Меня зовут Федор Константинович. Опыт практической работы 30+ лет.
Я работаю с людьми и их проблемой - я практик, практик и еще раз практик!
Я психолог 1 категории - Гипнолог - Гипнотерапевт - Клинический психолог
1991 - 2022
ФГУП Госпиталь;
ФГУП Клинический санаторий «Кратово»
ГБУ МСППН г. Москвы
2016 - 2021 работал в самом большом центре психологической помощи Европы.
Один из лучших гипнотерапевтов России успешно работающий с неврозами,психосоматикой, ПТСР, паническом и тревожным расстройством.
Оказывал психологическое и психотерапевтическое сопровождение Управления «А» Альфа ЦСН ФСБ России.
Многократно принимал участие в работе по освобождению и последующей реабилитации ПТСР у заложников, врачей, сотрудников правоохранительных органов и членов их семей.
За успешную работу и высокий профессионализм награжден государственными наградами, член Ассоциации ветеранов подразделения Антитеррора «Альфа»
В ГБУ МСППН работал гипнотерапевтом и клиническим психологом.
За успешную работу и высокий профессионализм по оказанию психологической помощи жителям г. Москвы награжден Грамотами и Благодарственными письмами.
С 1991 обучался клинической гипнотерапии у ведущих специалистов СССР, США и Израиля в рамках межгосударственного взаимодействия служб участвующих в освобождении и последующей реабилитации ПТСР, психосоматики, Панического и тревожного расстройства у заложников, сотрудников правоохранительных органов и членов их семей.
Проходил повышение квалификации и обучение перспективным направлениям гипнотерапии у гипнотерапевтов России, Франции, Италии и Германии: Гипнотерапия активации сознания, Гипнотерапия без транса, Эриксоновская гипнотерапия возрастной регрессии, временной прогрессии.
Ссылка на сайт: https://lfk-hypno.ru/
Этот канал о гипнозе и гипнотерапии.
Я работаю с людьми и их проблемой - я практик, практик и еще раз практик!
Я психолог 1 категории - Гипнолог - Гипнотерапевт - Клинический психолог
1991 - 2022
ФГУП Госпиталь;
ФГУП Клинический санаторий «Кратово»
ГБУ МСППН г. Москвы
2016 - 2021 работал в самом большом центре психологической помощи Европы.
Один из лучших гипнотерапевтов России успешно работающий с неврозами,психосоматикой, ПТСР, паническом и тревожным расстройством.
Оказывал психологическое и психотерапевтическое сопровождение Управления «А» Альфа ЦСН ФСБ России.
Многократно принимал участие в работе по освобождению и последующей реабилитации ПТСР у заложников, врачей, сотрудников правоохранительных органов и членов их семей.
За успешную работу и высокий профессионализм награжден государственными наградами, член Ассоциации ветеранов подразделения Антитеррора «Альфа»
В ГБУ МСППН работал гипнотерапевтом и клиническим психологом.
За успешную работу и высокий профессионализм по оказанию психологической помощи жителям г. Москвы награжден Грамотами и Благодарственными письмами.
С 1991 обучался клинической гипнотерапии у ведущих специалистов СССР, США и Израиля в рамках межгосударственного взаимодействия служб участвующих в освобождении и последующей реабилитации ПТСР, психосоматики, Панического и тревожного расстройства у заложников, сотрудников правоохранительных органов и членов их семей.
Проходил повышение квалификации и обучение перспективным направлениям гипнотерапии у гипнотерапевтов России, Франции, Италии и Германии: Гипнотерапия активации сознания, Гипнотерапия без транса, Эриксоновская гипнотерапия возрастной регрессии, временной прогрессии.
Ссылка на сайт: https://lfk-hypno.ru/
Этот канал о гипнозе и гипнотерапии.
❤2
Гипноз и Гипнотерапия pinned «Меня зовут Федор Константинович. Опыт практической работы 30+ лет. Я работаю с людьми и их проблемой - я практик, практик и еще раз практик! Я психолог 1 категории - Гипнолог - Гипнотерапевт - Клинический психолог 1991 - 2022 ФГУП Госпиталь; ФГУП Клинический…»
❗️Гипноз и гипнотерапия
Наверное, самый мистифицированный метод психотерапии — но и один из самых успешных в умелых руках.
Гипноз — это бог сна, сын богини Ночи и брат бога смерти Танатоса.
Отсюда поговорка: «Сон — смерти брат».
Гипнос — божество спокойствия и тишины.
Крылатый юноша с маком в одной руке и рогом изобилия, наполненным сновидениями, — он входит в пантеон богов врачевателей: Аполлон, Асклепий и даже Дионис.
Видимо, старина Фрейд, верящий в мистику и мифы, тщательно уложил гипнотерапию, психоанализ на кушетке и сновидения в один рог изобилия — соединяя двух богов: Гипноса и Асклепия в триаду Я – Оно – Сверх-Я.
Нуссс... продолжим.
Гипносу подвластны все — даже боги.
Он живёт где-то на острове в Эгейском море, в пещере, где вечные сумерки, тишина, журчание ручья и маки перед входом.
Окружают его — Сновидения.
Кстати, именно Гипнос выиграл Троянскую войну, усыпив Зевса — за что получил в жёны прекраснейшую из граций, Парсифею.
🌀 В наши дни вера в “божественность” гипноза никуда не исчезла — наоборот, усилилась.
Большинство клиентов уверены: гипнотерапевт — это Дедушка Мороз психологии.
Ты ему пишешь “письмо с заявкой на подарок”, засыпаешь — и утром просыпаешься без проблем.
В их представлении гипнотерапевт — адепт чудес: вместо посоха — волшебные чары, вместо коня — метла.
Волшебник посерьёзнее Йети и таинственнее следов марсиан.
Эх, это было бы замечательно… но реалии другие.
Гипнотерапия — это процесс.
И не всегда быстрый, и не всегда избавляющий от проблемы.
Гипнотерапия наиболее эффективна в работе с психосоматикой.
Тут ей нет равных!
В этой области гипнотерапия — чемпион, и, пожалуй, единственный метод, который действительно даёт результат.
Но “живая вода” гипнотерапии всегда идёт рядом с “мёртвой водой” других психотерапевтических подходов, которые усиливают её воздействие.
Так что же даёт такой хороший результат?
Внушения! Внушения! И ещё раз внушения!
(в профессиональном языке — суггестии).
Внушение — это готовность клиента принять воздействие речи гипнотерапевта, имеющей смысловую значимость и направленной на высшую нервную деятельность.
Через вторую сигнальную систему внушение влияет на подкорковые зоны, а оттуда — на всю соматическую и вегетативную систему человека.
Интервенции могут быть прямыми и косвенными, но самое главное — подготовка клиента к их восприятию.
Талантливый гипнотерапевт создаёт нужное состояние внимания и доверия, а уже потом — работает с внушениями.
Продолжение следует …
Наверное, самый мистифицированный метод психотерапии — но и один из самых успешных в умелых руках.
Гипноз — это бог сна, сын богини Ночи и брат бога смерти Танатоса.
Отсюда поговорка: «Сон — смерти брат».
Гипнос — божество спокойствия и тишины.
Крылатый юноша с маком в одной руке и рогом изобилия, наполненным сновидениями, — он входит в пантеон богов врачевателей: Аполлон, Асклепий и даже Дионис.
Видимо, старина Фрейд, верящий в мистику и мифы, тщательно уложил гипнотерапию, психоанализ на кушетке и сновидения в один рог изобилия — соединяя двух богов: Гипноса и Асклепия в триаду Я – Оно – Сверх-Я.
Нуссс... продолжим.
Гипносу подвластны все — даже боги.
Он живёт где-то на острове в Эгейском море, в пещере, где вечные сумерки, тишина, журчание ручья и маки перед входом.
Окружают его — Сновидения.
Кстати, именно Гипнос выиграл Троянскую войну, усыпив Зевса — за что получил в жёны прекраснейшую из граций, Парсифею.
🌀 В наши дни вера в “божественность” гипноза никуда не исчезла — наоборот, усилилась.
Большинство клиентов уверены: гипнотерапевт — это Дедушка Мороз психологии.
Ты ему пишешь “письмо с заявкой на подарок”, засыпаешь — и утром просыпаешься без проблем.
В их представлении гипнотерапевт — адепт чудес: вместо посоха — волшебные чары, вместо коня — метла.
Волшебник посерьёзнее Йети и таинственнее следов марсиан.
Эх, это было бы замечательно… но реалии другие.
Гипнотерапия — это процесс.
И не всегда быстрый, и не всегда избавляющий от проблемы.
Гипнотерапия наиболее эффективна в работе с психосоматикой.
Тут ей нет равных!
В этой области гипнотерапия — чемпион, и, пожалуй, единственный метод, который действительно даёт результат.
Но “живая вода” гипнотерапии всегда идёт рядом с “мёртвой водой” других психотерапевтических подходов, которые усиливают её воздействие.
Так что же даёт такой хороший результат?
Внушения! Внушения! И ещё раз внушения!
(в профессиональном языке — суггестии).
Внушение — это готовность клиента принять воздействие речи гипнотерапевта, имеющей смысловую значимость и направленной на высшую нервную деятельность.
Через вторую сигнальную систему внушение влияет на подкорковые зоны, а оттуда — на всю соматическую и вегетативную систему человека.
Интервенции могут быть прямыми и косвенными, но самое главное — подготовка клиента к их восприятию.
Талантливый гипнотерапевт создаёт нужное состояние внимания и доверия, а уже потом — работает с внушениями.
Продолжение следует …
❤2
Гипноз и гипнотерапия
«Не скальпель лечит, а человек, который держит этот скальпель».
Гипноз и гипнотерапия — одни из самых сложных методов психологической помощи и психотерапии.
В гипнотерапии невозможно применять единую схему ко всем проблемам —
так же, как невозможно лечить всех пациентов одинаково.
Здесь не работают шаблоны.
У гипнотерапии всегда есть своя внутренняя логика, психологические и психофизиологические законы,
которые необходимо выявить через клинический и психологический анализ
и только затем применять в работе.
К каждой проблеме используются разные суггестивные вмешательства, отличающиеся как по содержанию внушений, так и по технике их подачи.
Более того — даже одни и те же внушения
в зависимости от состояния человека
могут звучать по-разному.
Иногда это прямое, императивное внушение:
«Остановись».
«Отпусти».
«Сделай».
Иногда — косвенное, более мягкое воздействие,
где прямой смысл скрыт в метафоре, образе или простой житейской формуле:
«Тебе больше не нужно за это держаться».
«Глаза боятся — руки делают».
Внушения могут выстраиваться последовательно, когда одно естественно переходит в другое, формируя новый внутренний опыт:
«Ты смотришь на снег
и начинаешь замечать в нём ресурсы,
которые постепенно активируются…»
Именно поэтому гипнотерапия —
это не набор техник,
а точная работа с психикой,
требующая клинического мышления, опыта и профессиональной интуиции.
В конечном итоге лечит не метод —
лечит специалист, который умеет этим методом пользоваться.
.
«Не скальпель лечит, а человек, который держит этот скальпель».
Гипноз и гипнотерапия — одни из самых сложных методов психологической помощи и психотерапии.
В гипнотерапии невозможно применять единую схему ко всем проблемам —
так же, как невозможно лечить всех пациентов одинаково.
Здесь не работают шаблоны.
У гипнотерапии всегда есть своя внутренняя логика, психологические и психофизиологические законы,
которые необходимо выявить через клинический и психологический анализ
и только затем применять в работе.
К каждой проблеме используются разные суггестивные вмешательства, отличающиеся как по содержанию внушений, так и по технике их подачи.
Более того — даже одни и те же внушения
в зависимости от состояния человека
могут звучать по-разному.
Иногда это прямое, императивное внушение:
«Остановись».
«Отпусти».
«Сделай».
Иногда — косвенное, более мягкое воздействие,
где прямой смысл скрыт в метафоре, образе или простой житейской формуле:
«Тебе больше не нужно за это держаться».
«Глаза боятся — руки делают».
Внушения могут выстраиваться последовательно, когда одно естественно переходит в другое, формируя новый внутренний опыт:
«Ты смотришь на снег
и начинаешь замечать в нём ресурсы,
которые постепенно активируются…»
Именно поэтому гипнотерапия —
это не набор техник,
а точная работа с психикой,
требующая клинического мышления, опыта и профессиональной интуиции.
В конечном итоге лечит не метод —
лечит специалист, который умеет этим методом пользоваться.
.
О гипнозе и гипнотерапии существует множество мифов.
После предыдущего разговора о сложности этого метода важно сказать ещё об одном — гипноз не является чудом.
«Не скальпель лечит, а человек, который держит этот скальпель».
Гипноз и гипнотерапия — это не волшебная таблетка. Не бывает так, что человек уснул одним, а проснулся другим;
уснул больным — проснулся здоровым.
Гипнотерапия — это терапевтический процесс.
Сильный. Глубокий. Эффективный — но только в умелых руках.
Лечит не метод.
Лечит специалист.
Главным лечебным фактором в гипнотерапии является не транс, а внушение — суггестия,
и техника её воздействия на кору головного мозга, то есть на мышление — на вторую сигнальную систему.
Не столь важно, каким именно методом владеет терапевт и как этот метод называется.
Важно другое —
умеет ли специалист работать со словом
и как он готовит человека к внушению.
Потому что гипнотерапия — в буквальном смысле лечение словом.
Слова живут в коре головного мозга.
Они формируют смыслы, образы, реакции —
и через них влияют как на организм,
так и на подкорковые структуры.
Транс в гипнозе — это прежде всего
процесс успокоения и релаксации.
Более того — в терапевтической работе
транс далеко не всегда необходим,
а в некоторых случаях может даже мешать.
Поэтому гипнотерапия — это не «магическое погружение», а точная и осмысленная работа.
Распространено мнение, что гипноз «работает с подсознанием».
Но чаще это красивый миф.
В так называемом подсознании нет «тайной комнаты», где хранятся ответы на все вопросы.
Там — динамические стереотипы,
эмоциональные реакции,
устойчивые формы опыта.
И задача терапии — не искать мистические глубины, а менять устойчивые способы реагирования, возвращая психике гибкость и устойчивость.
После предыдущего разговора о сложности этого метода важно сказать ещё об одном — гипноз не является чудом.
«Не скальпель лечит, а человек, который держит этот скальпель».
Гипноз и гипнотерапия — это не волшебная таблетка. Не бывает так, что человек уснул одним, а проснулся другим;
уснул больным — проснулся здоровым.
Гипнотерапия — это терапевтический процесс.
Сильный. Глубокий. Эффективный — но только в умелых руках.
Лечит не метод.
Лечит специалист.
Главным лечебным фактором в гипнотерапии является не транс, а внушение — суггестия,
и техника её воздействия на кору головного мозга, то есть на мышление — на вторую сигнальную систему.
Не столь важно, каким именно методом владеет терапевт и как этот метод называется.
Важно другое —
умеет ли специалист работать со словом
и как он готовит человека к внушению.
Потому что гипнотерапия — в буквальном смысле лечение словом.
Слова живут в коре головного мозга.
Они формируют смыслы, образы, реакции —
и через них влияют как на организм,
так и на подкорковые структуры.
Транс в гипнозе — это прежде всего
процесс успокоения и релаксации.
Более того — в терапевтической работе
транс далеко не всегда необходим,
а в некоторых случаях может даже мешать.
Поэтому гипнотерапия — это не «магическое погружение», а точная и осмысленная работа.
Распространено мнение, что гипноз «работает с подсознанием».
Но чаще это красивый миф.
В так называемом подсознании нет «тайной комнаты», где хранятся ответы на все вопросы.
Там — динамические стереотипы,
эмоциональные реакции,
устойчивые формы опыта.
И задача терапии — не искать мистические глубины, а менять устойчивые способы реагирования, возвращая психике гибкость и устойчивость.
В предыдущих постах я говорил о том, что гипноз — это не магия и не набор шаблонных техник.
Это точная работа, требующая клинического мышления, опыта и профессиональной интуиции.
Но лучше всего о методе говорит не теория —
а практика.
Гипноз и гипнотерапия
«Если больному после разговора с врачом или психологом не стало легче — значит, это был не врач и не психолог».
— В. М. Бехтерев
Умело направленные внушения и даже лёгкий, поверхностный транс действительно могут быть чрезвычайно полезны при работе с болью — особенно если вы хотя бы однажды сталкивались с подобными состояниями в клинической практике.
Я работаю с болью после травм и ранений более тридцати лет.
И лишь примерно через пять лет интенсивной работы и обучения я по-настоящему научился с ней работать.
Это, к слову, вполне средний срок профессионального становления в гипнотерапии.
Отбор в эту сферу всегда был крайне серьёзным — без преувеличения, жёстче, чем во многие закрытые профессиональные сообщества.
Он требовал не только выраженной природной предрасположенности к гипнотерапии, но и особого личностного склада — того самого фактора, который во многом определяет успешность работы специалиста.
Желающих было много:
психологи, врачи различных специализаций, психотерапевты, психиатры, кандидаты наук, профессора, целители, самородки.
До практической работы доходили — единицы.
На заре моей гипнотерапевтической практики произошёл показательный случай.
Пациент после травмы страдал от сильных болей в правом плечевом суставе.
Обезболивающие препараты, даже в повышенных дозировках, не помогали.
Классическая гипнотерапия тоже не давала результата:
успокоительный транс → внушение на забывание травмы → постгипнотическое внушение.
И всё — мимо.
В клинической работе есть простое правило:
если метод не приносит результата — нужно менять подход.
Что я и сделал.
Я применил комбинацию гипнотерапевтических подходов Фрейда и Платонова.
Вместо внушения забывания травмы
мы пошли в противоположном направлении.
Я разделил травмирующий эпизод на части и начал последовательную работу:
— внушение на воспоминание;
— затем — на воображаемое изменение эпизода;
— затем — на смешение реального и изменённого опыта;
— и, наконец, внушение на отказ от фиксации на боли.
И это сработало.
Боль уменьшилась.
Сон стабилизировался.
Боль перестала занимать всё пространство сознания.
Это позволило пациенту спокойно пройти подготовку к хирургической операции.
Клиническая практика вновь подтверждает простую мысль: лечит не метод.
Лечит специалист, который умеет им пользоваться.
Это точная работа, требующая клинического мышления, опыта и профессиональной интуиции.
Но лучше всего о методе говорит не теория —
а практика.
Гипноз и гипнотерапия
«Если больному после разговора с врачом или психологом не стало легче — значит, это был не врач и не психолог».
— В. М. Бехтерев
Умело направленные внушения и даже лёгкий, поверхностный транс действительно могут быть чрезвычайно полезны при работе с болью — особенно если вы хотя бы однажды сталкивались с подобными состояниями в клинической практике.
Я работаю с болью после травм и ранений более тридцати лет.
И лишь примерно через пять лет интенсивной работы и обучения я по-настоящему научился с ней работать.
Это, к слову, вполне средний срок профессионального становления в гипнотерапии.
Отбор в эту сферу всегда был крайне серьёзным — без преувеличения, жёстче, чем во многие закрытые профессиональные сообщества.
Он требовал не только выраженной природной предрасположенности к гипнотерапии, но и особого личностного склада — того самого фактора, который во многом определяет успешность работы специалиста.
Желающих было много:
психологи, врачи различных специализаций, психотерапевты, психиатры, кандидаты наук, профессора, целители, самородки.
До практической работы доходили — единицы.
На заре моей гипнотерапевтической практики произошёл показательный случай.
Пациент после травмы страдал от сильных болей в правом плечевом суставе.
Обезболивающие препараты, даже в повышенных дозировках, не помогали.
Классическая гипнотерапия тоже не давала результата:
успокоительный транс → внушение на забывание травмы → постгипнотическое внушение.
И всё — мимо.
В клинической работе есть простое правило:
если метод не приносит результата — нужно менять подход.
Что я и сделал.
Я применил комбинацию гипнотерапевтических подходов Фрейда и Платонова.
Вместо внушения забывания травмы
мы пошли в противоположном направлении.
Я разделил травмирующий эпизод на части и начал последовательную работу:
— внушение на воспоминание;
— затем — на воображаемое изменение эпизода;
— затем — на смешение реального и изменённого опыта;
— и, наконец, внушение на отказ от фиксации на боли.
И это сработало.
Боль уменьшилась.
Сон стабилизировался.
Боль перестала занимать всё пространство сознания.
Это позволило пациенту спокойно пройти подготовку к хирургической операции.
Клиническая практика вновь подтверждает простую мысль: лечит не метод.
Лечит специалист, который умеет им пользоваться.
Транс. Часть 1
Транс в гипнотерапии прежде всего является состоянием успокоения и релаксации, а не основным инструментом воздействия.
По своей сути он напоминает мягкое седативное средство — вроде настойки валерианы, пустырника или классической успокоительной микстуры Павлова. Его задача — снизить уровень напряжения и создать физиологическую основу для последующей терапевтической работы.
Глубокий транс во многом близок к фазам обычного сна. А сон сам по себе — мощный восстановительный фактор, но он не является фактором психологических изменений.
Возникает закономерный вопрос:
как человек, находящийся в состоянии, близком к глубокому сну, может воспринимать терапевтическое внушение?
Очевидно — эффективность внушения в таком состоянии существенно снижается. Поэтому в современной клинической практике чрезмерное стремление к «максимальной глубине погружения» постепенно уходит на второй план.
Наиболее продуктивной считается работа в состоянии достаточного, но контролируемого транса — когда сознание пациента остается включенным в терапевтический процесс.
Более глубокие погружения, как правило, используются на завершающих этапах терапии — когда острота проблемы уже снижена. В этом случае транс выполняет поддерживающую функцию: закрепляет результат, усиливает чувство внутреннего спокойствия и способствует восстановлению нервной системы.
Транс в гипнотерапии прежде всего является состоянием успокоения и релаксации, а не основным инструментом воздействия.
По своей сути он напоминает мягкое седативное средство — вроде настойки валерианы, пустырника или классической успокоительной микстуры Павлова. Его задача — снизить уровень напряжения и создать физиологическую основу для последующей терапевтической работы.
Глубокий транс во многом близок к фазам обычного сна. А сон сам по себе — мощный восстановительный фактор, но он не является фактором психологических изменений.
Возникает закономерный вопрос:
как человек, находящийся в состоянии, близком к глубокому сну, может воспринимать терапевтическое внушение?
Очевидно — эффективность внушения в таком состоянии существенно снижается. Поэтому в современной клинической практике чрезмерное стремление к «максимальной глубине погружения» постепенно уходит на второй план.
Наиболее продуктивной считается работа в состоянии достаточного, но контролируемого транса — когда сознание пациента остается включенным в терапевтический процесс.
Более глубокие погружения, как правило, используются на завершающих этапах терапии — когда острота проблемы уже снижена. В этом случае транс выполняет поддерживающую функцию: закрепляет результат, усиливает чувство внутреннего спокойствия и способствует восстановлению нервной системы.
Внушение
Внушение состоит из двух частей.
Первая — Слово.
Именно через Слово происходят терапевтические изменения.
Вторая — техника внушения.
Без неё Слово остаётся просто звуком — без лечебного воздействия.
Самое трудное в гипнотерапии — не само внушение, а техника его проведения.
Внушение — это активное «вещество» терапии.
Это то Слово, которое человек внутренне готов услышать, чтобы избавиться от страдания или проблемы.
Форм внушения множество:
— прямой приказ;
— тон голоса;
— пауза;
— пословица или девиз;
— метафора и аналогия;
— инструкция;
— глаголы действия;
— личный пример;
— самоубеждение и самовнушение.
Важно не только что сказано, но и как, когда и в каком состоянии это сказано.
Прямое внушение — это императивное воздействие Словом на высшую нервную деятельность — вторую сигнальную систему.
Через неё происходит влияние на первую сигнальную систему — подкорковые механизмы, а затем и на соматические, вегетативные и эндокринные процессы.
Проще говоря, внушение воздействует на кору головного мозга, которая управляет всей подкорковой зоной и физиологией организма.
Но внушение не работает само по себе.
Его необходимо подготовить.
Подготовка — это терапевтический процесс:
снижение тревоги, выравнивание эмоционального состояния, формирование готовности к изменениям.
Именно поэтому гипнотерапия — это не «погружение в транс и магическая фраза».
Это комплексная работа, где психотерапия создаёт основу, а внушение закрепляет изменения или отменяет разрушительные формы самовнушения.
Слово лечит.
Но только тогда, когда оно сказано вовремя и правильно.
.
Внушение состоит из двух частей.
Первая — Слово.
Именно через Слово происходят терапевтические изменения.
Вторая — техника внушения.
Без неё Слово остаётся просто звуком — без лечебного воздействия.
Самое трудное в гипнотерапии — не само внушение, а техника его проведения.
Внушение — это активное «вещество» терапии.
Это то Слово, которое человек внутренне готов услышать, чтобы избавиться от страдания или проблемы.
Форм внушения множество:
— прямой приказ;
— тон голоса;
— пауза;
— пословица или девиз;
— метафора и аналогия;
— инструкция;
— глаголы действия;
— личный пример;
— самоубеждение и самовнушение.
Важно не только что сказано, но и как, когда и в каком состоянии это сказано.
Прямое внушение — это императивное воздействие Словом на высшую нервную деятельность — вторую сигнальную систему.
Через неё происходит влияние на первую сигнальную систему — подкорковые механизмы, а затем и на соматические, вегетативные и эндокринные процессы.
Проще говоря, внушение воздействует на кору головного мозга, которая управляет всей подкорковой зоной и физиологией организма.
Но внушение не работает само по себе.
Его необходимо подготовить.
Подготовка — это терапевтический процесс:
снижение тревоги, выравнивание эмоционального состояния, формирование готовности к изменениям.
Именно поэтому гипнотерапия — это не «погружение в транс и магическая фраза».
Это комплексная работа, где психотерапия создаёт основу, а внушение закрепляет изменения или отменяет разрушительные формы самовнушения.
Слово лечит.
Но только тогда, когда оно сказано вовремя и правильно.
.
🔥2
Эриксоновский гипноз. Часть 1
Эриксоновский гипноз — сильный и эффективный метод в умелых руках.
В чём его особенность?
Первая особенность
Милтон Эриксон начинал работу не с транса, а с клинического анализа проблемы, с которой к нему обращались.
На основании этого анализа он формировал терапевтические предписания и установки — в виде притч, метафор, аналогий, аллегорий или поучительных историй.
Задача была проста: сместить внимание пациента с самой проблемы на её решение.
Затем эти установки закреплялись — через описания физиологических и биологических процессов у животных, человека, растений, с аккуратно встроенными прямыми и косвенными внушениями.
Результат такого подхода был практическим и устойчивым.
Интересно, что задолго до Милтона Эриксона подобная последовательная логика гипнотерапии была описана советским гипнотерапевтом К. И. Платоновым ещё в 40-х годах XX века.
Вторая особенность
Эриксон активно использовал гипнотерапию без классического транса — в форме суггестивных предписаний и терапевтических домашних заданий.
Позднее этот принцип был развит итальянским психологом Джорджо Нардонэ в методе краткосрочной стратегической терапии.
Мне повезло начать изучение эриксоновского подхода у иностранных специалистов.
Основной акцент делался не на технике наведения транса, а на умении работать с внушениями — их подготовке, структуре и точном применении.
Спустя годы, проходя дополнительное обучение у некоторых отечественных представителей эриксоновского направления, я заметил, что фокус часто смещается на форму, а не на содержание: появляются красивые термины и техники, но теряется клиническая логика и глубина внушения.
А без внутренней логики внушение теряет свою терапевтическую силу.
.
.
Эриксоновский гипноз — сильный и эффективный метод в умелых руках.
В чём его особенность?
Первая особенность
Милтон Эриксон начинал работу не с транса, а с клинического анализа проблемы, с которой к нему обращались.
На основании этого анализа он формировал терапевтические предписания и установки — в виде притч, метафор, аналогий, аллегорий или поучительных историй.
Задача была проста: сместить внимание пациента с самой проблемы на её решение.
Затем эти установки закреплялись — через описания физиологических и биологических процессов у животных, человека, растений, с аккуратно встроенными прямыми и косвенными внушениями.
Результат такого подхода был практическим и устойчивым.
Интересно, что задолго до Милтона Эриксона подобная последовательная логика гипнотерапии была описана советским гипнотерапевтом К. И. Платоновым ещё в 40-х годах XX века.
Вторая особенность
Эриксон активно использовал гипнотерапию без классического транса — в форме суггестивных предписаний и терапевтических домашних заданий.
Позднее этот принцип был развит итальянским психологом Джорджо Нардонэ в методе краткосрочной стратегической терапии.
Мне повезло начать изучение эриксоновского подхода у иностранных специалистов.
Основной акцент делался не на технике наведения транса, а на умении работать с внушениями — их подготовке, структуре и точном применении.
Спустя годы, проходя дополнительное обучение у некоторых отечественных представителей эриксоновского направления, я заметил, что фокус часто смещается на форму, а не на содержание: появляются красивые термины и техники, но теряется клиническая логика и глубина внушения.
А без внутренней логики внушение теряет свою терапевтическую силу.
.
.
Эриксоновский гипноз. Часть 2
В российской практике под названием «эриксоновский гипноз» нередко преподаётся упрощённый вариант символдрамы, лишённый глубины и смысловой структуры исходного метода.
При этом из символдрамы часто исключается её ключевой лечебный компонент — чётко заданные мотивы, направленные на проработку внутренних конфликтов, а также активный диалог терапевта и пациента в процессе работы.
В классической символдраме (кататимном переживании образов) пациент описывает возникающие образы в рамках заданного терапевтом мотива, а терапевт активно участвует в процессе, направляя и интерпретируя переживание.
Техники, которые сегодня иногда называют «классическими эриксоновскими» —
«Поход к мудрецу», «Коридор», «Семь комнат», «Путешествие в больной орган», «Растение» и другие —
по своей структуре являются мотивами символдрамы. В исторических источниках Милтон Эриксон подобных техник не использовал.
Символдрама была создана Ханскарлом Лёйнером и в оригинале называется «кататимное переживание образов». Метод вырос из гипнотической традиции и во многом продолжает идеи ранней гипнотерапии Зигмунда Фрейда.
Фрейд, вопреки распространённому мнению, был опытным гипнотерапевтом. Он проходил обучение во Франции и успешно применял гипноз в работе с невротическими состояниями.
Метод свободных ассоциаций — будущий психоанализ — возник позже, когда Фрейд столкнулся с категориями пациентов, при которых гипноз оказался малоэффективным или клинически нецелесообразным.
Важно учитывать и исторический контекст: в то время к «неврозам» относили состояния, которые сегодня классифицируются как пограничные расстройства, биполярное расстройство или шизофренический спектр.
Работа Фрейда «Исследование истерии», написанная в соавторстве с Йозефом Брейером, отражает переходный этап — от гипнотической практики к методу свободных ассоциаций.
В результате сформировался метод, включающий элементы гипнотической традиции (положение пациента лёжа, расслабление, снижение контроля сознания) и технику ассоциативного анализа.
Разграничение методов важно.
Эриксоновский гипноз, символдрама и психоаналитическая традиция — это разные направления, с разной логикой работы и разными терапевтическими задачами.
Подмена понятий приводит к размыванию метода и утрате клинической точности.
В российской практике под названием «эриксоновский гипноз» нередко преподаётся упрощённый вариант символдрамы, лишённый глубины и смысловой структуры исходного метода.
При этом из символдрамы часто исключается её ключевой лечебный компонент — чётко заданные мотивы, направленные на проработку внутренних конфликтов, а также активный диалог терапевта и пациента в процессе работы.
В классической символдраме (кататимном переживании образов) пациент описывает возникающие образы в рамках заданного терапевтом мотива, а терапевт активно участвует в процессе, направляя и интерпретируя переживание.
Техники, которые сегодня иногда называют «классическими эриксоновскими» —
«Поход к мудрецу», «Коридор», «Семь комнат», «Путешествие в больной орган», «Растение» и другие —
по своей структуре являются мотивами символдрамы. В исторических источниках Милтон Эриксон подобных техник не использовал.
Символдрама была создана Ханскарлом Лёйнером и в оригинале называется «кататимное переживание образов». Метод вырос из гипнотической традиции и во многом продолжает идеи ранней гипнотерапии Зигмунда Фрейда.
Фрейд, вопреки распространённому мнению, был опытным гипнотерапевтом. Он проходил обучение во Франции и успешно применял гипноз в работе с невротическими состояниями.
Метод свободных ассоциаций — будущий психоанализ — возник позже, когда Фрейд столкнулся с категориями пациентов, при которых гипноз оказался малоэффективным или клинически нецелесообразным.
Важно учитывать и исторический контекст: в то время к «неврозам» относили состояния, которые сегодня классифицируются как пограничные расстройства, биполярное расстройство или шизофренический спектр.
Работа Фрейда «Исследование истерии», написанная в соавторстве с Йозефом Брейером, отражает переходный этап — от гипнотической практики к методу свободных ассоциаций.
В результате сформировался метод, включающий элементы гипнотической традиции (положение пациента лёжа, расслабление, снижение контроля сознания) и технику ассоциативного анализа.
Разграничение методов важно.
Эриксоновский гипноз, символдрама и психоаналитическая традиция — это разные направления, с разной логикой работы и разными терапевтическими задачами.
Подмена понятий приводит к размыванию метода и утрате клинической точности.
Паническая атака. Гипнотерапия
«В каждое действие вкладывай каплю крови».
Прямые внушения — один из самых коротких путей к нормализации эмоционального и психического состояния.
Панические атаки, тревожные расстройства, ПТСР, ОКР, травматические неврозы — всё это состояния, в которых человек сталкивается с сильнейшими аффектами.
Разберёмся, что происходит.
Паническая атака — это защитный механизм организма.
Мобилизационная реакция, задача которой — спасти человека из ситуации, которую нервная система воспринимает как угрозу жизни.
Проблема в том, что при сильных аффектах резко падает способность критически мыслить.
Мозг переключается на режим выживания.
Запускаются врождённые реакции:
Адреналиновая — «беги».
Норадреналиновая — «бей».
Ацетилхолиновая — «замри».
У каждого человека есть врождённая
склонность к той или иной реакции.
И когда включается эта система, человек перестаёт анализировать ситуацию — организм действует автоматически.
Поэтому первый шаг в терапии — вернуть человеку способность понимать, что с ним происходит.
Что мы делаем в работе
Первое.
Понимаем механизм панической атаки.
Когда человек понимает, что происходит с его организмом, уровень страха уже начинает снижаться.
Второе.
Разделяем автоматические реакции и учимся их прерывать другими физиологическими реакциями.
Третье.
Осваиваем простые техники самопомощи во время приступа.
Я показываю их на консультации, а затем человек может использовать их самостоятельно.
Четвёртое.
Домашние задания — для закрепления результата.
Пятое.
Коррекция питания и работы ЖКТ.
Состояние нервной системы напрямую связано с физиологией организма.
Шестое.
Последовательная работа с внушениями — прямыми и косвенными — которые постепенно снимают аффект и возвращают контроль над состоянием.
Результат
Обычно уже через несколько консультаций человек начинает справляться с приступами самостоятельно.
Главная задача терапии — не просто убрать симптомы, а научить человека управлять своим состоянием в любой ситуации.
И когда это происходит, паническая атака перестаёт быть страшной.
«В каждое действие вкладывай каплю крови».
Прямые внушения — один из самых коротких путей к нормализации эмоционального и психического состояния.
Панические атаки, тревожные расстройства, ПТСР, ОКР, травматические неврозы — всё это состояния, в которых человек сталкивается с сильнейшими аффектами.
Разберёмся, что происходит.
Паническая атака — это защитный механизм организма.
Мобилизационная реакция, задача которой — спасти человека из ситуации, которую нервная система воспринимает как угрозу жизни.
Проблема в том, что при сильных аффектах резко падает способность критически мыслить.
Мозг переключается на режим выживания.
Запускаются врождённые реакции:
Адреналиновая — «беги».
Норадреналиновая — «бей».
Ацетилхолиновая — «замри».
У каждого человека есть врождённая
склонность к той или иной реакции.
И когда включается эта система, человек перестаёт анализировать ситуацию — организм действует автоматически.
Поэтому первый шаг в терапии — вернуть человеку способность понимать, что с ним происходит.
Что мы делаем в работе
Первое.
Понимаем механизм панической атаки.
Когда человек понимает, что происходит с его организмом, уровень страха уже начинает снижаться.
Второе.
Разделяем автоматические реакции и учимся их прерывать другими физиологическими реакциями.
Третье.
Осваиваем простые техники самопомощи во время приступа.
Я показываю их на консультации, а затем человек может использовать их самостоятельно.
Четвёртое.
Домашние задания — для закрепления результата.
Пятое.
Коррекция питания и работы ЖКТ.
Состояние нервной системы напрямую связано с физиологией организма.
Шестое.
Последовательная работа с внушениями — прямыми и косвенными — которые постепенно снимают аффект и возвращают контроль над состоянием.
Результат
Обычно уже через несколько консультаций человек начинает справляться с приступами самостоятельно.
Главная задача терапии — не просто убрать симптомы, а научить человека управлять своим состоянием в любой ситуации.
И когда это происходит, паническая атака перестаёт быть страшной.
«В каждое действие вкладывай каплю крови»
Помню одно из первых освобождений.
Прямо в чистом поле я вдруг с ужасом понял: сейчас нужно что-то делать.
А всё, что я учил и о чём мне рассказывали, как будто исчезло из головы.
Осталась только наглость молодости и странное ощущение, что отступать уже нельзя.
Мужчина сидел на холодной осенней земле и смотрел в пустоту.
Рядом стояла его маленькая дочь и дёргала отца за рукав.
Он был в полной прострации — от страха, от пережитого ужаса, от мысли, что мог потерять ребёнка.
Нужно было действовать.
Я встал перед ним, резко потянул за одежду и скомандовал:
— Встать!
Он поднялся.
— Хлопни в ладоши. Сильно. И смотри на меня.
Резкий голос — это тоже инструмент.
Прямое внушение включает рефлекс ориентации.
Я продолжил:
— Слушай меня. Это только для тебя. С этого момента ты начинаешь получать помощь. Твой страх потеряет силу. Повторяй за мной:
«Это будет так».
Взгляд мужчины начал оживать.
Аффект лучше всего снимается действием.
Я сказал ему:
— Сейчас ты пойдёшь со мной.
Если увидишь человека, которому плохо, подойдёшь к нему и скажешь:
«Сейчас ты сделаешь несколько глотков воды — и станет легче».
Потом десять раз присядешь.
Если человек не реагирует — позови меня.
Но сначала сделай это сам.
Он выпил воды.
Десять раз присел.
И заметно пришёл в себя.
Что произошло?
Я дал ему роль и действие.
Человек начал помогать другим — и тем самым начал возвращаться к себе.
Какие выводы я сделал тогда
Человеку нужна уверенность.
И эту уверенность он должен увидеть в другом человеке.
В состоянии аффекта человек готов принимать внушение. И если ты рядом — ты обязан дать ему опору.
И ещё один вывод, который работает всегда:
Глаза боятся — руки делают.
После этого я подошёл к женщине.
У неё была сильно порезана рука, всё было в крови.
Она кричала, глядя на рану.
Здесь схема действий была другой.
Сначала — остановить кровь.
Первая помощь.
А затем — прямые внушения, чтобы она не потеряла сознание.
Я спокойно сказал ей:
— Посмотрите на свою руку. Да, она в крови.
Но бояться нечего.
Рука двигается. Вы можете идти.
Боль постепенно уменьшится.
Может появиться слабость — это нормально.
Зато скоро появится тепло в пальцах рук и ног.
Организм начнёт восстанавливаться.
Через несколько дней вы заметите, что становится легче.
А через неделю неприятные ощущения начнут уходить.
Просто наблюдайте за этим.
Как моряк, который по маленькому клочку синего неба понимает, что погода меняется.
Так и вы заметите изменения раньше других.
Через несколько дней я проводил с ними уже полноценную работу.
Мужчина и женщина были стабилизированы.
Они могли спокойно говорить о произошедшем и понимать свои реакции.
Аффект ушёл.
Вернулось мышление.
И тогда я окончательно понял:
Иногда одно точное слово, сказанное вовремя, делает больше, чем долгие объяснения.
Помню одно из первых освобождений.
Прямо в чистом поле я вдруг с ужасом понял: сейчас нужно что-то делать.
А всё, что я учил и о чём мне рассказывали, как будто исчезло из головы.
Осталась только наглость молодости и странное ощущение, что отступать уже нельзя.
Мужчина сидел на холодной осенней земле и смотрел в пустоту.
Рядом стояла его маленькая дочь и дёргала отца за рукав.
Он был в полной прострации — от страха, от пережитого ужаса, от мысли, что мог потерять ребёнка.
Нужно было действовать.
Я встал перед ним, резко потянул за одежду и скомандовал:
— Встать!
Он поднялся.
— Хлопни в ладоши. Сильно. И смотри на меня.
Резкий голос — это тоже инструмент.
Прямое внушение включает рефлекс ориентации.
Я продолжил:
— Слушай меня. Это только для тебя. С этого момента ты начинаешь получать помощь. Твой страх потеряет силу. Повторяй за мной:
«Это будет так».
Взгляд мужчины начал оживать.
Аффект лучше всего снимается действием.
Я сказал ему:
— Сейчас ты пойдёшь со мной.
Если увидишь человека, которому плохо, подойдёшь к нему и скажешь:
«Сейчас ты сделаешь несколько глотков воды — и станет легче».
Потом десять раз присядешь.
Если человек не реагирует — позови меня.
Но сначала сделай это сам.
Он выпил воды.
Десять раз присел.
И заметно пришёл в себя.
Что произошло?
Я дал ему роль и действие.
Человек начал помогать другим — и тем самым начал возвращаться к себе.
Какие выводы я сделал тогда
Человеку нужна уверенность.
И эту уверенность он должен увидеть в другом человеке.
В состоянии аффекта человек готов принимать внушение. И если ты рядом — ты обязан дать ему опору.
И ещё один вывод, который работает всегда:
Глаза боятся — руки делают.
После этого я подошёл к женщине.
У неё была сильно порезана рука, всё было в крови.
Она кричала, глядя на рану.
Здесь схема действий была другой.
Сначала — остановить кровь.
Первая помощь.
А затем — прямые внушения, чтобы она не потеряла сознание.
Я спокойно сказал ей:
— Посмотрите на свою руку. Да, она в крови.
Но бояться нечего.
Рука двигается. Вы можете идти.
Боль постепенно уменьшится.
Может появиться слабость — это нормально.
Зато скоро появится тепло в пальцах рук и ног.
Организм начнёт восстанавливаться.
Через несколько дней вы заметите, что становится легче.
А через неделю неприятные ощущения начнут уходить.
Просто наблюдайте за этим.
Как моряк, который по маленькому клочку синего неба понимает, что погода меняется.
Так и вы заметите изменения раньше других.
Через несколько дней я проводил с ними уже полноценную работу.
Мужчина и женщина были стабилизированы.
Они могли спокойно говорить о произошедшем и понимать свои реакции.
Аффект ушёл.
Вернулось мышление.
И тогда я окончательно понял:
Иногда одно точное слово, сказанное вовремя, делает больше, чем долгие объяснения.
🔥6❤3