Никита, админ дружественного канала «Гильдия», разложил свою аудиторию на графы и выяснил, что типографики в телеге нет! ALRK, правда, там тоже нет, но мы помним, откуда у нас первые подписчики, и Гильдию по-прежнему любим ❤️

В канале Альянса цифровых гуманитарных проектов вышло блиц-интервью со мной. Между прочим, делюсь там своим любимым сайтом. И я не знаю, кто его делал, но загадал, что пока он жив, интернет не заблокируют.

Вообще Альянс — хорошая и серьезная инициатива, которую делает наш центр, подпишитесь. И прямо сейчас проходит конкурс исследований о ДХ* для молодых ученых, до 16 июля можно податься.

* ДХ, DH, digital humanities — это все цифровая гуманитаристика

Не телом, так мыслями москвич, петербуржец реагирует на погодные условия. В холода он мечтает уехать туда, где потеплее, в жару перенестись в холодный климат. Многие думают о поездке в другой город, желательно старинный. Вот скажем, город Тула. Бывали в Туле? Ели настоящий тульский пряник с вареньем? 

Обязательно побывайте. Я же отправлюсь мыслями дальше, благо и повод появился — роман Андрея Николева «По ту сторону Тулы» (выходил в «Носороге», впрочем, можно и так). Читал я его, глядя одним глазом в книгу, другим — в рабочие чаты, и стало все подозрительно двоиться и наслаиваться. И взаправду или нет, но увидел я нашего современника в случившейся почти сто лет назад в толстовских местах истории. Да и история непростая, про мир новый и мир отживший.

Но погодите, раз уж читаете «Письмо Кинроссу», наверняка вы тоже из каких-нибудь «бывших». В смысле пул компетенций, скоуп, ретеншн, автолеяут, промт-инжиниринг, kpi и прочее — все это от вас так же далеко, как Тула. Прекрасно понимаю, время переходное, столько новых слов.

Вернемся к истории — и правда, если приглядеться, обнаружится много общего с пореволюционной тульской губернией — у нас продукт, и у тех продукты в погребе, у нас продуктовики, и у тех продуктивисты. Только заприметил я одну вещь, которую неплохо бы нам, современникам, позаимствовать. Называется, рабочий контроль. Что это такое, сейчас объясню.

Кстати, вот и сами вестники нового — мальчики и девочки в прозодежде из капсульных коллекций. Приходит такой спец с карандашиком за ухом с блокнотиком в руке, сметливый, быстро соображает. И план релиза тебе начертит, и воркфлоу, и качественное исследование. Один записывает что-то, разные вопросы задает — это исследователь. Другой, пока мы тут с вами у самовара развлекались, весь листочек фреймами заполнил, а теперь углы у них скругляет — это дизайнер. Третий за теми двумя присматривает и планы-графики рисует — этот зовется прожэкт.

А место, где такие ребята собираются — рабочий клуб — ну картинка! Дуги-арочки полированные, зеркала, суккуленты. Работа без кофе не спорится! — Вам, товарищ, Гватемалу или Эфиопию? Стулья, правда, неудобные, но мне дай повод пожаловаться, помягче бы — зато не пересидишь! Еще и розетки убрали, чтобы вид не портился, в общем допивай фильтр, дорисовывай экран и иди гуляй.

После работы — отдых, но не в кабак, в бистро, по типу спецстоловой — вывеска такая неприметная, не сразу найдешь. Короче, для своих. Что сегодня дают? Мусс из топинамбура! Ах, топинамбур, цвет осени. Еще и хлеб с угольным маслом в качестве комплимента. Настоящий уголь из печи!

И когда уже начинают беспокоить мигрени, понимаешь, с такими ребятами не потягаешься, но перестройка все равно нужна. Так вот бы так придумать, чтобы, так сказать, агенты изменений учили таких как мы, старорежимников. Понимаю, некогда, ну хоть как-то ассистировать, стоять рядом, ну хотя бы пот со лба платочком стирать. Вот это и есть рабочий контроль.

Все это не более чем фантазия, которую и принимать близко к сердцу не стоит. Вот только один вопрос, кто в этой истории бывшие? Полиграфисты? Арт-директора журналов? Уверенные пользователи ПК? Затрудняюсь сказать. Да и сам я был только по эту сторону Тулы, где автобусы с кожаным сидением, Петергоф, культура, но про ту сторону много читал в мессенджере Телеграм, и вот мыслями туда перенесся.

И на Романа подписывайтесь! и жду презентацию Художки в СПб)

У коллеги А. философский кружок, совершенно бескорыстно он пересказывает свою кандидатскую по философии времени для таких как я (и не таких, тоже). Мой предел усилий сейчас – вызубрить фразу «Бытие есть, небытия нет». Нравится, что это сказано 2500 лет назад. Для рифмы выложу дизайнера, выступающего на философском конгрессе – рассказывает про круг Анаксагора. Дизайнера в нем выдают слишком аккуратные схемы. А. в отличие от него рисует маркером на доске.

Интервью с 'Блю' Джином Тиранни – это американский авангардный композитор, дружил и работал с Робертом Эшли и Игги Попом. Его дебютная запись «Из ниоткуда» / Out of the blue мне ни капли не кажется авангардной, а больше такой жирной любалинской точкой из 1978-го, особенно если смотреть на обложку. Речь в отрывке про последний на пластинке 25-минутный монолог Letter from Home (всегда думал это реальное письмо, оказывается нет):

The whole idea of Out of the Blue is coordinating the Doppler effect in music with the idea of consciousness over different time zones. One time is from child to adult. Another is across thousands of years of civilized perception. (It’s a theory from Julian James’ book The Bicameral Mind: the idea of the split brain, that people were gradually able to come to terms with having two hemispheres. I don’t particularly believe it, but it’s a lovely theory!) The other time zone is the minutiae: an atomic event becoming a material one.

Позже вспомнил, что Ойт делал про него зин.

Жарко, все дается с трудом. Прочитал где-то, что кондиционер — важнейшее изобретение человечества, без него половина городов Земли была бы необитаема. У любимки Дика Хэбдиджа дом где-то в пустыне на окраине штата Калифорния, красивый, уверен, тоже с кондиционером. Я про Хэбдиджа узнал в прошлом году, и с ним связано настоящее чувство радости открытия мира.

Радует еще только касание с таким человеком — в одной случайной сноске в случайной книге, которой могло и не быть. Потом он обнаруживается в ванэйковском сборнике, который у меня уже давно был — визуальное эссе — я читал его полгода, забывая, начиная несколько раз заново. Еще я точно видел его до этого в фильме Джеймса Беннинга «20 сигарет», но не придал значения. И как я был рад, что перед лекцией у В. новые материалы сами открылись, паззл сложился, он оказался свой, дизайнерский. Тот домик появляется в интервью с Элис Твемлоу. Тогда было четкое ощущение, что если хорошее есть в мире, то еще встретитесь. Но может и нет. Next time might be your time

#till_gathmann #dick_hebdige #alice_twemlow

Мне нравится, как меняется состав подписчиков после каждого поста, одни уходят, другие приходят, кто-то возвращается. Это интересно

Лю-ба-лин - кончик языка совершает путь в три шажка по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Лю. Ба. Лин.

Вот такой каталог, будто и не надо открывать, все уже понятно и хорошо написано — есть центр при Cooper Union, есть сайт к 100 летнему юбилею — кстати, хороший пример работы с архивом, которым неудобно пользоваться. Cooper Union — это вообще его альма-матер, когда-то не шибко престижная, но представьте, спустя сто лет ваша школа делает про вас сайт.

Любалин — это жир, красивые складки на молодом теле — когда-то их воспевали — это кудрявость. Его актуальность можно оценить по ширине джинс и длине причесок. Актуальность на самом деле вещь относительная и непреходящая — об этом еще Брайан Ино писал в эссе Axis Thinking. 

Любалин — это секс, радость бытия, когда ее похвально проявлять, это цирк-шапито. Но секс хорошо продает. Есть его работа на русском, настоящая пропаганда, софт-пауэр, культура радости на экспорт. Типографика с трудом поддается экспорту, выходит сковано, угловато. 

Как минимум один раз, в самом конце, он промахнулся с логотипом для некоего нового музыкального канала. Он сделал на классе, надо было от балды. Время диско закончилось, наступил нью-вейв. Представляете такое MTV?

Нет, надо читать, и про new advertising, и про маленькие радости, и про политику, не все же про псевдосоциализм корпоратов. Зачем вообще пишут биографии, если потом добавить нечего? Пожалуй, чтобы в конце поставить точку, обязательно жирную, и начать заново.

Решил посмотреть, кто издавал книгу-мем вездесущего Сильвио Лоруссо (и правда, что-то слишком часто её рекомендовали в ленте последние год-два).

Оказывается тот же человек, что основал Onomatopee — Фрек Ломме (Freek Lomme) — и он оттуда ушел, и вот, знакомьтесь, еще одно дизайнерское издательство — Set Margins'. У меня нет ни одной их книги, но тот случай, когда силой сарафанного радио многое уже знакомо. По ощущениям, что-то среднее между выпускными работами и памфлетами (оба жанра люблю и уважаю). Если все европейские дизайнеры эти книги хотят, то и мне надо хотеть.

И я хочу! А почему я так легко считываю, что это сделано и написано для меня? А потому что это самое что ни на есть дизайнерское издательство. В нем сошлись образование и средства производства: друг-дизайнер, доступная типография, бумага Мункен Пьюр и нежесткая регуляция рынка. Выход этих книг логичен, естественен и замечен, в т.ч. премиями.

Но почитал старое интервью с издателем, и там почему-то про культурную периферию (периферия тут — город Эйндховен!). Может быть мотивация всех дизайнерских издательств — это заглушить чувство нахождения на периферии, на самом деле разделяемое многими. Был даже такой фестиваль Signals from the Periphery. Я не знаю, какие у них тиражи, но вот примерно так вижу — это книжки, которые можно привезти в любое место, где есть интернет, написав у себя на страничке «фри дринкс, нью букс», и люди придут.

#silvio_lorusso #freek_lomme #rk_editions

20 сентября, в 15:00 в любимой Doctrina et Nobiles проведу ридинг по «Искусству и производству» Бориса Арватова.

Этой книге через год будет сто лет, она написана для нового искусства и нового времени, которое, как известно, еще не наступило. В ней Арватов борется с изобразительностью, чтобы выйти к абсолютной свободе — теперь любое социальное действие будет именовано искусством, к чему западная арт-теория придет только к концу века, а у нас... да что у нас. Мне эта книга дорога еще тем, что она повлияла на Карла Кантора и на советскую теорию дизайна. Возможно, это первая и главная книга о дизайне на русском языке.

При том, что Арватов — первооткрыватель, он трагически не прочитан. Именно поэтому важно и нужно возвращаться к нему сейчас. Мы возьмем последнюю главу книги — «Искусство в системе пролетарской культуры», целиком её можно найти на Моноскопе.

Регистрация по ссылке, бесплатно. Если билетов нет, попробуйте зайти позже, места будут появляться.

P.S. Пишу этот анонс в отпуске, по пути в Ташкент из Бухары, о чем еще обязательно расскажу

#rk_афиша

Присоединяйтесь!

9 октября в 19.30 будем говорить о Бухарской биеннале и приглашаем вас поучаствовать в разговоре.

Первая биеннале современного искусства в Бухаре открылась 5 сентября, представив в стенах города-памятника ЮНЕСКО международный состав художников и трехдневную публичную программу. Биеннале — только одно из мероприятий, проходящих в последние годы под эгидой Фонда развития культуры и искусства Узбекистана и призванных усилить позиции этого региона и Центральной Азии в системе глобального культурного обмена.

Биеннале под кураторством Дианы Кэмпбелл можно считать попыткой предъявить региональное на глобальном языке. При трудностях перевода спасают метафоры, как это отражено в теме биеннале — «Рецепты для разбитых сердец». Но возникают вопросы, как глобальное высказывание повлияет на исторический и социальный уклад города. Биеннале многослойна, в ней сплелись локальность, наследие, художественный труд, коллективность. Мы попробуем понять вместе с исследователем дизайна Трофимом Поповым, побывавшим на открытии, насколько эти слои просматриваются за метафорами.

Трофим Попов - исследователь дизайна, преподаватель магистерской программы «Цифровые методы в гуманитарных исследованиях» Университета ИТМО

Присоединяйтесь ко встрече!