— Кто заставляет тебя напиваться каждый божий день?
— Никто не заставляет. Я коммунист. Доброволец.
— Никто не заставляет. Я коммунист. Доброволец.
Юрий НИКУЛИН:
— Лисичкин, что такое Родина?
— Ну, Родина — это леса, реки, поля…
— Нет, Лисичкин, Родина — это твоя мать. Понял?
— Понял.
— Что ты понял?
— Что Родина — моя мать.
— Правильно. Так, Петров, что же такое Родина, понял?
— Да, это мать Лисичкина.
— Нет, Петров, это и твоя мать. Надеюсь, ты понял?
— Понял.
— Что ты понял?
— Что я брат Лисичкина.
— Лисичкин, что такое Родина?
— Ну, Родина — это леса, реки, поля…
— Нет, Лисичкин, Родина — это твоя мать. Понял?
— Понял.
— Что ты понял?
— Что Родина — моя мать.
— Правильно. Так, Петров, что же такое Родина, понял?
— Да, это мать Лисичкина.
— Нет, Петров, это и твоя мать. Надеюсь, ты понял?
— Понял.
— Что ты понял?
— Что я брат Лисичкина.
31 мая 1819 г. родился американский поэт и публицист, новатор свободного стиха Уолт Уитмен. В свою очередь, я нашёл в дружеской сетевой ленте одно интересное изречение американского поэта девятнадцатого века Уолта Уитмена: «Personality — to be servile to none-not to any tyrant, known or unknown». — Что-то типа про неподчинение кому бы то ни было, вне зависимости от общественной, политической нагрузки и значимости последнего.
Учитывая «подсобную» литературную деятельность — писать иногда о существенных литературных величинах, — решил оставить, отложить эту фразу для будущих моих творений и, более того, перевести её на поэтический русский. Учитывая, что «стихи» Уитмена — нерифмованные. Некие свободные изречения в прозе, да. И знаете, вдруг посетила мысль, что стих, строка эта уже переведена! Причём не Бальмонтом или Зенкевичем, имевшими на то прямое логическое и поколенческое право младших последователей, скажем так: наследников Уитмена, его переводивших. С разным смысловым наполнением, бесспорно. Ввиду быстро меняющихся свистящим андреевским поездом эпох. [Бальмонтовского «Уитмена» конфисковали за порнуху в 1905-м. Позже Бальмонт свалил в Париж. Зенкевич, один из учредителей гумилёвского «Цеха поэтов» (1911), перед Великой Отечественной возглавил «Новый мир», явно отстранившись, отмазавшись от уитменовского «псевдоавангарда».]
…А — теперешним, не побоюсь изречь, Пушкиным (хотя в прозе всё-таки Андреевым) — Виктором Пелевиным: «Кто не хочет работать клоуном у п…сов, будет работать п…сом у клоунов», — пишет он в «Empire V». Что, в общем-то, вполне соответствует эзотерике уитменовских «Листьев травы». До сих пор играющих стержневую роль в современном классическом мировом искусстве. И что немаловажно, в поп-культуре аналогично.
Например, американский сериал «Во все тяжкие», использующий онтологию «Листьев» Уитмена, с инициалами коего совпадают инициалы главного героя сериала, — к тому же один из эпизодов назван в честь поэмы из сборника, — собрал все мыслимые и немыслимые американо-британские награды. От нескольких десятков прайм-таймовых номинаций «Эмми» — до престижнейшего «Золотого Глобуса», английской «BAFTA TV Award» и ещё неисчислимого количества суперпремий-трофеев.
«Когда уходит Свобода, она уходит не первая, не вторая, не третья. Она ждёт, чтобы все ушли, и уходит последней». — Закончу небольшую свою ремарку словами её героя — Уолта Уитмена. Случайно встретившегося мне на милых сердцу сетевых просторах. Не оставившего равнодушным. Думаю, вас тоже, дорогие читатели.
Будьте здоровы и счастливы! Храни Господь Россию. Храни Господь Соединенные Штаты Америки. С наступлением нового горячего лета 2026 года! Cheers!
Учитывая «подсобную» литературную деятельность — писать иногда о существенных литературных величинах, — решил оставить, отложить эту фразу для будущих моих творений и, более того, перевести её на поэтический русский. Учитывая, что «стихи» Уитмена — нерифмованные. Некие свободные изречения в прозе, да. И знаете, вдруг посетила мысль, что стих, строка эта уже переведена! Причём не Бальмонтом или Зенкевичем, имевшими на то прямое логическое и поколенческое право младших последователей, скажем так: наследников Уитмена, его переводивших. С разным смысловым наполнением, бесспорно. Ввиду быстро меняющихся свистящим андреевским поездом эпох. [Бальмонтовского «Уитмена» конфисковали за порнуху в 1905-м. Позже Бальмонт свалил в Париж. Зенкевич, один из учредителей гумилёвского «Цеха поэтов» (1911), перед Великой Отечественной возглавил «Новый мир», явно отстранившись, отмазавшись от уитменовского «псевдоавангарда».]
…А — теперешним, не побоюсь изречь, Пушкиным (хотя в прозе всё-таки Андреевым) — Виктором Пелевиным: «Кто не хочет работать клоуном у п…сов, будет работать п…сом у клоунов», — пишет он в «Empire V». Что, в общем-то, вполне соответствует эзотерике уитменовских «Листьев травы». До сих пор играющих стержневую роль в современном классическом мировом искусстве. И что немаловажно, в поп-культуре аналогично.
Например, американский сериал «Во все тяжкие», использующий онтологию «Листьев» Уитмена, с инициалами коего совпадают инициалы главного героя сериала, — к тому же один из эпизодов назван в честь поэмы из сборника, — собрал все мыслимые и немыслимые американо-британские награды. От нескольких десятков прайм-таймовых номинаций «Эмми» — до престижнейшего «Золотого Глобуса», английской «BAFTA TV Award» и ещё неисчислимого количества суперпремий-трофеев.
«Когда уходит Свобода, она уходит не первая, не вторая, не третья. Она ждёт, чтобы все ушли, и уходит последней». — Закончу небольшую свою ремарку словами её героя — Уолта Уитмена. Случайно встретившегося мне на милых сердцу сетевых просторах. Не оставившего равнодушным. Думаю, вас тоже, дорогие читатели.
Будьте здоровы и счастливы! Храни Господь Россию. Храни Господь Соединенные Штаты Америки. С наступлением нового горячего лета 2026 года! Cheers!
Из школьных сочинений:
Девочка упала в пол.
*
Дерево умерло, потому что не могло выпить воды.
*
Ничего у него своего не было: даже от страха кричал не своим голосом.
*
И поэтому Спартака решили распять на кресте.
*
Вася промолчал с криком восторга.
*
Старый друг лучше мёртвых двух.
*
Все артерии у него были сонные.
*
Светало, а дом, сад и калитка ещё спали.
*
Из этой страницы после сорока лет работы вырос Владимир Иванович Даль.
*
На картине нарисована Киргизия с книгами. Значит, она грамотная.
*
В душе Журочкин вёл тяжёлый образ жизни.
*
Однажды Иван Иванович принёс портрет своей физиономии.
*
В конце концов, эта болезнь стала у него врождённой.
*
Напившись из источника, Грушницкий заметил княжну Мери и дружески ей икнул.
*
Лермонтов писал в стихотворении «Бородино»: «На поле было много брани…»
*
Чичиков постучал, и из темноты возникло лицо служанки с фонарём.
*
В своих трагедиях Шекспир раскрывал мир внутренностей человека.
*
Катерина прибежала к обрыву над Волгой и с головой погрузилась в свои мысли.
*
Рахметов привык жить на широких ногах.
*
Он стрелял глазами с дальним прицелом.
*
Наше правительство разработало очередную программу выхода из кризиса в тупик.
*
При Сталине наша экономика оказалась на краю пропасти. С тех пор она шагнула далеко вперёд.
*
Трагедия была в том, что жених вообще не хотел регистрироваться.
*
Она так любила Гарольда, что даже слышала, как он стряхивает на ковёр пепел.
*
Мы с ним познакомились совершенно случайно, и я никого не могу в этом обвинить.
*
Последнее время он на неё вообще не смотрел, и если бы с ней вдруг что-нибудь случилось, он даже не смог бы опознать тело.
*
Все, что она любила, было либо безнравственно, либо от этого полнеют.
*
Свидание наполовину удалось: он пришёл, а она — нет.
*
Наконец-то! Завтра он попросит у моего отца моей руки… Отец уже и так два месяца надевает чистую сорочку.
*
На показе мод Клавдия думала о новом платье, а он, судя по выражению лица, — о новой жене.
*
Чтобы хоть как-то разнообразить питание, она делала фрикадельки разного размера.
*
Её здоровье было в полном порядке. Просто некоторые признаки старости…
*
Чтобы отучить грызть ногти, она спрятала его вставную челюсть.
*
Он удивительно хорошо помнил день, когда между ними начались ссоры. Это был день их бракосочетания.
*
Бедняга не мучился долго. Он умер сразу после свадьбы.
*
Иван не считал себя идиотом, хотя много лет играл в «Поле чудес».
*
Чацкий слыл умным, интеллигентным человеком, хоть и не был евреем.
*
Графу д’Артаньяну приснилось штормовое море, и уже на следующий день он застал жену с каким-то моряком.
*
Когда Ефросинья колола дрова, он уходил из дома, чтобы не видеть, как она мучается.
*
Автор не винит Софью за то, что она стала проституткой… Ведь как она рассуждала: «У меня есть нечто, я это нечто продаю, а у меня опять есть нечто».
*
Эльза была сильной женщиной. Вот и на этот раз она даже не заплакала, когда не угадала приз в телеигре.
*
Они только-только нежно прильнули друг к другу под завораживающую мелодию, как вдруг появился её отец, слабо разбирающийся в танцах.
*
На моментальном снимке Ольга получилась удачно — с закрытым ртом.
*
Доктор Симонов устало опустился в кресло, закурил: лечение прошло успешно… Пациент умер полностью исцелённый.
*
Герой романа впоследствии признается, что если бы водка была густая — он бы её ел.
*
Намекая на что-то более томное и интимное, Аристарху пришлось подарить ей киндер-сюрприз.
*
Судя по рассказам моих родителей, они размножались вегетативным способом, так и не познав радостей секса.
*
Сашка смело бросил во врага камнем, ведь подходить к нему близко не разрешалось — враг кашлял.
*
Фёдор с детства мечтал стать учителем рисования, как следует набивая для этого глаза и руки.
*
За 40 минут он так ничего и не вспомнил, отважно ринувшись отвечать экзаменационный билет без подготовки.
*
Писать о людях того далёкого времени было необычайно сложно, ведь даже органом любви у них считалось сердце.
*
Бах был гениальным композитором, поэтому провёл большую часть своей жизни в долгах.
*
Арнольд рычал как тигр в клетке — верность была противна его природе.
Девочка упала в пол.
*
Дерево умерло, потому что не могло выпить воды.
*
Ничего у него своего не было: даже от страха кричал не своим голосом.
*
И поэтому Спартака решили распять на кресте.
*
Вася промолчал с криком восторга.
*
Старый друг лучше мёртвых двух.
*
Все артерии у него были сонные.
*
Светало, а дом, сад и калитка ещё спали.
*
Из этой страницы после сорока лет работы вырос Владимир Иванович Даль.
*
На картине нарисована Киргизия с книгами. Значит, она грамотная.
*
В душе Журочкин вёл тяжёлый образ жизни.
*
Однажды Иван Иванович принёс портрет своей физиономии.
*
В конце концов, эта болезнь стала у него врождённой.
*
Напившись из источника, Грушницкий заметил княжну Мери и дружески ей икнул.
*
Лермонтов писал в стихотворении «Бородино»: «На поле было много брани…»
*
Чичиков постучал, и из темноты возникло лицо служанки с фонарём.
*
В своих трагедиях Шекспир раскрывал мир внутренностей человека.
*
Катерина прибежала к обрыву над Волгой и с головой погрузилась в свои мысли.
*
Рахметов привык жить на широких ногах.
*
Он стрелял глазами с дальним прицелом.
*
Наше правительство разработало очередную программу выхода из кризиса в тупик.
*
При Сталине наша экономика оказалась на краю пропасти. С тех пор она шагнула далеко вперёд.
*
Трагедия была в том, что жених вообще не хотел регистрироваться.
*
Она так любила Гарольда, что даже слышала, как он стряхивает на ковёр пепел.
*
Мы с ним познакомились совершенно случайно, и я никого не могу в этом обвинить.
*
Последнее время он на неё вообще не смотрел, и если бы с ней вдруг что-нибудь случилось, он даже не смог бы опознать тело.
*
Все, что она любила, было либо безнравственно, либо от этого полнеют.
*
Свидание наполовину удалось: он пришёл, а она — нет.
*
Наконец-то! Завтра он попросит у моего отца моей руки… Отец уже и так два месяца надевает чистую сорочку.
*
На показе мод Клавдия думала о новом платье, а он, судя по выражению лица, — о новой жене.
*
Чтобы хоть как-то разнообразить питание, она делала фрикадельки разного размера.
*
Её здоровье было в полном порядке. Просто некоторые признаки старости…
*
Чтобы отучить грызть ногти, она спрятала его вставную челюсть.
*
Он удивительно хорошо помнил день, когда между ними начались ссоры. Это был день их бракосочетания.
*
Бедняга не мучился долго. Он умер сразу после свадьбы.
*
Иван не считал себя идиотом, хотя много лет играл в «Поле чудес».
*
Чацкий слыл умным, интеллигентным человеком, хоть и не был евреем.
*
Графу д’Артаньяну приснилось штормовое море, и уже на следующий день он застал жену с каким-то моряком.
*
Когда Ефросинья колола дрова, он уходил из дома, чтобы не видеть, как она мучается.
*
Автор не винит Софью за то, что она стала проституткой… Ведь как она рассуждала: «У меня есть нечто, я это нечто продаю, а у меня опять есть нечто».
*
Эльза была сильной женщиной. Вот и на этот раз она даже не заплакала, когда не угадала приз в телеигре.
*
Они только-только нежно прильнули друг к другу под завораживающую мелодию, как вдруг появился её отец, слабо разбирающийся в танцах.
*
На моментальном снимке Ольга получилась удачно — с закрытым ртом.
*
Доктор Симонов устало опустился в кресло, закурил: лечение прошло успешно… Пациент умер полностью исцелённый.
*
Герой романа впоследствии признается, что если бы водка была густая — он бы её ел.
*
Намекая на что-то более томное и интимное, Аристарху пришлось подарить ей киндер-сюрприз.
*
Судя по рассказам моих родителей, они размножались вегетативным способом, так и не познав радостей секса.
*
Сашка смело бросил во врага камнем, ведь подходить к нему близко не разрешалось — враг кашлял.
*
Фёдор с детства мечтал стать учителем рисования, как следует набивая для этого глаза и руки.
*
За 40 минут он так ничего и не вспомнил, отважно ринувшись отвечать экзаменационный билет без подготовки.
*
Писать о людях того далёкого времени было необычайно сложно, ведь даже органом любви у них считалось сердце.
*
Бах был гениальным композитором, поэтому провёл большую часть своей жизни в долгах.
*
Арнольд рычал как тигр в клетке — верность была противна его природе.
Из коллекции Юрия НИКУЛИНА:
На экзамене профессор спрашивает нерадивого студента:
— Что такое экзамен?
— Это беседа двух умных людей.
— А если один из них идиот?
— То второй не получит стипендию.
*
Ученик приходит в класс с распухшей губой. Товарищи спрашивают, что с ним.
— Да в воскресенье катались по озеру с отцом на лодке, а мне на губу оса села.
— Ты бы её согнал.
— Не успел. Отец её веслом убил.
*
Экзамен в старших классах. Учитель спрашивает:
— Вопрос на «пятёрку». Как меня зовут?
Все молчат.
— Вопрос на «четвёрку». Что сдаём?
Все молчат.
— Вопрос на «тройку». Какого цвета учебник?
С задних рядов приглушённый голос:
— Во валит, гад!
*
После войны учительница на уроке спрашивает у детей, чем они помогали нашим солдатам.
Машенька сказала, что подносила им еду. Димочка сказал, что развешивал военные листовки.
Тут встаёт Вовочка:
— А я участвовал в военных действиях!
— Это как?
— Я подносил снаряды военным!
— И что они тебе говорили?
— Зер гуд, Вольдемар!!!
На экзамене профессор спрашивает нерадивого студента:
— Что такое экзамен?
— Это беседа двух умных людей.
— А если один из них идиот?
— То второй не получит стипендию.
*
Ученик приходит в класс с распухшей губой. Товарищи спрашивают, что с ним.
— Да в воскресенье катались по озеру с отцом на лодке, а мне на губу оса села.
— Ты бы её согнал.
— Не успел. Отец её веслом убил.
*
Экзамен в старших классах. Учитель спрашивает:
— Вопрос на «пятёрку». Как меня зовут?
Все молчат.
— Вопрос на «четвёрку». Что сдаём?
Все молчат.
— Вопрос на «тройку». Какого цвета учебник?
С задних рядов приглушённый голос:
— Во валит, гад!
*
После войны учительница на уроке спрашивает у детей, чем они помогали нашим солдатам.
Машенька сказала, что подносила им еду. Димочка сказал, что развешивал военные листовки.
Тут встаёт Вовочка:
— А я участвовал в военных действиях!
— Это как?
— Я подносил снаряды военным!
— И что они тебе говорили?
— Зер гуд, Вольдемар!!!
1 июня 1894 года родился Георгий Шенгели, русский поэт и переводчик, критик, филолог-стиховед. Яркий представитель искусства Серебряного века.
Киммерия
Томным рдяным вечером лета 1924-го тридцатилетний юбиляр Георгий Шенгели, к тому моменту — вновь назначенный председатель Всероссийского союза поэтов — читал стихи:
…Когда приезжаю в седой Севастополь,
Седой от маслин, от ветров и камней,
Я плачу, завидя плавучий акрополь
На ветреном рейде среди батарей.
Я знаю, что здесь по стопам Гумилёва
Морскою походкой пройдёт мой катрен, —
Но что же мне делать, коль снова и снова
Я слышу серебряный голос сирен?
Он искренне любил «конквистадора» Гумилёва… Правда, был недоступно чванлив, по замечанию художницы-примитивистки Н.Габричевской. Но не суть…
Его тут же просят прочесть свежие стихи памяти Гумилёва. Георгий Аркадьевич стесняется: «Это ведь ненапечатанное — может многим не понравиться», — «Тем более... — настаивает публика: — Здесь цензуры нет!». Шенгели читает хорошее стихотворение, где повествуется о том, что приговор поэту писали «накокаиненные б.яди». ...Но что же им до того, когда им светит «вершковый лоб Максима».
— А позвольте спросить: чей это лоб имеется в виду? — скрипяще-срывающимся голосом спрашивает Белый.
— Лоб Алексея Максимовича Пешкова, — хладнокровно отвечает Шенгели.
— Как?! В твоём доме, Макс, так говорят о русском писателе?! — возопил Белый, обращаясь к Волошину: — Нет, я этого не допущу!!
— Но Вы можете жить в обществе, где писателей расстреливают! — бесстрастно парирует Шенгели.
Белый, от злости покрасневший, бегом срывается с вышки: «Я здесь не могу ни минуты, ни минуты оставаться!» — Жена Волошина — Мария Степановна — застаёт его внизу истерически швыряющим в раскрытый чемодан книги с пачками бумаг. После длительных увещеваний успокаивает фонтаном кипящего Белого.
Российские поэты и художники — народ весьма неуживчивый, — истолковывал Волошин «накокаиненный» инцидент. С каждым нужно побеседовать, надо умело дирижировать ими. Однако держались все в волошинском Доме поэтов «очень сплочённой, одной компанией». — И это спасало от бурь и стрессов.
Киммерия
Томным рдяным вечером лета 1924-го тридцатилетний юбиляр Георгий Шенгели, к тому моменту — вновь назначенный председатель Всероссийского союза поэтов — читал стихи:
…Когда приезжаю в седой Севастополь,
Седой от маслин, от ветров и камней,
Я плачу, завидя плавучий акрополь
На ветреном рейде среди батарей.
Я знаю, что здесь по стопам Гумилёва
Морскою походкой пройдёт мой катрен, —
Но что же мне делать, коль снова и снова
Я слышу серебряный голос сирен?
Он искренне любил «конквистадора» Гумилёва… Правда, был недоступно чванлив, по замечанию художницы-примитивистки Н.Габричевской. Но не суть…
Его тут же просят прочесть свежие стихи памяти Гумилёва. Георгий Аркадьевич стесняется: «Это ведь ненапечатанное — может многим не понравиться», — «Тем более... — настаивает публика: — Здесь цензуры нет!». Шенгели читает хорошее стихотворение, где повествуется о том, что приговор поэту писали «накокаиненные б.яди». ...Но что же им до того, когда им светит «вершковый лоб Максима».
— А позвольте спросить: чей это лоб имеется в виду? — скрипяще-срывающимся голосом спрашивает Белый.
— Лоб Алексея Максимовича Пешкова, — хладнокровно отвечает Шенгели.
— Как?! В твоём доме, Макс, так говорят о русском писателе?! — возопил Белый, обращаясь к Волошину: — Нет, я этого не допущу!!
— Но Вы можете жить в обществе, где писателей расстреливают! — бесстрастно парирует Шенгели.
Белый, от злости покрасневший, бегом срывается с вышки: «Я здесь не могу ни минуты, ни минуты оставаться!» — Жена Волошина — Мария Степановна — застаёт его внизу истерически швыряющим в раскрытый чемодан книги с пачками бумаг. После длительных увещеваний успокаивает фонтаном кипящего Белого.
Российские поэты и художники — народ весьма неуживчивый, — истолковывал Волошин «накокаиненный» инцидент. С каждым нужно побеседовать, надо умело дирижировать ими. Однако держались все в волошинском Доме поэтов «очень сплочённой, одной компанией». — И это спасало от бурь и стрессов.
а о природе очень метко
и хорошо сказал басё
ой хэ! сказал и улыбнулся
и всё
©Л.М.
и хорошо сказал басё
ой хэ! сказал и улыбнулся
и всё
©Л.М.
День памяти. В повести «К жизни», очень типичной для Вересаева страницами сомнений и исканий, он весьма нелестно рисует кадетов, черносотенцев, либералов. Его симпатии — с той частью рабочих и интеллигенции, которая потерпела поражение.
Причину неудачи он видит в том, что восставший народ не умел распорядиться переходящей в его руки властью: едва почувствовав волю, в народе проснулся потомок дикого, хищного зверья. Что перечеркнуло первые успехи, которые В.В. подмечал по возвращении на родину из Маньчжурии с полей русско-японской войны. Куда был мобилизован из запаса врачом.
«Там, глубоко под сознанием, есть что-то своё, отдельное от меня. …в глубине души каждого лежит, клубком свернувшись в темноте, бесформенный хозяин, …могучий Хозяин моего сознания, он раб неведомых мне сил». — Оставаясь сторонником слома существующего строя, писатель, перекликаясь с горьковскими дебатами, безудержно спорит с теми, кто продолжает считать революцию стержневым, чуть ли не единственным условием создания общества равных.
В итоге оба борющихся лагеря «К жизни» не приняли, как бы сейчас произнесли: «заблокировали». Что только повысило градус дискуссии и разнокалиберных суждений.
Критика от похвальбы «Записок врача» кардинально развернулась в сторону порицания «длиннейшей и скучнейшей» повести «К жизни» — свидетельства резкого изменения умонастроений среди молодёжи. Точнее даже — явного симптома революционного тупика: «Вересаев как бы видит, что эта усталость, эта общественная апатия — только внешняя кора. Что под нею, в одних местах глубоко, но всё же притихли живые ключи... которые ещё недавно так бурлили на глазах у всех», — пишет историк В.Боцяновский в «Литературных листках» («Новая Русь», 1909).
Что опять подвигает Вересаева дать ответный ход в форме уже аналитического исследования, объясняющего все свои искания и нахождения: «Живая жизнь». Исследования, стоящего в миросозерцательных и эстетических позициях у истоков неореализма, в отличие от прежних дореволюционных социо-течений и пристрастий.
Положения, выраженные «живой жизнью», Вересаев отстаивал до последнего вздоха, пронизав ими — наряду с литературными произведениями — собственное бытие. В двух словах В.В. характеризовал программу как «Утверждение Жизни!».
Причину неудачи он видит в том, что восставший народ не умел распорядиться переходящей в его руки властью: едва почувствовав волю, в народе проснулся потомок дикого, хищного зверья. Что перечеркнуло первые успехи, которые В.В. подмечал по возвращении на родину из Маньчжурии с полей русско-японской войны. Куда был мобилизован из запаса врачом.
«Там, глубоко под сознанием, есть что-то своё, отдельное от меня. …в глубине души каждого лежит, клубком свернувшись в темноте, бесформенный хозяин, …могучий Хозяин моего сознания, он раб неведомых мне сил». — Оставаясь сторонником слома существующего строя, писатель, перекликаясь с горьковскими дебатами, безудержно спорит с теми, кто продолжает считать революцию стержневым, чуть ли не единственным условием создания общества равных.
В итоге оба борющихся лагеря «К жизни» не приняли, как бы сейчас произнесли: «заблокировали». Что только повысило градус дискуссии и разнокалиберных суждений.
Критика от похвальбы «Записок врача» кардинально развернулась в сторону порицания «длиннейшей и скучнейшей» повести «К жизни» — свидетельства резкого изменения умонастроений среди молодёжи. Точнее даже — явного симптома революционного тупика: «Вересаев как бы видит, что эта усталость, эта общественная апатия — только внешняя кора. Что под нею, в одних местах глубоко, но всё же притихли живые ключи... которые ещё недавно так бурлили на глазах у всех», — пишет историк В.Боцяновский в «Литературных листках» («Новая Русь», 1909).
Что опять подвигает Вересаева дать ответный ход в форме уже аналитического исследования, объясняющего все свои искания и нахождения: «Живая жизнь». Исследования, стоящего в миросозерцательных и эстетических позициях у истоков неореализма, в отличие от прежних дореволюционных социо-течений и пристрастий.
Положения, выраженные «живой жизнью», Вересаев отстаивал до последнего вздоха, пронизав ими — наряду с литературными произведениями — собственное бытие. В двух словах В.В. характеризовал программу как «Утверждение Жизни!».
История североафриканских черепах. По рассказам местного зулуса. Употребляющего какую-то весёлую фигню. Которой он поделился и со мной.
Гигантские морские черепахи, наряду со всесильными тараканами пережившие несколько цивилизационных катаклизмов, пережившие динозавров и падение на Землю второй луны, — паслись в море стадами. Питаясь множеством придонной животинки. В том числе медузами, в том числе ядовитыми. Регулируя их популяцию.
Когда наравне с отрядами бойких водоплавающих появились дрейфующие айсберги мёртвого мусора, начались проблемы. К берегам благословенной Африки время от времени стали причаливать тонны полиэтилена. Сброшенного с круизных и промышленных кораблей. Пресмыкающиеся принимали пакеты за медуз — и гибли.
В итоге черепах не осталось.
Остались горы разноцветных пакетов и килотонны озверевших от безнаказанности медуз, в частности ядовитых. Посему на популярных африканских курортах огромным спросом пользуются средства от укусов и ожогов. Впрочем, не избавляющие от смерти — коварные желеобразные твари жрут человеков без разбору. Спасти бедняг удаётся не всегда. Лёгкие же раны лечатся обыкновенными томатами — надо просто растереть больное место.
Ну, или употребить весёлой фигни. Которой со мной и поделился местный зулус.
Гигантские морские черепахи, наряду со всесильными тараканами пережившие несколько цивилизационных катаклизмов, пережившие динозавров и падение на Землю второй луны, — паслись в море стадами. Питаясь множеством придонной животинки. В том числе медузами, в том числе ядовитыми. Регулируя их популяцию.
Когда наравне с отрядами бойких водоплавающих появились дрейфующие айсберги мёртвого мусора, начались проблемы. К берегам благословенной Африки время от времени стали причаливать тонны полиэтилена. Сброшенного с круизных и промышленных кораблей. Пресмыкающиеся принимали пакеты за медуз — и гибли.
В итоге черепах не осталось.
Остались горы разноцветных пакетов и килотонны озверевших от безнаказанности медуз, в частности ядовитых. Посему на популярных африканских курортах огромным спросом пользуются средства от укусов и ожогов. Впрочем, не избавляющие от смерти — коварные желеобразные твари жрут человеков без разбору. Спасти бедняг удаётся не всегда. Лёгкие же раны лечатся обыкновенными томатами — надо просто растереть больное место.
Ну, или употребить весёлой фигни. Которой со мной и поделился местный зулус.
3 июня 1899 года родился широко известный в узких кругах французский писатель Ив Гандон (1899—1975). В бэкграунде: литфакультет Сорбонны. Дебют: книга стихов «Демон стиля», 1922 г. Творческий взлёт: роман «Последний белый» — о биологической войне в далёком будущем (оказавшимся не таким и далёким). С использованием ядовитого вещества, смертельного исключительно белым людям — белой расе.
Ну, вдруг кто не знал...
Также пригодится для отмазки типа ты меня обозвал, падла? Нет, — отвечает. Просто назвал французским писателем. Такое, кстати, уже бывало. Так, в июле 2019 года к творчеству Ива Гандона привлечено было нешуточное внимание украинских СМИ. Поскольку Киевский апелляционный суд признал, что гражданин, назвавший Гандоном мэра города Тетиева Киевской области, мог при этом иметь в виду не обзывание, а — французского писателя. После чего тетиевский историко-краеведческий музей назвали именем Гандона. (Шутка, конечно)
Ну, вдруг кто не знал...
Также пригодится для отмазки типа ты меня обозвал, падла? Нет, — отвечает. Просто назвал французским писателем. Такое, кстати, уже бывало. Так, в июле 2019 года к творчеству Ива Гандона привлечено было нешуточное внимание украинских СМИ. Поскольку Киевский апелляционный суд признал, что гражданин, назвавший Гандоном мэра города Тетиева Киевской области, мог при этом иметь в виду не обзывание, а — французского писателя. После чего тетиевский историко-краеведческий музей назвали именем Гандона. (Шутка, конечно)
Из старой позабытой жызни:
жену в хорошую больницу
с трудом устроил николай
а сам с любовницей уехал
на море в сраный коктебель
© оксана
жену в хорошую больницу
с трудом устроил николай
а сам с любовницей уехал
на море в сраный коктебель
© оксана
Из вечного:
Готовится к запуску сверхновая американская баллистическая ракета Илона Маска по программе Space-X.
На дереве сидят две вороны.
— Взлетит, — говорит одна.
— Не взлетит, — говорит другая.
Старт! Ракета, чуть оторвавшись от земли, взрывается.
— Накаркала, сволочь.
— Служу Советскому Союзу.
Готовится к запуску сверхновая американская баллистическая ракета Илона Маска по программе Space-X.
На дереве сидят две вороны.
— Взлетит, — говорит одна.
— Не взлетит, — говорит другая.
Старт! Ракета, чуть оторвавшись от земли, взрывается.
— Накаркала, сволочь.
— Служу Советскому Союзу.
Forwarded from Камертон
Мышеловка под Ярославлем: как маленькая пристань стала большим праздником жизни
Международный день музеев — ежегодное торжество, отмечаемое 18 мая. Празднуется во всём мире с 1977 г., когда 11 генеральная конференция ICOM (International Council of Museums — Международный совет музеев) проходила в Москве и Ленинграде. Также к 60-летию открытия Мышкинского народного музея в г. Мышкин Ярославской области. Где особо известен входящий в него Музей мыши...
Да, слава города Мышкина, который и городом-то стал в очередной раз только в конце 80-х годов прошлого столетия, ныне и впрямь, как говорят в народе, бежит впереди него. И мало сейчас в нашей стране найдется людей, кто хотя бы краем уха не слыхал хоть раз про этот небольшой совсем городок на Волге. И впрямь ведь по всем статьям — провинциальный. И не единожды в истории втоптанный в землю и забытый начисто всеми, в том числе и господом Богом, на долгие годы. И несмотря на это — снова и снова возрождавшийся из пепла забвения, как мифическая птица Феникс.
Международный день музеев — ежегодное торжество, отмечаемое 18 мая. Празднуется во всём мире с 1977 г., когда 11 генеральная конференция ICOM (International Council of Museums — Международный совет музеев) проходила в Москве и Ленинграде. Также к 60-летию открытия Мышкинского народного музея в г. Мышкин Ярославской области. Где особо известен входящий в него Музей мыши...
Да, слава города Мышкина, который и городом-то стал в очередной раз только в конце 80-х годов прошлого столетия, ныне и впрямь, как говорят в народе, бежит впереди него. И мало сейчас в нашей стране найдется людей, кто хотя бы краем уха не слыхал хоть раз про этот небольшой совсем городок на Волге. И впрямь ведь по всем статьям — провинциальный. И не единожды в истории втоптанный в землю и забытый начисто всеми, в том числе и господом Богом, на долгие годы. И несмотря на это — снова и снова возрождавшийся из пепла забвения, как мифическая птица Феникс.