Сколько себя помню, у меня всегда какое-то особое отношение к маленьким предметам в масштабе. Небольшие машинки и кареты на каруселях, часы у театра кукол имени Образцова, всяческие детализированные панорамы и домики в шарах, железные дороги, модельки самолетиков и кораблей — все это вызывало и до сих пор вызывает у меня детский восторг.

Помню первую службу у отца Димитрия Смирнова. Получив приглашение, я галопом промчался по Москве — мне не хотелось опаздывать. Пробегая по Петровскому парку, увидел уникальные поливочные машины, до этого такие мне никогда не встречались. По размеру они меньше старой советской инвалидки, а по виду обычный грузовик, только маленький. Остолбенев от такой красоты, я совершенно забыл про то, что куда-то тороплюсь, подошел ближе и с открытым ртом начал разглядывать это, как по мне, произведение искусства — небольшая пузатая бочка на маленькой раме и с малюсенькой кабиной на одного человека. И только строгий вопрос: «мужчина, что вам надо?» одного из работников вернул меня на землю. Вспомнив, что взрослые дядьки так себя не ведут, я, приличия ради, спросил, как пройти в Благовещенский храм и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал в правильном направлении…

В городе Гомель возле прекрасной набережной стоит удивительный Петропавловский кафедральный собор. Сам храм великолепен и уникален по святыням и архитектуре, но сегодня тема маленьких вещей и поэтому преступно обделю его должным вниманием.

На территории собора располагается потрясающая выставка, храмы города, которые были разрушены в годы войны и лихолетья и не восстановлены. Воспроизведены в маленьком масштабе, как настоящие. Если бы не уважаемые люди рядом со мной, я бы взвизгнул от восторга.

Каждый храмик сделан в мельчайших подробностях, с потертостями и трещинками, словно это не выставка, а какие-то очень маленькие люди общими усилиями построили и молятся там на службах, возжигая крошечные лампадки и тонюсенькие свечки. Надо было подойти ближе, заглянуть и, возможно, застать такую службу, где грозный, полный протодиакон размером со спичечный коробок с амвона, устеленным ковром не больше почтовой марки, тонюсеньким басом возглашает: «Вонмем!», и строй миниатюрных молящихся с благоговением крестятся и преклоняют главы перед чтением крошечного Евангелия.

Конечно, я сдержался и рассматривал каждый шедевр с положенного расстояния и не задерживался долго, чтоб не утомить своих спутников. Мы чинно прошло по аллее, ведя взрослые богословские беседы, между делом рассматривая модели церквей. Добравшись до конца, свернули на узкую тропинку, ведущую в сторону набережной. Внутри же мне чрезвычайно хотелось остаться и, дождавшись окончания службы, услышать игрушечный, крохотный благовест.

Фух… наконец-то я его дописал… уже хотелось все бросить и сжечь.

Продолжение истории про иеродьякона Константина, но в виде самостоятельного повествования.

В телеграм рассказ про епархиального служащего не поместился, поэтому пришлось снова воспользоваться Дзеном

https://dzen.ru/a/Y--lOiDvZwEOc68i

Приятного аппетита. (рассказ)

Уважаемый преподаватель и известный публицист Тит Иванович сегодня принимал гостей. Напротив него в потрёпанном, но весьма удобном ГДР-овском кресле сидел его коллега, недавно прибывший в университет на должность преподавателя иностранных языков — Петр Евграфович.

Стол в гостиной, где они расположились, пестрил блюдами с разными вариациями блинов, как тех, что с припеком, так и простых, в которые предлагалось собственноручно завернуть желаемую начинку. Шел первый день Масленицы.

— Угощайтесь, дорогой друг, ешьте все без малейшего стеснения — сказал Тит Иванович, призывая начать трапезу.

Петр Евграфович смотрел с огромным аппетитом на угощения, как молодой преподаватель, в отличии от хозяина дома, он не мог позволить себе такой роскошный стол и был несказанно рад шикарному приему.

— Ваша супруга, Тит Иванович, просто кудесница — сказал гость, накладывая себе в тарелку блины с грибами.

— Да, блины она у меня печет отменно, по особому семейному рецепту — после счастливый семьянин ловко свернул блин со сметаной и, откусив кусок, принялся жевать, закатив глаза.

Молодой учитель тоже не растерялся, он быстро доел тот, что с грибами и уже приступил к блинам с сыром и зеленью.

— Да, православные люди должны чтить традиции — смачно прожевав, вслух от удовольствия выпалил гость.

— Вы считаете Масленицу православной традицией? — спросил хозяин, приступаю к блинам со слабосолёной селедкой.

— А разве нет? — удивился молодой собеседник, откусывая блин с красной игрой — или вы… — он запил кушанье предложенным сбитнем — простите, исповедуете иную религию?

— Ну что вы, Боже упаси, у нас все православные верующие люди — поспешил оправдаться Тит Иванович, поглощая очередной с сёмгой — Просто — он сделал паузу, чтоб прожевать — традиция есть блины на масленицу совершенно не христианская в корне.

— Разве это не приготовление к Великому посту? — удивился гость, успевший проглотить блин с сыром и скрутивший себе с начинкой из томатов и базиликом.

— Дорогой вы мой, — хозяин дома поднял жирными пальцами с блюда блин — посмотрите на это, разве вы не видите круг, а круг — это солнце, языческий бог — он окунул светило в сметану и… солнце скрылось в усатом рту уважаемого человека.

— Каждый волен видеть в любой из форм что угодно, для меня же блин — Петр Евграфович последовал примеру старшего товарища и тоже поднял угощение пальцами — не более, чем вкусное и рациональное блюдо.

— Так-то это так — согласился собеседник и перешел на блины сладкие — но называть все же масленицу исконно православной традицией неправильно — и, доедая блин с яблоком и корицей, причмокивая, добавил — историю знать надо.

— Полностью вас поддерживаю — взявший блин со сгущенкой, согласился молодой учитель — историю знать необходимо, просто к некоторым вещам стоит относиться проще и с пониманием, как по мне.

— Ммм…— доедая блин с орехами, закивал Тит Иванович — с пониманием, очень верное слово вы сказали, ведь эта неделя, что прозвали в народе масленицей, на самом деле уже пост, не приготовление, а малый, но действительный пост, карнавалы не терпящий.

— Позвольте маленькую ремарку — добавил собеседник — «саrnе vale» с латинского как раз и переводится как «мясо прощай», но я снова вынужден с вами согласиться, не иначе как «малый пост» эту неделю назвать не приходится — он сделал последнее усилие, доедая блин с черничной начинкой, потом отвалился на спинку кресла и замолчал.

— Даа… — протянул хлебосольный хозяин, только что прикончивший шоколадный блин, и тоже последовал примеру Петра Евграфовича упал на спинку кресла.

Далее они сидели молча, только сбитое, тяжелое и неровное дыхание обоих нарушало тишину, возможно, причина этому было осознание того факта, что пост, пусть даже малый, не терпит долгих бесед и празднословия.

Священномученик Харлампий, епископ Магнезийский, родился в 89 году, прожил больше века, 113 лет, и неизвестно сколько бы еще сдюжил, если бы в начале III века его не замучили за проповедь о Христе при правлении императора Септимия Севера. Во время жестоких мучений святой старец показал великую стойкость веры и любовь ко своим мучителям так, что и часть бывших изуверов раскаялись и исповедали Истинного Бога, приняв мученический венец.

Святой прославился множеством чудес от его честных мощей, в открытых источниках можно найти чудо, случившееся в храме в память святого, построенного на западном побережье Греции.

Дни перед Великим постом в Греции встречают карнавалом, на подобие нашей масленицы, но ярче, громче и дольше. Со всех сторон по случаю такого события съезжаются туристы, желающие поучаствовать в празднестве. День памяти священномученика Харлампия пришелся как раз на такие гуляния, в храме совершалась служба и по округе разливалось красивое благоговейное пение.

Одна супружеская пара, проходящая мимо, заслышав хор, решили зайти, женщина, попав на службу, стала молиться, а вот муж заскучал. Желая поскорее присоединиться к карнавалу, он в нетерпении и гневе стал хулить святого и сквернословить в храме. Долго правда ему не удалось повозмущаться, он неожиданно для себя полностью онемел. В полной немоте он пробыл долгое время и разрешился от своего недуга только через год в этот же день после полного раскаяния в содеянном.

Вы, наверное, подумаете, что какое-то слишком жестокое наказание для человека, просто не совладавшего с нервами, а ведь это происшествие привело неразумного мужа к изменению души. По молитвам святого святителя Господь наложил повязку на духовную рану, а после и вовсе исцелил от недуга.

23 февраля не только День защитника Отечества, но еще и день памяти стойкого в вере старца Божия и непрестанного за нас молитвенника священномученика Харлампия.

С Праздником!

Прощенное воскресение — время, когда мы искренне пытаемся примириться со всеми, кого обидели, раскаяться в своем поведении и войти в поприще Великого поста с мирным сердцем.

Часто в этот день слышу возражение, что не стоит просить прощение у всех подряд и уж тем более у незнакомых людей. С этим мнением я согласен. Действительно, нет никакого смысла примиряться с человеком, который видит вас впервые в жизни, ведь от этого он может заподозрить неладное и обидеться. Поэтому, если вам все же не получается совладать с собой перед тем как просить прощение, хотя бы наступите незнакомцу на ногу.

Правда в моей памяти всплывает история десятилетней давности, когда внешне я вроде как делал все совершенно неправильно, но до сих пор у меня это одно из самых значимых воспоминаний о Прощенном воскресенье.

Так уж вышло, что мы с моей супругой много лет назад в эти дни оказались в путешествии. Мы колесили по центральной полосе России и в Прощенное воскресение оказались в Иоанно-Богословском монастыре села Пощупово Рязанской области.

Этот монастырь я очень люблю, он необъяснимо тихий и отрешенный от суеты. Природа вокруг просто сказочная, зимой в этих местах обычно много снега, который добавляет холмистой местности и лесам такой живописной красоты, что просто дух захватывает. Смотришь на работу Великого Художника и не можешь поверить, что это наяву.

На вечерней службе мы с матушкой были чуть ли не единственные из прихожан. Мужской монашеский хор пел слаженно и совершенно негромко, служба шла размеренно и чинно. В пустом храме мысли послушно следовали за стихирами на Господи Возвах «…Гоcпoди, преждe дажe дo кoнца нe пoгибну, cпаcи мя...» — молиться было необъяснимо легко и просто.

По окончанию вечерни игумен произнес положенную фразу, сделал земной поклон и вся братия, подойдя к нему, сделали по очереди так же. После, выстроившись длинной линией возле иконы праздника, они замерли в ожидании, пристально смотря в нашу с матушкой сторону, — я понял, что они ждут нас, тех непонятно откуда взявшихся двух захожан. Большинство из них я видел впервые и никакого смыла идти к ним и просить прощение не было, но, испытывая жуткое чувство неловкости, я все же переборол себя и пошел «прощаться» с неизвестными мне людьми.

Святая братия монастыря кланялись великим поклоном передо мной грешником, а я вторил им в ответ. Все происходило абсолютно искренне, приводя к моментальному осознанию, что они просят в моем лице прощение у всех тех, кого сейчас не могут видеть рядом. Будто бы я могу после службы отправиться и развезти всем обиженным весточку с просьбой о прощении — а своим поклоном и просьбой в ответ они берут на себя ту же миссию, но в качестве моих посланников ...

Никакого актерства, никаких фальшивых эмоций — внимательная, вдумчивая, искренняя фраза: «Прости меня, грешного» и опускающаяся голова к ногам, как бы на плаху, ожидающая удара топора в случае непрощения.

Я вышел со службы осужденный самим собой и окрылённый прощением от Бога, который через этих незнакомых мне монахов простил меня и благословил...

Эта служба до сих пор остается для меня уникальной. Не знаю с чем это связанно с силой монашеской молитвы, детской искренности этих людей или особой благодатью Божией в этом месте, но с этого момента я отчётливо понял, как Господь прощает через другого человека, наделенного уникальной благодатью, пусть даже совершенно для тебя незнакомого. 

Сегодня я так же хочу обратиться и к вам, дорогие мои читатели. Далеко не со всеми я знаком лично, но вполне мог обидеть или кого-то огорчить:

— Благословите и прости меня, грешного.

Начался пост, и в нашем храме я не узнал половину бабушек. Вместо них почему-то появились незнакомые мне монахини с грозным и неулыбчивым видом. Все в черном, с особым образом подвязанными платками и длинными платьями, имитирующими подрясники.

«Может так и надо?» — подумал я про себя, потом опустил взгляд на свое облачение и понял, что я-то все время такой, только платочка на голове не хватает, осталось сделать для похожести серьёзный вид и убрать улыбку подальше — получилось натурально и вполне по постнически.

После службы вышел на улицу и все растерял. Мой образ вкупе с праведными старушками явно вошел в конфликт с погодой.

В последний день февраля температура воздуха стремительно поползла вверх. Ходить тут с постным видом совершенно невозможно. Птички поют, солнце радостно светит, даже черные вороны кричат совершенно по-весеннему, подражая как минимум простуженным соловьям.

Стоял на улице, дышал полный грудью, только не весть откуда взявшийся ветер бросился в лицо зимним холодом.

— Ну вот, такую весну испортил — буркнул я, ругаясь себе под нос.

Вернув себе постный вид, залез в машину. На приборной панели пробег моей старой тарантайки показывал число двадцать девять, повторяющееся три раза. Опять не удержал подобающее посту внешнее благочестие и улыбнулся.

Вот он ответ смелости ветра, надеясь на двадцать девятое февраля, зима продолжает дуть холодом, а птицы уже осведомлены, что завтра первое марта — а значит Весна!


С постом приятным, благоугодным Господеви!

Во времена моего послушания просфорником, произошла занятная история, которая, как по мне, подходит для Великого поста несмотря на то, что произошла летом.

В тот день я пришел в просфорню, поставил тесто и у меня появилось два часа свободного времени, в которые я решил насладиться прекрасной погодой и подышать воздухом. На улице первые дни июня сияли неописуемой красотой. Церковные клумбы, усеянные цветами, опьяняли своим ароматом, то и дело летали огромные бабочки и коромысло-стрекозы. Долго, правда, мне не удалось радоваться жизни, как молодому козлику на лужайке, такой живописной картине безусловно не хватало дополнительного штриха художника в виде большой машины с кирпичами.

Разгружать ее я был не должен, да и, признаться честно, не хотел, но кроме меня никого под рукой не оказалось, и мне пришлось завершить выгул на пастбище и, засучив рукава, приступить к тяжелой работе грузчика.

Носить нужно было недалеко, но ходить было неудобно, в начале решил носить по пять кирпичей, потом, когда кирпич уронил себе на ногу, уменьшил на один — по четыре в стопке. Мне предстояла еще весьма нелегкая работа в просфорне и осознание этого приводило меня в уныние.

Милостью Божией пришел помысел благий, что надо бы в процессе работы молиться. Первая молитва, которая пришла на ум, почему-то была молитва преподобного Ефрема Сирина, которую чаще прочих молитв во время Великого поста читают в храме. Маршрут в одну сторону с кирпичами и обратно как раз укладывался в одно прочтение.

Подходил, набирая кирпичи в стопку, и произносил: — Господи и Владыка живота моего, дух праздности — брал первый кирпич — уныния — второй кирпич — любоначалия и празднословия — третьи и четвертый — не даждь ми — далее шел к месту, где складывал аккуратно ношу и возвращался обратно попутно произнося остальные слова молитвы.

Постепенно машина пустела, но я, к великому своему удивлению, не особо то и уставал. Конечно, вся выгрузка не напоминала прогулку, я понимал, что занимаюсь тяжёлой физической работой, но помимо этого где-то внутри чувствовалось, что силы есть и они с избытком. Какой-то внутренний стержень держал весь организм в тонусе, и я был просто уверен, что справлюсь с работой и спокойно приступлю к своему основному послушанию.

Так и вышло. Менее чем за два часа я справился с кирпичами, помылся и благополучно испек в этот день запланированную партию просфор, не расставаясь при этом с молитвой преподобного ни на минуту. Удивительно, но и на следующий день я чувствовал себя абсолютно нормально, ни мышцы, ни спина не болели будто бы этой машины вовсе и не было, и я просто наслаждался прогулкой в летнем саду все эти два часа.

На тот момент для меня это было, наверное, самое яркое действие благодати Божией, я запомнил это чудо и всякий раз, когда предстоит и по ныне неожиданное послушание, а особенно связанное с тяжелой физической работой, я прибегаю к молитве преподобного Ефрема Сирина и Господь не оставляет в своей милости.

Так что, если вдруг неожиданно и вам придётся разгрузить машину с кирпичами, вы теперь знаете, что нужно делать.

Благодарю за такую теплую и доброю рекомендацию, теперь, когда увидите в блоге распорядок дня, то это я выполняю смешариковое-благословение отца Максима Первозванского.

Много про о. Максима писать не буду, вы все его и так знаете — замечательный пастырь, образованнейший муж и прекрасный богослов. Отмечу только тот момент, что как-то батюшка прислал фотографию, где со своими детьми и внуками он играет в хоккей, и у всех детские сияющие радостью глаза, но самые яркие у седого длиннобородого деда семейства — я думаю это говорит о многом...

Если кто-то не подписался на батюшку, чрезвычайно советую.

https://t.me/pervozvansky/834

Сегодня в храме подходит ко мне наша постоянная бабушка прихожанка и, деловито складывая руки под благословение, выдает:

— Батюшка, я брала у вас перед постом благословение на молоко, но после первой недели поняла, что зря… так что снимите с меня молоко!

Увидев на моем лице улыбку во всю бороду, сама засмеялась со своей просьбы. Мы обнялись и тем действием молоко с бабушки подвижницы было снято — Торжество Православия как никак...

С Праздником!

@ierDavid

На самом первом приходе, где Господь сподобил служить, мы жили в маленькой квартирке на третьем этаже. Часть окон выходила на местный небольшой базарчик, где каждое утро люди в разноцветной одежде сбивались в плотную пеструю реку, втекавшую на территорию продовольственных развалов.

Неожиданно в первые дни весны цвет людской реки под окнами сменился, он стал монохромным, люди в черных куртках и плащах втекали на территорию рынка и вытекали быстрым течением за его пределы.

Это был праздник Восьмое марта, цветная река ранее состояла в основном из женщин, а теперь пришла очередь мужчин. Поэтому чёрно-белым людям пришлось отложить свои важные дела и отправиться за букетом своим любимым.

Вспоминая эту картину, мне почему-то подумалось, как жалко, что женщин можно поздравлять только один раз в год, вот бы каждый месяц так, а то и вообще каждую неделю… Просто так, без всякого повода, не вспоминая особые даты или мотивы.

Тогда наши Некрасовские женщины с походкой и взглядом цариц, на перевес с сумками из магазина, возвращались бы домой радостно улыбаясь, зная, что в вазе стоит благоухающий кусочек весны от любимого человека.

Но, к сожалению, можно только раз в год, тут уж ничего не поделаешь, ведь все знают, что цветы разрешено покупать мужчинам только 8 марта.

С праздником!

Вторая седмица великого поста подходит к концу. Заупокойная субботняя служба. Вечером, да и сегодня утром, мы читали, как и положено в такие дни, уйму записок, переданных прихожанами на помин. Записки все разные и не только по количеству и перечислению имен. Есть аккуратные, распечатанные и даже заламинированные, но попадаются такие, на которых долго разбираешь каждое имя, не понимая, шифровка ли это или же арабская вязь. Создается впечатление, что записку просто вырывали из рук подающего, он силился, отбивался подвернувшимися под руку предметами, пытаясь одновременно дописать имена близких, но в итоге сдался и отдал то, что получилось.

Некоторые люди с очень хорошим зрением убеждены, что все остальные как минимум видят так же, а может и еще лучше, поэтому они выводят малюсенькими буковками имена своих родных и знакомых, оставляя большую часть листа пустым. Одну такую записку я, прижав практически к носу, мучал несколько минут, потом, решив обратиться за помощью к отцу диакону, попросил его прочитать. У диакона, в отличии от меня, зрение хорошее, но, к сожалению, как оказалось, короткие руки. Он вытянул записку на длину своих рук и сфокусироваться не смог, я хотел было уже отбежать с этой запиской на пару метров, подражая бывалым геодезистам, но наши мучения прервал пономарь, который здоровыми глазами без лишних ухищрений прочитал написанное.

Несмотря на все эти особенности, каждое имя ценно. Сердце подсказывает, что усопшему человеку сейчас нужна молитвенная помощь, и какой бы ни был стиль написания имён, они все прошиты ниточками любви, памяти и веры. Наверное, тот же участок сердца заставляет человека ухаживать, если такое случится, за больным — менять ему постель, кормить и приносить продукты. Для «в немощи лежащих» такая забота не терпит отлагательств, но ведь и для усопшего близкого человека молитвенная помощь требуется не менее остро.

Помню случай в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Каждое утро там служится братский молебен, который начинается в пять тридцать утра. Во время учебы на зимней сессии было особенно сложно заставить себя встать так рано и потом еще по морозу идти в Троицкий собор. Идешь по дороге и носом клюешь, вместо заснеженных скамеек и сугробов вдоль монастырской стены мерещатся подушки и пуховые перины, так бы лег на них и в миг заснул, только мороз ледяным ветром хлещет по щекам и приводит немного в чувства.

Возле ворот в скудном черном полупальто стоял мужичок, с проседью в бороде. В руках у него была стопка записок, всем, кто шел на молебен, он протягивал записку и негромко просил помолиться. На квадратном небольшом листике бумаги было аккуратно написано: «о упокоении н.п. Ксении», больше он ничего не говорил, если кто-то отказывался брать, он не спорил и не упрашивал, а тем, кто соглашался, низко кланялся в пояс. Он же встречал на следующий день идущих на молебен и потом на следующий и так каждый день моей двухнедельной сессии. Подозреваю, что все сорок дней сугубой памяти он приходил к воротам Лавры к пяти утра и раздавал записки.

Прекрасной пример, как по мне, — проявления чуткого и внимательного сердца. Любовь не прекращается со смертью, а от этого и забота не должна прекращаться. У нас не так уж и много родительских суббот осталось впереди, а также времени до момента, когда такая же забота потребуется и нам лично. Если мы перестанем прошивать «ниточками заботы» наши сердца, мы и сердце потеряем и нашим близким не за что будет зацепиться, потому как молитвенным примером для них мы не являлись.

С Родительской!

#Лавра

Клавдии Святогоровне всю жизнь не везло, ее окружали негодяи. На работе попался коллектив вздорный и взбалмошный — сплошные аферисты, лентяи и пройдохи. Соседи по дому были тоже пакостники и скандалисты.

Мечтая уехать в отдаленный домик в деревне, доставшийся ей после развода от никчёмного мужа, она считала дни до пенсии.

И вот наконец-то заветный день настал. Собрав вещи и двух любимых кошек, она уехала в свое укромное гнездышко.

Однако же полоса невезений не прекратилась — подвели кошки. Они оказались неблагодарные, взбалмошные, лентяи и пройдохи.

@ierDavid

Сегодня, в день обретения святых мощей святителя Луки архиепископа Крымского, хочу вспомнить чудо, произошедшее с тем самым монахом из истории про камнепад. Батюшка рассказал мне ее лично в одну нашу с ним случайную встречу.

В походах по горам Отец М. как-то промочил ноги и благополучно простыл, все это в итоге обернулось хроническим гайморитом, причиняющим в острые моменты заболевания немало хлопот. Он лечился, исполняя все предписания врача, но лучше не становилось.

— Особо в период обострения было сложно делать земные поклоны — вспоминал монах, указывая в область носа.

Батюшка всегда в своём молитвенном правиле поминал святителя Симферопольского, но о недуге не жаловался. Прочитает тропарь святому, да и ложится спать. В тот день так и произошло.

— Лежу в своей келии на кровати, вроде не сплю — рассказывает монах — из приоткрытой двери с коридора в комнату пробивается тусклый свет. Вдруг вижу кто-то входит ко мне в келию и идет к кровати, поднимаю глаза, а это архиепископ Лука с медицинским чемоданчиком в руках — Лежи, лежи, не вставай, сейчас я тебя посмотрю — говорит.

Святитель достал из чемодана все необходимое и приступил к осмотру. Батюшка показывал очень образно как выглядел некий инструмент, напоминающий щипцы, которыми в этом странном сне святой хирург расширил ему ноздрю и что-то высматривал. После непродолжительного времени удивительной процедуры врач собрал инструменты и сказав на прощание «Все, теперь тебя это больше беспокоить не будет» вышел из келии.

Когда на утро монах проснулся, переизбыток чувств от удивительного сна дополняли странные ощущения в носу, будто действительно совсем недавно ему проводили операцию.

— Ну и действительно все — подытожил монах — вот уже много лет никаких проблем, будто и не было ничего.

Несколько лет назад мне привалило счастье. Придя на вечернюю службу, встретил нашего алтарника, несущего хворосту воз в виде внушительного пакета с какими-то бумажками. Мы поздоровались и ради поддержания беседы я поинтересовался, чего это он такое набрал.

— Старые журналы на сжигание принесли — ответил пономарь и направился к дверям, намереваясь опустить тяжелый пакет в бочку для сжигания.

Мне стало любопытно, что это за журналы такие, да еще в таком количестве — решил отнять пакет у молодого кочегара и рассмотреть его содержимое.

Внутри шуршащего запыленного пластика таились журналы Московской Патриархии семидесятых годов и выше, перевязанные старой советской бечёвкой. Вы, наверное, уже представили с какой счастливой физиономией после службы я тащил это богатство себе в норку.

Помимо уникальных исторических свидетельств, подробнейших заметок церковной жизни, официальных телеграмм и писем, это еще и невероятный кладезь проповедей священников той другой уже ушедшей эпохи. К тому же эти журналы потрясающе пахнут, такой запах издают только старые книги. Необъяснимо для меня вдохновляющий аромат, пробуждающий мышление и творчество.

С того времени я стал периодически пользоваться этими журналами, чтоб подготовиться к проповеди. Вот и сегодня я говорил на Пассии проповедь, вдохновившись словами протоиерея Александра Кравченко из журнала под номером три за 1982 год.

Позволю себе маленький отрывочек из этой проповеди:

«Господь, открывая разбойнику рай, всё же оставляет его страдать и умереть на кресте. Заметим это обстоятельство, ибо часто невзгоды сильно смущают нашу душу, удаляя этим от нас помощь Божию. Как поверить, что Он любит нас, когда никакое внешнее облегчение не обнаруживает Его участия?! Разбойник спасся, но страдает, рай ему был открыт, но он остался на кресте. Однако страдает он со своим Спасителем, и эти страдания для него — блаженство. Смысл страданий преобразился, ибо его умирающий взгляд видит Того, Кто приносится в жертву ради спасения его — разбойника — в вечности. <…> Глубоко проникаясь страданиями Христа, постараемся, чтобы слово Крестное было для нас лествицей, ведущей ко спасению» (прот. Александр Кравченко. Цитата // ЖМП 3. М., 1982. С. 45).

В качестве вступления хочу вспомнить общецерковную байку, не уверен, что правдивую — мне ее рассказывали с разными вариациями абсолютно не пересекающиеся друг с другом люди.

В монастырской среде, как и в ином другом коллективе, для товарищей иногда придумывают прозвища, конечно же не специально, это получается как-то само собой. И вот в некоем монастыре веселая братия прозвала архиерейского водителя архимандритом, а он и не против, даже откликаться стал — так все и привыкли.

Правда эта невинная шалость привела к забавному происшествию: один из молодых трудников стал думать, что архимандрит — это должность архиерейского водителя, ну дескать «архи» — архиерейский, а «мандрит» — водитель. В результате чего ненароком расстроил седобородого почтенного монаха невинной заботливой фразой, что тот: «нетипичный архимандрит и вообще не похож на представителя такой непростой профессии» — монах смутился и дальнейшее общение с этим молодым человеком избегал…

Сегодня один нетипичный архимандрит рекомендовал мой канал у себя в блоге, речь идет про замечательного отца Савву Мажуко. Вы только не подумайте худого, это прекрасно воспитанный и образованный человек, нетипичность его заключается в том, что он не похож на маститого орденоносца, к которому страшно просто так подойти, а уж тем более заговорить. К о. Савве наоборот, подойти хочется, и хотя бы просто постоять рядышком. В этом человеке присутствует бездонное спокойствие, которым он просто укрывает как большим пуховым одеялом своих собеседников, и ты начинаешь себя ощущать в «домике» — как в раннем детстве.

Благодаря о. Виктору, за три недели до Великого поста Господь меня сподобил такому удивительному знакомству. Батюшка встретил нас словами: «Не хотите ли пельмени поесть?» — это прозвучало словно иллюстрация к произведению Туве Янссон «Муми-тролль и комета», только там было про оладьи... В итоге мы ели пельмени, а после гуляли по городу. Батюшка устроил нам отличную экскурсию по Гомелю. Мы прошли по центральным улицам к красивейшей набережной, по пути заглянув в Петропавловский кафедральный собор. В притворе, уже на выходе из храма, нам встретился местный священник. Увидев отца Савву, он поздоровался с ним, мы же с о. Виктором, находясь под впечатлением рассказов батюшки, стояли застывшие с дурацкими улыбками на лице. Увидев наш столбняк, нетипичный архимандрит представил нас оригинальным образом:

— Это мои гости издалека, один из Астрахани, а другой аж из Могилева... Они совершенно не знают нашего языка, мы с ними изъясняемся на латинском.
Мы молча кивнули незнакомому священнику и вышли из храма.

Такие люди как о. Савва встречаются редко, батюшка талантливый писатель, удивительный читатель, я сейчас про «избу-читальню», замечательный священник и Божий пастырь. Надеюсь, что в будущем сподоблюсь еще не раз личной встречи, а пока читаю его блог, чего и вам всем чрезвычайно советую!

Сегодня знаменательное событие для чрезвычайно [НЕ]важного телеграм-канала. Ровно год назад, с температурой и больным горлом, я «пустился на дебют». Удивительно, пишу всякое «от ветра головы», а вы уже год читаете… если вас кто-то заставляет — три раза моргните в комментариях.

Одна из первых публикаций была история как мы с другом в детстве нашли крест. Для тех, кто еще не видел, прочитать ее можно вот тут: «История о кресте»

Первый раз я ее вспомнил именно на крестопоклонную неделю в разговоре с прихожанами, так что теперь возвращаю ее на место в блоге.

После публикации мне в личные сообщения написала женщина, прихожанка этого храма, благодаря чему мы в недолгой беседе определили имя священника, с которым я в детстве будучи еще некрещенным сподобился общаться. Имя его называть не буду, но это ныне здравствующий московский протоиерей, весьма преклонного возраста.

Меня сильно удивил тогда тот факт, что оказывается, благодаря блогу, можно узнать без лишнего труда подробности давних и почти забытых событий, услышать истории из других городов и даже стран, получить отклик с огромных расстояний, будто бы их и нет вовсе и мы сидим напротив друг друга.

Этот канал постепенно превратился в уютную комнату, где я общаюсь с близкими и любящими меня друзьями. И вот неожиданно вас уже больше четырех тысяч, принимающих меня и пускающих по вечерам поговорить и внимательно послушать, что я вам хочу рассказать — благодарю вас за такое внимание и чрезвычайно теплое отношение.

Совсем недавно я уже вспоминал свою февральскую поездку, но рассказывал по случаю о ином пастыре Божием. Сегодня хочу дополнить свой рассказ и переключить фокус на другого человека.

Встречал меня на белорусской земле замечательный батюшка отец Виктор Никишов. Крылатое выражение человек-оркестр к иерею Виктору подходит наилучшим образом, имея прекрасное консерваторское образование он ухитрился умножить свои таланты абсолютно в разных сферах, до священства успев потрудиться и тяжелым физическим трудом на заводе, и в области искусства, руководя оркестром. Поэтому он очень легко может найти общий язык с любым человек, по-апостольски «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых.» (1Кор 9:22)

Радушный прием, облик городов, местность, вид деревень и домиков по дороге, заснеженные просторы — все это меня чрезвычайно поразило. Даже убранство батюшкиной машины дополняло картину уникальными красками и как в дальнейшем оказалось еще и звуками.

Обшивка потолка в салоне отсутствует, благодаря чему местами свисают всякие проводки и трубочки. На «торпедо», так называется передняя панель автомобиля, установлены круглые авиационного типа датчики с аналоговыми стрелочками, а вместо рычага переключения скоростей машину пронзает настоящая японская катана. К тому же благодаря времени машина получила свой неповторимый голос, видимо отгнило крепление глушителя и весь салон исполнял его роль, поглощая звуки реактивных газов двигателя.

Отец Виктор очень переживал, что сильный гул утомит в дороге гостя, для меня же это было дополнительной тонкой деталью знакомства с новой землей. Я представлял себя летящим в бомбардировщике на низких высотах, а все слова батюшки слышались не иначе как «Заряжай!» и «К залпу готов!».

Все три дня моего пребывания гостеприимный священник практически носил меня на руках. Устроил уникальную экскурсию по соборам, храмам и святыням, свозил в отдаленные монастыри и показал главные достопримечательности Могилева, а его замечательная матушка Аня, не покладая рук, кормила нас всяческими изысками и деликатесами белорусских морей.

К концу второго дня мы поехали в Барколабовский Свято-Вознесенский женский монастырь, находящийся в сорока километрах от города. Старинная обитель XVII века. Место сказочное, поэтичное и удивительно безлюдное. Мы встретили только одну прекрасную бабушку-монахиню в храме и больше никого.

Территория монастыря большая и очень живописная. Междуречье Днепра и реки Лахвы вкупе с уникальной ни на что не похожей архитектурой обители покоряют сердце. Опьяненные свежим воздухом и красотой мы неспеша вышли из монастыря и перед нашими глазами словно принесенная из Третьяковской галереи предстала картина Коровина «Зимой». Напротив ворот возле березки стояла лошадь с тележкой и томно жевала сено.

Совершенно одинокая и не обращающая на нас никакого внимания, смиреннейшее животное в картинной позе — потрясающее дополнение к увиденным красотам прекрасной обители.

Уже дома, вспоминая эти насыщенные событиями дни, с восторгом перед глазами предстает эта лошадь — Как?... Как отец Виктор смог с ней договориться, чтоб она так безукоризненно исполнила свою роль?...

Кстати, у батюшки сегодня день тезоименитства, поздравляю его с этим замечательным праздником и молитвенно желаю многая лета жизни! Дай Бог сподоблюсь еще не раз личной встречи и крепко тогда обниму.

Поздравить о. Виктора можно тут: https://t.me/pop_nikishoff

Отважная помощница (рассказ).

Зима отступает, делясь зеленеющими полями и свежим наполненным ароматами воздухом. Природа готовится к цветению, пробуждению и новой жизни. Однако и это время года может вызывать у иных несчастных хандру и нестроения. В зеленеющих лугах они видят грязь и оттаявший зимний мусор, а в свежем воздухе чувствуют только холод весеннего ветра...

Во дворе многоэтажки неспеша по направлению к дому шла маленькая девочка лет восьми, не старше. Вид ее был неоднозначный: растрепанные волосы выбивались из-под шапки, под левым глазом сиял полученный в драке с местным соседским мальчишкой фингал, а на новеньком только сегодня надетом бежевом пальто уже отсутствовал левый карман. Девочка шла по тротуару и напевала под нос какую-то известную песенку, неспеша приближаясь к нужному подъезду.

— Какой беспокойный ребенок — причитали сидящие на лавочке бабушки, провожая взглядом дитя.

На самом же деле, Тося, так звала девочку бабушка, была прилежным и воспитанным ребенком, все эти два дня она проявляла не иначе как смелость, решимость и даже героизм, но обо всем по порядку.

Тося по случаю коротких весенних каникул гостила у бабушки, ехать далеко не пришлось, та жила через два квартала в своей небольшой квартирке на седьмом этаже многоэтажного дома. Капитолина Петровна, бабушка девочки, периодически затевала у себя генеральную уборку, внучка же с радостью ей помогала в этом нелегком деле.

В квартире всегда царила идеальная чистота и порядок, но в дни генеральные все требовало особенного внимания: картины снимались со стен, хрусталь из серванта, собственно, как и сервант в целом, перемывались, покрывала перестирывались, скатерти менялись, свежие шторы гладились.

Тося, не жалея себя, мыла, тёрла и даже гладила несложные вещи под присмотром.

— Бабушка, а что это за птичка — спросила хозяйственная девочка, указывая на картину, снятую только что со стены.

На плотном уже одубевшем от времени холсте изображалась неканоническая Троица, это была именно картина, а не икона, очень старого академического письма. На голубом небесном фоне сидели два статных мужа в интересных одеждах, а сверху в сиянии солнечных лучей спускалась величественная белая птица.

— Это голубь, Святой Дух так изображается — ответила бабушка, аккуратно протирая раму мягкой фланелевой тряпочкой.

Внучка на мгновение застыла, всматриваясь в работу неизвестного художника. Голубь был очень красивый и практически как живой, каждое перышко прописано в мельчайших подробностях, а от широко распахнутых крыльев в разные стороны разлетались золотые лучи.

После нескольких часов непрерывной уборки Тося пообедала и отпросилась погулять во дворе. На улице была замечательная солнечная погода, птицы пели громче обычного, заглушая шум большого города.

Девочка прошла по парковой алее к центральной клумбе, где расположилась пригретая весенним солнцем стая местных голубей. Некоторые кавалеры ворковали, вытанцовывая возле изящных голубиц красивые пируэты, кланяясь и кружась. Недалеко распластался и практически слился с серой асфальтной крошкой полосатый дворовый кот. Он вышел на охоту. Усы его торчали острыми пучками и подрагивали, глаза стали огромные и состояли из одного лишь сплошного зрачка. Хищник тихонечко подползал к парочке голубей намереваясь сделать стремительный и смертельный прыжок.

Тося схватила валяющуюся неподалеку ветку и бросилась с криком: «А ну не трогай святых» отгонять кота от голубей. Тот моментально вскочил и скрылся в глубине парковой рощи.

— То-то же — сказала отважная девочка, бросила палку и отряхнула руки.

После она вернулась домой за куском хлеба, чтоб покормить и тем самым успокоить встревоженную стаю. Когда девочка возвращалась назад, перед ее глазами отрылась ужасная картина — соседские мальчишки бегали вокруг клумбы и гоняли голубей, у одного самого рослого пацана в руках была палка, та самая, с которой совсем недавно Тося прогоняла кота.

— А ну немедленно прекратите — закричала отважная девочка и вновь ринулась на спасение пернатых — не трогайте птиц, с них Святого Духа рисовали.

⬇️ Продолжение ниже ⬇️

⬆️ Начало выше ⬆️

Хулиганы прыснули со смеху после этих слов.

— Кого рисовали? — с ухмылкой переспросил рослый мальчик — Ты что, ку-ку?

— Перестаньте! — грозно скомандовала девочка, нахмурив брови.

Мальчишки снова засмеялись, а тот самый большой пацан размахнулся и ударил палкой со всего размаху Тосю по щеке. Смелая защитница не заплакала, она схватилась ладонью за саднящую щеку и, поджав в злобе губы, ринулась в бой. Что тут говорить, у Капитолины Петровны внучка была весьма рослой и сильной девочкой, невоспитанного хулигана она в тот день поколотила будь здоров, его трусливые товарищи, видя такой поворот событий, разбежались в разные стороны, сам же обидчик, как только вырвался из цепких рук справедливости, в слезах, расцарапанный и даже покусанный убежал жаловаться домой.

Разразился жуткий скандал и дома с бабушкой был серьезный разговор по поводу такого неподобающего для девочки поведения, однако побитого мальчугана сдали его друзья, признавшись, что тот сам первый ударил девочку палкой, на этом инцидент был исчерпан.

На следующее утро Тося решила все же довершить задуманное и наконец-то покормить несчастную птицу. Она припасла побольше хлеба, надела свое новое весеннее пальто и отправилась в парк. На подходе к клумбе послышалось жалобное мяуканье. Оглядевшись, девочка увидела того самого вчерашнего полосатого охотника, которого дворовые собаки загнали на дерево и теперь он никак не может спуститься обратно.

Кот мяукал умоляющим тоном, призывая хоть кого-то на помощь и чуткое сердце девочки не выдержало, она, осмотрев дерево, отважно полезла вверх спасать несчастное животное. Добравшись до нужной ветки, Тося забрала кота, посадила себе за пазуху и уже собралась возвращаться обратно, как почувствовала, что ее что-то держит — это карман пальто зацепился за острый сук и, кажется, решил остаться тут навсегда. Девочка дернула плотную бежевую ткань— безрезультатно — потом еще раз, и еще раз, как вдруг раздался треск, ветка, на которой она сидела с котом, сломалась, и они кубарем полетели вниз.

Приземлились, однако, весьма удачно, весенняя земля как резиновый спортивный мат смягчила падение, однако карман пальто так и остался висеть на том самом суку, видимо желая поселиться на дереве.

Кое-как отряхнувшись, Тося отпустила кота, покормила голубей хлебом и пошла потихонечку домой, пусть взъерошенная, в порванном и грязном пальто, но с радостными святящимися глазами, потому как добрые дела всегда поднимают настроение.

И если вам неожиданно по пути встретится не совсем аккуратный человек, взгляните ему в глаза, есть ли там признаки весны, может вы тоже как некоторые несчастные видите только грязь и мусор, а на самом деле человек защищал Святого Духа.

В среду вечера пятой седмицы Великого поста совершается удивительная служба, в народе ее называют Мариино стояние, видимо, благодаря долгому канону и чтению в перерывах жития преподобной Марии Египетской.

Если представить как в ином месте проходит такая служба, то, скорее всего, воображение нарисует очень похожую картину привычную нашему глазу пусть и с небольшими вариациями: — большой или маленький храм, хор поет припевы, а священники или один священник в центре читает канон. Однако это не всегда так, условия бывают разные, а от этого и службы разнятся, и вы сейчас в этом убедитесь.

Вчера днем мне написал о. Иоасаф, мой замечательный северный товарищ. Он возвращался после командировки на место своего служения и по этой причине просил молитв. Ему предстоял непростой перелет с города Якутск в Тикси, где погода по-весеннему свежая с ветром и температурой в минус двадцать девять градусов.

Отслужив и вернувшись домой, получил от отца Иоасафа, голосовое сообщение. Батюшка благодарил за молитвы, самолет на котором он летел АН-24 — старый и двухмоторный, спинки сидений от возраста уже не держались, поэтому облокачиваться на них было нельзя, тут же раскладывались, все части обшивки дребезжали и вибрировали, а дверь в кабину пилотов периодически в процессе полета открывалась настежь.

Отец Иоасаф взял с собой канон и в продуваемом всеми ветрами салоне старого самолета всю дорогу читал творение преподобного Андрея Критского. Перед моими глазами предстала картина такого богослужения: гул пропеллеров, тряска, открывающая плотно закрытую дверь, хруст и дребезг салона, и на фоне этой «музыки» негромкие слова седого священника, повторяющего припевы канона «помилуй мя Боже, помилуй мя»…

Когда уже благополучно приземлились из кабины, вышли два пилота, батюшка их любезно поблагодарил за труд, на что они отреагировали удивительным образом:

— Это мы вас благодарим за ваш труд, мы простые работяги, а вы настоящий искренний труженик — и после оба крепко пожали большую ладонь о. Иоасафа.

Так что службы бывают разные, многие из нас вчера присутствовали на привычном глазу Мариином стоянии, а у берегов моря Лаптевых в воздухе совершалась такая же, но совершено непохожая на нашу служба, которую вполне можно было бы назвать Иоасафовым летением.

Полет на луну (рассказ)

Прохладой весеннего утра наслаждалось все живое вокруг. Птицы пели на разные голоса, то и дело жужжали мимо пролетающие мухи, периодически резвясь кричали коты и невидимым фоном где-то на горизонте перелаивались собаки.

В полным жизнью дворе сидел мальчик Паша и гнул жесть. Заготовки для слесарных работ он получил из выброшенных консервных банок. Дополнительная пока еще ровная пластина лежала рядом и дожидалась своей очереди. В качестве оправки была выбрана местная деревянная лавочка в щель меж досок которой, увлеченный труженик просовывал жестянку и изгибал лесенкой.

Выражение лица мальчика передавало всю важность и напряжённость момента. Он даже не обратил внимание на своего товарища Макса, подошедшего к нему минуту назад и молча лицезревшего производственный процесс.

— Привет, ты чего тут делаешь? — наконец-то заговорил Максим, не выдержав паузы.

— Привет. Подошву для своих лунных ботинок — ответил Павел так серьезно, что его друг не решился более переспрашивать.

Макс сел на другой край лавочки и продолжил наблюдать. Паша тем временем достал уже изрядно погнутую пластину, примерил ее к подошве кроссовок, цокнул языком явно недовольный результатом и продолжил медитативный процесс.

— Я вчера смотрел фильм про полет на луну — не дожидаясь вопроса заговорил Павел — там у астронавтов были ботинки с волнообразной подошвой, без этих ботинок на луну нельзя.

— Ты что, на луну собрался? — с недоверием и от этого полушёпотом спросил товарищ.

— Собрался.

Друзья снова замолчали.
— Тогда я с тобой! — собравшись духом, после паузы, выдал Максим.

— Это очень опасная миссия, ты уверен? — брови Павла нахмурились и от этого взгляд стал пристальным и строгим.

— Я не боюсь… Летим!

— Нам нужен корабль для путешествия, сейчас закончу с ботинками и начну его строить.

С полуслова поняв друга, Максим вскочил со скамейки, крикнул что-то похожее на «я ща» и скрылся за поворотом. Буквально через несколько минул он появился, волоча за собой картонную коробку, по всей видимости из-под огромного холодильника.

Паша осмотрел трофей. Картон был плотный и весьма крепкий, что очень кстати для космических перелетов. Он заглянул вовнутрь, перевернул коробку вверх дном, измерил по ширине и вдоль, потом посмотрел на товарища, кивнул и выдал вердикт:

— Да, это нам подходит.

Ответ чрезвычайно порадовал Макса, он присвистнул и подпрыгнул от радости.

— Нам нужно изготовить двигатели, а еще нужны скафандры — продолжал капитан экспедиции.

Далее космонавты трудились уже сообща не покладая рук. В задней части корабля в специальные технологические отверстия была встроена найденная на помойке выброшенная кастрюля и пара жестяных банок с надписью «томаты целые в собственном соку».

Нос космолета венчал старый потрепанный зонтик, надежно примотанный проволокой, а по бортам для командного и служебного отсека были вырезаны иллюминаторы и входной люк.

Роль скафандра для Павла сыграла маска для ныряния, а Макс принес из дома свой хоккейный шлем.
Осмотрев результат своей работы и оставшись довольными, бравые покорители космоса принялись за тренировки. В качестве центрифуги прекрасно подходила карусель, установленная на детской площадке. Космонавты раскрутили друг друга на сколько хватило сил и после изнурительных перегрузок наконец-то приступили к предполетной подготовке корабля.

На той же детской площадке стояла высокая металлическая горка, которая сыграла роль башни обслуживания космолета. Ребята с огромным трудом затащили свое творение на верхнюю площадку горки. После, через двигательный отсек, а иными словами, открыв заднюю створку коробки, куда были встроены кастрюля с банками, они по очереди забрались во внутрь и не продвигаясь вперед уселись в самом начале, благодаря чему нос корабля повис в воздухе.

— Объявляю минутную готовность — объявил Павел.

— Минутную готовность принял — отозвался Максим и добавил — Космический аппарат к пуску готов!

— Ключ на старт — скомандовал капитал

— Объявляю обратный отсчет … 10… 9…… 3… 2… 1…

— Пуск!

⬇️ Продолжение ниже ⬇️