Уроки междисциплинарности
В 1962 году в классах Ульмской школы дизайна разыгрался конфликт, вызванный преобладанием научных дисциплин в расписании. В обращении к преподавателям среди прочего студенты недоумевали, зачем их учат: «как делать очки для людей с близорукостью или дальнозоркостью», «как построить мыслящую машину», «как рассчитать количество возможных комбинаций чисел в лотерее».
Попутно они сформулировали видение собственного будущего:
За эту фразу хотелось бы зацепиться — можно представить ее как попытку самоопределения через отрицание — мы хотим делать плакаты, а не зарываться в статанализ. Но есть кое-что еще: и претензии студентов, и реакция на них демонстрируют зыбкость дисциплины в первые десятилетия ее институционализации.
Наука пришла в Ульм на волне изгнания предыдущего ректора Макса Билла и его интуитивного подхода. Период, который станет известен как «Ульмская модель», был отмечен приглашением ученых за кафедру, делением потока на буквенно-цифровые группы (Entwicklungsgruppe E5 передает привет Британке) и общей демократизацией управления школой. Именно автономия учебных групп позволила, невзирая на эксперименты, продолжить успешное взаимодействие с фирмой «Браун», а значит сохранить еще один источник доходов негосударственной школы.
Не будем оценивать идею создать «научный» дизайн с помощью накачки теорией, в конце концов сами авторы модели признали, что ситуация вышла из-под контроля и довольно быстро и радикально свернули эксперимент (исследователь Рене Шпитц назовет это «конституционным путчем»). Лучше представим, какие цели могли стоять перед амбициозным проектом изначально?
С одной стороны тут можно увидеть социальное прожектерство и мечту поставлять универсальных специалистов для возрождающейся промышленности. Определенным образом, как отмечают авторы выставки The Ulm Model, сказалась и неуверенность в месте социально-ответственного дизайнера в эпоху послевоенного немецкого экономического чуда. (The Ulm Model, p.12)
С другой стороны — поиск обоснования молодой профессии, которой еще и имени устоявшегося нет, и прощупывание, что же еще следует знать будущему дирижеру общества. И где-то тут проходит граница, за которой междисциплинарность становится фетишем.
Но неудача, постигшая Ульм, только предвещала повсеместное принятие фигуры дизайнера-исследователя, которое произойдет в начале 21 века. В «час ноль» для нее не было ни технической, ни академической базы. А теперь автор с e-flux пишет:
И все же главный вопрос, прочитываемый в письме студентов, остался неотвеченным — не что остается от дизайна в недизайне, а что собственно такое дизайнер?
Литература:
1. Peter Kapos and Raven Row. The Ulm Model
2. Rene Spitz. “Design is not a Science”: Otl Aicher’s Constitutional Putsch at the HfG Ulm and His Credo for the Social Responsibility of Designers
Иллюстрации:
1. Студенты отделения кино Ульмской школы на фоне предвыборного плаката Вилли Брандта, 1960. На заднем плане — Фольксваген Жук(?) — символ Wirtschaftswunder © Eric Rossicci @ Flickr
2. Павильон фирмы Браун (Braun D 55). Отл Айхер, преподаватель визуальной коммуникации, в сотрудничестве со студентом Хансом Конрадом, 1955-1956 © The Ulm School of Design
3. Занятия в группе М (Мальдонадо), без даты © The Ulm School of Design
4. Афиша конгресса дизайнеров в Ульме. Отделение визуальной коммуникации, 1964 © The Ulm School of Design
5. Работа студента Рольфа Акессона. Подпись «Может, мне все-таки стоило изучать теологию?», 1966-67 © The Ulm School of Design
В 1962 году в классах Ульмской школы дизайна разыгрался конфликт, вызванный преобладанием научных дисциплин в расписании. В обращении к преподавателям среди прочего студенты недоумевали, зачем их учат: «как делать очки для людей с близорукостью или дальнозоркостью», «как построить мыслящую машину», «как рассчитать количество возможных комбинаций чисел в лотерее».
Попутно они сформулировали видение собственного будущего:
«Мы не хотим быть ни социологами, ни физиологами, ни психологами и уж тем более не структурными теоретиками, статистиками, аналитиками или математиками, мы хотим быть дизайнерами!» (The Ulm Model, p.11)
За эту фразу хотелось бы зацепиться — можно представить ее как попытку самоопределения через отрицание — мы хотим делать плакаты, а не зарываться в статанализ. Но есть кое-что еще: и претензии студентов, и реакция на них демонстрируют зыбкость дисциплины в первые десятилетия ее институционализации.
Наука пришла в Ульм на волне изгнания предыдущего ректора Макса Билла и его интуитивного подхода. Период, который станет известен как «Ульмская модель», был отмечен приглашением ученых за кафедру, делением потока на буквенно-цифровые группы (Entwicklungsgruppe E5 передает привет Британке) и общей демократизацией управления школой. Именно автономия учебных групп позволила, невзирая на эксперименты, продолжить успешное взаимодействие с фирмой «Браун», а значит сохранить еще один источник доходов негосударственной школы.
Не будем оценивать идею создать «научный» дизайн с помощью накачки теорией, в конце концов сами авторы модели признали, что ситуация вышла из-под контроля и довольно быстро и радикально свернули эксперимент (исследователь Рене Шпитц назовет это «конституционным путчем»). Лучше представим, какие цели могли стоять перед амбициозным проектом изначально?
С одной стороны тут можно увидеть социальное прожектерство и мечту поставлять универсальных специалистов для возрождающейся промышленности. Определенным образом, как отмечают авторы выставки The Ulm Model, сказалась и неуверенность в месте социально-ответственного дизайнера в эпоху послевоенного немецкого экономического чуда. (The Ulm Model, p.12)
С другой стороны — поиск обоснования молодой профессии, которой еще и имени устоявшегося нет, и прощупывание, что же еще следует знать будущему дирижеру общества. И где-то тут проходит граница, за которой междисциплинарность становится фетишем.
Но неудача, постигшая Ульм, только предвещала повсеместное принятие фигуры дизайнера-исследователя, которое произойдет в начале 21 века. В «час ноль» для нее не было ни технической, ни академической базы. А теперь автор с e-flux пишет:
«Мы считаем совершенно необходимым, чтобы исследовательская работа была органичной частью образования в области искусства и дизайна».
И все же главный вопрос, прочитываемый в письме студентов, остался неотвеченным — не что остается от дизайна в недизайне, а что собственно такое дизайнер?
Литература:
1. Peter Kapos and Raven Row. The Ulm Model
2. Rene Spitz. “Design is not a Science”: Otl Aicher’s Constitutional Putsch at the HfG Ulm and His Credo for the Social Responsibility of Designers
Иллюстрации:
1. Студенты отделения кино Ульмской школы на фоне предвыборного плаката Вилли Брандта, 1960. На заднем плане — Фольксваген Жук(?) — символ Wirtschaftswunder © Eric Rossicci @ Flickr
2. Павильон фирмы Браун (Braun D 55). Отл Айхер, преподаватель визуальной коммуникации, в сотрудничестве со студентом Хансом Конрадом, 1955-1956 © The Ulm School of Design
3. Занятия в группе М (Мальдонадо), без даты © The Ulm School of Design
4. Афиша конгресса дизайнеров в Ульме. Отделение визуальной коммуникации, 1964 © The Ulm School of Design
5. Работа студента Рольфа Акессона. Подпись «Может, мне все-таки стоило изучать теологию?», 1966-67 © The Ulm School of Design
Telegram
A Letter to Robin Kinross
#hfg_ulm #edu
'The Ulm Model', from 4 October to 18 December 2016, Raven Row gallery, London
https://ravenrow.org/exhibitions/the-ulm-model
Curated by Peter Kapos. Display structures designed by David Kohn Architects
'The Ulm Model', from 4 October to 18 December 2016, Raven Row gallery, London
https://ravenrow.org/exhibitions/the-ulm-model
Curated by Peter Kapos. Display structures designed by David Kohn Architects
#rk_bookstores
Милый сердцу сайт от итальянской студии Norma (не путать с Norm). Находит used книжки известных дизайнеров на абебукс и в других местах. Бери-заказывай.
Милый сердцу сайт от итальянской студии Norma (не путать с Norm). Находит used книжки известных дизайнеров на абебукс и в других местах. Бери-заказывай.
👍1
1. Элла Круглянская
Маленькая Вера. Изучение фигуры, 2014
2. Саня Кантаровский
Маленькая Вера. Грязные мысли, 2014
«В честь 125-летия Веры Мухиной художники Саня Кантаровский и Элла Круглянская были приглашены создать в галерее Kim? выставку, вдохновленную творчеством знаменитого скульптора в ее родной Риге, Латвия. Серия плакатов Кантаровского и Круглянской, названная «Маленькая Вера» в честь одноименного советского фильма Василия Пичула 1989 года, была представлена в галерее и в общественных местах по всему городу, олицетворяя собой центральный способ коммуникации при жизни Веры».
Маленькая Вера. Изучение фигуры, 2014
2. Саня Кантаровский
Маленькая Вера. Грязные мысли, 2014
«В честь 125-летия Веры Мухиной художники Саня Кантаровский и Элла Круглянская были приглашены создать в галерее Kim? выставку, вдохновленную творчеством знаменитого скульптора в ее родной Риге, Латвия. Серия плакатов Кантаровского и Круглянской, названная «Маленькая Вера» в честь одноименного советского фильма Василия Пичула 1989 года, была представлена в галерее и в общественных местах по всему городу, олицетворяя собой центральный способ коммуникации при жизни Веры».
Picture Room
Affordable works on paper, objects and editions — sourced directly from artists.
Рубен Патер завел домашнюю страничку в сети интернет, где в т.ч. свободно делится своими эсайнментами. Дизайн-педагоги, обратите внимание.
#rubenpater #rk_assignments
#rubenpater #rk_assignments
👍1
На днях были в кабинете книги художника в Эрмитаже, увидел Poésie de mots inconnus Ильязда вживую – оказалось совсем небольшая, особенно на фоне огромных футляров, которые нам показали до этого.
Год назад упоминал ее на лекции. И эта нежная вещь — результат одного из леттристских скандальчиков! Зданевич собрал авангардистов своего поколения, чтобы показать молодежи, что все уже было. Обида? Не похоже на него. Как бы то ни было, леттристы его чем-то задели.
Я долгое время сторонился ильяздовской фигуры. Он казался слишком рациональным в тех обстоятельствах, где оказался, его будто кто-то вел, он легко адаптировался в языке, в быту, в эмиграции. Наверное и в типографических композициях один из редких метранпажей авангарда — это такой антифаворский, хоть и были ласточки на политипаже, но без затягивающих пустот вокруг. Жил твердо, говоря словами Бориса Родомана. Как и печатал.
Ему повезло с мемориализацией, тоже свидетельство характера. Классно с ним работают в Rab-Rab — главред издательства Сезгин Бойник говорит о важности Ильязда для культуры Косово, а мою любимую какашечку приложил выше. Как издают у нас в Grundrisse, если что, мне не нравится (ах Myriad, ах Myriad), но в целом пойдет.
Снова проверил, не выложили ли фильм Станислава Дорошенкова (трейлер тут), но в доступных местах его нет. В недоступных тоже. Зато можно посмотреть его же короткометражки, «Звездные строения» (2015), явно основана на тех же съемочных материалах. На экране появляются планы, начертанные рукой Ильязда в экспедициях к храмам Грузии, Турции, Испании. Г. заметила, что обводки напоминают буквы, и правда схема делится как бы на две половины, закрашенная часть — асемический глиф. На кадрах эмигрантская география — мастерская литографа, просвет в кирпичной стене, рынок. Некий увлеченный процесс, наблюдаемый со спины, впечатывающийся в память.
Год назад упоминал ее на лекции. И эта нежная вещь — результат одного из леттристских скандальчиков! Зданевич собрал авангардистов своего поколения, чтобы показать молодежи, что все уже было. Обида? Не похоже на него. Как бы то ни было, леттристы его чем-то задели.
Я долгое время сторонился ильяздовской фигуры. Он казался слишком рациональным в тех обстоятельствах, где оказался, его будто кто-то вел, он легко адаптировался в языке, в быту, в эмиграции. Наверное и в типографических композициях один из редких метранпажей авангарда — это такой антифаворский, хоть и были ласточки на политипаже, но без затягивающих пустот вокруг. Жил твердо, говоря словами Бориса Родомана. Как и печатал.
Ему повезло с мемориализацией, тоже свидетельство характера. Классно с ним работают в Rab-Rab — главред издательства Сезгин Бойник говорит о важности Ильязда для культуры Косово, а мою любимую какашечку приложил выше. Как издают у нас в Grundrisse, если что, мне не нравится (ах Myriad, ах Myriad), но в целом пойдет.
Снова проверил, не выложили ли фильм Станислава Дорошенкова (трейлер тут), но в доступных местах его нет. В недоступных тоже. Зато можно посмотреть его же короткометражки, «Звездные строения» (2015), явно основана на тех же съемочных материалах. На экране появляются планы, начертанные рукой Ильязда в экспедициях к храмам Грузии, Турции, Испании. Г. заметила, что обводки напоминают буквы, и правда схема делится как бы на две половины, закрашенная часть — асемический глиф. На кадрах эмигрантская география — мастерская литографа, просвет в кирпичной стене, рынок. Некий увлеченный процесс, наблюдаемый со спины, впечатывающийся в память.
The Museum of Modern Art
Poésie de mots inconnus | MoMA
These works are part of an illustrated book.. 26 works online.
Пока готовился к лекции в ИТМО, узнал, что вышел фильм Modernism, Inc. про Элиота Нойеса. Обычная документалка c говорящими головами, хорошо бы смотрелась на фестивале Beat Film, если он еще проходит. Но при первой возможности посмотрю.
Нойес – это человек, который придумал корпоративный стиль IBM, главной IT-корпорации середины 20 века, ни дня в ней не проработав. Привлек в запущенную им «дизайн-программу» Пола Рэнда, Имзов, Ээро Сааринена, Джорджа Нельсона и остался в их тени. Сделал компьютер классным (см. IBM 360), а массовой культуре подарил образ «белой комнаты» дата-центра. Разработал дизайн той самой печатной машинки с шариком. А до этого курировал серию выставок Good Design в MoMA, оч. важную.
В интервью с режиссером фильма Стивен Хеллер хвалит название. Кажется, не без иронии. И правда интересно, есть ли тут место для критики. Как минимум, сцену столкновения с другим модернизмом мы увидели в трейлере и поинт Нойеса: «Я не политик, мне интересно донести свою точку зрения через свою работу».
#ibm #eliotnoyes
Нойес – это человек, который придумал корпоративный стиль IBM, главной IT-корпорации середины 20 века, ни дня в ней не проработав. Привлек в запущенную им «дизайн-программу» Пола Рэнда, Имзов, Ээро Сааринена, Джорджа Нельсона и остался в их тени. Сделал компьютер классным (см. IBM 360), а массовой культуре подарил образ «белой комнаты» дата-центра. Разработал дизайн той самой печатной машинки с шариком. А до этого курировал серию выставок Good Design в MoMA, оч. важную.
В интервью с режиссером фильма Стивен Хеллер хвалит название. Кажется, не без иронии. И правда интересно, есть ли тут место для критики. Как минимум, сцену столкновения с другим модернизмом мы увидели в трейлере и поинт Нойеса: «Я не политик, мне интересно донести свою точку зрения через свою работу».
#ibm #eliotnoyes
Vimeo
Modernism_Inc_trailer_90sec
This is "Modernism_Inc_trailer_90sec" by Camille Servan-Schreiber on Vimeo, the home for high quality videos and the people who love them.