Лю-ба-лин - кончик языка совершает путь в три шажка по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Лю. Ба. Лин.

Вот такой каталог, будто и не надо открывать, все уже понятно и хорошо написано — есть центр при Cooper Union, есть сайт к 100 летнему юбилею — кстати, хороший пример работы с архивом, которым неудобно пользоваться. Cooper Union — это вообще его альма-матер, когда-то не шибко престижная, но представьте, спустя сто лет ваша школа делает про вас сайт.

Любалин — это жир, красивые складки на молодом теле — когда-то их воспевали — это кудрявость. Его актуальность можно оценить по ширине джинс и длине причесок. Актуальность на самом деле вещь относительная и непреходящая — об этом еще Брайан Ино писал в эссе Axis Thinking. 

Любалин — это секс, радость бытия, когда ее похвально проявлять, это цирк-шапито. Но секс хорошо продает. Есть его работа на русском, настоящая пропаганда, софт-пауэр, культура радости на экспорт. Типографика с трудом поддается экспорту, выходит сковано, угловато. 

Как минимум один раз, в самом конце, он промахнулся с логотипом для некоего нового музыкального канала. Он сделал на классе, надо было от балды. Время диско закончилось, наступил нью-вейв. Представляете такое MTV?

Нет, надо читать, и про new advertising, и про маленькие радости, и про политику, не все же про псевдосоциализм корпоратов. Зачем вообще пишут биографии, если потом добавить нечего? Пожалуй, чтобы в конце поставить точку, обязательно жирную, и начать заново.

Решил посмотреть, кто издавал книгу-мем вездесущего Сильвио Лоруссо (и правда, что-то слишком часто её рекомендовали в ленте последние год-два).

Оказывается тот же человек, что основал Onomatopee — Фрек Ломме (Freek Lomme) — и он оттуда ушел, и вот, знакомьтесь, еще одно дизайнерское издательство — Set Margins'. У меня нет ни одной их книги, но тот случай, когда силой сарафанного радио многое уже знакомо. По ощущениям, что-то среднее между выпускными работами и памфлетами (оба жанра люблю и уважаю). Если все европейские дизайнеры эти книги хотят, то и мне надо хотеть.

И я хочу! А почему я так легко считываю, что это сделано и написано для меня? А потому что это самое что ни на есть дизайнерское издательство. В нем сошлись образование и средства производства: друг-дизайнер, доступная типография, бумага Мункен Пьюр и нежесткая регуляция рынка. Выход этих книг логичен, естественен и замечен, в т.ч. премиями.

Но почитал старое интервью с издателем, и там почему-то про культурную периферию (периферия тут — город Эйндховен!). Может быть мотивация всех дизайнерских издательств — это заглушить чувство нахождения на периферии, на самом деле разделяемое многими. Был даже такой фестиваль Signals from the Periphery. Я не знаю, какие у них тиражи, но вот примерно так вижу — это книжки, которые можно привезти в любое место, где есть интернет, написав у себя на страничке «фри дринкс, нью букс», и люди придут.

#silvio_lorusso #freek_lomme #rk_editions

20 сентября, в 15:00 в любимой Doctrina et Nobiles проведу ридинг по «Искусству и производству» Бориса Арватова.

Этой книге через год будет сто лет, она написана для нового искусства и нового времени, которое, как известно, еще не наступило. В ней Арватов борется с изобразительностью, чтобы выйти к абсолютной свободе — теперь любое социальное действие будет именовано искусством, к чему западная арт-теория придет только к концу века, а у нас... да что у нас. Мне эта книга дорога еще тем, что она повлияла на Карла Кантора и на советскую теорию дизайна. Возможно, это первая и главная книга о дизайне на русском языке.

При том, что Арватов — первооткрыватель, он трагически не прочитан. Именно поэтому важно и нужно возвращаться к нему сейчас. Мы возьмем последнюю главу книги — «Искусство в системе пролетарской культуры», целиком её можно найти на Моноскопе.

Регистрация по ссылке, бесплатно. Если билетов нет, попробуйте зайти позже, места будут появляться.

P.S. Пишу этот анонс в отпуске, по пути в Ташкент из Бухары, о чем еще обязательно расскажу

#rk_афиша

Присоединяйтесь!

9 октября в 19.30 будем говорить о Бухарской биеннале и приглашаем вас поучаствовать в разговоре.

Первая биеннале современного искусства в Бухаре открылась 5 сентября, представив в стенах города-памятника ЮНЕСКО международный состав художников и трехдневную публичную программу. Биеннале — только одно из мероприятий, проходящих в последние годы под эгидой Фонда развития культуры и искусства Узбекистана и призванных усилить позиции этого региона и Центральной Азии в системе глобального культурного обмена.

Биеннале под кураторством Дианы Кэмпбелл можно считать попыткой предъявить региональное на глобальном языке. При трудностях перевода спасают метафоры, как это отражено в теме биеннале — «Рецепты для разбитых сердец». Но возникают вопросы, как глобальное высказывание повлияет на исторический и социальный уклад города. Биеннале многослойна, в ней сплелись локальность, наследие, художественный труд, коллективность. Мы попробуем понять вместе с исследователем дизайна Трофимом Поповым, побывавшим на открытии, насколько эти слои просматриваются за метафорами.

Трофим Попов - исследователь дизайна, преподаватель магистерской программы «Цифровые методы в гуманитарных исследованиях» Университета ИТМО

Присоединяйтесь ко встрече!

А это уже в Петербурге — участвую с лекцией в ярмарке ars. В следующее воскресенье. Заходите!

Полезно готовиться к лекциям — перечитал статью Элизабет Кэролин Миллер «Уильям Моррис: форма и политика репликации». В этот раз подрезал рецепт выживания ручного доиндустриального творчества в эпоху всеобщей автоматизации — репликация форм, вместо монотонного повторения операций. Как показывает пример Рудника и Херндон, ручной труд — это и рисование в Иллюстраторе, и тренировка своих моделек. Относится ко многим.

Понял еще раньше, читая Морриса, — он совсем не противник техники. Просто он относился к ней по-человечески. И к тем, кто на ней работал. А еще считал, что мышление не только в голове, но и на кончиках пальцев. Например, в печатании, и во впечатывании.

Кажется, пора браться за базу — Земпера и Ригля. Переводчик Stilfragen на английский (на русском, разумеется, нет) задается вопросом.

А можно ли ... сделать так чтобы научная работа, написанная для аудитории в накрахмаленных воротничках и корсетах, удобно устроившейся в мягких креслах, стала понятной читателям сто лет спустя, которые, скорее всего, будут носить свитшоты и кроссовки, занимаясь на велотренажере? И все же непреодолимое желание понять и донести это понимание до других помогает не впадать в отчаяние во время такой работы и в конце концов победить.

Так что объединяем ИИ и ДПИ! Так спасемся.

#elizabeth_carolyn_miller #rk_ии_дпи

Призываю всех питерских гуманитариев, дигитариев и артистариев, если таковые сие читают, идти слушать Макса про банниковскую (самому посчастливилось о ней общаться тет-а-тет, это меняет сознание)

5 ноября, 18:30

Макс Ильинов. Теоретическое схватывание, анархия оптики и «кастомный воркфлоу» Галины Андреевны Банниковой.

Как в советском НИИ находили кириллицу, которой не было, но которая всегда должна была существовать?

Новохудожественная гарнитура, известная в народе как Банниковская, соединила в себе необычный набор времён: эпоху Возрождения, петровскую реформу кириллицы и типографику середины XX века.

Несмотря на самобытность и глубину графики шрифта, не менее интересной и важной для нас сегодня частью этого проекта является процесс работы над ним и сопутствующие инсайты Галины Андреевны.

– Как происходила концептуальная ориентировка?
– Какие задачи ставила себе Банникова во время работы над этим шрифтом?
– Какими тактиками и методами она пользовалась и чему всё это может научить нас сегодня?

В завершение Макс расскажет о собственном опыте реконструкции Новохудожественной.

• вход свободный •

Екатерингофская библиотека. Санкт-Петербург, ул. Циолковского, 7