Мне часто пишут авторы с просьбой оценить фотографии. В связи с этим хочу дать несколько общих советов:

90% просьб я не вижу — они попадают в скрытые сообщения, куда я не захожу. Их там тысячи. Единицы догадываются писать на почту и я, по возможности, отвечаю.

У 90% авторов одна и та же проблема: полное пренебрежение к форме, т.е. к композиции. Если вы увидели какое-то содержание (смысл, сюжет), подняли камеру там где стояли и сделали кадр — поздравляю, вы все просрали. Поймите: вы видели это в жизни, в вашей памяти эта история растянута во времени и просмотрена со всех сторон. Зритель же видит только одну картинку, он не представляет как все было. Соответственно, вы должны найти такой ракурс и такую форму, чтобы одна единственная фотография говорила обо всем.

Еще важен момент. Должно быть яркое сочетание момента и композиции. Анри Картье Брессон называл это «решающим моментом». Предчувствие этого события приходит с опытом, вы должны предугадывать фазы движения и события в кадре. Мне однажды пришла мысль что хорошим фотографом можно стать, если видеть будущее на секунды вперед. С опытом приходит что-то подобное, я иногда снимаю не глазами, а чувствую момент шкурой — буквально у меня мурашки идут по шее и плечам.

Учите визуальный язык. Так же поэт знает язык, на котором пишет и имеет богатый словарный запас, так и в фотографии: вам следует «говорить» картинками. Хорошая фотография или картина — это визуальное высказывание о чем-то, что невозможно передать словами. А чтобы владеть визуальным языком, нужно много опыта. Надо снимать годами, чтобы освоить его. На одних курсах, где я учился, нам давали задание: снять чувства — любовь, тоску, тревогу. Это хорошая практика: ходить по городу, смотреть в оба и отслеживать свои чувства. Обещаю: однажды форма ветки, тень или человеческая поза разбудит в вас какое-то ощущение и вы поймете: вот оно!

Напоследок, цитата моего учителя Александра Иосифовича Лапина:

«Хорошая фотография — это непременно открытие. Значит, нужно искать красивые вещи там, где их, на первый взгляд, нет. Это может быть ветка дерева, стена или луч солнца. Это могут быть листья или тени на асфальте. Наконец, это совсем не обязательно красивые и, тем более, голые девушки. Пусть оденутся».

Спрашивают: беру ли я учеников?
Отвечаю: их нет.

На эмоциях от недавней заметки про фотографию написало несколько человек с просьбой дать совет. Скидывают удачные на их взгляд картинки, ссылки на профили в инстаграме и моё любимое: «Вот моя фотка в вашем стиле (в кадре облезлый забор), можете опубликовать у себя, я совсем непротив». Впрочем, раньше мне пачками присылали фотографии бомжей со всей страны, словно я веду их учет, так что заборы еще норм.

В ответ на письма, заготовленным реплаем прошу а) выбрать десять своих лучших фотографий и б) прислать превью снимков приложением к письму. Ну потому что присылать незнакомому человеку ссылки простительно только подросткам, осваивающим фишинг, да и спам-фильтр блокирует часть таких писем. А 10 фотографий надо чтобы человек произвел минимальный анализ и выбрал то, что считает лучшим: так я пойму его логику или её отсутствие.

Как думаете, много ли человек выполнило мои указания? Правильно — ноль.

Ну ладно, пизжу, сегодня утром пришло одно письмо, хотя сути дела это не меняет.

Объясняют: мне сложно выбрать, я много всего наснимал, не умею прикладывать и всё в таком духе. Хуй знает, может я идеалист, но по моим ощущениям подобные ответы ставят жирную точку в общении, разве нет? Или я упускаю какие-то важные причины, по которым я должен сказать: «Ну хорошо, давайте будет по-вашему»

И это мы даже не дошли до каких-то важных процессов, в которых я настоящий тиран. Я не хвалю, только указываю на ошибки и вообще, в 99% случаев отправляю изучать композицию, снимать каждый день и возвращаться через год-два-три. Потому что чудес не бывает. Спросите у Дамира, учился у меня. Был момент, когда он ушел и я думал, что перегнул и мы больше не будем общаться. Но ничего, снимал, возвращался, спорил… А сейчас заходит в гости, благодарит. Вижу в нем главное: творчество делает его счастливым. Нашел свою тему, свое дело и просто искрится энергией — он, конечно, молодец и это результат его упорной работы, но я надеюсь, что отчасти приложил к этому руку.

Считаю, если учиться и снимать, то только так.

Наткнулся на интервью Ахеджаковой, где она сказала что-то типа «искусство всегда будет сильней и спасёт мир». Искренне люблю Лию Меджидовну, но сегодня эта позиция смешна как никогда.

Если допустить что что-то может изменить мир к лучшему (а на этапе этого допущения уже возникают вопросы), то это точно не искусство. И не культура. И уж тем более не четвертая власть. Жизнь меняют только поступки людей: сознательные и целенаправленные. Господи, как хорошо что я понял это ещё до 25 лет, и с тех пор не потратил ни года больше на высокое искусство, объективную журналистику и прочую сферическую ебалу в вакууме. Серьезно, даже тогда было очевидно какая пропасть смыслов пролегает между твоим творческим портфолио и годовым отчетом какого-нибудь регионального фонда. А сейчас, когда, всё схлопнулось и улетело в ебеня, возможность поддерживать других — это вообще единственная возможность влиять на происходящее, которую ещё не забрали.

Я еду в поезде и встречаю Лешу, который вот уже два десятка лет ездит в Порхов поддерживать наших подопечных из ПНИ. Прохожу мимо соседнего дома, где работает пункт бесплатного питания для нуждающихся. Вижу в переписке обсуждения Макса по поводу малолетнего наркомана, которого забрали из притона и отвезли на реабилитацию. И только это сейчас спасает. А никакое не искусство.

P. S. «Если бы искусство меняло людей, мы бы давно жили в раю — столько всего прекрасного создано человеком…» Петр Мамонов.

Ни разу за всю свою жизнь не связывался с зоозащитниками. Шарахаюсь от них как от чумы.

Вот комментарий к фильму о зависимых подростках, у которых живет кошка. О том что кошку надо спасать, а людей нет. У сообщения 130 лайков. Поймите, я ответственно отношусь к животным, но как-то сложно мне переварить такую картину мира. Если вас распирает от ненависти к себе подобным и вам сложно хотя бы из вежливости промолчать, не рассчитывайте на мою поддержку.

Сегодня в программе «Золотой маски» дают булгаковского «Морфия». И раз уж по этому поводу в Современнике собираются ценители театра, будет честно, если среди зрителей будут представлены так же эксперты по морфию.

Ну а если серьезно, спектакль Псковского драмтеатра выдвинут на соискание премии в семи номинациях — желаем нашим ребятам победы!

Несколько лет назад Esquire Russia нашел Бориса Лахмана, человека, который придумал и спроектировал один из символов СССР — бетонный забор с ромбами (плиту ограды ПО‑2). Автор с 1981 года живет в США, занимается архитектурой и относится к своему детищу с большим смущением: «Этот забор — не самое великое, что я сделал. И то, что им завалили буквально всю страну, мне не очень понятно. Я до сих пор, когда смотрю советские фильмы да и просто кадры из России, даже в маленьких городках снятые, вижу только свои заборы».

Примерно месяц назад я познакомился с Наташей — спокойной девчонкой 26 лет, которая приехала на реабилитацию по бюджетной квоте. Сбившись по провинциальному признаку, мы сидели вечерами небольшой компанией и говорили о жизни. И вот (кажется, зашел трёп о первых инъекциях) Наташа вдруг выдает: «А меня отец колол первое время, я сама боялась…» Начав распутывать этот клубок, я вытащил историю ребенка, который всё детство провел с родителями-наркоманами, а потом, похоронив на руках обоих, принял эстафету употребления. Если вы все еще жалуетесь на родителей — мы идем к вам.

Я не мастер разговорного жанра, но есть истории, которые должны быть рассказаны. Потому что, если отбросить жуткие подробности провинциальной наркомании, жизнь Наташи очень типична. Это бесконечная чехарда проблем и травм, которые передаются от родителей детям, из поколения поколению. На примере таких историй видно, как сложно устроены социальные проблемы, как цепляются они друг за друга и хоронят под собой всех вокруг. А понимать эту сложность полезно всем тем, кто любит ворваться в комментарии с ответами на два русских вопроса «Кто виноват?» и «Что делать?»

Конечно, тяжелое положение не есть результат лишь рокового стечения обстоятельств, доля личного участия в этом есть, и она не маленькая. Однако рассуждать что «надо было поступать так-то и так-то» удобно со стороны и на здоровую голову. А когда, простите, биографические данные начинаются со слов «отцу было 16 лет, рожать меня не хотели…» о чем здоровом может идти речь? Многие родились при таких отрицательных вводных, что потребуется вся жизнь и куча усилий, чтобы просто стать рядовым обывателем.

Надеюсь, у Наташи этих сил хватит.

https://youtu.be/kGLSu0fUnr0

Рад за всех, кому удалось устроить жизнь заграницей, но для себя совершенно не представляю такого расклада. Почему? Потому что — образно говоря — глупо планировать поездку, когда давно уже сидишь на конечной.

Всю свою жизнь я провел в России. Я воспитан в этой реальности, вся моя работа связана с этой страной и с ее людьми — что от меня останется, если это убрать? Возможно, будь я моложе, я бы и смог отформатировать сознание, но сейчас уже поздно. Любовь к родине, это как болото, куда тебя затянуло с головой, как метастазы, которые проникли в каждый уголок тела. Куда я не приеду — Россия будет со мной.

У нас в центре города есть храм архангела Михаила, храм, входящий в список всемирного наследия ЮНЕСКО, между прочим. В южном пределе колокольни проходят группы поддержки для алкоголиков, наркоманов и созависимых мамочек. Мы встречаемся там по будням: ежедневные размышления, горячий чай и разговоры о жизни.

Начиная с четырнадцатого века в этом храме собирались самые разные люди — от монахов до большевиков. Вдумайтесь только, сколько жизней пропустили сквозь себя эти стены. И вот сейчас, спустя семь столетий и десятки поколений, пришла наша очередь. Каждый раз, проходя под каменными сводами колокольни, я чувствую со всей любовью и ответственностью, что это наше место. Не по праву юридической собственности, но по историческому, моральному праву. Как можно оставить это, поменять на что-то другое?

Эмиль приводит текст объяснительной:

«По существу заданных мне вопросов могу пояснить следующее: проживаю по вышеуказанному адресу, на учёте в ПНД и НД не состою. С 2005 года состою в Союзе Фотохудожников России. Сегодня я приехал в г. Подольск, чтобы поснимать пейзажи, какие-либо здания. Примерно в 18:30 я проходил по ул. Халатова мимо мукомольного завода и фотографировал пейзаж. Спустя время ко мне подошли сотрудники полиции и мы проехали в отделение. Каких-либо противоправных действий я не совершал и не планировал. С моих слов записано верно и мною прочитано»

Интересно как будет выглядеть моя объяснительная, учитывая, что в Союзе фотохудожников я не состою, зато нахожусь на профилактическом учете в полиции и наркологическом диспансере.

В те редкие моменты, когда подростком я задумывался о своем будущем, мне представлялся взрослый, сознательный и основательный мужчина, который знает что хочет и понимает что делает. В реальности из атрибутов взрослости я получил лишь лысину, оставшись внутри тем же подростком в адидасе, которого несет по жизни, словно судака по Енисею.

На прошлой неделе ходил в суд. Вернее, как ходил — меня туда водил участковый, так как верхний потолок наказания по статье подразумевал арест на 15 суток. Предметом дела стали запрещенные химические соединения, которые обнаружил в моей моче Псковский клинический центр психиатрии и наркологии. Обстоятельства, в ходе которых данные соединения попали в мочу, а моча в наркологию я, с вашего позволения, опущу, слишком уж эти обстоятельства постыдны.

Моим участковым оказалась Ангелина, в полной мере оправдывающая впечатление от своего имени: красивая молодая девушка, совмещающая работу в полиции с преподаванием в малокомплектной сельской школе (+100 к уважению). Сидя в кабинете в обществе сотрудников полиции, Ангелина призналась, что посмотрела мои работы и обнаружила там чрезмерное преобладание «социалочки». Я ответил, что видеть в моих фотографиях один лишь социальный пласт, все равно что считать «Преступление и наказание» пересказом обстоятельств бытовой мокрухи. Потом вкратце объяснил, что фотография имеет несколько смысловых пластов, проникая в которые видишь больше фактического изображения. Ангелина ничего не ответила, зато один из сотрудников повернулся и посмотрел на меня таким взглядом… Знаете, так обычно псковичи смотрят на тех трех несчастных африканских студентов ПсковГУ, когда они заходят в автобус: с удивлением, непониманием и легким расистским раздражением.

В суде стоял по струнке, слушая 20 минут материалы дела. Вряд ли когда то моей урине уделяли столько внимания, было даже как-то неловко. Во время ожидания приговора, когда в ушах еще эхом стояли слова судьи: «обнаруженные в моче гражданина Маркова Д.А. метадон и его метаболиты…», ко мне подошла секретарь судьи: «Дмитрий, хотела сказать, что нахожу в вашем творчестве параллели с работой Караваджо...» Минуту мозг буксовал от такой стремительной перестройки, потом обсудили симпатии итальянца к бездомным и проституткам.

Дали штраф. Зато в процессе договорились с Ангелиной, что она возьмет меня на какое-то там дежурство по району, увидеть работу участкового во всей красе — воры, домашние боксеры и вот это все. «Вас, наверно, вряд ли что-то удивит, но если хотите — можно устроить».

40 лет. Пиздец.