксисом здесь все в порядке. А теперь проделаем ту же операцию с переводом:
Мужчины стояли в буковой аллее, инспектор на голову выше, этакий гигант, но в нем чувствовалась некая мягкость.
Это какая-то синтаксическая каша, причем отсутствие сильных знаков препинания не позволяет даже прочитать фразу с вразумительной интонацией.
Можно было бы придраться и еще кое к чему – например, к неудачно выбранному слову напыщенно, – но хватит и этого. И так уже второй подряд нудный пост получился.
Мужчины стояли в буковой аллее, инспектор на голову выше Смайли, этакий преждевременно поседевший молодой гигант, который держался, пожалуй, немного напыщенно, но в нем чувствовалась некая мягкость, свойственная иным крупным мужчинам, что сразу же располагало.
Оригинал дам сразу же:
They stood side by side in an avenue of beeches and the Superintendent was taller by a head: a young giant of a man, prematurely grizzled, a little pompous perhaps, but with a giant 's gentleness that made him naturally befriending.
Как и со всеми длинными фразами, с этой много технических хлопот – но раз уж взялись за гуж, будем разбираться.
Мужчины, которых мы уже обсуждали в посте №3, попадаются здесь аж дважды. Но не буду снова тратить на них время (хотя, когда я вижу такое начало фразы, у меня в голове почему-то сразу звучит пронзительный женский голос: мужчина, вы здесь не стояли!). Лучше отмечу еще две мелочи, а потом перейду к главному.
Первая. В переводе добавлено слово иным, не имеющее аналога в оригинале. Автор говорит: великанам свойственна мягкость. Переводчица поправляет: не всем. Зачем она это делает? Неужели глупый Ле Карре не знает, что великаны бывают суровые и жестокие? Да знает, конечно, просто полагается на то, что и читатель кое-что соображает и не станет, как иногда шутят писатели, подавать на него в суд за злонамеренное искажение действительности. Я бы не стал обращать внимание на эту крошечную добавку, если бы за ней не сквозила общая для многих переводчиков советской поры тяга к разжевыванию оригинала «для тупых».
И вторая. Располагало без зависимых слов в конце провисает. Это разговорное сокращение здесь неуместно – вы же не пустите к себе в перевод старые мемы вроде это намекало или это доставляет, не объясняя, что, кому и на что.
Но главный недостаток русского варианта этой фразы – нескладный, разболтанный синтаксис. Давайте выделим из английского прототипа то, что я называл в своей книжке «несущей конструкцией» фразы:
They stood side by side and the Superintendent was taller: a giant, (grizzled, pompous,) but with a giant 's gentleness.
С синтаксисом здесь все в порядке. А теперь проделаем ту же операцию с переводом:
Мужчины стояли в буковой аллее, инспектор на голову выше, этакий гигант, но в нем чувствовалась некая мягкость.
Это какая-то синтаксическая каша, причем отсутствие сильных знаков препинания не позволяет даже прочитать фразу с вразумительной интонацией.
Можно было бы придраться и еще кое к чему – например, к неудачно выбранному слову напыщенно, – но хватит и этого. И так уже второй подряд нудный пост получился.
👍35❤10
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№8)
Смайли, сложив, словно мэр у памятника неизвестному солдату, пухлые ручки на животике, неотрывно смотрел на тело у своих ног в свете луча от карманного фонаря офицера.
Кто этот трогательный пупсик с пухлыми ручками на животике? Знакомьтесь: бывший начальник МИ-6, они там все такие лапочки. Похоже, переводчица перепутала Ле Карре с Агатой Кристи, а Смайли – с Пуаро. Последний внешне и впрямь не более чем карикатурный антоним Шерлока Холмса (а внутренне – его карикатурный, утрированный синоним), однако Ле Карре в эти игры не играет и его протагонист не имеет ничего общего с шаржем (пусть и навыворот) на великого сыщика с Бейкер-стрит. Но, может быть, Смайли и в оригинале смахивает на Муми-тролля или Винни-Пуха? Посмотрим:
Smiley was clasping his pudgy hands over his belly like a mayor at a Cenotaph, and had eyes for nothing but the body lying at his feet in the beam of the Superintendent's torch.
Ну да, здесь есть pudgy hands – но и только. При сильном желании в них, конечно, можно углядеть что-то слегка комическое, но не в такой же дозе! И belly тут комизма не добавляет: в английском просто нет другого варианта, не abdomen же писать.
Есть в переводе этой фразы и другие неприятности. Разбивать деепричастный оборот сложив пухлые ручки на животике длиннющим сравнительным оборотом ни к чему – их логичнее ставить друг за другом. А зачем, по-вашему, предлог в сочетании луч от фонаря? Правильно, он всего лишь разбивает цепочку родительных: в свете луча карманного фонаря офицера, – но для решения таких задачек существуют способы получше (не буду подсказывать, вы сами наверняка что-нибудь придумаете). Кстати, обратите внимание на то, как умело Ле Карре сшивает свою соответствующую гирлянду разнообразными предлогами: at – in – of.
И наконец, в качестве постскриптума предлагаю еще поразмыслить над стилистической разницей между неотрывно и не отрываясь и выбрать более подходящий к нашему случаю вариант.
Смайли, сложив, словно мэр у памятника неизвестному солдату, пухлые ручки на животике, неотрывно смотрел на тело у своих ног в свете луча от карманного фонаря офицера.
Кто этот трогательный пупсик с пухлыми ручками на животике? Знакомьтесь: бывший начальник МИ-6, они там все такие лапочки. Похоже, переводчица перепутала Ле Карре с Агатой Кристи, а Смайли – с Пуаро. Последний внешне и впрямь не более чем карикатурный антоним Шерлока Холмса (а внутренне – его карикатурный, утрированный синоним), однако Ле Карре в эти игры не играет и его протагонист не имеет ничего общего с шаржем (пусть и навыворот) на великого сыщика с Бейкер-стрит. Но, может быть, Смайли и в оригинале смахивает на Муми-тролля или Винни-Пуха? Посмотрим:
Smiley was clasping his pudgy hands over his belly like a mayor at a Cenotaph, and had eyes for nothing but the body lying at his feet in the beam of the Superintendent's torch.
Ну да, здесь есть pudgy hands – но и только. При сильном желании в них, конечно, можно углядеть что-то слегка комическое, но не в такой же дозе! И belly тут комизма не добавляет: в английском просто нет другого варианта, не abdomen же писать.
Есть в переводе этой фразы и другие неприятности. Разбивать деепричастный оборот сложив пухлые ручки на животике длиннющим сравнительным оборотом ни к чему – их логичнее ставить друг за другом. А зачем, по-вашему, предлог в сочетании луч от фонаря? Правильно, он всего лишь разбивает цепочку родительных: в свете луча карманного фонаря офицера, – но для решения таких задачек существуют способы получше (не буду подсказывать, вы сами наверняка что-нибудь придумаете). Кстати, обратите внимание на то, как умело Ле Карре сшивает свою соответствующую гирлянду разнообразными предлогами: at – in – of.
И наконец, в качестве постскриптума предлагаю еще поразмыслить над стилистической разницей между неотрывно и не отрываясь и выбрать более подходящий к нашему случаю вариант.
👍29
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№9)
Оставшиеся короткие фразы перещелкаем, как орешки. По очереди.
У Смайли, видимо, перехватило дыхание от быстрой ходьбы, и он слегка пыхтел.
Оригинал:
The walk this far had evidently winded him, for he puffed a little as he stared.
Тут не удержусь от комплимента: слава богу, as he stared не нашло в переводе прямого отражения. Оно там и ни к чему.
Что касается остального – мне не нравится сочетание слегка пыхтел, причем по двум причинам. Во-первых, пыхтеть – стилистически сниженное словцо, оно опять придает облику Смайли ненужный комический оттенок, вторя предыдущему животику с ручками. И во-вторых, пыхтеть значит тяжело дышать, а слегка тяжело дышал выглядит оксюмороном. Я поискал слегка пыхтеть в КРЯ (проспрягал, не поленился), нашел единственное употребление. Как избежать этого сочетания? Ну, например, так:
По дороге сюда Смайли слегка запыхался и еще не успел отдышаться.
А то, что причиной усталости Смайли вместо длины дистанции стала в переводе скорость движения, кажется мне вполне простительным. Вряд ли Смайли шел медленно, а если бы не спешил – тогда, может, и не запыхался бы.
Оставшиеся короткие фразы перещелкаем, как орешки. По очереди.
У Смайли, видимо, перехватило дыхание от быстрой ходьбы, и он слегка пыхтел.
Оригинал:
The walk this far had evidently winded him, for he puffed a little as he stared.
Тут не удержусь от комплимента: слава богу, as he stared не нашло в переводе прямого отражения. Оно там и ни к чему.
Что касается остального – мне не нравится сочетание слегка пыхтел, причем по двум причинам. Во-первых, пыхтеть – стилистически сниженное словцо, оно опять придает облику Смайли ненужный комический оттенок, вторя предыдущему животику с ручками. И во-вторых, пыхтеть значит тяжело дышать, а слегка тяжело дышал выглядит оксюмороном. Я поискал слегка пыхтеть в КРЯ (проспрягал, не поленился), нашел единственное употребление. Как избежать этого сочетания? Ну, например, так:
По дороге сюда Смайли слегка запыхался и еще не успел отдышаться.
А то, что причиной усталости Смайли вместо длины дистанции стала в переводе скорость движения, кажется мне вполне простительным. Вряд ли Смайли шел медленно, а если бы не спешил – тогда, может, и не запыхался бы.
👍27❤6
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№10)
В окружающей их темноте потрескивало полицейское радио.
Оригинал:
From the darkness round them, police receivers crackled on the night air.
На запрос «полицейское радио» гугл предлагает послушать канал «Милицейская волна». Вообще-то эти черные штучки для оперативной связи называются рациями. Неточность вроде бы ерундовая, тем более что само слово рация и означает портативную радиостанцию, но сами видите: и число приборов изменилось, и ненужная двусмысленность возникла. Кроме того, пропал очень уместный для этой сцены служебно-технический душок – что особенно досадно, поскольку здесь при переводе неизбежно теряется одна маленькая изящная особенность оригинала.
Посмотрите на английскую фразу внимательно. Почему on, а не in? Да потому, что air – это не только воздух, но и эфир, а в последнем случае ему как раз и нужен другой предлог: on air означает на связи, в эфире. Этой подменой предлога, еще и спрятанной за прилагательным night, Ле Карре очень ловко, красиво и практически незаметно для нас смешивает два значения слова air и при этом добавляет в картинку напряженности, детективного саспенса, помогая нам ассоциативно привязать ее к сотням аналогичных сцен, виденных в кино.
Вот какие интересные вещи обнаруживаются, если читать с микроскопом. А про то, что местоимение их в переводе лишнее, уже и говорить-то скучно.
В окружающей их темноте потрескивало полицейское радио.
Оригинал:
From the darkness round them, police receivers crackled on the night air.
На запрос «полицейское радио» гугл предлагает послушать канал «Милицейская волна». Вообще-то эти черные штучки для оперативной связи называются рациями. Неточность вроде бы ерундовая, тем более что само слово рация и означает портативную радиостанцию, но сами видите: и число приборов изменилось, и ненужная двусмысленность возникла. Кроме того, пропал очень уместный для этой сцены служебно-технический душок – что особенно досадно, поскольку здесь при переводе неизбежно теряется одна маленькая изящная особенность оригинала.
Посмотрите на английскую фразу внимательно. Почему on, а не in? Да потому, что air – это не только воздух, но и эфир, а в последнем случае ему как раз и нужен другой предлог: on air означает на связи, в эфире. Этой подменой предлога, еще и спрятанной за прилагательным night, Ле Карре очень ловко, красиво и практически незаметно для нас смешивает два значения слова air и при этом добавляет в картинку напряженности, детективного саспенса, помогая нам ассоциативно привязать ее к сотням аналогичных сцен, виденных в кино.
Вот какие интересные вещи обнаруживаются, если читать с микроскопом. А про то, что местоимение их в переводе лишнее, уже и говорить-то скучно.
👍38❤8🔥3
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№11)
Оригинал:
There were no other lights at all; the Superintendent had ordered them extinguished.
Перевод:
Света нигде больше не было: старший инспектор велел все погасить.
Ура! Наконец-то безупречно переведенная фраза!
Кроме того, сегодня суббота.
Это надо отметить 🥂
Оригинал:
There were no other lights at all; the Superintendent had ordered them extinguished.
Перевод:
Света нигде больше не было: старший инспектор велел все погасить.
Ура! Наконец-то безупречно переведенная фраза!
Кроме того, сегодня суббота.
Это надо отметить 🥂
🔥40❤10👍9
Неделю назад умер Юрий Дереникович Апресян. Он был крупным ученым, но для меня – и, наверно, для многих из вас – он в первую очередь автор (насколько можно в этом случае говорить об индивидуальном авторстве) трехтомного англо-русского словаря, лучшего из всех, какие у нас есть на сегодняшний день. И лучший этот словарь не потому, что он большой – может быть, и даже скорее всего, Lingvo переплюнет его по чистому объему, – а по своему подходу, самому подходящему как раз для тех, кто занимается переводом живой речи в широком смысле, и не столько устной, «естественной», сколько литературной, «искусственной» от слова искусство. Я только сейчас прочел, что как ученый Ю.Д. исследовал связь синтаксиса с семантикой, но об этом было легко догадаться и раньше по методологическому устройству его словаря: пользуясь им, ты не просто узнаешь значение слов, но и видишь, как они действуют во фразе, а иначе говоря, живут в языке. Конечно, сейчас мало кто станет ворочать бумажные словари, но НБАРС Апресяна имеется и в электронном виде – собственно, зачем я вам это объясняю, вы и так знаете.
И вот еще что. У Ю.Д. была активная общественная позиция; за это его увольняли, не давали ему работать, не печатали – все как у нас любят. В 2022-м он еще успел подписать открытое письмо с осуждением вторжения в Украину. А папа его, Дереник, был кадровый гэпэушник-энкавэдэшник, член особой тройки; он лично отправил на тот свет множество людей (мудры были партийные начальники, назначившие армянина главой узбекского НКВД), а потом с благословения Берии и сам отправился следом. Позже его не реабилитировали: не за что. Сын за отца не отвечает – но кажется, что Ю.Д. всю жизнь именно этим и занимался. Был у него еще и дядя, тоже личность замечательная в своем роде: знал с полсотни языков, а трудился шпионом в Америке, воруя оттуда секретные технологии (чуть ли не целую плутониевую бомбу украл). Вот как взвесить такую семью на одних весах? Невозможно, конечно, да и не надо. Но сравнение двух идеологий и их плодов, по-моему, очень наглядное. И раз под рукой у меня Ле Карре, процитирую оттуда несколько подходящих строчек (Смайли думает здесь о своем главном сопернике, совершенно демоническом типе по имени Карла):
He wondered, as so often before, how he would have turned out if he had had Karla's childhood, had been fired in the same kilns of revolutionary upheaval. He tried but, as so often before, failed to resist his own fascination at the sheer scale of the Russian suffering, its careless savagery, its flights of heroism. He felt small in the face of it, and soft by comparison, even though he did not consider his own life wanting in its pains…
И вот еще что. У Ю.Д. была активная общественная позиция; за это его увольняли, не давали ему работать, не печатали – все как у нас любят. В 2022-м он еще успел подписать открытое письмо с осуждением вторжения в Украину. А папа его, Дереник, был кадровый гэпэушник-энкавэдэшник, член особой тройки; он лично отправил на тот свет множество людей (мудры были партийные начальники, назначившие армянина главой узбекского НКВД), а потом с благословения Берии и сам отправился следом. Позже его не реабилитировали: не за что. Сын за отца не отвечает – но кажется, что Ю.Д. всю жизнь именно этим и занимался. Был у него еще и дядя, тоже личность замечательная в своем роде: знал с полсотни языков, а трудился шпионом в Америке, воруя оттуда секретные технологии (чуть ли не целую плутониевую бомбу украл). Вот как взвесить такую семью на одних весах? Невозможно, конечно, да и не надо. Но сравнение двух идеологий и их плодов, по-моему, очень наглядное. И раз под рукой у меня Ле Карре, процитирую оттуда несколько подходящих строчек (Смайли думает здесь о своем главном сопернике, совершенно демоническом типе по имени Карла):
He wondered, as so often before, how he would have turned out if he had had Karla's childhood, had been fired in the same kilns of revolutionary upheaval. He tried but, as so often before, failed to resist his own fascination at the sheer scale of the Russian suffering, its careless savagery, its flights of heroism. He felt small in the face of it, and soft by comparison, even though he did not consider his own life wanting in its pains…
❤52😢3👎1
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№12)
От нашего фрагмента остались только две строчки. Изучим их в одном посте.
– Просто человек, с которым я работал, – после долгого молчания пояснил Смайли.
– Так меня проинформировали, сэр, – откликнулся старший инспектор.
Давайте вспомним первую фразу, которой обменялись действующие лица, и окинем взглядом весь диалог, отбросив для простоты авторские ремарки:
– Вы совсем не знали его лично, нет, сэр?
– Просто человек, с которым я работал.
– Так меня проинформировали, сэр.
Вам не кажется, что эти реплики не вяжутся друг с другом? Попробуем их увязать:
– Вы ведь не знали его лично, сэр?
– Мы просто вместе работали.
– Так меня и проинформировали, сэр. (Так мне и объяснили, сэр.)
Заглянем для верности в оригинал:
'Knew him personally at all, did you, sir?'
'He was just somebody I worked with.'
'So I was given to understand, sir.'
Тут, как и следовало ожидать, все согласовано. Складывается впечатление, что Кудрявцева переводила каждую реплику изолированно, не слыша, как она перекликается с предыдущей. И это, в общем, соотносится с тем, как выглядит весь перевод фрагмента – как набор разрозненных и довольно неловких русских фраз, которые приблизительно передают смысл английских, но не рисуют нам цельной, выдержанной в одном стиле и внутренне гармоничной картины происходящего. В отличие от оригинала, который, плюс ко всему прочему, еще и красив.
На этом можно было бы и закончить – но хочется все же подвести итог отдельно. Заодно и дюжина постов логично превратится в чертову.
От нашего фрагмента остались только две строчки. Изучим их в одном посте.
– Просто человек, с которым я работал, – после долгого молчания пояснил Смайли.
– Так меня проинформировали, сэр, – откликнулся старший инспектор.
Давайте вспомним первую фразу, которой обменялись действующие лица, и окинем взглядом весь диалог, отбросив для простоты авторские ремарки:
– Вы совсем не знали его лично, нет, сэр?
– Просто человек, с которым я работал.
– Так меня проинформировали, сэр.
Вам не кажется, что эти реплики не вяжутся друг с другом? Попробуем их увязать:
– Вы ведь не знали его лично, сэр?
– Мы просто вместе работали.
– Так меня и проинформировали, сэр. (Так мне и объяснили, сэр.)
Заглянем для верности в оригинал:
'Knew him personally at all, did you, sir?'
'He was just somebody I worked with.'
'So I was given to understand, sir.'
Тут, как и следовало ожидать, все согласовано. Складывается впечатление, что Кудрявцева переводила каждую реплику изолированно, не слыша, как она перекликается с предыдущей. И это, в общем, соотносится с тем, как выглядит весь перевод фрагмента – как набор разрозненных и довольно неловких русских фраз, которые приблизительно передают смысл английских, но не рисуют нам цельной, выдержанной в одном стиле и внутренне гармоничной картины происходящего. В отличие от оригинала, который, плюс ко всему прочему, еще и красив.
На этом можно было бы и закончить – но хочется все же подвести итог отдельно. Заодно и дюжина постов логично превратится в чертову.
❤32👍12
СТЕЙНБЕК, АПДАЙК, СТАЙРОН, ДЖОН (№13)
(Эпилог)
Перевод оказался плохим. Это неудивительно: Кудрявцева полжизни была функционером, администратором, начальницей, а функционеры редко бывают хорошими специалистами в том деле, которым руководят, потому что мозги у них заняты другими вещами. Правда, это и огорчительно; лучше уж не иметь вовсе никакого перевода, чем иметь такой. Но времени, потраченного на его разбор, мне все равно не жалко (не знаю, как вам). Конечно, хорошие переводы изучать приятней, однако и с плохими повозиться полезно – хотя бы потому, что они гораздо контрастней оттеняют достоинства оригинала.
Чтобы хорошо перевести Ле Карре, мало технического умения (хотя Кудрявцевой и в этом смысле похвастаться нечем); в его плотной прозе, очень добротной и в техническом отношении, есть сильный эмоциональный заряд, своего рода эмоциональная рефлексия, которую переводчику необходимо пропускать через себя. Без этого, как мы видели, неизбежны и смысловые ошибки, и – что гораздо хуже – катастрофические стилевые сбои. Перевод становится похож на старое драное одеяло, из которого во все стороны торчат клочья ваты. Я уж не говорю о кульминационных сценах, где напряжение возрастает еще больше и переводчику становится еще труднее, потому что даже одна фальшивая нота может погубить весь эффект, – а у Ле Карре такие сцены иногда растягиваются на много страниц (как, например, посещение Конни в этой книге).
Когда душнилы вроде меня нападают на плохой перевод и принимаются трепать фразу за фразой, многим становится жалко переводчика, и они говорят: ну не всем же быть такими гиперкрутыми, как Лорие, или Голышев, или хоть та же Нора Галь, кто-то ведь должен переводить и похуже. С этим трудно не согласиться: со статистикой не поспоришь, и кривая Гаусса всегда возьмет свое. Но тогда сразу встает другой вопрос: а стоит ли покупать те переводы, что гораздо хуже, и читать их? И чем чаще его себе задаешь, тем более сомнительным кажется положительный ответ.
upd: Я был бы очень благодарен моим уважаемым хейтерам, наглядно доказывающим торжество кривой Гаусса, если бы они не просто показывали пальчиком, куда мне следует идти, а возражали в комментариях по существу.
(Эпилог)
Перевод оказался плохим. Это неудивительно: Кудрявцева полжизни была функционером, администратором, начальницей, а функционеры редко бывают хорошими специалистами в том деле, которым руководят, потому что мозги у них заняты другими вещами. Правда, это и огорчительно; лучше уж не иметь вовсе никакого перевода, чем иметь такой. Но времени, потраченного на его разбор, мне все равно не жалко (не знаю, как вам). Конечно, хорошие переводы изучать приятней, однако и с плохими повозиться полезно – хотя бы потому, что они гораздо контрастней оттеняют достоинства оригинала.
Чтобы хорошо перевести Ле Карре, мало технического умения (хотя Кудрявцевой и в этом смысле похвастаться нечем); в его плотной прозе, очень добротной и в техническом отношении, есть сильный эмоциональный заряд, своего рода эмоциональная рефлексия, которую переводчику необходимо пропускать через себя. Без этого, как мы видели, неизбежны и смысловые ошибки, и – что гораздо хуже – катастрофические стилевые сбои. Перевод становится похож на старое драное одеяло, из которого во все стороны торчат клочья ваты. Я уж не говорю о кульминационных сценах, где напряжение возрастает еще больше и переводчику становится еще труднее, потому что даже одна фальшивая нота может погубить весь эффект, – а у Ле Карре такие сцены иногда растягиваются на много страниц (как, например, посещение Конни в этой книге).
Когда душнилы вроде меня нападают на плохой перевод и принимаются трепать фразу за фразой, многим становится жалко переводчика, и они говорят: ну не всем же быть такими гиперкрутыми, как Лорие, или Голышев, или хоть та же Нора Галь, кто-то ведь должен переводить и похуже. С этим трудно не согласиться: со статистикой не поспоришь, и кривая Гаусса всегда возьмет свое. Но тогда сразу встает другой вопрос: а стоит ли покупать те переводы, что гораздо хуже, и читать их? И чем чаще его себе задаешь, тем более сомнительным кажется положительный ответ.
upd: Я был бы очень благодарен моим уважаемым хейтерам, наглядно доказывающим торжество кривой Гаусса, если бы они не просто показывали пальчиком, куда мне следует идти, а возражали в комментариях по существу.
👍47❤10👎3🔥2🥴2🤔1🥱1👀1
Слушайте, мне уже надоело трындеть одному, и к тому же я давно хотел обсудить с вами две важные (ну для меня хотя бы) темы. Начну – сюрприз! – с первой.
В производственных процессах сейчас затишье: семестр в «Азарте» закончен (по крайней мере, с английскими группами), из института я и вовсе ушел, а браться за перевод нормальной большой книги представляется, скажем так, нецелесообразным по причинам как внутреннего, так и внешнего характера, – а потому самое время заняться стратегическим планированием.
Здесь, конечно, напрашивается вопрос (я и сам его себе задаю): да какая сейчас может быть стратегия? Никто не знает, какую пакость день грядущий нам готовит. В мире творится черт те что, и даже бантик сбоку не просматривается. Но недавно один иностранный агент сказал в ютубе полезную вещь: во времена стресса и стихийных бедствий надо сосредоточиться на небольшом пространстве вокруг себя (буквально в физико-геометрическом смысле, но и в переносном тоже), которое ты можешь контролировать – или, во всяком случае, где от тебя хоть что-то зависит. То есть (этого он уже не говорил, но я так понял) если на улице чума, ураган, цунами и нашествие кровожадных инопланетян, сиди дома и строгай палочку. И старайся, чтоб гладенькая вышла.
Эта рекомендация мне понравилась. А поскольку из палочек… верней, так: из текучки у меня пока остался главным образом этот канал, то я стал соображать, чего не хватает в супчике, который по нему течет. Составил перечень того, что здесь и дальше будет и чего не будет (или будет мало). Получилось такое:
Что будет:
1. Разбор конкретных переводов. Это я считаю своим фирменным блюдом и как-то не вижу, чтобы им еще много где угощали. И хотя телеграм по-прежнему твердит, что в нем имеется минимум 75 каналов, похожих на мой, я ему не верю.
2. Серии постов на профильные темы – ну, скажем, о перепереводах, или о советской школе, или о проблемах стиля, да мало ли. Этого добра, по-моему, тоже вокруг не то чтобы в избытке.
3. То, что я условно называю манифестами, – такие как бы спичи и прокламации, которые у меня выскакивают совершенно не нарочно, просто я не успеваю (и боюсь, что не буду успевать и впредь) вовремя заткнуть фонтан.
4. Всякие мелкие практические наблюдения и советы – вроде недавно затеянной охоты на чертиков, которую я намерен продолжать.
5. Все, что приходит в голову по профессиональной части и кажется мне полезным или просто любопытным.
А чего не будет или будет мало:
1. Перепостов. Превращать свой канал в профессиональную новостную ленту я не хочу: в телеге и без меня полно коллег, которые помогают желающим держать руку на пульсе, и у них это прекрасно получается. Но для каких-нибудь особенно выдающихся событий и для новостей нашей школы, понятно, буду делать исключение.
2. Неаргументированной критики. Ну а что тут объяснять, и так все ясно.
3. Няшек и вообще не относящихся к делу сантиментов. Я, в конце концов, серьезный мущина, а не какой-нибудь шаляй-валяй, и здесь вам не тут. Для обсуждения котиков, попугаев, летающих тараканов и прочих симпатичных животных у меня есть канальчик помельче. А сюда, может, только пущу разок-другой по блату одного лично знакомого пса или какую-нибудь особенно милую козявочку.
4. Крайнего пессимизма. Этого, опять же, и так хватает, – и потом, у меня в стакане почему-то всегда что-нибудь да остается, хоть на донышке. Не люблю пустой посуды на столе.
И теперь вопрос к вам, дорогие друзья-товарищи: а про что еще вам было бы интересно здесь почитать и что обсудить? Может, стоит запустить еще какие-нибудь рубрики? Или вот этот мой списочек, что выше, как-нибудь подкорректировать? Какие практически нужные темы я упустил из виду? Здесь ведь собралась весьма опытная и просвещенная компания – даже, извините за выражение, комьюнити, – и я это очень ценю. Мы с вами такой каналище можем забабахать, что все закачаются – даже те, кто пока еще крепко стоит на ногах.
С нетерпением жду ваших идей и подсказок. Не могу обещать, что выполню каждое пожелание, но на свой виртуальный ус непременно всё намотаю.
В производственных процессах сейчас затишье: семестр в «Азарте» закончен (по крайней мере, с английскими группами), из института я и вовсе ушел, а браться за перевод нормальной большой книги представляется, скажем так, нецелесообразным по причинам как внутреннего, так и внешнего характера, – а потому самое время заняться стратегическим планированием.
Здесь, конечно, напрашивается вопрос (я и сам его себе задаю): да какая сейчас может быть стратегия? Никто не знает, какую пакость день грядущий нам готовит. В мире творится черт те что, и даже бантик сбоку не просматривается. Но недавно один иностранный агент сказал в ютубе полезную вещь: во времена стресса и стихийных бедствий надо сосредоточиться на небольшом пространстве вокруг себя (буквально в физико-геометрическом смысле, но и в переносном тоже), которое ты можешь контролировать – или, во всяком случае, где от тебя хоть что-то зависит. То есть (этого он уже не говорил, но я так понял) если на улице чума, ураган, цунами и нашествие кровожадных инопланетян, сиди дома и строгай палочку. И старайся, чтоб гладенькая вышла.
Эта рекомендация мне понравилась. А поскольку из палочек… верней, так: из текучки у меня пока остался главным образом этот канал, то я стал соображать, чего не хватает в супчике, который по нему течет. Составил перечень того, что здесь и дальше будет и чего не будет (или будет мало). Получилось такое:
Что будет:
1. Разбор конкретных переводов. Это я считаю своим фирменным блюдом и как-то не вижу, чтобы им еще много где угощали. И хотя телеграм по-прежнему твердит, что в нем имеется минимум 75 каналов, похожих на мой, я ему не верю.
2. Серии постов на профильные темы – ну, скажем, о перепереводах, или о советской школе, или о проблемах стиля, да мало ли. Этого добра, по-моему, тоже вокруг не то чтобы в избытке.
3. То, что я условно называю манифестами, – такие как бы спичи и прокламации, которые у меня выскакивают совершенно не нарочно, просто я не успеваю (и боюсь, что не буду успевать и впредь) вовремя заткнуть фонтан.
4. Всякие мелкие практические наблюдения и советы – вроде недавно затеянной охоты на чертиков, которую я намерен продолжать.
5. Все, что приходит в голову по профессиональной части и кажется мне полезным или просто любопытным.
А чего не будет или будет мало:
1. Перепостов. Превращать свой канал в профессиональную новостную ленту я не хочу: в телеге и без меня полно коллег, которые помогают желающим держать руку на пульсе, и у них это прекрасно получается. Но для каких-нибудь особенно выдающихся событий и для новостей нашей школы, понятно, буду делать исключение.
2. Неаргументированной критики. Ну а что тут объяснять, и так все ясно.
3. Няшек и вообще не относящихся к делу сантиментов. Я, в конце концов, серьезный мущина, а не какой-нибудь шаляй-валяй, и здесь вам не тут. Для обсуждения котиков, попугаев, летающих тараканов и прочих симпатичных животных у меня есть канальчик помельче. А сюда, может, только пущу разок-другой по блату одного лично знакомого пса или какую-нибудь особенно милую козявочку.
4. Крайнего пессимизма. Этого, опять же, и так хватает, – и потом, у меня в стакане почему-то всегда что-нибудь да остается, хоть на донышке. Не люблю пустой посуды на столе.
И теперь вопрос к вам, дорогие друзья-товарищи: а про что еще вам было бы интересно здесь почитать и что обсудить? Может, стоит запустить еще какие-нибудь рубрики? Или вот этот мой списочек, что выше, как-нибудь подкорректировать? Какие практически нужные темы я упустил из виду? Здесь ведь собралась весьма опытная и просвещенная компания – даже, извините за выражение, комьюнити, – и я это очень ценю. Мы с вами такой каналище можем забабахать, что все закачаются – даже те, кто пока еще крепко стоит на ногах.
С нетерпением жду ваших идей и подсказок. Не могу обещать, что выполню каждое пожелание, но на свой виртуальный ус непременно всё намотаю.
👍58❤36🔥9🍾3👏2
Наткнулся тут в буккроссинге на Holy Bible – ну и взял, конечно, пусть полочку украшает, тем более что не какая-нибудь новомодная версия, которых на английском тьма-тьмущая, а самая что ни на есть каноническая King James Version.
Сначала зачитался предисловием: «Great and manifold were the blessings, most dread Sovereign, which Almighty god the Father of all mercies, bestowed upon us the people of England, when first he sent Your Majesty’s Royal Person to rule and reign over us…» Вот что значит хорошо подвешенное перо, а ведь простые переводчики! Потом стал листать, и само собой открылось Первое к Коринфянам. Нахожу из любопытства Тринадцатую главу, которую недавно в шутку перевирал (в русской версии, конечно), – ну, помните, про медь звенящую или кимвал звучащий (все время забываю, что это за зверь такой, кимвал), – и что вижу? «Though I speak with the tongues of men and of angels, and have not charity, I am become as sounding brass, or a tinkling cymbal…»
Вовсе даже не love – charity. А у нас так любят цитировать это в романтических целях! (Помню, даже на нашей свадьбе в глубоко советские времена зачитывали эту главу наши просвещенные друзья.) И эта знаменитая троица женских имен – вера, надежда, любовь – выглядит по-английски немножко иначе: «And now abideth faith, hope, charity, these three; but the greatest of these is charity».
Помню, так же удивился я, наткнувшись когда-то на английский вариант другого хорошо известного места, «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее» (Лука, 9:24): «For whosoever will save his life shall lose it: and whosoever will lose his life for my sake shall find it.» Life, а никакая не soul. Согласитесь, есть над чем подумать.
Не очень-то внимательно Главный Редактор присматривал за своими толковниками.
Сначала зачитался предисловием: «Great and manifold were the blessings, most dread Sovereign, which Almighty god the Father of all mercies, bestowed upon us the people of England, when first he sent Your Majesty’s Royal Person to rule and reign over us…» Вот что значит хорошо подвешенное перо, а ведь простые переводчики! Потом стал листать, и само собой открылось Первое к Коринфянам. Нахожу из любопытства Тринадцатую главу, которую недавно в шутку перевирал (в русской версии, конечно), – ну, помните, про медь звенящую или кимвал звучащий (все время забываю, что это за зверь такой, кимвал), – и что вижу? «Though I speak with the tongues of men and of angels, and have not charity, I am become as sounding brass, or a tinkling cymbal…»
Вовсе даже не love – charity. А у нас так любят цитировать это в романтических целях! (Помню, даже на нашей свадьбе в глубоко советские времена зачитывали эту главу наши просвещенные друзья.) И эта знаменитая троица женских имен – вера, надежда, любовь – выглядит по-английски немножко иначе: «And now abideth faith, hope, charity, these three; but the greatest of these is charity».
Помню, так же удивился я, наткнувшись когда-то на английский вариант другого хорошо известного места, «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее» (Лука, 9:24): «For whosoever will save his life shall lose it: and whosoever will lose his life for my sake shall find it.» Life, а никакая не soul. Согласитесь, есть над чем подумать.
Не очень-то внимательно Главный Редактор присматривал за своими толковниками.
❤🔥37👍18🤔2
Придумал два вопроса для обсуждения в клубах любителей книг, на читательских форумах и так далее. Первый лучше подходит для бесед о шедеврах, вышедших из-под пера литературных корифеев:
ЧТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ АВТОР И ПОЧЕМУ ОН ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ? –
а второй больше годится для разговоров о сочинениях тех, кто еще не достиг вершин писательского мастерства и широкой известности, но уже сумел привлечь к себе внимание искушенной публики:
ЧТО АВТОР ХОТЕЛ СКАЗАТЬ, НО НЕ СМОГ?
ЧТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ АВТОР И ПОЧЕМУ ОН ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ? –
а второй больше годится для разговоров о сочинениях тех, кто еще не достиг вершин писательского мастерства и широкой известности, но уже сумел привлечь к себе внимание искушенной публики:
ЧТО АВТОР ХОТЕЛ СКАЗАТЬ, НО НЕ СМОГ?
🔥37😁26👍4❤3
Не очень люблю перепосты, но тут важная тема и хорошие рассуждения. Я их там, на канале Алины, развернуто прокомментировал - кому интересно, загляните туда. Может, и обсуждение интересное завяжется )
👍10
Forwarded from Письма династии Минь (Alina Perlova)
Перевод диалекта - задачка, которая меня в последнее время занимает больше всего.
Диалектов в Китае огромное множество, а некоторые диалекты и диалектами можно называть с натяжкой (кантонский, шанхайхуа). При этом в художественной литературе диалектизмы появляются сравнительно поздно, примерно в то же время, что и вернакуляр, разговорная речь, - после начала XX века. В первое время это были такие осторожные попытки передать на письме живой язык. Но с появлением “новой волны” в восьмидесятые диалектизмов в художественных книгах становится все больше. И начинает прослеживаться их новая функция - диалектизмы используются не только для передачи живой речи, колорита и местного своеобразия. Теперь диалектная речь явно противопоставляется речи нормативной, официальной, стандартному путунхуа. Путунхуа - несколько искусственный конструкт, язык власти, язык города, язык нового времени, символ контроля. Диалект - язык стихии, язык общины, язык предков, в каком-то смысле - символ неповиновения.
Весь “Словарь Мацяо” об этом (господи, когда же он выйдет?) - как с помощью языка все эти столетия выживал чуский, еще доконфуцианский культурный субстрат, и как его доконал не Цинь Шихуанди, не Канси и даже не Мао, а Дэн Сяопин со своим новоязом. Диалект как маркер, противопоставляющий "людей" и "власть", появляется и в “Поцелуях Ленина” Янь Лянькэ, и в “Цветении” Цзинь Юйчэна.
И что делать переводчику? Какие у нас варианты:
1) По завету Вилена Наумовича Комиссарова переводить диалектизмы национально-нейтральным просторечием. Но если мы переводим диалект исключительно просторечием, мы невольно огрубляем и оглупляем героя, сводим диалект к социолекту. Он просто тупой, неграмотный, грубый вахлак, не выучился говорить по-человечески. Что коренной шанхаец в тридцатом поколении, что дунбэйский увалень, что молодой паренек из Гонконга, разницы нет.
2) Переводить китайский диалект русским диалектом. Пусть дунбэйцы говорят как на вологодчине, а для кантонцев возьмем какой-нибудь южнорусский говор, они у нас будут акать, щокать и сокать. Путь бесстрашных переводчиков, которым не снятся по ночам разгневанные авторы и читатели с бритвою в руке.
3) Перевод - искусство потерь, надо учиться смирению, некоторые вещи непереводимы. Выбросить, короче, эти диалектизмы из перевода к чертовой матери, пусть все говорят как нормальные люди.
4) Если мы уверены, что диалект в тексте не играет роль социолекта, что там есть явное противопоставление “нормативный язык || диалект”, мы можем немного омертвить и оканцелярить нормативный язык. А диалектные реплики, наоборот, строить максимально живо и добавить в них каплю архаики. То есть рисовать картину не грубыми просторечиями, а брать слегка подзабытые архаизмы, которые и архаизмами еще не назовешь. Потому что диалект в Китае - это еще и обращение к корням, а путунхуа - символ урбанизации и потери корней.
Догадливый читатель уже понял, что я агитирую за путь №4. Трудно, конечно, но что поделаешь, красота никогда не давалась легко.
Диалектов в Китае огромное множество, а некоторые диалекты и диалектами можно называть с натяжкой (кантонский, шанхайхуа). При этом в художественной литературе диалектизмы появляются сравнительно поздно, примерно в то же время, что и вернакуляр, разговорная речь, - после начала XX века. В первое время это были такие осторожные попытки передать на письме живой язык. Но с появлением “новой волны” в восьмидесятые диалектизмов в художественных книгах становится все больше. И начинает прослеживаться их новая функция - диалектизмы используются не только для передачи живой речи, колорита и местного своеобразия. Теперь диалектная речь явно противопоставляется речи нормативной, официальной, стандартному путунхуа. Путунхуа - несколько искусственный конструкт, язык власти, язык города, язык нового времени, символ контроля. Диалект - язык стихии, язык общины, язык предков, в каком-то смысле - символ неповиновения.
Весь “Словарь Мацяо” об этом (господи, когда же он выйдет?) - как с помощью языка все эти столетия выживал чуский, еще доконфуцианский культурный субстрат, и как его доконал не Цинь Шихуанди, не Канси и даже не Мао, а Дэн Сяопин со своим новоязом. Диалект как маркер, противопоставляющий "людей" и "власть", появляется и в “Поцелуях Ленина” Янь Лянькэ, и в “Цветении” Цзинь Юйчэна.
И что делать переводчику? Какие у нас варианты:
1) По завету Вилена Наумовича Комиссарова переводить диалектизмы национально-нейтральным просторечием. Но если мы переводим диалект исключительно просторечием, мы невольно огрубляем и оглупляем героя, сводим диалект к социолекту. Он просто тупой, неграмотный, грубый вахлак, не выучился говорить по-человечески. Что коренной шанхаец в тридцатом поколении, что дунбэйский увалень, что молодой паренек из Гонконга, разницы нет.
2) Переводить китайский диалект русским диалектом. Пусть дунбэйцы говорят как на вологодчине, а для кантонцев возьмем какой-нибудь южнорусский говор, они у нас будут акать, щокать и сокать. Путь бесстрашных переводчиков, которым не снятся по ночам разгневанные авторы и читатели с бритвою в руке.
3) Перевод - искусство потерь, надо учиться смирению, некоторые вещи непереводимы. Выбросить, короче, эти диалектизмы из перевода к чертовой матери, пусть все говорят как нормальные люди.
4) Если мы уверены, что диалект в тексте не играет роль социолекта, что там есть явное противопоставление “нормативный язык || диалект”, мы можем немного омертвить и оканцелярить нормативный язык. А диалектные реплики, наоборот, строить максимально живо и добавить в них каплю архаики. То есть рисовать картину не грубыми просторечиями, а брать слегка подзабытые архаизмы, которые и архаизмами еще не назовешь. Потому что диалект в Китае - это еще и обращение к корням, а путунхуа - символ урбанизации и потери корней.
Догадливый читатель уже понял, что я агитирую за путь №4. Трудно, конечно, но что поделаешь, красота никогда не давалась легко.
❤38👌10👍2
Извините, вдруг что-то тренькнуло и сочинилось о том, как мы иногда увлекаемся в процессе перевода:
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как мирАжи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда читатель следом шел за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
И тут я вспомнил, что почти то же самое уже сочинил Тарковский...
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как мирАжи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда читатель следом шел за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
И тут я вспомнил, что почти то же самое уже сочинил Тарковский...
❤22😁18🔥8👍4
В хорошо написанных книгах редко встретишь по-настоящему длинную фразу, потому что всякий опытный сочинитель знает, с каким риском связано использование этого литературного приема – а именно, однажды превзойдя умеренную величину, составляющую примерно две-три стандартные строки, фраза начинает жить и развиваться словно бы сама по себе, и поначалу ее автор только радуется, глядя на то, как подрастает его складное дитятко, как расцветает оно на глазах, проявляя свои скрытые дотоле таланты и обнаруживая в себе все новые и новые синтаксические возможности, как изящно выстраиваются в нем вложенные один в другой деепричастные обороты, но затем медленно, постепенно, исподволь и мало-помалу начинает замечать, что цепочки однородных членов становятся чересчур длинны и в них втискивается все больше совершенно ненужных синонимов, да и сама фраза как-то подозрительно не хочет завершаться, хотя все необходимое, без сомнения, давно сказано и даже запас знаков препинания скоро окажется исчерпанным: двоеточие, запятая, тире – и снова запятая, и опять тире – и вот тире уже приходится подпирать запятой, иначе оно не держится, – и тогда к автору, холодеющему от дурного предчувствия, наконец приходит осознание того, что фраза его обманула, что он уже над нею не властен и даже не в силах перестать повторять одни и те же слова: даже, уже, наконец, – и что ни один вменяемый читатель не сможет вспомнить ее начала, даже если когда-нибудь ему суждено будет увидеть ее финал (а тут еще выныривают невесть откуда абсолютно бесполезные, перегруженные бессмысленными причастиями дополнительные примечания в скобках), и автор клянет себя за то, что много лет назад впервые взялся за клавиатуру, и за свою жадность, из-за которой два года тому назад, когда ему перепало немного лишних денег, не купил на них монитор побольше, потому что, если бы он у него сейчас был, начало фразы не уползло бы за верхнюю границу экрана, а ведь вполне может быть, что именно там, в начале этой упрямой фразы, прячется секрет ее невероятной живучести; и тогда он пускается на хитрость и пробует остановить злодейку тихой сапой, с помощью многоточия… но, замерев на миг, она вдруг оживает опять и снова принимается ползти вперед, как непобедимый Маресьев… как герой хрестоматийного рассказа Джека Лондона «Любовь к жизни»… спасаясь от преследующего ее автора, этого больного волка, цепляясь за поверхность экрана растопыренными буквами – только бы выжить, выжжжжить любой ценой, – и вот она уже будто бы обретает вторую молодость и вновь растет и ветвится, как нос завравшегося до безобразия Пиноккио, – однако автор, понимая, что дело серьезно, что на кону вся его профессиональная репутация и перед ним стоит вопрос жизни или смерти, что выживет в этот раз только один из них, все-таки отыскивает в себе последние силы, собирает в кулак всю оставшуюся волю и наконец вгоняет прямо в позвоночник этой коварной безжалостной анаконды решительную и бесповоротную точку.
👏101😁58🔥25👍9🍾5🤯1