Как-то одна прихожанка поинтересовалась, знаком ли я с таким-то священником и назвала его имя, на что я вполне откровенно ответил, что знаком и считаю его замечательным батюшкой, в итоге она закатила глаза и выдала фразу со скептическими нотками:

— Ой, знаю я вас, у вас все батюшки замечательные.

Но ведь на самом же деле это так, я понимаю, что где-то наверняка есть злобный Фантомас, но я с таким не знаком и в этом нет моей никакой заслуги — милость Божия такова, что я знакомлюсь лично, видимо, только с замечательными священниками (тут как настоящий «православный» человек я обязательно должен сплюнуть и постучать по дереву).

Вот и опять один замечательный батюшка меня упомянул в своих … нет не молитвах как Офелия, а рекомендациях. У него счастье привалило в виде 4500 подписчиков и в порыве радости он решил ею поделиться.

Вы уже наверняка поняли про кого я говорю, это мой замечательный товарищ отец Альвиан Тхелидзе.
Вот что он про меня написал «о. Давид Проскуряков — пишет огромные простыни, но это всегда очень интересные истории из жизни.» — очень рад, что отец Альвиан оценил мое творческое сумасшествие и по поводу простыней он очень точно отметил, ведь даже для того, чтоб просто сказать спасибо, мне потребовалось минимум 20 строк текста.

Крик, плач ребенка, топот и через минуту звуки пения, и снова жуткий плач ребенка — проходящий мимо храма мужчина заглядывает за двери и испуганно спрашивает у свечницы:

— Что у вас тут происходит?

— Ой, да все нормально — легко махнув рукой отвечает та — батюшка просто оглашенных крестит…

Вот чтоб такого не случалось, я уже давно пытаюсь находить общий язык с ребенком перед самим таинством, иначе после часового плача дитяти, а то и нескольких таковых, теряешь пространственную ориентацию.
Фраза «орут как оглашенные» в таких случаях понимается всем нутром и в полной мере.

Как-то одна маленькая (лет пяти) девочка с двумя большими прекрасными бантиками на голове, увидя приближающегося к ней бородатого дядьку, еще до момента нашего знакомства стала громко кричать и плакать. Мне пришлось спрятаться за колонну. Через какое-то время плачь затих, я выглянул, она снова стала плакать, я опять спрятался, плачь опять затих, я еще … все продолжалось до того момента, пока прекрасному ребенку не надоело плакать, и она решила гнев сменить на милость, и даже стала немножко смеяться.

Когда я наконец-то подошел, она хоть и улыбалась, но все же смотрела на меня большими заплаканными глазами с явным недоверием.

— Ты больше не будешь плакать? А то я тебя боюсь — решил я сработать на опережение, пока царевна Несмеяна снова не начала рыдать.

— А я тебя боюсь — несчастным голосом, обнимая маму, сказала девочка.

— Давай тогда мы будем друг друга бояться, но очень стараться не плакать — договорились?

Девочка одобрительно кивнула, махнув своими роскошными бантиками, после все крещение мы очень старались не плакать и у нас все получилось. Даже в купели она не издала ни звука, вот что значит сила характера и железная смелость даже в такой сложный момент.

В минувшие выходные мне довелось крестить другую интересную барышню чуть помладше, годика полтора отроду. Она очень расстраивалась, что родители ее взяли на руки. В свете того, что совсем недавно она научилась хорошо бегать — сидение на руках выглядело слишком тяжелым и непростым испытанием.

После первой части крещения, которая называется «оглашение», я предложил родителям дать таки ребенку возможность побегать по крестилке пока совершается освящение воды.

Радостная лялька стала с огромной скоростью нарезать круги вокруг меня и той купели, в которой в дальнейшем была крещена. Бегала быстро, без остановки, против часовой стрелки.

Я чувствовал себя большой планетой, а оглашенная барышня олицетворяла мой спутник. Пока читалась мирная ектения, равномерный и стремительный бег не прекращался ни на секунду.

Ближе к концу девочка увидела свое отражение в чаше купели, из-за этого сбилась и не смогла верно скорректировать вектор своего движения, от того лбом врезалась в крещальную кандию … От удара она упала навзничь, распластавшись на ковре. Звон чаши подобный колоколу заглушил наше испуганное аханье, но барышня хихикнула, быстро подскочила и продолжила бегать уже по часовой стрелке.

Набегавшись и устав, она уже более-менее тихо сидела на руках всю оставшуюся службу. После крестный мне сообщил важные статистические данные, путь вокруг батюшки с купелью его крестницей был равен шестидесяти шести полным оборотам, он все точно подсчитал.

Родители знают с чего начинается школьная пора, особенно многодетные меня поймут — правильно, уже все заболели, и мы с матушкой тоже за компанию, даже Тихон решил нас поддержать и тоже заболел — «вся Иерусалима» с ангиной ...

В общем, настроение крайне лирическое, это как в индийском кино — когда мне грустно, то хочется петь… петь с ангиной не получается, да и читать вслух больно, поэтому решил заставить автора прочитать свои стихи самостоятельно.

Благодаря чему получился весьма себе уникальный контент, продолжающий недавнюю тему стихов отца Иоанна из Ирландии. Ради такого можно и поболеть немножко.

Отец записал ролик и прислал мне его вчера, в три часа ночи, даже по местному времени у них там уже была полночь, поэтому стихотворение читается полушёпотом, от этого получилось еще атмосфернее как по мне.

И да, дорогому отцу Иоанну огромнейшая благодарность за такой подарок!

Видеоролик и текст самого стихотворения прикрепляю ниже — наслаждайтесь 👇

В подорожных цветах и примятой крапиве,
Там, где тенью листвы манит тихая грусть,

Прислонившись щекой к увядающей иве,
Молча смотрит в глаза мне Священная Русь,

Облачённая солнцем в багряные ризы.
Тонким ситцем на плечи спадает закат.
Вплетены в Её волосы, словно эскизы,
Вереницы дорог, хвоя горьких утрат.

Что во взгляде Твоём, отражаясь лучисто,
Прогоняет из сердца немую тоску?
Горицвета ли блеск на холмах золотистых
Или солнце в росе на весеннем лугу?

Может это струится сиянье рассвета
На поверхности вод ледяного ручья?
Но на все вопрошания вместо ответа
Материнской слезой дрогнет вечность Твоя.

В подорожных цветах и примятой крапиве
Распростёртым объятьем раскинулась даль.
В заходящих лучах на белеющей ниве
Твои чада запели Пасхальный тропарь.
(автор иерей Иоанн Казадоев)

Если задуматься, то реже всего человека окружает тишина. Нам тишины не хватает, но привыкшие настолько к шуму, в редкие тихие моменты мы начинаем ощущать себя одиноко. Надо чтоб где-то что-то создавало фон, только тогда мы чувствуем себя спокойно. Телевизор, музыка из плеера или радио в машине постоянно шумят и так постепенно от тишины мы отвыкаем.

Катастрофы тут никакой нет, но есть дело, которое требует тишину и выбивается из всех прочих занятий — это молитва. Любой посторонний звук во время молитвы сбивает и воспринимается совершенно неуместным.

Тишина требуется как снаружи, так и внутри. За весь день мысли так привыкают крутиться и цепляться за обрывки фраз или случайную мелодию, что заставить их немножечко помолчать не такое уж и простое занятие. Иногда вместо молитвы кучу времени гоняешься за своими же мыслями, пытаясь их утихомирить и заставить вернуться на землю.

И на службе такая же картина, а то и хуже. Постоянная внутренняя борьба с собственной несобранностью и разгильдяйством.

Как-то совсем скоро после моего рукоположения меня пригласили послужить в один храм Астраханской области. Он находится на том же острове, что и Чуркинская обитель — помните, как я всю ночь мышей ловил? — вот это про то же место, только другой конец этого острова.

Село, где находится приход, называется Ильинка, от этого и храм Ильинский. Основной престол Казанский, дополнительный, нижний храм, святителя Николая Чудотворца.

Тогда там еще была цела весьма любопытная святыня — икона «Всех скорбящих Радость», на которой необъяснимым образом маленькими трещинками проступил отчетливо образ Казанской Божией Матери.
Предположения о том, что это проступает нижний слой изображения не оправдался, на иконе нижнего слоя не имелось, а новый образ не проступал, а как бы растрескивался мельчайшими штрихами, четко вырисовывая линии и узнаваемые черты. От этой иконы было множество чудес и исцелений.

Я не помню подробно ту первую службу в этом уникальном месте, каких-то особых воспоминаний я тогда с собой не увез. Ильинка в первый мой приезд запомнилась мне только интересным храмом, особенной святыней и наидобрейшим тихим батюшкой.

В январе 2013 года случился пожар, остался только нижний предел, весь верх выгорел дотла. Благо никто не пострадал, а вот чудотворная икона сгорела полностью.

По благословению, уже ныне покойного, митрополита Ионы (Карпухина) храм начали восстанавливать. Вообще сама Ильинка и собственно этот небольшой Казанский храм был любимейшим местом владыки Ионы, в свободное время он уезжал туда и служил в Ильинке по несколько дней.

Храм стали быстро возводить заново, служить продолжали в нижнем уцелевшем пределе.
В то время я служил уже в городе, и милость Божия была такова, что о. Нил (тот наидобрейший батюшка), когда куда-либо уезжал по делам, просил священника на подмену именно из числа клириков нашего храма.

Очень хорошо и отчетливо помню ту свою первую командировку. От города до островного храма около 60 километров. Я выехал рано утром и всю дорогу напевал прицепившуюся накануне дурацкую мелодию, услышанную случайно по радио. Пару раз попытался отвязаться от назойливой песенки, но в конце концов сдался и так весь путь напевал ее себе под нос.

Я был у храма вовремя, как и планировал. В алтаре из помощников никого, на клиросе две послушницы, в храме пять человек.
Все хорошо и вроде бы обычно, служба как служба, вот только почему-то очень легко и свободно. Так легко я еще никогда не служил. Уже возвращаясь домой, в машине, я понял — мне не приходилось избавляться от лишних мыслей, я ни на что не отвлекался, и даже эта дурацкая мелодия, которая меня мучила по дороге на службу, попросту куда-то испарилась, я служил в полнейшей тишине.

В тот день я сделал вывод, что всему виной малое количество людей, спокойное пение и отсутствие алтарника.

⬇️ Продолжение ниже ⬇️

.
⬆️ Начало выше ⬆️

На следующую службу картина полностью повторилась, я абсолютно не настраивался на молитву, я просто служил и ничего меня не отвлекало. Успокоенный объяснением, что все это происходит по причине малюсенького прихода и слаженного пения, я уже перестал предавать этому особое значение. В общей сложности тогда мне удалось послужить в Ильинке четыре раза не более.

И вот через продолжительное время некая паломническая группа, состоящая в основном из числа прихожан которых я когда-то окормлял, попросили меня сопроводить их в Ильинку. У меня были отпускные дни, и я с радостью согласился.

Всю дорогу мы разговаривали, я отвечал на вопросы, что-то рассказывал и комментировал, о спокойном настрое на службу и речи быть не могло. В тот день я сослужил отцу Нилу. В алтаре было два пономаря, а храм полон людей, более того, восстановление верхнего храма подходило к концу, и владыка благословил, дабы успеть до престольного праздника, не прекращать работы даже во время службы, если есть на то необходимость. Благодаря чему сверху периодически доносились характерные строительные звуки.

Но несмотря на все внешние раздражители и тесноту в алтаре, молиться было все так же невероятно легко, каких-то усилий прилагать не требовалось. Вся служба прошла на одном дыхание, в полнейшей внутренней тишине.

С того момента я понял, что это не иначе как особое действие благодати Божией. Уникальное тихое место, духовный курорт Астраханской области. Скорее всего митрополит Иона по этой же причине так любил молиться в Ильинке.

В 2015 году верхний храм был освящен. Он получился невероятно красивым, светлым и уютным и что немаловажно остался таким же необъяснимо тихим местом.

Перед вечерней службой сел в алтаре и стал рассматривать уже зажжённый семисвечник. Лампадки большие и огонек на поплавке горит глубоко внутри, пробиваясь светом через резной узор стеклянной чаши.

Удивительно, ведь в детстве процесс горения вызывал неподдельный восторг, а сейчас разум подсказывает, что ничего в этом необычного нет — ну лампадка, фитиль смочен маслом, вот он и горит, простая химическая реакция — никакого волшебства.

Но, рассматривая в полумраке преломлённый красным стеклом пробивающийся из глубины свет, внутренний ребенок все же сам, как этот же огонёк, пробивается откуда-то из глубины сердца.

Удивительно, каждая лампадка разная, и по-разному себя ведет внутри горошинка света. Самая верхняя стоит почти неподвижно, как прилежный солдат на посту. Две лампадки ниже уже понемногу колеблются, переминаются с ноги на ногу и словно оглядываются по сторонам. Еще ниже этаж уже куда интереснее, не семисвечник, а коммунальная квартира какая-то.

Один огонек раскачивается под собственный ритм, можно представить, что он напевает под нос какую-то известную мелодию. Другой словно ворочается и не хочет просыпаться — приоткроет один глаз, вспыхнет по ярче и снова на боковую. Следующий словно засел за учебники, а все остальные ему мешают, поэтому накрылся с головой книжкой и повторяет про себя какое-то правило.

По краям самые энергичные жильцы, они не выносят беспорядок и на всех ярко ругаются и призывают к стройному ряду, указывая в качестве примера самого верхнего, прилежного постояльца.

После службы пришло время гасить семисвечник, Юрий Станиславович, наш семидесятилетний пономарь, стал размахивать специальным опахалом, вырезанным по случаю из какой-то папки, для удобства тушения высоких лампад. Нижние сдались быстро, а вот верхние возмущались, дымили, но продолжали гореть. Я решил присоединиться к процессу и подул что есть мочи, подойдя ближе к высокому семисвечнику, но лампадки и меня не послушали.

— Нет, так просто не затушишь — сказал со знанием дела наш замечательный алтарник.

— А у меня один раз как-то получилось — неловко в ответ похвалился я.

— У-у-у, батюшка... — протянул Юрий Станиславович — раньше и я… как дунешь — фю-ю-ю… и все лампадки гасли, а сейчас… видимо ветра в голове мало.

Утро прошлой субботы. Я проснулся раньше обычного и от этого вышел из дома на службу пораньше. Храм от меня недалеко, в двух с половиной километрах. Такой путь пройти по центральным улицам города в хорошую погоду одно удовольствие.

В минувший четверг был сильный дождь, да и этой ночью, видимо, немного моросило — все вокруг влажное. Для Астрахани совершенно несвойственное состояние. Дождь у нас идет редко и, видимо, дождевая вода не знает как себя правильно вести, в замешательстве собирается огромными лужами посреди дороги, изображая из себя как минимум священный Байкал. К субботе основные лужи пропали, поэтому можно было просто прогуляться без опасений промочить ноги.

Утро выдалось просто замечательное, абсолютно тихое, да еще и безветренное. Идти до храма примерно тридцать минут, но ранний выход и отличная погода быстрого шага не требует, можно неспеша пройтись по прекрасному городу, делая вид, что ты просто гуляешь.

Я вышел на площадь известного революционного лидера на парковую алею. Розы еще местами в цвету, фонтаны пока спят, но и без них атмосфера пасмурного и от этого очень контрастного утра приводила мое чувство прекрасного в полнейший восторг.

Вдоль прогулочной площади с одной стороны зеленые клумбы и стройный ряд деревьев, а с другой шестнадцатый век — Астраханский кремль. Несмотря на всю фундаментальность строения, многовековые стены абсолютно не выглядят грузным форпостом, это очень изящное, парящее сооружение и невероятно красивое.

В центре площади стоит памятник того самого революционного лидера, он отвернулся от храма и смотрит в сторону следственного изолятора под названием «Белый лебедь», видимо, авторы этого одиннадцатиметрового постамента хотели особо подчеркнуть бездуховность вождя народов...

Возле памятника одиноко крутился бездомный пес, услышав приближающиеся шаги, он навострил уши и, увидев меня, пару минут раздумывал стоит ли ему убегать или этот странный человек во всем черном опасности не представляет.

Чтоб не смущать животное, я легонько присвистнул и поприветствовал его по-булгаковски, окрестив Шариком. Радости пса не было границ, он замахал хвостом как пропеллером и с восторгом побежал обниматься. После нескольких восторженных кругов и избиением меня своим неуправляемым хвостом пес немного успокоился, и мы пошли вместе дальше.

Шарик самоотверженно сопровождал меня, видимо представляя, что я его хозяин, а он просто домашний пес на прогулке. Постепенно его поведение и даже осанка менялась, из неуверенного и брошенного пса он стал превращаться в холеного и заласканного питомца.

Так, неспеша гуляя друг с дружкой, мы совсем не заметили, что над нами упало небо и лишило Успенский собор кремля его колокольни. Нет, я абсолютно серьезно, алюминиево-серое небо густо обволокло купола собора, а вот колокольню Пречистенских ворот скрыло полностью. Мы с Шариком заметили пропажу только когда повернули на улицу Тредиаковского и стали подниматься в гору. Небо так плотно окутало башню, что создавалось впечатление, что никакой колокольни и нет, кремлевская стена заканчивалась аркой ворот, а дальше все растворялось в облаке.

Подходя к Братскому садику, мой новоиспеченный товарищ услышал дальний перелай собак, он оглянулся сначала на меня, словно сравнивая, что ему милее — быть домашним питомцем или оставаться свободным псом. Потом громко пролаял что-то в ответ и умчался по своим собачьим делам — свобода оказалась дороже.

Далее до храма я шел один, Шарик улетел и даже вернуться не обещал.
Меня ждал еще астраханский Арбат, ЦУМ и даже мостик влюбленных, изящно перекинутый через Кутум.

На обратном пути уже после службы примерно на этом же месте я снова встретил своего утреннего питомца в кругу его собачьих друзей. Мы пристально посмотрели друг на друга и сделали вид, что не знакомы, так легче обоим.

Шарик выбрал свободу, а я спокойствие своей матушки, если бы она увидела меня на пороге в компании большего лохматого дворового пса то, как минимум потеряла бы сознание.

Отношение к Пресвятой Богородице лично у меня всегда пробуждает семейные чувства, собственно, как и праздники, посвященные нашей постоянной Заступнице, воспринимаются очень близко и по-домашнему радостно.

Семья начинается с родителей, а Пресвятая Богородица самая лучшая Мать на свете для каждого из нас.

По этой причине, когда мы обращаемся в молитвах в сложных ситуациях к Пречистой Деве, помимо помощи получаем еще и утешение, на душе воцаряется покой и спокойствие, словно мы попали в объятия любимой матери, успокаивающей свое расстроенное дитя.

Еще до священства один опытный батюшка раскрыл мне любопытный вариант экзегезы отрывка Евангелия, читаемого на венчании. Это тот момент, когда Господь совершает первое чудо, превращает воду в вино на браке в Кане Галилейской.

— Тут рецепт, помогающий решить главную семейную проблему — сказал он — Церковь подсказывает как правильно стоит поступить в том случае, если в отношениях заканчивается вино и остается одна вода.

— Вы говорите про любовь?

— Да, именно про любовь… если такое происходит, то стоит обратиться к Пресвятой Богородице и по ее ходатайству Господь даст любовь, которую по неразумию своему муж и жена ухитрились потерять.

То есть в самый сложный момент для семьи стоит не медлить, а обращаться к Пресвятой Владычице за помощью.

Сегодняшний же праздник, как по мне, тоже имеет весьма яркий пример семейной жизни. Бездетные семейные пары в то время нещадно поносили, родители Пресвятой Девы как раз были из их числа.

Из предания известно, когда праведный Иоаким принес жертву в храм, он услышал очередной укор в свой адрес, связанный с его бездетностью, считалось, что Бог не дает ребенка по причине тяжких грехов, тем самым ему указали на то, что они с праведной Анной якобы тайные грешники. И вот тут яркий и главное очень поучительный поступок праведных людей. Муж не обвиняет жену в своем позоре, а наоборот, считает себя виновным и удаляется в пустыню для молитвы и покаяния. Жена, узнав об этом, опять же не обвиняет мужа во всех грехах, а скорбит о том, что ее замечательный супруг страдает из-за нее и усиливает молитву. Каждый из них живой и нежной любовью друг ко другу признают виновным только себя и обращаются к Богу с молитвой в защиту своего самого близкого человека.

Прекрасный и главное фундаментальный пример для семейной жизни — ищи корень проблемы в себе, а решение с помощью Божией.

Сегодня вспоминается Рождество Пресвятой Богородицы — День рождения Матери, которая усыновила и удочерила каждого из нас. Поэтому ничего не боимся — в объятиях любящей матери ничего не страшно, главное из этих объятий не вырываться, ища своего, и оставаться любящим верным чадом.

С Праздником!

Без обеда нельзя (рассказ)

В маленьком сельском доме, недалеко от храма, жила Мария Николаевна, постоянная прихожанка и завсегдатая незаменимая помощница. В свое время она с еще несколькими бабушками занималась восстановлением сельского прихода и являлась самым активным участником инициативной группы.

Несмотря на возраст, она была очень бойкая, на месте ей сидеть было в тягость, характер требовал деятельности. То она чего-то закручивает на зиму, то стирает, то в огороде, то вон, взгромоздила здоровенную флягу непонятно с чем на тележку и куда-то повезла. Цветы и клумбы на территории храма тоже были в ведении неугомонной старушки.

Но в этот день с самого утра почувствовала Мария Николаевна себя неважно.

Выпила сердечных капель, но лучше не стало. Прилегла на кровать, смотрит в потолок и думает про себя:

— Вот сейчас помру и без покаяния… как безбожница какая — эта мысль обожгла ее как горячая сковородка.

Из последних сил она поднялась с кровати и, опираясь на стенку, дошла до прихожей, где на тумбочке, аккуратно укрытой белой вышитой салфеткой, стоял телефонный аппарат. Набрав номер отца Анастасия, сразу же, без всяких лишних слов, огорошила его фразой:

— Батюшка, приходи скорее, я умираю.

В это время отец Анастасий возвращался из командировки и скоро должен был прибыть на свою станцию. За много лет службы немолодому священнику уже приходилось не раз получать такие известия, голос бедной старушки звучал болезненно и серьезно. Без лишних предисловий батюшка сообщил ей ситуацию:

— Я сейчас еще в поезде, прибуду на станцию примерно через минут сорок, значит у вас буду не ранее чем через час, постараюсь как можно быстрее, вы вызвали врача?

— Не надо вызывать — на удивление твердо сказала бабушка — У меня тут Лидия Степановна под боком, она врач, справимся — и повесила трубку.

Лидия Степановна, соседка Марии Николаевны, работала до пенсии фельдшером в местной районной больнице, тоже неугомонный человек, но касательно не действий, а разговоров. В молчаливом состоянии, кажется, ее никто никогда не видел. Говорила она громко и быстро, от этого смысл часто терялся, но она не смущалась повторять одно и то же по нескольку раз.

Марья Николаевна уже собралась набрать ее номер, потом представила какой шум с собой приведет ее неутихающая соседка и передумала.

— Если уж умирать, то в тишине — на этих словах она развернулась и, шатаясь, побрела, держась за стенку, обратно к кровати.

Вглядываясь в потолок, тяжелые мысли в унисон плохому самочувствию наполняли голову. Она попыталась молиться, но и молитва получалась плохо и крайне сбивчиво.

— Ой, скорей бы батюшка, хотя как скорей… поезд то ради какой-то умирающей старухи быстрее приехать не сможет — грустно рассуждала бабушка, пока вокруг нее вся комната плыла и закручивалась — Господи, дай мне сил... — шёпотом бормотала она.

— Дай, Господи, сил и служителю твоему Анастасию — на этих словах, помимо переживаний близости смерти, ее посетила мысль о несчастном батюшке, который с дороги, не отдохнув, сломя голову помчится к ней на выручку, а с утра у него наверняка и маковой росинки во рту не было.

Постепенно переживание за голодного священника отодвинуло на второй план предсмертное состояние.

— Нет, оставлять батюшку без обеда нельзя.

Старушка кое-как выпрямилась и села на кровати, вся комната ходила ходуном так, что было не совсем ясно, где потолок, а где пол со стенами. Посидев так несколько минут, она с кряхтением встала и потихоньку пошла в сторону выхода. Маленькая проходная кухонька скромно ютилась сразу возле комнаты. Бабушка достала большую чугунную сковородку и из последних сил поставила ее на плиту.

— Что же я для батюшки своего перед смертью картошки не смогу пожарить

Однако оказалось, что в шкафу, где хранится малый запас корнеплода для быстрого доступа, осталась всего одна картофелина, а остальное в погребе. Недовольно что-то бормоча, еле передвигающаяся Мария Николаевна пошла на штурм погреба — умереть и оставить голодным ни в чем не повинного священника для нее было непозволительно и даже позорно.

⬇️ Продолжение ниже ⬇️

⬆️ Начало выше ⬆️

Меньше, чем через час, в дом вбежал растрепанный бледный и запыхавшийся отец Анастасий. В комнате никого не было. На столе, покрытым новой скатертью, стояло несколько красивых вазочек с разнообразными салатами, тут и соленые грибы в маринаде, и свежие, только из огорода, аккуратно нарезанные огурцы и помидоры с лучком, заправленные сметаной, и отдельно консервированные помидоры в собственном соку, батюшка такие очень любил, а Мария Николаевна, зная это, периодически его баловала своими закрутками. В центре на специальной подставке стояла большая жаровня с дымящейся, только что пожаренной картошкой.

Батюшка, не понимая, что происходит, выглянул из дома во двор. Недалеко от бани стояла умирающая старушка и что-то энергично застирывала в тазу с водой, при этом напевая мелодию, отдаленно напоминающую Амурские волны.

— Марья Николаевна, вы живы? — сбивчивым голосом окликнул ее недоумевающей священник.

— Ох, батюшка уже тут — бабушка вынула из таза застиранную вещь, перекинула ловко ее на бельевую веревку и заторопилась в дом.

— Накрываю на стол, смотрю, а на скатерти пятно откуда ни возьмись, думаю, помру, люди соберутся, увидят такое безобразие — стыда не оберешься потом — заходя в дом, оправдывалась умирающая, потом посмотрела на гостя и деловито добавила — Так, мыть руки и за стол, картошка стынет, я сейчас еще компот открою, не даром с погреба принесла — и указала на трехлитровую банку, стоящую на столе в кухне.

— Так вы же, вроде как, при смерти? — полушепотом спросил отец Анастасий

— Что же, я помру, а человек с дороги голодный останется, вот сначала отдохни, поешь как положено, а потом и помирать мне не стыдно будет.

#Отец_Анастасий

Тороплюсь на освящение, забегаю в тесный двор многоэтажных высоток, на узкой тротуарной дорожке стоят три ребенка: два пацана лет по восемь и девчонка с велосипедом лет шести.

Увидев меня, девочка насторожилась и, спрятавшись за спину одного из мальчишек, видимо ее брата, испугано сказала:

— Ой, какой странный дядя в юбке.

— Это батюшка, не бойся ...он добрый — успокоил ее полушепотом один из мальчуганов.

Пройдя мимо детей в тесный подъезд дома, я вызвал лифт. Тот, скрипя всем чем только можно, привез откуда-то сверху женщину средних лет.

Дама, никак не ожидала встретить в полутемном подъезде священника, от испуга у нее вырвалось громкое «Ой», которое усилилось эхом лестничной площадки и шахтой лифта.

— Не бойтесь — улыбаясь ответил я — мне только что сообщили, что я сегодня добрый.

@ierDavid

Недавно в разговоре с прихожанами речь зашла о вкусной монастырской пище несмотря на то, что простой и постной. Если дома приготовишь что-то подобное, то в итоге есть никто не стает, а в монастыре еда кажется совершенно другой.

Помню мы как-то с о. Иоанном (с тем самым из истории про электричку) после сессии решили поехать в Николо-Угрешский монастырь. На тот момент для нас это было первое посещение этого замечательного места. Перед электричкой мы посетили какую-то простую городскую столовую Сергиева Посада. На дворе был Рождественский пост, еда в этой столовой сама по себе не вызывала особого аппетита, а тут мы еще и припозднились, в результате чего все самое вкусное уже разобрали. Взяв нечто похожее на кашу и быстренько перекусив, отправились в путь. Стоит отметить, еда была совершенно невкусная, но очень питательная. Путешествие на электричке, метро, а потом еще и на автобусе нас утомило, но чувство голода нас посещать не собиралось, видимо, боясь снова получить обеденную порцию.
 
К монастырю мы прибыли поздно, в девятом часу вечера. Нас встретил замечательный батюшка, он без лишних слов отвел нас в монастырскую трапезную и велел ужинать. Отказываться было неудобно.
 
Собираясь только немного попробовать угощение и особо не наедаться, мы помолились и сели, но наш план не сработал. Постная монастырская еда была настолько вкусная, что мы прямо как сироты из старсобеса в произведении Ильфа и Петрова — съели все.

После нас определили в келию, где мы кое как прочитали молитвы перед сном и бухнулись спать, в тот вечер постная трапеза явно удалась.

Другой случай произошел уже не со мной. Еще до священства я был по работе в командировке и по случаю заехал к своему знакомому священнику. Батюшку я застал во время крещения и, чтоб никому не мешать, сел на лавочке в саду, где также отдыхал его новый помощник, приходской водитель.

Оказывается, они только недавно приехали из паломнической поездки. Для него это была проверка боем, до этого Николаю, так звали моего собеседника, никогда не приходилось бывать в таких путешествиях.

Он мне рассказал историю о вкусной монастырской еде.

Их группа была небольшая, всего около пятнадцати человек. Приехали в монастырь. После молитвы все сели за один общий стол в трапезной. Сам водитель, большой и коренастый сельский парень, сел рядом со священником.

— На столе стояла корзинка с хлебом и какие-то соленья — рассказывает он — Вдруг вижу несут в красивых горшочках хорошие такие две порции супа, прям как дома у меня в селе — Николай визуально показал размер порции своими большими руками — я значит решил помочь, встал, забрал горшочек у одной монашки и поставил нашему священнику, потом подбежал, забрал у второй и поставил уже себе, сел и, схватив ложку, начал быстро есть, суп был, кстати говоря, очень даже вкусный...

Я заметил, как мой собеседник начинает краснеть от чувства неловкости, но все же откровенно продолжал рассказывать:

— Тут понимаю, что какое-то неловкое молчание вокруг и батюшка наш еще на меня так внимательно смотрит... тут ко мне подходит одна из тех монахинь и тихонечко говорит — это на весь стол.

Оказывается, два этих горшочка предназначались для всего стола, так часто делают в монастырях, каждый может положить в свою тарелку столько, сколько посчитает нужным, супа на кухне хватило в итоге на всех, а мой могучий собеседник решил в следующий раз садиться за общий стол на всякий случай последним.

Так вот, возвращаясь к вопросу о вкусной монастырской пище, мне кажется, тут сразу несколько факторов играют роль: свежие собранные на подворье продукты, простые и незамысловатые рецепты, приготовленные без всяких излишеств и выкрутасов, но главное молитва, благодаря чему пища готовится с помощью Божией и от этого получается такой вкусной — главное знать меру и не переедать как некоторые.

Совсем недавно милостью Божией встретился со своим хорошим другом, последний раз мы виделись пять лет назад.

Отец М. насельник одного монастыря, имя его умышленно не называю по его просьбе, нет, он не скрывается, просто характер у него такой — не любит лишнего внимания.

В разговоре я вспомнил с досадой, что как-то приезжал к нему в монастырь, а он как раз был в походе с ребятами в горах. Батюшка иногда собирает группу молодежи до тридцати пяти лет и устраивает такие нелегкие вылазки.

Монах странно изменился в лице, когда я напомнил ему про тот поход и после короткого молчания рассказал мне удивительную историю.

Походами он занимается уже много лет, для приходских бабушек и дедушек, знамо дело, такой активный отдых слишком экстремальный, поэтому группа в основном молодежная.

Ребята разные, у не воцерковленной части взгляды на жизнь зачастую антисемейные — сначала надо нагуляться, а потом лет так к сорока можно и о семье подумать. Иные рассуждения воспринимаются не иначе как старомодные, но все же любое общее дело сплачивает коллектив и во время похода помимо подъёма есть возможность поговорить о вере, нравственности и, конечно же, Боге.

В горы просто так не ходят, есть инструкторы, которые объединяют маленькие группы и ведут согласно плану по специальным остановкам. В тот раз они преодолели запланированную высоту и по причине большого числа народа стоянка разделилась на два уровня, часть людей поднялась немного выше и там разбили лагерь. В общей сложности отец М. насчитал около семидесяти палаток.

На этой остановке по плану была ночевка. Примерно через час начался дождь, переросший в сильнейшую грозу. На высоте такие природные явления переживаются иначе — облака близко. Все меры предосторожности, связанные с опасностью удара молнии, были предприняты, железные предметы, в числе которых были металлические походные фонари, спрятали под отдельным камнем. Участники подъема укрылись в своих палатках, пытаясь поспать под грохот грозы.

Посреди ночи батюшка проснулся от жутких повторяющихся ударов, которые явно приближались к их лагерю. На вершине из-за бури откололся большой кусок скалы, и теперь катился к спящим в брезентовых палатках людям, увлекая за собой прочие камни поменьше. Звонкие массивные отскоки скальной породы в разряженном воздухе звучали как похоронный марш. Они попали в настоящий камнепад среди ночи под проливным дождем.

Началась паника, инструкторы бегали и скверно ругались, все это происходило в кромешной темноте, у какой-то девушки началась истерика, она стала кричать, что хочет жить, хочет свою семью и родить детей... в общем, атмосфера вокруг превратилась в страшный сон. Кое-как все же получилось собрать людей и увести от этого каменного расстрела, батюшка все это время не прекращал молиться.

Удивительно, но в итоге из людей никто не пострадал, в паре метров от палаток утром нашли два огромных камня, которые просто чудом не раздавили людей.

Утром к отцу подошел молодой парень, ночное происшествие заставило его переосмыслить свою жизнь, он вдруг понял, что не хочет умирать просто так.

— Я подумал, если я сейчас умру, после меня никого не останется, я хочу жить… хочу, чтоб у меня была семья и дети...

После того как батюшка его выслушал, он познакомил этого прозревшего человека с той самой девушкой, что кричала ночью, как дальше сложилась их жизнь неизвестно, но по крайней мере взгляды их изменились.

Эта история никак не выходит у меня из головы особенно последнее время — как все-таки интересно получается, иногда человеку необходимо пережить град из камней, чтоб изменить свое отношение к жизни.

Миссия на Марс (фантастический рассказ)

Небольшой межпланетный шаттл летел в темном пространстве необъятного космоса. Аппарат был явно не новый, даже можно сказать антикварный, его когда-то давно использовали в качестве туристического модуля, а потом списали по старости, и руководитель синодального отдела по космической миссии договорился его забрать на баланс РПЦ.

На борту шаттла всего лишь один пассажир. Не старый священник отец Макарий. Он летел с целью окормления колонистов на Марс. На красной планете уже очень давно существует колония людей, работающая на рудниках и в исследовательских корпусах. Священники меняются там каждые два года. В эту командировку отец Макарий вызвался сам, решил проверить себя на прочность в тяжелых и совершенно непригодных для жизни условиях.

Такие командировки никто не любит, их воспринимают не иначе как ссылкой на дальний и трудный приход. Романтика первооткрывателей космоса давным-давно прошла. Отцу не составило трудов договориться о своей миссии, достаточно было позвонить епископу Варлааму, викарному архиерею святейшего, который совершенно недавно был назначен на космическую должность с титулом Маринерский, по названию каньона, где расположена основная часть поселенцев. Они были знакомы с отцом Макарием еще по монастырю и уговаривать владыку долго не пришлось.

Межпланетное путешествие в шаттле не требовало каких-то особых знаний. Весь полет проходил полностью в автоматическом режиме, вмешательство пассажира могло пригодиться только на тот случай, если старая система искусственной гравитации снова даст сбой — инженеры показали, что надо сделать, если система зависнет и тем самым подвесит отца Макария в невесомости. Для удобства был выведен специальный пульт в каюту, с рядом сенсорных кнопок и аналоговых рычагов для надежности.

Путь уже подходил к концу, осталось всего 6 дней для прибытия на базу. Батюшка читал книги и слушал музыку, из бортовой системы звучали древнейшие композиции первооткрывателей космоса. Именно сейчас некая Анна Герман пела песню про сады, которые цветут всего лишь один раз в год.

Отец Макарий на фоне этой невероятной музыки стал вспоминать свое раннее детство, когда его бабушка рассказывала ему про некие чудные сады, когда-то существовавшие на земле и все овощи и фрукты выращивали там, а не на специальных заводах, как это делают сейчас.

Батюшка закрыл глаза и представил эти деревья, все усыпаны разнообразными фруктами, ему даже показалось, что он чувствует их аромат.

В это время Анна Герман закончила петь и уступила место некоему Михаилу Муромову, который запел про яблоки, лежащие на снегу…

Воображение, отвыкшее от ярких цветов в космосе, рисовало для одинокого монаха море яблок вокруг него. Отец так поверил своему наваждению, что уже намеревался схватить одно из яблок и откусить его, почувствовав свежий вкус спелого и сочного фрукта, но, открыв глаза, перед ним чернел иллюминатор, за которым лежало безграничное пространство ледяного космоса.

От этой картины у священника внутри все съёжилось и больно закололо в области сердца. Он почувствовал себя совершенно одиноким, брошенным всеми и никому не нужным. Даже если сейчас с ним что-то случится, никто этого не заметит. Он летел в миллионах километрах от своей родной земли в маленьком старом корабле и чувствовал себя как выброшенная консервная банка в океане.

Слезы побежали по щекам, батюшка зажмурился, но темнота не отступала, она не оставляла места для воображения и душила его откуда-то изнутри.

— Господи, неужели и Ты меня оставил? — крикнул в отчаянии священник и закрыл свою голову руками.

⬇️ Продолжение ниже ⬇️

⬆️ Начало выше ⬆️

В этот момент прозвучал аварийный сигнал и ноги отца Макария поднялись в невесомости — система искусственной гравитации дала сбой, все вокруг поплыло, не имея более под собой никакой опоры и плавно, как в киселе, закружилось вокруг. Монах не сразу понял, что произошло, но потом, когда очнулся, добрался до пульта управления СИГ и по инструкции нажал положенные кнопки. Система что-то пропищала в динамик, потом выдала какой-то булькающий сигнал и все снова встало с характерным стуком на ноги. Однако, гадкое чувство одиночества не исчезло.

Он решил лечь спать и отправился к своему спальному месту, на котором лежала часть выпавших вещей из верхнего шкафчика. Батюшка недовольно раскидал мусор по сторонам и на самой подушке заметил аккуратно лежащий сверток, который тоже, видимо, приземлился с верхнего шкафа, но лежал так аккуратно, как подарок от любимой матери.

Батюшка не спеша поднял неведомый узелок, развязал его… и зарыдал в голос

— Даже всеми оставленный … Ты не оставишь меня, Господи — сквозь слезы радости произнес священник, в его руках лежало спелое, большое, красное яблоко.

Меня иногда не понимают, о чем я пытаюсь написать. И главное зачем я пытаюсь написать именно об этом… разве может быть интересной встреча с собакой по пути на службу? — после этой истории мой товарищ написал мне, что я не всегда пишу хорошие истории. Или вот недавний рассказ про батюшку в космосе, ну неужели нельзя было придумать что-то другое и зачем вообще стоило забираться в такие дебри? — справедливости ради, мою фантазию не понял даже мой родной брат.

Я видимо слишком увлекаюсь, пишу опираясь на собственное воображение, совершенно забывая о том, что та музыка, которая у меня сейчас играет в пустой голове слышна только для меня, у других иной мотив, а может и вообще полнейшая тишина.

Вы только не подумайте, что я как-то пытаюсь оправдаться, я просто собираюсь опять это сделать — рассказать совершенно неинтересную историю, но для моего ненормального восприятия почему-то особенную.

Для начала давайте потренируемся, нет не на кошках, а на том несчастном отце Макарии, который летит к Марсу.

Попробуйте представить вслед за мной: темный океан безграничного космоса, абсолютная пустота, если вы когда-то видели темные степные ночи, то вот это так же… только еще темнее. Маленький шаттл, я не знаю как ваше воображение рисует шаттлы, но у меня это почему-то круглый как подзорная труба космический корабль белого цвета с иллюминаторами по бортам.

Он летит не понятно куда, везде ведь абсолютная пустота, но вопреки этой пустоте он летит по определенному курсу. Внутри, среди замкнутого маленького пространства совершенно один человек, священник.

Нарисуйте себе в воображении священника — бородатый мужчина в черном подряснике и с крестом на груди… а теперь этот образ попробуйте перенести в тот шаттл, который мы себе вообразили в самом начале. Картина на мой взгляд получается немного комичная: будущее, межпланетное путешествие и обычный повседневный монах из прошлого… да еще и на фоне песни Анны Герман. И вот теперь, когда вы все это представили, не пытайтесь вникать в сюжет, просто рассмотрите ту картину, что у нас с вами получилось, всякие мельчайшие особенности и детали. Какое освящение в шаттле, что написано на бортах, видно ли звезды в иллюминатор и так далее.

Если этот эксперимент удастся, вы поймете, что я своим корявым письменным языком пытался передать атмосферу и настроение, собственно, как и в том же примере с собакой и упавшим небом над головой...

Но вернемся к истории. На прошлой неделе в гости приехал отец Ярослав Ерофеев, событие для меня очень радостное, я давно хотел лично пообщаться с этим человеком, а теперь Господь меня сподобил такой замечательной встречи. Мы выехали на речку к моим друзьям. Накануне был дождь и весь день был пасмурным и прохладным, но к вечеру распогодилось.

Мы с отцом Ярославом стащили два стула с веранды и уселись на пирс вплотную к реке и просто наслаждались видом.

Перед нами лежала широкая Волга, по которой разливался солнечный свет и отражалось просто удивительное покрытое мелкой рябью небо. По центру лежала стрелка, поросшая кустарниками и деревьями. Далее опять сказочное небо, сбросившее с себя пасмурные серые краски и пленяющая синевой и причудливой формой малюсеньких облаков, подсвеченных осенним солнцем. Мы сидели между небом и землей и практически не разговаривали, поражённые удивительной картиной Величайшего Художника.

Может опять кто-то разочарованно скажет «нудятина какая-то», но я надеюсь, что такое упражнение поможет застывшее воображение заработать заново, так что, если вам показался этот пост скучным и неинтересным, принимайте его в качестве лекарства, перечитывайте два раза в день после еды и один раз контрольный на ночь.

Покров Пресвятой Богородицы, что может быть радостнее для христианина, чем заступничество и покровительство лучшей Матери на свете.

Однажды моя фраза «Пресвятая Богородица будет вам покровительствовать» жутко испугала человека.

Эта история произошла лет пять назад, я тогда служил на небольшом приходе возле больницы. Днем подошла женщина и сказала, что ей надо поговорить со священником.

После того как она получила от меня утвердительный ответ, что я и есть священник, рассказала мне удивительную историю, развязку которой я до сих пор не знаю.

Мы вышли на улицу и сели на лавочку, моя собеседница, женщина сорока — сорока пяти лет с явными восточными чертами лица, да и после она призналась, что мусульманка, но все же решилась поговорить именно со священником по причине особого происшествия в ее жизни.

Несколько дней назад она умерла, просто упала на работе и умерла, не было ни пульса, ни дыхания — упала посреди коридора как будто ее выключили из розетки. В таком состоянии она провела около часа, пока коллеги, а потом уже неотложка пытались привести ее в чувства и вообще понять, что же произошло. Стоит отметить, что в дальнейшем обследования не выявили каких-либо проблем ни с сердцем, ни с сосудами головного мозга, причину клинической смерти установить не удалось.

Во время этого происшествия она видела некую женщину, которую описала мне как высокую, в длинных одеждах женщину.

— В руках у нее была такая длинная палка с крестом наверху и двумя змеями на краях — она нарисовала пальцами в воздухе как эти змеи располагались.

— Вы сейчас описываете архиерейский жезл — аккуратно прокомментировал я, судя по реакции, моей собеседнице ей эта информация показалась мало полезной, ранее она такого слова точно не слышала.

— Этой палкой она мне показала какое-то место, православный храм, дорожку в цветах ... и еще имя какой-то женщины — она ненадолго запнулась — Серафима... Серафима Саровская, вы знаете такую?

— Преподобный Серафим Саровский, по описанию вы говорите про Дивеево и Серафимо-Дивеевский монастырь.

— Я поняла, что мне надо туда поехать, но я не знаю где это место находится.

После я как мог рассказал ей про Дивеево, про преподобного батюшку и про то, что Дивеевский монастырь называют одним из уделов Пресвятой Богородицы. Рассказал, как добраться туда. Моя собеседница в итоге задала вопрос, с которым, видимо, и пришла ко мне, как ей стоит дальше поступать и что же ей теперь делать.

— Я думаю, что вам стоит принять святое крещение и отправиться в Дивеево, а Пресвятая Богородица будет вам покровительствовать и не оставит вас — После этих слов глаза женщины округлились от страха.

— Вы считаете, что, если я этого не сделаю, Богородица не оставит меня и заберет?

— Я всем сердцем вам желаю, чтоб вас Пресвятая Богородица не оставила… я бы очень хотел, чтоб и меня, грешника, Пресвятая Богородица не оставляла и в день смерти моей пришла бы меня забирать.

Мы еще немного поговорили с ней, я рассказал общеизвестные истины касающееся Пресвятой Владычицы, моя собеседница внимательно меня слушала, потом еще раз уточнила как добраться до нужного ей монастыря и ушла, больше я ее не видел и весточек каких-либо от нее не получал.

Данная история у меня часто всплывает в памяти, я не могу дать ответ сам себе, что же это было такое. Мне приходилось, к сожалению, слышать до этого и после рассказы про некие видения и даже пророчества, но все они были в явной степени связаны с тяжелым духовным состоянием — прелестью. Тут же клиническая смерть и рассказ в мельчайших подробностях о неизвестном месте для человека...

Решилась ли она в итоге отправиться в Серафимо-Дивеевский монастырь я не знаю, но надеюсь, что Пресвятая Владычица Богородица ее не оставит, собственно, как и всех нас.

С Праздником!

Как-то вечером после службы, поднимаясь по тускло освещенной лестнице к себе домой, я заметил животное, по размеру напоминающее обычную дворняжку, которое сидело, прижавшись к нашей входной двери.

— Странная собака — думаю про себя — мало того, что в подъезд забежала, так еще не поленилась на пятый этаж залезть.

Подойдя ближе, я понял, что это совершенно не собака, к моему глубочайшему удивлению, перед дверью сидел огромный серо-полосатый кот и жалобно смотрел на меня большими зелеными глазами.

Морда у него была немного вытянутая на подобие рыси и на кончиках ушей проглядывались еле заметные кисточки. Он с жалобным видом сидел и обнимал нашу дверь как родную.

Что делать с такой живностью мне было совершенно не понятно. Впустить его в квартиру — значило бы лишиться собственной матушки. Даже представить страшно — открывается входная дверь и вместо меня на пороге появляется огромная полосато-усатая морда — результат как в известном фильме «инфаркт микарда… вот такой рубец».

Кот выглядел весьма умным, домашним, добрым и совершенно несчастным. Я решил с ним поговорить:

— Брат ты мой, там за входной дверью, помимо нас с матушкой, живут пятеро детей, я бы на твоем месте так туда не рвался, к тому же ты парень большой, а все спальные места уже давно распределены и заняты, будешь спать стоя.

Усатый гость подумал и решил, что мои слова не лишены смысла, аккуратно ступая своими огромными лапами, он, спустился на этаж ниже, где сел за стоящий на лестничной площадке ящик.

Открыв дверь, сразу с порога бегущим обниматься детям, я торжественно сообщил:

— Только что видел Чеширского кота из Алисы в Стране чудес — хотите посмотреть?

— Да! — Хором ответили они.

— Тогда тащите из холодильника сосиску!

Всем табором и с сосиской наперевес мы пошли смотреть кота. На всякий случай взяли с собой веник, чтоб чего не вышло. Я обратил внимание, что гигантское создание совершенно не агрессивное, но для порядка, чтоб дети не бросились обнимать напуганное животное, предмет обороны был просто необходим.

Дети строем выстроились на лестнице выше, я отдал им веник, взял сосиску и пошел вручать ее коту-великану. Тот явно не понимал, что происходит и зачем ему нужна сосиска, но ради приличия взял угощение и положил перед собой — есть не стал. Мы немножко на него посмотрели и вернулись домой, чтоб не травмировать кошачью психику.

После, расспросив соседей, хозяйка была найдена. Кот оказался породы мейн-кун по кличке Арчибальд. Сын нашей соседки привез его в гости к маме, но, видимо, кот заскучал, поэтому открыл входную дверь и ушел «в страну далече», но в итоге решил раскаяться и поэтому пошел в гости к священнику на пятый этаж, где почему-то его в постный день встречали сосиской и веником.

Перед службой заехал в магазин за подарком для младшей дочери, сегодня у нее День Рождения, 13 лет.

На стоянке торгового центра зазвонил телефон.

— Здравствуйте, […] банк приготовили для вас очень интересное предложение, можете уделить пару минут? — продекламировал заученный текст приятный женский голос из трубки.

— Мне не интересно, но пару минут уделить могу, все же это ваша работа.

— Спасибо, мы приготовили для вас очень выгодный кредит… — и дальше девушка стала перечислять все плюсы этого щедрого предложения и в конце добавила: — могу я оформить заявку на ваше имя?

— Нет, возможно предложение очень щедрое, но я сразу вас предупредил, что оно мне не интересно.

— Подумайте, вы сможете закрыть все свои финансовые трудности, рефинансировать кредиты или приобрести долгожданную покупку — настойчиво напирала она.

— Знаете, у Михаила Афанасьевича Булгакова есть замечательная книга «Собачье сердце», мне вспомнился интересный отрывок оттуда: некая Вяземская предлагает профессору Преображенскому купить журналы в пользу детей Германии, а он отказывается, в итоге она спрашивает: — Вы не сочувствуете детям Германии? — Сочувствую — Так почему же отказываетесь?

— Не хочу.

Девушка рассмеялась, поблагодарила меня за интересную беседу и повесила трубку…

Настоящий джедай (юмористический рассказ)

Вечером в небольшой панельной квартире обычного спального района зазвонил телефон. Ответил на звонок хозяин жилища, дьякон местного кафедрального собора отец Михаил. В трубке, откашлявшись, заговорил простуженный голос его настоятеля.

— Отец, прости, что так поздно, ты ведь в 93 школе учился?

— Да, в 93, Анна Михайловна наша классная — честно признался дьякон, не понимая, к чему клонит батюшка.

— Вот и замечательно, завтра как раз с ней увидишься, она будет тебя ждать ко второму уроку в учительской, надо за меня провести беседы по нравственности среди учеников нескольких классов.

— Батюшка, я не могу… я не умею с детьми… — дьякон так заволновался, что чуть не выронил трубку.

— Я знаю, что тебе тяжело с детьми найти общую тему, но попробуй просто подготовить текст, Анна Михайловна тебе поможет — после хрипло вздохнул и добавил уже мягче — выручай, дорогой, я совсем что-то расклеился, а встречу отменить уже нельзя.

— Делать нечего… как благословите, батюшка — грустно ответил дьякон, отказывать больному человеку, а уж тем более начальнику, было неловко.

— Спасибо… моя матушка сейчас тебе на почту пришлет материалы урока.

Всю ночь отец Михаил зубрил присланные конспекты и совершенно не по причине плохой памяти, просто он не умел разговаривать с детьми. Со взрослыми получалось все замечательно, а вот с детьми он абсолютно не мог найти общего языка. Своих детей у них с матушкой еще не было, а с чужими каждый раз молодой священнослужитель впадал в ступор. Свое состояние он объяснял тем, что с современными детьми у него нет ничего общего, все, что его интересовало в их возрасте, уже безнадежно устарело, а искусственно изображать интерес ему не по нутру.

Утром в полном смятении духа сонный отец Михаил был у дверей своей родной школы. Анна Михайловна практически не изменилась, ее возраст всегда было трудно установить — создавалось впечатление, что она сразу родилась в теплой вязанной кофте, худощавая, с крашенными каштанового цвета волосами и журналом успеваемости подмышкой. Она встретила его как родного, и, пристально смотря в его сонное лицо, заботливо поинтересовалась не болен ли он.

— Все нормально, просто спал плохо… и да… у меня проблема: я совершенно не умею разговаривать с детьми — заранее, видимо, чтоб сильно не ругали повинился отец дьякон.

— Ты всегда был у меня самым ответственным, все получится, я не сомневаюсь — улыбаясь ответила учительница и деловито добавила — у нас с тобой три класса, один шестой и два пятых.

Первый урок проходил в шестом классе, Анна Михайловна профессионально поставленным голосом представила гостя, объяснила цель беседы и передала слово отцу Михаилу, тот, ужасно покраснев, выпалил заученный текст, практически не делая пауз, чтоб не сбиться.

Все выглядело так, будто он сам ученик этого класса и сейчас ему приходится отвечать у доски домашнее задание. Таким образом доклад, рассчитанный на тридцать минут, был скороговоркой изложен за минут десять. Остальное время учительница решила заполнить вопросами по теме, но и это получилось скверно, видя ступор несчастного дьякона после заданного вопроса, Анне Михайловне пришлось самостоятельно на него отвечать и добавлять в конце «так ведь, отец Михаил?» тот, рассматривая линолеум на полу, отвечал коротко «так» и «да», иных звуков у него выдавить из себя не получилось.

На перемене классная попыталась провести со своим учеником беседу:

— Ты молодец, но не волнуйся так, делай паузы, если что, достань конспект и подсматривай
— Я попробую — виновато ответил дьякон.

Второй урок прошел заметно лучше, заученный конспект зажатый и испуганный священнослужитель тянул как мог и уложился в положенное время, дети, конечно же, его не слушали, но надзирающий строгий взгляд учительницы держал дисциплину на уровне.

Последний пятый класс уже не казался таким страшным, пока Анна Михайловна не огорошила новостью

— В этом классе тебе придется быть одному

— Как одному?! Анна Михайловна, давайте не пойдем тогда — взмолился несчастный дьякон

⬇️ Продолжение ниже ⬇️