Нам методично и целенаправленно выносят НПЗ, выносят электричество, выносят флот и бензовозы, выносят ПВО.

Спрашиваю бойца из МОГа, можно ли что-то сделать для защиты неба Крыма:

– Да. Можно. Для этого нужно вынести беспилотные силы противника. Известно откуда в Одесской и Николаевской областях вылетают дроны, известно где находятся их располаги, пункты управления. Если что-то неизвестно – всегда можно узнать и уточнить. Нужно просто начать их систематически выносить. Держать пару спутников для регулярного наблюдения. Но почему-то это не делается…

Удары по Азовскому морю — это вопрос не только топлива

Если брать сугубо военно-техническую часть того, что происходит в Азовском море, то  мы наблюдаем подъём FPV-принципа с тактического на оперативный. Возможность такая у врага есть по понятной причине: у него есть система глобальной связи (Starlink), позволяющая в реальном времени контролировать нанесение ударов на несколько сотен километров.
 
На море этот эффект усиливается. Азов — сравнительно небольшое и замкнутое пространство с предсказуемыми фарватерами, портами, рейдовыми стоянками и единственным выходом через Керченский пролив. Судно значительно хуже автомобиля может изменить маршрут, спрятаться или быстро покинуть опасную зону. Поэтому сравнительно дешёвый беспилотный комплекс получает возможность охотиться за объектами стоимостью в миллионы долларов и, что важнее, нарушать работу всей транспортной системы без установления классического господства на море.

Фактически, Киев пытается сделать нам то же, что мы хотим сделать с Одессой - отключить возможность экспорта. Через Азовское море проходит до четверти российского экспорта пшеницы, а сообщения о закрытии маршрута, после украинских ударов, подняли европейские котировки пшеницы почти на 4%.

Для многих будет сюрпризом, но проблема с этими ударами - она не только про нефть. Это ещё и стратегический для России маршрут вывоза агропродукции. Порты Ростова-на-Дону, Азова, Таганрога, Ейска и другие площадки принимают зерно из крупнейших производящих регионов, после чего суда проходят через Керченский пролив в Чёрное море. Ростовская область и Краснодарский край — ключевые зернопроизводящие территории России, непосредственно связанные с азовской логистикой. 

Поэтому украинская кампания, формально направленная против топливной логистики Крыма, приобретает гораздо более широкий смысл, в том числе - удар по российской валютной выручке.

Враг добивается комплексного эффекта для российской экономики. Дефицит топлива повышает стоимость уборки, перевозки и перевалки зерна, а атаки на азовское судоходство осложняют его экспорт. Давление на нефтяной и аграрный контуры начинает складываться, а не существовать отдельно.

Для России это означает, что стратегическая глубина сокращается не только географически, но и экономически. Территория может полностью контролироваться государством и при этом постепенно утрачивать хозяйственную ценность. До недавнего времени Россия могла считать Азовское море внутренне защищённым пространством. Берег находится под российским контролем, выход через Керченский пролив контролируется Россией, крупного украинского флота там нет. Но беспилотные системы показывают, что физический контроль над берегом и проливом больше не означает экономического контроля над акваторией.

Простого решения у этой проблемы нет. Потому что задача не решается одной защитой Крымского моста или установкой дополнительных комплексов ПВО возле портов. Защищать приходится не отдельный объект, а весь поток, на всём протяжении. Поставить систему ПВО на каждый сухогруз невозможно. Применять дорогую ракету против каждого дешёвого дрона экономически невыгодно. Значит, понадобится отдельная распределённая система обнаружения и перехвата: радиолокационные посты, наблюдение за поверхностью моря, дешёвые перехватчики, РЭБ, патрульные катера, защищённые стоянки и сопровождение наиболее важных рейсов.

Очевидно, что решать задачу по созданию подобной системы придется. Потому что враг будет бить не только по логистике, но и, при достижении нужного технического уровня, по сельскохозяйственным регионам России. И по всему, что ещё получится придумать.

Кажется, с тем, что МОГов нужно много и везде все уже согласились. Однако это только верхушка айсберга, ведь российская система ПВО действительно заточена на противодействие баллистике и современной боевой авиации, а не дронам.

Поэтому задача сейчас стоит особенно сложная — надо придумать новую модель. Разумеется, с учетом богатого исторического опыта зенитной ПВО времен ВОВ, но и в то же время обращая внимание на тот факт, что речь идет о борьбе с принципиально новым, беспрецедентным типом вооружения.

Если строить массовую инфраструктуру МОГов, то необходимо сперва заложить основу, то есть оптимальную модель индивидуального МОГа. Чем он будет оснащен, как скоординирован с органами военного управления, по какому принципу рассредоточен и так далее.

Важно помнить — на войне побеждают не идеальные варианты, а массовые и компромиссные. Такие, которые легко массово пустить в работу на основе конкурентной апробации нескольких перспективных идей. Решим данный вопрос — превратим МОГ из стихийного ответа в системную формулу защиты от беспилотной угрозы.

@ratio_militaris

Американцы пишут, что секретный завод по производству дронов для Украины работает на юге Германии.
Завод компании Helsing действует в условиях строжайших мер безопасности, а само производство в случае возникновения угрозы может быть свернуто и перемещено в другое место в течение дня.
С большой долей вероятности речь идет о кластере Мерседеса под Штутгартом, где находятся производства компаний-подрядчиков с развитой промышленной структурой.
Далее изделия перебрасывают через аэропорт Штутгарта в Польшу.