Она была, как белый лепесток — Беззаботна, молода, прекрасна. Но мир решил: «Не может быть чудес, Она лишь врёт…» — и стал ужасным.
Душу её окрасил в чёрно-красные цвета, Оставив вместо света только боль. И прежней той девчонки больше нет — Лишь сердце, что пропитано тоской.
Луна её любила, называла «доча», Но такой принять её не стала. Она лишь ждёт кровавой новой фазы, Где, может, снова расцветёт её закат.
Но фаза та приходит не задаром — За встречу нужно цену заплатить. И в лес она ушла с одной мечтою: Лишь прежней снова стать… лишь снова жить.
Она была наивна, не узнала, Что шла навстречу собственной судьбе. Там смерть её в объятия забрала, Не дав вернуться больше к самой себе.
И кончилась история её… Лишь след остался сквозь одни годы. Развеялась тогда , теперь «Паучья лилия она» — така нежна, прекрасна, словно сон, Манит своей невинной красотой. Но стоит лишь коснуться лепестков — И яд навек останется с тобой.

Как лёд — холодна, но сильна,
И красота её особенная.
Покинув дом и край родной,
Она искала мир, где станет не чужой.
Но люди видели лишь холод в ней,
Не замечая сердца глубину.
Её проклятиями осыпали сильней,
Не зная истинную сторону одну.
Она молчала, пряча боль внутри,
Не мстя за сказанные злые речи.
Лишь ветер знал её печаль в пути,
Да лунный свет ложился ей на плечи.
Но красота её — не просто лик,
А сила, что сквозь время не угаснет.
Кто сердце ранит — не забудет миг,
Когда судьба назад всё возвращает.
И ненависть, что ей когда-то дали,
Вернулась эхом каждому потом.
Она же стала льдом, что не сломали,
Сокрыв печаль под вечным серебром.
Теперь легенды шепчут по ночам:
«Не осуждай того, кого не знаешь».
Ведь холод — лишь защита для души,
Которую однажды сам сломаешь.

Говорили, в её глазах жила ведьма.
Не та, что плетёт проклятия, а та, что хранит древние чары лесов, шёпот луны и тайны звёзд. Она казалась слишком серьёзной, слишком далёкой, будто сердце её было запечатано старым заклинанием.
Но это была лишь маска.
В душе она была похожа на редкий цветок, что расцветает лишь под серебром ночной луны. Нежна — словно лепесток. Тиха — словно первый снег. И так же легко её можно было сломать, не заметив.
Говорят, ведьмы не умеют любить.
Но она любила. Так искренне, что прятала это чувство глубже самых древних чар. Боялась не боли — боялась однажды увидеть, как её маленький мир снова обратится в прах.
Шли годы. Её улыбка становилась всё реже, а легенд о ней — всё больше. Люди запоминали её холодный взгляд, но никто не видел, как по ночам луна молча собирала её несказанные слёзы.
И однажды лес перестал слышать её шаги.
Лишь редкий цветок продолжал цвести там, где когда-то стояла она. Говорят, если коснуться его лепестков с чистым сердцем, можно услышать едва различимый шёпот:
«Не каждая ведьма рождена для тьмы… Некоторые просто слишком долго ждали того, кто увидит в них не чары, а душу.»