Спрашивают: беру ли я учеников?
Отвечаю: их нет.

На эмоциях от недавней заметки про фотографию написало несколько человек с просьбой дать совет. Скидывают удачные на их взгляд картинки, ссылки на профили в инстаграме и моё любимое: «Вот моя фотка в вашем стиле (в кадре облезлый забор), можете опубликовать у себя, я совсем непротив». Впрочем, раньше мне пачками присылали фотографии бомжей со всей страны, словно я веду их учет, так что заборы еще норм.

В ответ на письма, заготовленным реплаем прошу а) выбрать десять своих лучших фотографий и б) прислать превью снимков приложением к письму. Ну потому что присылать незнакомому человеку ссылки простительно только подросткам, осваивающим фишинг, да и спам-фильтр блокирует часть таких писем. А 10 фотографий надо чтобы человек произвел минимальный анализ и выбрал то, что считает лучшим: так я пойму его логику или её отсутствие.

Как думаете, много ли человек выполнило мои указания? Правильно — ноль.

Ну ладно, пизжу, сегодня утром пришло одно письмо, хотя сути дела это не меняет.

Объясняют: мне сложно выбрать, я много всего наснимал, не умею прикладывать и всё в таком духе. Хуй знает, может я идеалист, но по моим ощущениям подобные ответы ставят жирную точку в общении, разве нет? Или я упускаю какие-то важные причины, по которым я должен сказать: «Ну хорошо, давайте будет по-вашему»

И это мы даже не дошли до каких-то важных процессов, в которых я настоящий тиран. Я не хвалю, только указываю на ошибки и вообще, в 99% случаев отправляю изучать композицию, снимать каждый день и возвращаться через год-два-три. Потому что чудес не бывает. Спросите у Дамира, учился у меня. Был момент, когда он ушел и я думал, что перегнул и мы больше не будем общаться. Но ничего, снимал, возвращался, спорил… А сейчас заходит в гости, благодарит. Вижу в нем главное: творчество делает его счастливым. Нашел свою тему, свое дело и просто искрится энергией — он, конечно, молодец и это результат его упорной работы, но я надеюсь, что отчасти приложил к этому руку.

Считаю, если учиться и снимать, то только так.

Наткнулся на интервью Ахеджаковой, где она сказала что-то типа «искусство всегда будет сильней и спасёт мир». Искренне люблю Лию Меджидовну, но сегодня эта позиция смешна как никогда.

Если допустить что что-то может изменить мир к лучшему (а на этапе этого допущения уже возникают вопросы), то это точно не искусство. И не культура. И уж тем более не четвертая власть. Жизнь меняют только поступки людей: сознательные и целенаправленные. Господи, как хорошо что я понял это ещё до 25 лет, и с тех пор не потратил ни года больше на высокое искусство, объективную журналистику и прочую сферическую ебалу в вакууме. Серьезно, даже тогда было очевидно какая пропасть смыслов пролегает между твоим творческим портфолио и годовым отчетом какого-нибудь регионального фонда. А сейчас, когда, всё схлопнулось и улетело в ебеня, возможность поддерживать других — это вообще единственная возможность влиять на происходящее, которую ещё не забрали.

Я еду в поезде и встречаю Лешу, который вот уже два десятка лет ездит в Порхов поддерживать наших подопечных из ПНИ. Прохожу мимо соседнего дома, где работает пункт бесплатного питания для нуждающихся. Вижу в переписке обсуждения Макса по поводу малолетнего наркомана, которого забрали из притона и отвезли на реабилитацию. И только это сейчас спасает. А никакое не искусство.

P. S. «Если бы искусство меняло людей, мы бы давно жили в раю — столько всего прекрасного создано человеком…» Петр Мамонов.

Ни разу за всю свою жизнь не связывался с зоозащитниками. Шарахаюсь от них как от чумы.

Вот комментарий к фильму о зависимых подростках, у которых живет кошка. О том что кошку надо спасать, а людей нет. У сообщения 130 лайков. Поймите, я ответственно отношусь к животным, но как-то сложно мне переварить такую картину мира. Если вас распирает от ненависти к себе подобным и вам сложно хотя бы из вежливости промолчать, не рассчитывайте на мою поддержку.

Сегодня в программе «Золотой маски» дают булгаковского «Морфия». И раз уж по этому поводу в Современнике собираются ценители театра, будет честно, если среди зрителей будут представлены так же эксперты по морфию.

Ну а если серьезно, спектакль Псковского драмтеатра выдвинут на соискание премии в семи номинациях — желаем нашим ребятам победы!

Несколько лет назад Esquire Russia нашел Бориса Лахмана, человека, который придумал и спроектировал один из символов СССР — бетонный забор с ромбами (плиту ограды ПО‑2). Автор с 1981 года живет в США, занимается архитектурой и относится к своему детищу с большим смущением: «Этот забор — не самое великое, что я сделал. И то, что им завалили буквально всю страну, мне не очень понятно. Я до сих пор, когда смотрю советские фильмы да и просто кадры из России, даже в маленьких городках снятые, вижу только свои заборы».

Примерно месяц назад я познакомился с Наташей — спокойной девчонкой 26 лет, которая приехала на реабилитацию по бюджетной квоте. Сбившись по провинциальному признаку, мы сидели вечерами небольшой компанией и говорили о жизни. И вот (кажется, зашел трёп о первых инъекциях) Наташа вдруг выдает: «А меня отец колол первое время, я сама боялась…» Начав распутывать этот клубок, я вытащил историю ребенка, который всё детство провел с родителями-наркоманами, а потом, похоронив на руках обоих, принял эстафету употребления. Если вы все еще жалуетесь на родителей — мы идем к вам.

Я не мастер разговорного жанра, но есть истории, которые должны быть рассказаны. Потому что, если отбросить жуткие подробности провинциальной наркомании, жизнь Наташи очень типична. Это бесконечная чехарда проблем и травм, которые передаются от родителей детям, из поколения поколению. На примере таких историй видно, как сложно устроены социальные проблемы, как цепляются они друг за друга и хоронят под собой всех вокруг. А понимать эту сложность полезно всем тем, кто любит ворваться в комментарии с ответами на два русских вопроса «Кто виноват?» и «Что делать?»

Конечно, тяжелое положение не есть результат лишь рокового стечения обстоятельств, доля личного участия в этом есть, и она не маленькая. Однако рассуждать что «надо было поступать так-то и так-то» удобно со стороны и на здоровую голову. А когда, простите, биографические данные начинаются со слов «отцу было 16 лет, рожать меня не хотели…» о чем здоровом может идти речь? Многие родились при таких отрицательных вводных, что потребуется вся жизнь и куча усилий, чтобы просто стать рядовым обывателем.

Надеюсь, у Наташи этих сил хватит.

https://youtu.be/kGLSu0fUnr0

Рад за всех, кому удалось устроить жизнь заграницей, но для себя совершенно не представляю такого расклада. Почему? Потому что — образно говоря — глупо планировать поездку, когда давно уже сидишь на конечной.

Всю свою жизнь я провел в России. Я воспитан в этой реальности, вся моя работа связана с этой страной и с ее людьми — что от меня останется, если это убрать? Возможно, будь я моложе, я бы и смог отформатировать сознание, но сейчас уже поздно. Любовь к родине, это как болото, куда тебя затянуло с головой, как метастазы, которые проникли в каждый уголок тела. Куда я не приеду — Россия будет со мной.

У нас в центре города есть храм архангела Михаила, храм, входящий в список всемирного наследия ЮНЕСКО, между прочим. В южном пределе колокольни проходят группы поддержки для алкоголиков, наркоманов и созависимых мамочек. Мы встречаемся там по будням: ежедневные размышления, горячий чай и разговоры о жизни.

Начиная с четырнадцатого века в этом храме собирались самые разные люди — от монахов до большевиков. Вдумайтесь только, сколько жизней пропустили сквозь себя эти стены. И вот сейчас, спустя семь столетий и десятки поколений, пришла наша очередь. Каждый раз, проходя под каменными сводами колокольни, я чувствую со всей любовью и ответственностью, что это наше место. Не по праву юридической собственности, но по историческому, моральному праву. Как можно оставить это, поменять на что-то другое?

Эмиль приводит текст объяснительной:

«По существу заданных мне вопросов могу пояснить следующее: проживаю по вышеуказанному адресу, на учёте в ПНД и НД не состою. С 2005 года состою в Союзе Фотохудожников России. Сегодня я приехал в г. Подольск, чтобы поснимать пейзажи, какие-либо здания. Примерно в 18:30 я проходил по ул. Халатова мимо мукомольного завода и фотографировал пейзаж. Спустя время ко мне подошли сотрудники полиции и мы проехали в отделение. Каких-либо противоправных действий я не совершал и не планировал. С моих слов записано верно и мною прочитано»

Интересно как будет выглядеть моя объяснительная, учитывая, что в Союзе фотохудожников я не состою, зато нахожусь на профилактическом учете в полиции и наркологическом диспансере.

В те редкие моменты, когда подростком я задумывался о своем будущем, мне представлялся взрослый, сознательный и основательный мужчина, который знает что хочет и понимает что делает. В реальности из атрибутов взрослости я получил лишь лысину, оставшись внутри тем же подростком в адидасе, которого несет по жизни, словно судака по Енисею.

На прошлой неделе ходил в суд. Вернее, как ходил — меня туда водил участковый, так как верхний потолок наказания по статье подразумевал арест на 15 суток. Предметом дела стали запрещенные химические соединения, которые обнаружил в моей моче Псковский клинический центр психиатрии и наркологии. Обстоятельства, в ходе которых данные соединения попали в мочу, а моча в наркологию я, с вашего позволения, опущу, слишком уж эти обстоятельства постыдны.

Моим участковым оказалась Ангелина, в полной мере оправдывающая впечатление от своего имени: красивая молодая девушка, совмещающая работу в полиции с преподаванием в малокомплектной сельской школе (+100 к уважению). Сидя в кабинете в обществе сотрудников полиции, Ангелина призналась, что посмотрела мои работы и обнаружила там чрезмерное преобладание «социалочки». Я ответил, что видеть в моих фотографиях один лишь социальный пласт, все равно что считать «Преступление и наказание» пересказом обстоятельств бытовой мокрухи. Потом вкратце объяснил, что фотография имеет несколько смысловых пластов, проникая в которые видишь больше фактического изображения. Ангелина ничего не ответила, зато один из сотрудников повернулся и посмотрел на меня таким взглядом… Знаете, так обычно псковичи смотрят на тех трех несчастных африканских студентов ПсковГУ, когда они заходят в автобус: с удивлением, непониманием и легким расистским раздражением.

В суде стоял по струнке, слушая 20 минут материалы дела. Вряд ли когда то моей урине уделяли столько внимания, было даже как-то неловко. Во время ожидания приговора, когда в ушах еще эхом стояли слова судьи: «обнаруженные в моче гражданина Маркова Д.А. метадон и его метаболиты…», ко мне подошла секретарь судьи: «Дмитрий, хотела сказать, что нахожу в вашем творчестве параллели с работой Караваджо...» Минуту мозг буксовал от такой стремительной перестройки, потом обсудили симпатии итальянца к бездомным и проституткам.

Дали штраф. Зато в процессе договорились с Ангелиной, что она возьмет меня на какое-то там дежурство по району, увидеть работу участкового во всей красе — воры, домашние боксеры и вот это все. «Вас, наверно, вряд ли что-то удивит, но если хотите — можно устроить».

40 лет. Пиздец.

Макс выложил в открытый доступ историю, над которой мы работали этой зимой. Не буду много расписывать, просто повторю старый пост:

«Вчера весь день снимали последствия употребления метадона. У Киры, героини сюжета, вследствие систематических инъекций в пах произошел тромбоз: кровь перестала поступать в конечности, отчего за пару лет полностью сгнили ноги ниже колен.

Съемка была тяжелой. Сладковатый запах гноя, мухи, летающие по комнате — хоспис, одним словом. Мне, на правах метадонщика, выпала честь перевязывать ноги. И если справиться со рвотными спазмами оказалось в принципе несложно, наблюдать как героиня перед перевязкой употребляет наркотик для снятия боли было непросто. Моментально весь ужас происходящего отошел на периферию сознания, а всё поле зрения занял мутный фурик, в котором заваривали кристаллы. Правильно Макс сказал: несмотря степень запущенности мы мало чем различаемся с Кирой. Типичная для всех опиушников история, написанная словно по какой-то установленной методичке. Разница, может быть в степени везения и выносливости. Наверно поэтому хотелось показать в героине человека, и то как из породистой петербурженки, выросшей в доме, где Раскольников порешил старуху-процентщицу, получилось то что получилось.

Отдельно поговорили с мамой на кухне. Об ошибках воспитания, наркоманских манипуляциях и т.д. Надеюсь, сюжет получится впечатляющим, повешу ссылку по готовности. Многие, даже среди моих друзей, не понимают для чего надо это снимать и показывать, но я уверен — это огромный скрытый пласт нашего общества и реальности, которая происходит прямо сейчас. Забейте в поисковике фразу «народная статья», если есть сомнения».

https://youtu.be/a5jB7_HdSfQ