Ну и вот, наконец-то официальный релиз пдф-версии зина "Радикальные грёзы" и фрагментов разговоров рабочей группы, которые собственно и были превращены в Карту недовольств и Систему грёз.

Так как печатный тираж зина был очень скромным, то пдф-версия — это точно то, что может расползтись в самые разные стороны, делитесь, обсуждайте, пишите нам, что думаете, и конечно же дополняйте!

И кратко, о чем зин:
Он состоит из двух частей, Карта недовольств и Система грёз. В первой части мы пытались схематизировать системные проблемы функционирования современного искусства в России, во второй части мы наметили пути их решения и разбили грёзы на несколько групп (например, грёзы-сахарозы, грёзы-паровозы)

🌊🌊🌊🌊🌊🌊✨
Спасибо большое Наде Плунгян за помощь в подготовке публикации, всем участни_цам рабочей группы за точные мысли, Ульяне Быченковой за волшебный вид этого зина, Ксюше Седякиной, Кате Савченко и Гаражу за то, что поддерживали всех нас материально, организационно и морально.

#что_волнует

Есть у меня проблема — в своей новостной ленте о современном искусстве я читаю больше, чем про дизайн. Может, не так настроил, или и правда об искусстве пишут больше, но мне становится все сложнее различать в ней голоса отдельных авторов. Уже давно эту часть соцсетей я воспринимаю как один непрерывный текст со своим особым языком. Моя гипотеза, что графдизайн и искусство не могут понять друг друга именно из-за языкового барьера. При самом поверхностном взгляде, художественные высказывания тяготеют к сложности, остранению, дизайн — к ясности.

Но объясняться можно по-разному. Недавно меня привлекло обсуждение материально-трудовых отношений в искусстве и около него, собранное медиаактивистским объединением «Кафе-мороженое» в форме зина-карты (дизайн делала Ульяна Быченкова). Почитать диалоги можно на «Кольте», а pdf зина —скачать (подсказываю: и распечатать). «Радикальные грёзы» (так называется зин) привлекли своим посылом к открытости и преодолению сложности. Такая стратегия напомнила в том числе Blueprint for Counter Education, тиражный плакат с конспектом всякой актуальной мысли, сделанный в 1970-х американским социологом Морисом Стайном со своим учеником для того чтобы распространять среди студентов арт-школ.

Несмотря на то, что вектор отмеченных проблем исходит из художественного сообщества, я стал ждать, что в схеме найдется место и графическому дизайну. Прямых упоминаний не нашел, зато заметил, что в зине и в обсуждении почти синонимично употребляются понятия «творческий» и «культурный работник» — как определения профессиональной занятости в культуре. Зацепившись хоть за что-то, я попробовал сформулировать свои ожидания в двух вопросах: 1) является (точнее, остается ли) графический дизайн творческой профессией? 2) Все ли дизайнеры являются культурными работниками?

Ответы ожидаемо разошлись: 1) да, все еще является 2) нет, далеко не все. Теперь чуть подробнее.

Само слияние творческая профессия = культурная, на мой взгляд, не так очевидно, и происходит из ситуации, в которой оказались художники/цы на постсоветском пространстве — неизбежности второй и третьей работы. Наиболее очевидный выход куда-то встроиться и сохранить контакт с творчеством для них — сфера культуры. Так в их лице обретаем потенциально прогрессивные кадры музея, ЦСИ, театра, библиотеки. [Важное замечание — я считаю художественный труд именно трудом. Но есть нюанс — у художника вознаграждение отложенное и негарантированное, творческий акт дизайнера по умолчанию оплачивается].

В силу размытости и устаревания должностных инструкций, либо наоборот, все той же прогрессивности институции, обслуживание культуры — это еще и (часто вынужденная) мультидисциплинарность (Норман Поттер ругался, мол умеют чинить водопровод — уже торопятся записать себе в портфолио). Общаться с посетителями, заключать договоры, таскать шкафы, вести тендеры — все это реальность, а не греза культраба, и об этом довольно много говорят участники дискуссии. [И продолжая произнесенную там реплику, подтверждаю — чтобы купить один шрифт в госучреждение, нужно пять предложений от разных поставщиков — попробуй реши такую задачу!]

Где-то в этом списке находится и дизайн.

А что до профессиональных дизайнеров? По сути, для них контакт с культурной средой и есть возможность чистого творчества. Ситуации бывают разные — музею хочется круче — заказывают работу студийным профессионалам, есть инхаус — взваливают на него. Есть деньги и на то, и на другое — тогда силами штатных работников поддерживают разработанный в какой-нибудь всемирно известной голландской студии стиль.

Во всех случаях, и пожалуй только в них, участники действуют как творческие и культурные работники, но с точки зрения консенсуса они обслуживают уже заданные идеи — определенный музей, определенную выставку. При этом, сложно не заметить, что графдизайн стал витриной современной культуры — как бы воспринимались «Гараж», ММСИ, «Граунд», V-A-C, «Стрелка», ЦИМ, «Новая Голландия», «Смена», «Ельцин Центр» без собственного графического языка афиш, каталогов, книг, даже значка туалета?

Количество театров и музеев само по себе не увеличивается, и выходит, что у тех, кто выбирает творческий путь, вариантов немного. Опять в Москву, либо фриланс и прекарность. Существование дизайнеров за пределами коммерческого сектора — это вообще серая зона в профессии, просто потому что их проблемы не интересны. Вызовов нет, нет и общего поля для дискуссии. Нужно быть совсем фанатиком, чтобы не согласиться на оффер «Яндекса», особенно если до этого работал в муниципальном образовательном центре, но Женя Нечаева прекрасно сформулировала это чувство разрыва в своем интервью на «Тайп Тудей»: я могла там делать что хочу, но я выпала из профессии.

Глядя в ту же ленту Телеграма, замечаю, что у художников не принято проговариваться об основной работе. Получается такой Арватов наоборот — не «искусство и производство», а искусство отдельно (в галерее, мастерской), производство отдельно (дома, в коворкинге). Почти так же в «Грёзах» Елена Ищенко говорит о шизофренической ситуации поиска финансирования — нужно быть одним человеком для президентских грантов, и совершенном другим для коммерческих партнеров. Существование в дизайнерском фрейме тоже не лишено двоемыслия — мы тщательно конструируем себя, лишний раз перейти в область искусства — это нарваться на обвинения коллег в несерьезности.

Теперь, собственно, о задумке. Я хочу сделать серию интервью. В первую очередь, меня интересует, испытывал ли кто-нибудь такое разделение художник/дизайнер? Искал ли способы его преодоления? Мне кажется важным найти точки взаимодействия дизайнера и художника. Совсем замечательно, если они обнаружатся в одном человеке.

И скоро опубликую письменное интервью с первыми героями — это Макс Ильинов и Ирина Смирнова. Вместе они образуют кꙭператив, а также ведут канал DIN съевший Гельветику и его друзья. Их продолжающееся исследование кириллицы — это проект, состоящий из гипотез и уходящий в смежные от дизайна территории. Если вы из околошрифтовой среды, то наверняка о нем слышали, а если нет — смотрите запись лекции в Новой Голландии. Я был на ней и ушел с впечатлением, что художественный потенциал проекта мало кого из присутствовавших интересовал. Именно поэтому мне было интересно задавать ребятам вопросы в контексте «размытия границ».

Возвращаясь к языку — что такое описательный язык дизайна сейчас? История, самотеоретизирование, почти полное отсутствие спекуляций. Кажется, мы разучились воображать, и пора заглянуть на соседние земли, в чужие грезы.

Редкая возможность услышать на русском специалистку по design studies — Юлия Карпова стала гостем подкаста «Небинарный СССР».
https://www.youtube.com/watch?v=wJGNPUveOq4

Юлия — академическая исследовательница, пишет о материальной культуре, но по-особенному, например, о рецепции слова "дизайн" в советской художественной критике, и как сама признается, больше про идеи, чем про вещи. Послушайте, тут идей для исследований прямо поле непаханное — и о разном взгляде на советскость, и об открытии новых незвездных имен. Увы, академические тексты о дизайне пишутся пока в основном на английском.

В посте на канале @USSResearch еще и куча ссылок от Юлии, а книгу Тома Каббина из него я читал и горячо рекомендую.

"Я никогда не отдыхаю, но и не знаю работаю ли я"

Эту небольшую книжку с ризографированной обложкой и полным отчаяния названием я привез два года назад из Таллина. Вышла она в серии Homeless texts.

Авторы серии, дизайнеры Мария Муук и Ойт Каговере (с ними я познакомился до этого на летней школе в Финляндии) и арт-критик Маарин Эктерманн разослали эстонским культработникам короткий опросник об отдыхе:
—Как вы отдыхаете? —Что понимаете под свободным временем? —Как часто берете отпуск или таймаут?
Все ответы в брошюре анонимные, в конце есть список литературы по теме.

#труд #eka

Через неделю с небольшим, 6 октября в 21:00 по Москве Дэвид Рейнфурт, он же половина дизайн-дуэта Dexter Sinister, а еще программист-любитель, будет рассказывать про свою книжку A *New* Program for Graphic Design. Кто-то возразит, что она два года назад вышла, а если покопаться, то и материалы можно в пдфках прочитать на сайте The Serving library, ну да ладно. Почему бы и не послушать в сто первый раз?
https://my.aiga.org/s/lt-event?id=a1U5a000003Aen7EAC&site=a0d1H00000FaopaQAB

А я еще не совсем вернулся, но про данные обещания помню

#dexter_sinister

#смотрю_видео
De-modernizing Visual Culture

Посмотрел одну дискуссию с конференции Affective Graphic Design. Интересно. Взять хотя бы название панели — «Демодернизируя визуальную культуру» — вопросы к модернизму звучат давно и с разных сторон, теперь еще и с позиции национальных идентичностей. Нынешний директор академии Яна ван Эйка (она была кохостом конференции) Хишам Халиди (Hicham Khalidi) — явный оппонент евроцентризма, при нем же от имени школы вышел манифест, критикующий Баухаус и его проблемное наследие. Цитата: The story of modernism cannot be separated from the history of coloniality.

То что среди выступавших было двое тайп-дизайнеров, один из них — Кристиан Саркис (Kristyan Sarkis) из TPTQ Arabic, задало лейтмотив обсуждения — проблему доминирования латиницы над «нелатинскими» (еще один неоднозначный термин) письменностями. Кто должен развивать последние? Ливанский шрифтовик ожидает этого импульса от самих носителей культуры, и настороженно относится к тому, когда арабским занимаются не говорящие на нем. В случае с армянской письменностью, отвечает дизайнер Гаринэ Гокчян (Garine Gokceyan), эта стратегия проблематична — если шрифтовая культура слаба, может стоит пойти навстречу заимствованиям? (Хорошее описание ситуации с армянским, кстати, есть в материале на type.today)

Лорен Фюрте (Loraine Furter, возникала уже здесь и здесь), швейцарка, проживающая в Бельгии, посвятила свой доклад проблематизированию модернизма. Невнятным показался только рассказ китаянки Эми Суо Ву (Amy Suo Wu) о проекте модных аксессуаров с феминистскими цитатами на вполне себе международном и модернистском английском. И при том, все это как будто смогло расцвести в мультикультурном Роттердаме, где проходила конференция, и мало отношения имеет к нам.

Меня отрезвила реплика Софии Эрнандес Чонг Куи (Sofía Hernández Chong Cuy), директора института Мелли, организатора конференции. В самом конце она произнесла следующее: принимая демодернизирующую эстетику, мы удовлетворяем запрос капитализма на то, чтобы быть другим. Та же армянская или родная ей мексиканская культуры существуют одновременно внутри страны и в эмиграции. Будучи оторванным, язык диаспоры (в том числе графический) неизбежно эволюционирует по своим законам. Поставленные рядом два плаката на одном языке словно пришли из разных миров. Идентичность оказывается чуждой для собственного двойника. Но не надо спешить отказываться от нее и бросаться в объятья «швейцарского» стиля (который пора переименовать в стиль капитализма), нужно пытаться находиться посередине (и главное найти эту середину).

И вот я думаю о «русском» дизайне, необъятном и всепоглощающем, том самом, из фильмов про лепоту, и манифестов Загорского. Когда в дискуссии о нем звучало слово «диаспора»? Задумываются ли его создатели над тем, что влияет на «русскую» идентичность, и главное, на кого эта идентичность влияет сама? Не скрыты ли, в конце концов, сотни других идентичностей за этим конструктом? Могу сказать только, что вопрос, заданный в презентации Гаринэ, — должны ли мы в очередной раз кого-то догонять, или впасть в нашу собственную темпоральность — будет столь же актуален, сколь и болезнен до тех пор, пока мы зациклены исключительно на себе.

https://www.artun.ee/en/calendar/gd-lunch-maria-muuk/

1 ноября в 17:00 (МСК) в зуме графический дизайнер Мария Муук расскажет о своей работе над айдентикой выставки «Искусство это дизайн это искусство» в музее Kumu (Таллин).

Ожидаются подробности столкновения с материалом (выставка обозначила зыбкую грань между позднесоветским эстонским искусством и дизайном) и секреты аналоговых приемов проектирования. Встреча пройдет на английском.

#анонс #лекция #eka

Недавно встретились в сидрерии с Никитой, главредом «Гильдии», и он поделился идеей создать книжный профсоюз. Что ж, пока реальность напоминает об обреченности любого общего дела (вроде недавно появился «Графсоюз», и уже не открывается их сайт), призыв тихо возделывать книжные полосы выглядит, наверное, старомодно, почти как алхимией заниматься (кто вообще сейчас задумывается о величине внутреннего отступа?!)

Можно долго перечислять, что мне не нравится в этом канале/паблике, особенно непримиримость к милым грехам современности. Но скоро впервые за долгое время предстоит книжный проект и предвижу, что открою именно Гильдию, чтобы вспомнить, как оно там вообще.

Надеюсь, что-то хорошее на этих грядках взойдет.

Заручившись помощью друзей-социологов, «Гильдия» проводит микроисследование российского книгоиздания.

Просим всех участников отрасли (не только книжных дизайнеров и верстальщиков, но и редакторов, корректоров, торговых представителей, пиарщиков, а также издателей) пройти небольшой опрос по ссылке:

https://forms.gle/K5NixM1WBjQvMWap8

Опрос анонимный, в нем — 15 вопросов, на которые можно ответить за 5—10 минут. Ваши ответы помогут увидеть общую картину, выявить проблемы отрасли, спрогнозировать будущее. Это важно!