I do periodically go to the bookstore, pick up these books which I know I should be interested in – they’re quite visibly coming from a heritage I’m interested in – and put them down, not quite seeing what’s interesting in them. (This isn’t simply a problem with younger writers: I have the same problem with Danielewski and much of B. S. Johnson’s page-based experimentations, though I’ll give House Mother Normal and The Unfortunates – neither mentioned here – a pass.) Why do I react positively to (generally older) visual poetry, or to Alasdair Gray or William Gass, but not to something like Foer’s Humumented edition of Bruno Schulz? Fear of gimmickry? Perhaps its the sense that the visual is there something that’s simply been roped into the service of fiction, rather than something that’s interested in exploring the space between forms. Or maybe it’s a problem with seeming played-out, not experimental enough. There’s a useful passage in “Blank Pages” (the essay portion of this book is not paginated):

But a blank page in 21st-century literature cannot be the same thing as a blank page in the 20th century, much less one in the 18th; time erodes originality and alters meaning, and what was considered a tabula rasa a century ago could not be regarded as facile legerdemain

source: https://withhiddennoise.net/2011/04/louis-luthi-on-the-self-reflexive-page/
img: page 147 from The life and opinions of Tristram Shandy, Gentleman

#louisluthi

«Параллельная публикация» и подобные ей понятия были придуманы для описания случаев, когда при выходе одного и того же контента задействовано несколько форматов (бумажных, цифровых...). Но это не столько вопрос формата, сколько доступности, вопрос интереса аудитории, который все больше подогревают новые мультиформатные практики. В академических исследованиях выражение «параллельная публикация» означает публикацию статей в различных контекстах, как в традиционных академических журналах (все более спорных), так и на открытых платформах (предлагающих бесплатную и гораздо более доступную альтернативу дорогим академическим журналам).

В последнее время наблюдается тенденция к саморефлексивной публикации, когда одновременно критикуется и становится достоянием общественности весь издательский процесс, а не только его конечный результат (книга как физический объект). Такие практики объединяют эксперименты и теоретизирование, причем открытым способом: обмен мыслями и идеями, а не застывание процесса в рамках одной «модели».

Параллельно с волной «саморефлексивной публикации», которая сегодня захлестнула независимые издательские проекты и, возможно, началась с журнала Dot Dot Dot, издаваемого коллективом графических дизайнеров Dexter Sinister, в воздухе ощущается скорое появление «расширенной публикации».

Художники давно работают с книгой как объектом и с ее физическими свойствами, а книжная страница — постоянное поле для исследования в литературе, как показывает Луис Люти в книге «О саморефлексивной странице» / On the self-reflexive page (Roma Publications, 2010).

DDDG расширил практику публикации до выставочного пространства, а The Serving Library — до целой программы.

источник: https://www.lorainefurter.net/readme/expanded.html
изображение: экспозиция выставки DDDG: Extended Caption. A collection of items originally shown in the magazine. (Culturgest, Porto, 2009)

#lorainefurter #dexter_sinister #louisluthi #expandedpublishing

Параллельная → Саморефлексивная → Расширенная → ?

У Голландской Ост-Индской компании (VOC) был флот из 4700 кораблей, собственная армия, крепости, колониальные поселения и даже чеканка собственных монет. Чтобы распространять свою власть через континенты, она создала, возможно, первый фирменный стиль. Логотипы VOC наносились на акции, документы, книги, карты, монеты, флаги, пушки и даже на "брендирующие" клейма для рабов. Колониальные армии VOC применяли пытки и террор, а для коренного населения фирменный стиль "стал символом убийства, пыток и потери своих земель".

Отрывок из новой книги Патера:
https://buttondown.email/otherworlds/archive/the-branding-of-bodies-by-ruben-pater/

#rubenpater #брендинг

про брендинг как клеймение и маркер исключенности из общества — несколько лет назад находил каталог "брендов" скотозаводчиков, среди них был, например, такой

#брендинг

Вместо новых постов пока будет смешное видео с Келлер Истерлинг, в котором она учит правильно выбирать пресс-папье.

Удержать на столе записки, и в то же время не забыть, что в них — задача нетривиальная. Даже тут приходится уделять внимание и эстетике, и функциональности. В комментариях спрашивают, нужно ли отдельное пресс-папье на каждый лист бумаги. В общем, есть над чем задуматься
https://youtu.be/evQDvrGV9a4

#kellereasterling

Всегда радостно от таких инициатив, и немного завидно, что сам их не придумал. Но я по-доброму - когда кто-то направляет свои ресурсы на собирание коммьюнити, это достойно уважения. Желаю девушкам удачи, и всем надо участвовать однозначно!

Друзья!
Придумалось нечто достаточно важное, чтобы написать о нём и здесь:

Важная и завораживающая меня вещь начинается.

Мы много слышим, видим, пишем про дизайн и иллюстрацию как красоту и финальную картинку. Но очень мало обсуждаем, что происходит за картинками. Поговорить о деньгах, правах, этике, искусственном интеллекте, будущем и настоящем, наболевшем и приятном нет возможности кроме личных встреч в узких кругах, или в фейсбуке под особо горячими постами.

Поэтому мы узким, но открытым к расширению составом, хотим это поменять. Мы — это Даша Аносова, Катя Санникова, Ирина Троицкая. Мы договорились, что напишем каждый от себя свои ожидания: ниже мои амбиции.

Я хочу организовать площадку или серию мероприятий, где мы сможем обсуждать закартиночные темы. В идеале, я хочу, чтобы от близких к телу вопросов про деньги и права, мы перешли к более абстрактным, вовлекали в обсуждение всё более широкий круг специалистов. Чтобы это были модерируемые дискуссии с фиксацией идей и мнений и публикацией их в открытый доступ. Чтобы мы звали юристов, психологов, философов, антропологов и многих-многих других профессионалов. Чтобы дизайн становился более осознанной, глубокой, ветвящейся дисциплиной. Чтобы общение о профессии стало более открытым и прозрачным. Хочу общаться и давать другим такую возможность.

Мы подумали, что первым шагом к такой большой идее может стать анкетирование. Мы не ставим целью опросить всех дизайнеров и иллюстраторов России, или вывести абсолютную истину. Мы хотим пригласить к разговору, найти точку, от которой сможем оттолкнуться в дальнейшем, найти может быть неожиданные темы для разговора.

Я, Юля Кондратьева, приглашаю всех желающих пройти анкету! И поделиться ей, чтобы побольше людей узнало о нас.
https://readymag.com/grafsoyuz/ankety/

Спасибо!

На той неделе стал писать комментарий еще к одной интересной инициативе. В итоге получилось много, сумбурно, но кажется, наметилась программа, по которой хочется двигаться дальше (анонс будет внизу). Если у кого-то эти мысли откликнутся, дайте знать ;)
—
T.

Ну и вот, наконец-то официальный релиз пдф-версии зина "Радикальные грёзы" и фрагментов разговоров рабочей группы, которые собственно и были превращены в Карту недовольств и Систему грёз.

Так как печатный тираж зина был очень скромным, то пдф-версия — это точно то, что может расползтись в самые разные стороны, делитесь, обсуждайте, пишите нам, что думаете, и конечно же дополняйте!

И кратко, о чем зин:
Он состоит из двух частей, Карта недовольств и Система грёз. В первой части мы пытались схематизировать системные проблемы функционирования современного искусства в России, во второй части мы наметили пути их решения и разбили грёзы на несколько групп (например, грёзы-сахарозы, грёзы-паровозы)

🌊🌊🌊🌊🌊🌊✨
Спасибо большое Наде Плунгян за помощь в подготовке публикации, всем участни_цам рабочей группы за точные мысли, Ульяне Быченковой за волшебный вид этого зина, Ксюше Седякиной, Кате Савченко и Гаражу за то, что поддерживали всех нас материально, организационно и морально.

#что_волнует

Есть у меня проблема — в своей новостной ленте о современном искусстве я читаю больше, чем про дизайн. Может, не так настроил, или и правда об искусстве пишут больше, но мне становится все сложнее различать в ней голоса отдельных авторов. Уже давно эту часть соцсетей я воспринимаю как один непрерывный текст со своим особым языком. Моя гипотеза, что графдизайн и искусство не могут понять друг друга именно из-за языкового барьера. При самом поверхностном взгляде, художественные высказывания тяготеют к сложности, остранению, дизайн — к ясности.

Но объясняться можно по-разному. Недавно меня привлекло обсуждение материально-трудовых отношений в искусстве и около него, собранное медиаактивистским объединением «Кафе-мороженое» в форме зина-карты (дизайн делала Ульяна Быченкова). Почитать диалоги можно на «Кольте», а pdf зина —скачать (подсказываю: и распечатать). «Радикальные грёзы» (так называется зин) привлекли своим посылом к открытости и преодолению сложности. Такая стратегия напомнила в том числе Blueprint for Counter Education, тиражный плакат с конспектом всякой актуальной мысли, сделанный в 1970-х американским социологом Морисом Стайном со своим учеником для того чтобы распространять среди студентов арт-школ.

Несмотря на то, что вектор отмеченных проблем исходит из художественного сообщества, я стал ждать, что в схеме найдется место и графическому дизайну. Прямых упоминаний не нашел, зато заметил, что в зине и в обсуждении почти синонимично употребляются понятия «творческий» и «культурный работник» — как определения профессиональной занятости в культуре. Зацепившись хоть за что-то, я попробовал сформулировать свои ожидания в двух вопросах: 1) является (точнее, остается ли) графический дизайн творческой профессией? 2) Все ли дизайнеры являются культурными работниками?

Ответы ожидаемо разошлись: 1) да, все еще является 2) нет, далеко не все. Теперь чуть подробнее.

Само слияние творческая профессия = культурная, на мой взгляд, не так очевидно, и происходит из ситуации, в которой оказались художники/цы на постсоветском пространстве — неизбежности второй и третьей работы. Наиболее очевидный выход куда-то встроиться и сохранить контакт с творчеством для них — сфера культуры. Так в их лице обретаем потенциально прогрессивные кадры музея, ЦСИ, театра, библиотеки. [Важное замечание — я считаю художественный труд именно трудом. Но есть нюанс — у художника вознаграждение отложенное и негарантированное, творческий акт дизайнера по умолчанию оплачивается].

В силу размытости и устаревания должностных инструкций, либо наоборот, все той же прогрессивности институции, обслуживание культуры — это еще и (часто вынужденная) мультидисциплинарность (Норман Поттер ругался, мол умеют чинить водопровод — уже торопятся записать себе в портфолио). Общаться с посетителями, заключать договоры, таскать шкафы, вести тендеры — все это реальность, а не греза культраба, и об этом довольно много говорят участники дискуссии. [И продолжая произнесенную там реплику, подтверждаю — чтобы купить один шрифт в госучреждение, нужно пять предложений от разных поставщиков — попробуй реши такую задачу!]

Где-то в этом списке находится и дизайн.

А что до профессиональных дизайнеров? По сути, для них контакт с культурной средой и есть возможность чистого творчества. Ситуации бывают разные — музею хочется круче — заказывают работу студийным профессионалам, есть инхаус — взваливают на него. Есть деньги и на то, и на другое — тогда силами штатных работников поддерживают разработанный в какой-нибудь всемирно известной голландской студии стиль.

Во всех случаях, и пожалуй только в них, участники действуют как творческие и культурные работники, но с точки зрения консенсуса они обслуживают уже заданные идеи — определенный музей, определенную выставку. При этом, сложно не заметить, что графдизайн стал витриной современной культуры — как бы воспринимались «Гараж», ММСИ, «Граунд», V-A-C, «Стрелка», ЦИМ, «Новая Голландия», «Смена», «Ельцин Центр» без собственного графического языка афиш, каталогов, книг, даже значка туалета?

Количество театров и музеев само по себе не увеличивается, и выходит, что у тех, кто выбирает творческий путь, вариантов немного. Опять в Москву, либо фриланс и прекарность. Существование дизайнеров за пределами коммерческого сектора — это вообще серая зона в профессии, просто потому что их проблемы не интересны. Вызовов нет, нет и общего поля для дискуссии. Нужно быть совсем фанатиком, чтобы не согласиться на оффер «Яндекса», особенно если до этого работал в муниципальном образовательном центре, но Женя Нечаева прекрасно сформулировала это чувство разрыва в своем интервью на «Тайп Тудей»: я могла там делать что хочу, но я выпала из профессии.

Глядя в ту же ленту Телеграма, замечаю, что у художников не принято проговариваться об основной работе. Получается такой Арватов наоборот — не «искусство и производство», а искусство отдельно (в галерее, мастерской), производство отдельно (дома, в коворкинге). Почти так же в «Грёзах» Елена Ищенко говорит о шизофренической ситуации поиска финансирования — нужно быть одним человеком для президентских грантов, и совершенном другим для коммерческих партнеров. Существование в дизайнерском фрейме тоже не лишено двоемыслия — мы тщательно конструируем себя, лишний раз перейти в область искусства — это нарваться на обвинения коллег в несерьезности.

Теперь, собственно, о задумке. Я хочу сделать серию интервью. В первую очередь, меня интересует, испытывал ли кто-нибудь такое разделение художник/дизайнер? Искал ли способы его преодоления? Мне кажется важным найти точки взаимодействия дизайнера и художника. Совсем замечательно, если они обнаружатся в одном человеке.

И скоро опубликую письменное интервью с первыми героями — это Макс Ильинов и Ирина Смирнова. Вместе они образуют кꙭператив, а также ведут канал DIN съевший Гельветику и его друзья. Их продолжающееся исследование кириллицы — это проект, состоящий из гипотез и уходящий в смежные от дизайна территории. Если вы из околошрифтовой среды, то наверняка о нем слышали, а если нет — смотрите запись лекции в Новой Голландии. Я был на ней и ушел с впечатлением, что художественный потенциал проекта мало кого из присутствовавших интересовал. Именно поэтому мне было интересно задавать ребятам вопросы в контексте «размытия границ».

Возвращаясь к языку — что такое описательный язык дизайна сейчас? История, самотеоретизирование, почти полное отсутствие спекуляций. Кажется, мы разучились воображать, и пора заглянуть на соседние земли, в чужие грезы.

Редкая возможность услышать на русском специалистку по design studies — Юлия Карпова стала гостем подкаста «Небинарный СССР».
https://www.youtube.com/watch?v=wJGNPUveOq4

Юлия — академическая исследовательница, пишет о материальной культуре, но по-особенному, например, о рецепции слова "дизайн" в советской художественной критике, и как сама признается, больше про идеи, чем про вещи. Послушайте, тут идей для исследований прямо поле непаханное — и о разном взгляде на советскость, и об открытии новых незвездных имен. Увы, академические тексты о дизайне пишутся пока в основном на английском.

В посте на канале @USSResearch еще и куча ссылок от Юлии, а книгу Тома Каббина из него я читал и горячо рекомендую.