В общем, дочитала "Убить пересмешника", так что теперь в копилке прочитанного обе "птичные" книжки. Птичные - это, собственно, "Убить пересмешника" + "Пролетая над гнездом кукушки". Не знаю, почему, но я их всю жизнь путала, при том что с детства знала, что они ничем не связаны.
Вообще, в детстве я считала, что "Убить пересмешника" - это что-то про охоту (ну а чё), а "Пролетая над гнездом кукушки" - про войну, да ещё с черно-белой советской экранизацией (no comments).
Это ничего, лет в 14 я точно знала, что "Мастер и Маргарита" - очень популярная детская книжка про брата и сестру (Мастер, Маргарита, понятно же), которую мои родители мне не дали, потому что как раз спорили, рано мне Борхеса ещё читать или нет (однозначно рано! даже сейчас)

В общем, про птичек - "Убить пересмешника" понравилась больше. Потому что тут я оптимистично верила до конца, а в "Кукушке" моя вера сдохла сразу, стоило только предъявить состав персонажей.

Медленно и неумолимо тянется "ОНО", но так как я хочу ещё и спать иногда по ночам, то сделала себе паузу в общении с Пеннивайзом и прочитала The Iron Trial. Это такая гремучая смесь Гарри Поттера с Аватаром (который с синей стрелкой, но без синей кожи), где есть школа магии, дружба тех детей (но судя по обложкам продолжения, детей прибавится), магия стихий и хаоса, Враг Смерти и даже собака (простите, волк).
Вообще я не люблю ничего, что растет на костях Гарри Поттера, кроме него самого, но тут, знаете, как-то из щелей прёт не столько подражательство, сколько желание рассказать, какими ещё могут быть эти самые школы магии, где трое детей, пугающий враг и избранные. Получилось как будто неплохо, и героев, на самом деле, не хотелось убить.
В общем, если вы ещё не поставили Гарри Поттера на неприкасаемый пьедестал, то прямо советую.

Все, не могу больше. Уже пару недель как дочитала The trouble with goats and sheep, и это такая классная (летняя) книжка, что нельзя не делиться. Я в нее влюбилась сразу, с первой страницы, хотя до нее начинала и бросала штук пять в процессе.
Сюжет простой, как июль: на дворе лето, школьные каникулы, на обычной британской улочке пропадает женщина. Взрослые насторожены и перешептываются по углам, дети подозревают худшее, а викарий как раз тут говорит главной героине - мол, все хорошо будет, если все будут стремиться к богу. Главной героине одиннадцать, так что она берет подружку под руку и отправляется искать этого бога, и не куда-нибудь, а по соседям - кто-то из прихожан церкви наверняка что-то знает. И начинается чудо, то есть книжка, которая не берёт за шкирку и переносит в другие миры (спасибо, не сегодня), а ненавязчиво и просто садится рядом и рассказывает историю. От истории всегда можно оторваться, и всегда отрываться нужно - иначе все летнее небо и весь запах иссушенной солнцем травы пройдут мимо.
Дети, конечно, бога находят, пусть и не там, где искали, а читатель находит скрытые тайны, скелеты в шкафу и почти хэппи-энд. За наивностью ребенка отлично видно то, что из-за плеча рассказчика-взрослого никогда не заметишь, а язык такой солнечно-звонкий, что местами хочется то ли плакать, то ли бежать на улицу и играть до заката.
В общем, прямо яро рекомендую.
P.S. На русском тоже есть, называется "Среди овец и козлищ", но язык там простой и красивый, так что если хоть как-то читаете на английском, тут не запутаетесь

Через полтора года пользования киндлом всё-таки выскажу вслух ужасное - читать бумажные книги неудобно. Не не удобно, а именно неудобно. Они тяжёлые, их приходится придерживать, чтобы они не закрылись, никто не даст тебе толкование слова по тапу и цитаты нельзя сохранять в один общий файлик, чтобы потом, через месяцы, перечитать и порадоваться.
Поэтому цитаты я иногда фоткаю (когда рядом нет стикеров), а потом, конечно, листаю альбом и не всегда могу вспомнить, из какой это книги. И зачем, почему, о чем я думала в этот момент, считая, что вот именно эта строчка откроет мне мир ?

P.S. Покупаю кучу бумажных книг, не смотря ни на что.
P.P.S. Это предложение касалось моего нового романа, но как?

У меня есть роман, который заканчивается тем, что огромная голова падает на здание и разбивает в нем крышу, и хотя я дописала этот роман ещё осенью, мне до сих пор кажется, что предложение с огромной головой и крышей - лучшее, что я сделала в жизни, так что даже если я больше никогда ничего не напишу, это предложение даст мне билет в какой-то личный писательский рай.
Потому что, знаете, писать роман - это примерно как ехать в маршрутке, которая не только забита до отказа, но ещё и едет обязательно по всем кочками - так что город на семи холмах, в общем-то, иногда больше похож на село на тысяче камушков. Такое вот.
И ты едешь в этой маршрутке и постоянно гадаешь - подвинуться тебе, чтобы соседу было удобнее, или нет, потому что он и так расставил ноги уже на всю ширину сидения, а ты почти упала три раза. А ещё рядом стоят люди, прожигая осуждающим взглядом - каждый из них точно знает, что у него намного больше прав сидеть на этом месте, и раз уж ты сидишь, то хоть на проезд передавай, что ли, и не возмущайся, когда тебе заглянут в телефон или в декольте (ну по-разному бывает, сколько людей, столько интересов), и вообще, лучше выходи поскорее. А ты все едешь и едешь, и хотя первое время тебе даже было весело - за окном то солнышко, но дождик, то интрига выскочила, - через пару месяцев уже не очень понятно, зачем ты села в эту маршрутку, куда она едет и почему нельзя просто остановиться прямо сейчас и сойти на дорогу. Подумаешь, там машины, машины все равно лучше этого постоянного ерзания и тебя, и соседа, когда ты вроде оплатил свое место, но ощущение все равно такое, будто за "спасибо" везут.
А потом появляется оно - предложение с огромной головой и крышей. И хотя до него были сотни, а может и тысячи других предложений, и его, в общем-то, очень хотелось бы вычеркнуть - ну сами подумайте, огромная голова, крыша здания, ну это же просто смешно, - оно как-то переживает несколько кругов редактуры и остается, и это предложение делает чудо. Ну там, кондиционер в маршрутку добавляет, или у соседа нога отсохла и больше не мешает - какое-то личное маленькое чудо, которое именно тебе делает поездку не легкой, но хотя бы посильной. И ты сидишь рядом с этим предложением, и вы будто одни в комфортной машине, и когда ты смотришь на него, ты думаешь - вот, это я. Я - это предложение с огромной головой и крышей здания, и я себя обожаю такую.
Это прямо ужасно классное чувство - но я наркотики не пробовала, если что, - и времени тебе на это чувство дается не больше минуты. Потом, конечно, вспоминаешь обо всех остальных предложениях, которые выглядят как кусок собачьей какашки - и это когда накрашены! - и тут же куча отчаяния садится рядом и ноги расставляет во всю ширину сидения, но пока есть предложение с головой и крышей, я как-то даже верю, что писать - хорошее дело. Но остальной роман там так себе, конечно)

Села и дочитала 4321, который должен был стать книжкой года, как в прошлом году Seveneves, а стал книжкой лета, захватив до кучи кусочек осени - не потому что он не достоин быть книжкой года, а потому что в этом году так много победителей, что мне лень выбрать.
Вообще я ознакомительный фрагмент Пола Остера скачала ещё в 2017ом, как только в первый раз о нем услышала, потому что тут есть все, что мне надо, чтобы доживать жизнь счастливо: 870 страниц, взрослеющий мальчик и такая же ощутимая доза тоски по Диккенсу, какая задавила меня сразу же, стоило прочитать первые строчки "Дэвида Копперфильда" - тогда я поняла, что живём один раз, и больше мне не открыть эту книжку впервые.
4321 - это история четырех мальчиков, а точнее, одного мальчика в четырех воплощениях, одного Арчи Фэргюссона, который четыре раза рождается, четыре раза растет и три раза умирает - пока из четырех мальчиков не останется один, а вынесенный в название отсчёт не воплотится в настоящести. Это история о том, как каждая развилка в жизни приводит к разным вариантам будущего, но ещё и том, что каким бы ни было будущее и какой бы выбор не был сделан за нас, нет никакого смысла убиваться по невозможным альтернативам - жизнь все равно жизнь. Можно иметь талант к спорту и получить травму, можно отказаться от спорта добровольно, а можно никогда не играть в баскетбол. Можно писать роман, можно хотеть быть журналистом, а можно переводить стихи с французского, а ещё - можно писать и писать, пока не напишешь книгу о четырех вариантах себя. И все это - жизнь.
По хорошему, 4321 стоило бы читать осенью. С его предложениями по странице, вязкостью слов и неспешным жизнеописанием - поздней темной осенью и под третий стакан кофе, время от времени поглядывая в окно - дождь ещё не кончился, нет? Но я, во-первых, отказалась от трех чашек кофе, а во-вторых, так сложилось, что неспешным и ленивыми у меня как раз было лето, (а в-третьих, конечно, если б на улице был дождь, то я была бы там, а не дома). Ни о чем не жалею, размазав роман медом по двум с половиной месяцам, прерываясь на чтение других книг, не ухватив его, не отпуская, чтобы прочитать за бессонную ночь. Его можно, конечно, читать не отрываясь, только зачем? Это одна из тех книг, которые только открыв, ты сразу оплакиваешь - ведь когда-нибудь, рано или поздно, она закончится, а когда кончается такой роман - немножко кончается жизнь.

Между тем, у 4321 появилась обложка на русском, так что если вы весь год хотели зауютиться с проживающим четыре жизни Арчи Фергюсоном (история появления фамилии, конечно, прилагается) в Америке второй половины 20-го столетия и пить какао, ходить с ним в школу, потом в универ, потом на студенческие демонстрации, влюбляться, любить, страдать, умирать, находить друзей, терять друзей, ездить в Париж и утопать, захлебываясь, в роскошных предложениях целых 700 с чем-то страниц, то, поздравляю - на вашей улице уже скоро Тот самый день

Провела недавно инвентаризацию, выписала в блокнот все непрочитанные книги с полок и Киндла, и решила, пока не прочитаю эти, ничего не покупать.
⠀
Самым шокирующим открытием (кроме осознания, что у меня по дому растыкано примерно шестьдесят не(до)читанных книг) стало то, как быстро книги выветриваются из головы, стоит поставить их на полку. Нет, если напрячься, то я могу воспроизвести весь список непрочитанного, но в момент решения, что читать дальше, всегда начисто о них забываю.
⠀
Так что умеряю свои аппетиты и буду дочитывать. Чтобы совсем не сойти с ума, разрешила себе иногда разбавлять список Агатой Кристи (без детективов нет жизни) и не отменять предзаказ на нового Кинга (вышел позавчера, и я уже обнимаю файл, растягивая на подольше).
⠀
В остальном — строгая книжная диета из вручную отобранных шедевров.
⠀
Пока что дочитала три книги из списка и взялась за "Моби Дика" (как говорится, никогда не поздно). Там пока все очень медленно — за десять процентов книги герои успели только переночевать и дойти до корабля, — в наличии много нежной мужской дружбы и сносок на все на свете, а также зашкаливающее количество новой для меня информации о христианских деятелях. Но все, на удивление, очень задорно читается.
⠀
В общем, ни кита, ни Ахава пока не было, а я уже готова всем советовать.

Дочитала свеженького Кинга, который The Institute, и имею сказать, что там отлично мучают детей, но немножечко хуже их спасают.
⠀
Это, конечно, все еще Кинг, потому от него почти не оторваться, но еще это совсем не "Сияние", потому смачных сцен почти нет, а те, что есть, не такие и смачные.
⠀
В конце концов, кого волнуют оторванные ручки, когда у страны Трамп в президентах? Наверное, Кинга лучше всего читать, если ты родился и вырос в Америке, но даже так, даже такому далекому от всего этого человеку, как я, этот ужас все равно очень и очень понятен — потому что Кинг, на секундочку, офигенный.
⠀
Тем не менее, я, все-таки, была бы совсем даже рада, если бы мне додали еще пару литров детской невинной крови, чуть срезали градус доброты "доброго взрослого" и понизили героизма детей.
⠀
Что в этой книге особенно классно, так это сотрудники Института, которые бьют детей, пичкают детей болезненными уколами и что только с детьми не делают без малейших колебаний — потому что для них это не дети, а материал. В мире вообще очень круто проскальзывает тема того, как смена названия может сменить отношение к чему угодно, но если вы еще хоть чуть-чуть сомневались, что такие вещи возможны, то вот вам прекрасный пример, как что угодно, включая плачущих, простите, детишек, можно пустить на поток и перестать ощущать как нечто плохое. Потому что материал — он материал и есть, а все мы, конечно, для кого-то в этом мире именно он.

Самое противное, что случается со мной при чтении книг о Второй мировой, это какое-то мерзкое предубеждение, что другие страны вообще не имеют право жаловаться. Раньше я переводила это на то, что просто те книжки написаны плохо, а теперь понимаю, что мое восприятие просто засыпано горой мусора с уроков истории, где так мало говорили о мировой ситуации и так яростно подчеркивали "плюндрування" украинских земель, что я совершенно не научилась перестать строить из себя главную жертву и начать слушать других. В общем, обидно, конечно, но сейчас я стараюсь отлавливать в себе это ощущение и быть человечнее.