Беларусская академическая жизнь погибла, не успев дать плоды, ибо было уже мертворождена. В нашей стране нет четкой сформированной системы развития науки, есть лишь остаток прошлого, советского метода. Проблема ли это государства, либо самих академиков – вопрос открытый, но есть надежда на подростающих исследователей, которые смогут основать самобытную академическую среду и развить на её базе популизаторские проекты.

Эх, были времена
P.S. можете написать, что на западные нет кандидатов, все же мы дохуя умные.

Понятие насилия в философии, как некий политический дискурс, проявился совсем недавно, в ХХ веке, как не странно, ведь именно этот век стал прорывным в истории, по праву его можно назвать веком политической ангажированности, от нацисткой Германии до коммунистической России, от традиционализма Эволы до более либерального Агамбена. Тогда весь мир переживал всплеск политической автономии мысли, и конечно же это настроение не обошло и «насилие». Начали появляться текста исследующие данное понятие, дающие ему оценку и объяснение в рамках «властного» дискурса. В первую очередь на это повлияла идеология Марксизма, почти все, кто занимался этой темой, если откинуть Ханну Арендт, были тесно связаны с учением Маркса. Первый толчок дал знаменитый философ, зачинатель огромного количества тем, Вальтер Беньямин, его небольшое эссе навело такого шума, жаль правда уже после его смерти, что многие именитые философы того времени со своими многотомными работами могли бы позавидовать. Уже все остальные создавая свои собственные концепты опирались на идеи божественного и мифического насилия, на порочный круг создающего и поддерживающего насилия. Мишель Фуко, Джорджо Агамбен, Ханна Арендт(хотя и не без доли критики), Славой Жижек – все они внесли огромный вклад в развитие темы строя свой дом на фундаменте эссе Беньямина.

Что дальше? Да хуй его знает, мне скучно просто.

Антипсихиатрия, пусть и имея дальние корни в экзистенциально-феноменологической психиатрии и являясь какой никакой реакцией на психиатрические практики и её стигматизацию «больного», всё же является «продуктом своей эпохи», как бы обозначил Жорж Дюби. Антипсихиатрия вываливает разам огромное количество проблем в значимое время для интеллектуального мира(1960-е), пусть и не торопясь на них отвечать. Представители данного движения, такие как Рональд Лэйнг, который считается основателем, Дэвид Купер, Франко Базалья, Томас Сас, Мишель Фуко не внесли ничего нового на сцену, но открыли кулисы, скрывающие всё нагромождение острых проблем. Раньше такой массовый перформанс был невозможен из-за настроение эпохи позитивизма, взор интеллектуалов был прикован к другим вопросам, но толчок развития неомарксизма и всплеск студенческой пассионарности смог настроить механизм, осталось только потянуть за рычаг. Среди «представителей» данного движение были не многие(Дэвид Купер) причислявшие себя к нему, поэтому можно с уверенностью сказать, что это внутренняя перепалка между психотерапевтами, попытка совершить переворот в психиатрической методологии определения и лечения болезней. Эта ещё одна революция 1960-ых годов, на ровне с сексуальной революцией, студенческими восстаниями и т.д. и как все революции тех лет она быстро ушла с первых полос, окончательно преобразовавшись в философию психиатрии в 1990-ые.

Психиатрия до переосмысления роли репрессивных практик в 1940-ых(В Италии намного позже)

Многие, при прочтении книг, не уделяют слишком большого внимания переведу этих самых книг, а зря, ведь если при прочтении художественной литературы вы теряете лишь тонкие моменты, колкости и нюансы, заложенные автором в определенные речевые конструкции или словах, то при прочтении философской литературы, даже с хорошим переводом, вы теряете слишком много, настолько, что вполне можете пойти по другой дорожке мысли, нежели заложенной автором, и это не плохо, если делать сноски на авторскую интерпретация. В сфере преподавания же подобные ремарочки звучат не компетентно, если вы поставили цель передать суть идей философа. В одном слове может содержать невероятная простыня смыслов, что просто не передается на другой язык. Читая вы будете понимать термин исходя из лингвистических и культурных особенностях своего языка, поэтому и нужны огромное количество ссылок с трактованием категорий. Именно так определяется толковый перевод, тот, что наполнен ссылками с разъяснениями перевода, поэтому переводчик должен владеть не только языком, но и философским дискурсом переводимого.

Как пример я могу привести термин «безумия» в философии Мишеля Фуко.
Исходя из нашего языка и его культурной коннотации это слово имеет некий магический флёр. Он слишком романтизирован и нагромождён "возвышенными" подтекстами, потому-что нашу культуру не сильно задела просвещеньческая пелена, захватившая западную Европу в начале 17 века. Во Французском языке же, и конкретике у Фуко, безумие лишено подобной мысли ещё со времён Декарта, как заявляет сам Мишель. Безумие рождается не в внутри душевной сути человека, а в стенах клиник. Безумие отождествляется с отстранением «отстранен не потому-что безумен, но безумен, потому-что отстранен» как пишет Фуко.
Безумец перестал является субъектом носителя истины, он отождествился с неразумием и стал антагонимом рациональности, что не простимо в эпоху возвеличивание разума.

Питер Брейгель Старший. Безумная Грета. 1563 год.

Картина иллюстрирует понимание безумия того времени.
Разбор картины можете прочитать тут.
https://arzamas.academy/mag/954-dullegriet

Андрияка. "В новогоднюю ночь". 1984 год.

Мы поём про вечные чувства
Давая побитым надежду
Мы пьём по вечерам за искусства
С пола поднимая одежду

Бунтуем лишь книг прочитав
Борясь с проблемами прошлого
Идём, свою душу отдав
На пустые улицы города

Закрывая окно мы пишем стихи
Чтобы солнце нам не мешало
Про звёзды, про лето, про сосен листки
Чтоб сердце мадам подрастало

А сами закончив работу
Ложимся в Декартовский сон
Где ложь, как закон мироздания
Принимает всех в свое лоно

В философии науки давно ведутся споры: «Откуда же начинать отсчёт истории науки?», с какого момента происходит трансформация и формирование иного, отличного от философии(хочу отметить, что в философии нет единого метода и как по мне наука никогда и не выходила из её лона), метода познания.
Исследователи, в основном, разделились на два лагеря:
Первые считаю началом науки поворот в физике XVII–начала XVIII века связанное скорее с именем Ньютона.
Второе же утверждают, что наука, как систематизированное ядро, появилось в древности.
Если к первым у меня не так много вопросов, то к идеям вторых я испытываю явное непонимание. Ведь если наука есть ядро, состоящее из иерархической системы, состоящая из 3-х пунктов:
1. Логическая теория(формирование искусственного языка и формы)
2. Система(Или же метод)
3. Эмпирическая реализация(с этим пунктом я бы тоже поспорил, насколько эмпирическое применение является важным в определении научности).
А вся остальная периферия лишь изменчивая часть, то под «наукой» мы можем понимать буквально всё, ведь все эти пункты могут подходить под совсем маргинальные дисциплины, и даже больше, в вообще выдуманные. Я могу выдумать Новицкологию, изучающую определённого индивида и её связь с макрокосмом, создать язык передачи и притянуть за уши эмпирические факты(чем не брезгует и современная наука). До 1925 года всё это было бы невозможно, но в этом году случается новый поворот в физике – создание теории относительности Эйнштейна. Именно с этого момента «научность» стала трещать по швам, не зря именно после этого появились основные исследования, в том числе и знаменитые столбы постпозитивизма, ведь «теорией» в физике стала не фальсифицированная «выдумка», в каком-то роде даже язык трансформируется, подстраиваясь под реали. Главная проблема – это отсутствие рамок «временных» признаков науки, то-есть периферии. Если в разные периоды истории помимо ядра были иные атрибуты и дифференциация науки, то мы не можем с уверенностью сказать, что через 50 лет не появится новая периферия, в которой «Новицкология» будет включена в неё.
В современном мире наука явлена как монополия на общественное сознание, это не плохо, но формирует не верное представление у обывателей, что всё, что было создано – создано благодаря ей.
К сожалению, в науке слишком много проблем, чтобы называть её цельной, это лишь отрасль философии, в которой формируется свой микроклимат.
Резюмируя хочу сказать, что «научность» лишь договоренность между группой лиц, антропологической общностью(как назвал бы это Бруно Латур) учёных, не более. Эта идея не нова, ведь ещё Имре Лакатос во второй половине 20 века высказал подобное. И раз эта договорённость между группами, а группы имеют свойство меняться, то и «наука» лишь надуманная и упрощённая форма конституции, которую переписывают каждый скачок. И каждый раз, когда она меняется, новая группа «вписывает и выписывает» имена исторических деятелей в угоду авторитетного подкрепления.

Пока у меня есть идея и желание писать, и конечно, пока я не отрубился, войдя в прекрасный мир сна хочется поговорить о насущном, поделится своими бытовыми наблюдениями через призму «интеллектуального». Думаю, все из вас слышали о таком нашумевшем движение как «ЧВК Редан»(мною полностью осуждаемому). Нет, я не буду разглагольствовать о правильности/не правильности их действий, это всё тема иного текста, я лишь хочу рассказать о эстетическом аспекте через призму Оскара Уайльда. Последний так же думаю не нуждается в представлении, но если что небольшой текст где-то валяется на канале. Суть в том, что, как и любое движение, Редан имеет отличительные черты, в данном случае вид одежды. Так же отмечу о противнике, Анти-Редане, которые имеют пусть и менее выделенные внешнее черты, но так же важны в моём замечании. Многие из вас видели эти группы на улицах, но задумывались ли вы, что их стало как-то слишком много, словно они таились в ящике Пандоры и вырвались на свободу лишь совсем недавно, и я говорю скорее не о самих людях, а лишь о их закрепившиеся в общественном сознании признаках – о моде. Ведь и до этих стачек были и длинные, крашенные волосы, и штаны в клеточку, была и спортивная одежда с выбритой головой, было и маргинальное поведение некоторых лиц, но почему же их стало так много? Или же не стало? Может мы просто и не замечали их лишь потом, что они не обретали веса в массовом сознании, по сути, именно общество породило их, эстетическая оболочка родилась в умах людей. И тут мы резко подходим к Уайльду, ведь он утверждал, что пока божий глаз искусства(эстетического) не положит свой взор на объект – его просто напросто не существует. Как не существовало ворующих мальчиков до написание Фина, так и не существовало субъектов эстетизма Редана/Анти-Редане до того, как они стали достоянием общественности. Такое порождение мимитической культуры создало новый, хотя скорее даже возродила старый, вид искусства – искусства опасности. Их не стало много, просто раньше нам было все равно – благодаря этому высказываю в голове тут же всплывает эксперемент из философии сознания о «невидимом медведе». Пока что-то не входило в круг нашего бытия нам всем было на это наплевать, но как только оно стало залезать в нас – мы тут же всполошились. Если перефразировать перефразированное высказывание Оскара Уайльда «Бытие подражает искусству»(оригинал принадлежит Аристотелю и звучит как «Искусство подражает бытию») опираясь на сегодняшние реали, то получится так: «Бытие подражает общественному сознанию», вот так искусство, с лёгкой руки массмедиа, заменено стереотипами. Теперь, замечая лиц, которые по вашему мнению являются представителями выше описанных групп вспомните, что это не они появились, а вы их заметили.

Высшее образование
Словно образ Христа
"Слово о развитии"
пропаганда проста

Политика геноцида, устроенная нацисткой Германией в прошлом столетии, оставила огромный след в мировой моральной установке, это единственное событие на счёт которого можно с уверенностью сказать: «Оно стало причиной смены морально-этической парадигмы в мире». Это событие произошло в век информационного толчка, когда начали, с большими темпами, развиваться «мировые рупоры», появление массовости повлияло на оценку этого события. Многие передовые интеллектуалы того века не понимали: как мы это допустили? Допустили разложения общества. «Как мы можем жить в мире после Освенцима» – говорил Т. Адорно. В мире после ВМВ «участники и свидетели» поменялись местами. Те, кто ощутил на себе тягость концлагеря стали свидетелями(в терминологии Д. Агамбена), а обычные люди, что наблюдали за всем через экраны телевизоров в 1945 стали прямыми участниками, на них стал лежать груз ответственности за будущий мир без ширмы неведения нацистских преступлений(и преступлений вообще). Мир без воин, мир без насилия, мир процветания, но человек не может сотворить всё это, случился Фултон 1946 года и развернулись новые двери дома, дома войны, но уже без занавесок неведения, ширма снята и весь мир наблюдает войну в реальном времени, а не её результат в последствии, и наблюдает до сих пор.
Сегодня, переиначивая цитату Адорно, говорят: «Как можно жить в мире после Бучи?» – сказано красиво, но не верно, точнее будет выразиться: «Как нам выжить в мире во время Бучи?» и как не забыться в информации, представленную нам через прекрасное окошко без ширмы, правда... «В одно окно смотрели двое...»

Мы родились и открыли глаза
Видели крылья взлетевшего бога
В идеале нам должны бы сказать
Что закроют глаза у порога