кожей помню мурашки от вибраций проезжающих над макушкой поездов. помню, как красиво лежала помада на губах сотрудницы отеля. она волновалась, тупилась, мешкала, робко улыбалась, проговоривала заученный текст и снова улыбалась, я помню, что был её первым гостем, а то был первый номер, который она показывает. не помню, какие слова я выбрал, чтобы её поддержать, но помню её улыбку, когда наши взгляды ненароком встречались. как же ей подходил тот оттенок.
помню, китайскую бабушку, которая поливала свой сад где-то на задворках бангкока. помню девушку, которая сдергивала по цветочку с городских клумб где-то на си-ломе. помню, курил над автострадой неподалеку. помню чёрное платье девушки, потягивающей свой мартини на 53 этаже какого-то бара. помню спины — много силуэтов. и волосы, и свет, и голоса. почти не помню лиц. но помню то ощущение, когда от пройденных километров начинает натирать ноги.
круассан на вай-чае в гонконге, запитый холодным темным пивом в 11 утра. помню, как я был счастлив потеряться в случайном переулке. помню, как от солнца трескались и сохли губы. помню одного китайца в гонконге. он показал мне свое фото двадцатилетней давности, сделанное на том же месте, где мы стояли, и попросил сфотографировать его. помню его детскую улыбку. помню, как город исчезал в тумане и вновь появлялся вместе с зарей. помню, как бросил там всё ненужное.
я помню колыбели бесчисленного множества несущихся мопедов.
я помню, какого это — проснуться в пристанище снов

гонконг. бангкок.
март 2025-го
реминисценции и заёбанная фотошопом плёнка.

ржавое, скромное,
из пластика, одинокое,
слепое и совсем детское,
безнадёжно тупое, но светлое,
оно горячее и голодное, —
на вид человечное.
моё июньское чёрно-белое

вокруг одних и тех же.

на стерильно белой ткани сыроватых простыней возникли чёрные соринки. то — угольная пыль с Сучанских берегов, притоков, устьев шахт

Гонконг