прошлым октябрём на этих голых скалах я увидел русалку.
она отпечаталась на моей чёрно-белой плёнке без своего хвоста, но в купальнике. её присутствие ощущалось где-то на границе тени и света. она сливалась с воздухом, который пахнул странными сиреневыми ромашками. —
как в самом красивом сне

с тех пор я больше не встречал русалок и не запоминал почти никаких снов

кожей помню мурашки от вибраций проезжающих над макушкой поездов. помню, как красиво лежала помада на губах сотрудницы отеля. она волновалась, тупилась, мешкала, робко улыбалась, проговоривала заученный текст и снова улыбалась, я помню, что был её первым гостем, а то был первый номер, который она показывает. не помню, какие слова я выбрал, чтобы её поддержать, но помню её улыбку, когда наши взгляды ненароком встречались. как же ей подходил тот оттенок.
помню, китайскую бабушку, которая поливала свой сад где-то на задворках бангкока. помню девушку, которая сдергивала по цветочку с городских клумб где-то на си-ломе. помню, курил над автострадой неподалеку. помню чёрное платье девушки, потягивающей свой мартини на 53 этаже какого-то бара. помню спины — много силуэтов. и волосы, и свет, и голоса. почти не помню лиц. но помню то ощущение, когда от пройденных километров начинает натирать ноги.
круассан на вай-чае в гонконге, запитый холодным темным пивом в 11 утра. помню, как я был счастлив потеряться в случайном переулке. помню, как от солнца трескались и сохли губы. помню одного китайца в гонконге. он показал мне свое фото двадцатилетней давности, сделанное на том же месте, где мы стояли, и попросил сфотографировать его. помню его детскую улыбку. помню, как город исчезал в тумане и вновь появлялся вместе с зарей. помню, как бросил там всё ненужное.
я помню колыбели бесчисленного множества несущихся мопедов.
я помню, какого это — проснуться в пристанище снов

гонконг. бангкок.
март 2025-го
реминисценции и заёбанная фотошопом плёнка.