Еще один день и еще одна новая статья.
Видел бог, что я хотел отдохнуть, но идея для материала пришла ко мне и захватила разум.
Снова и снова бессонная ночь, и снова и снова вечная весна в одинокой камере.
Приятного прочтения!
https://telegra.ph/Issledovanie-konclagerya-08-27

Я изучал немецкий ради того, чтобы читать Ницше в оригинале

Беркли, в свое время, повлиял на меня в той же степени, что и Юм, если не больше.

Вчера, 6 сентября, умер известный современный философ Сидни Шумейкер, очередной удар по философии сознания. Всегда печально, когда умирают такие люди, тем более в сфере сознания, в которой осталось не так много старичков, да и Джон Сёрл не такой молодой. Страшно осознавать, что ты не будешь жить с такими людьми.

​Когда Уолтер Уайт произносит свой знаменитый монолог (про I am the one who knocks и I am the danger), мы, захваченные мощной игрой Крэнстона, привычно забываем самое главное: что Уолтер Уайт врет, и в момент произнесения этого монолога он никакая не danger, а просто безгласный наемный работник, фактически целыми днями торчащий в подземной лаборатории и варящий товар для настоящего босса Гаса Фринга, который Уайта и за человека-то не считает, более того, ищет повода от Уайта избавиться. Правда, далее по ходу действия Уайт обыграет Фринга и действительно превратится в ту еще danger, но показательно, что тогда ему уже не будут нужны пафосные монологи: став тем, кто он есть, герой теряет нужду в воображаемой саморепонзентации, нацеленной на другого. Это подталкивает нас к мысли, что репрезентация всегда лжет, потому что субъект никогда не находится в том же месте , из которого говорит его воображающее, охочее до дешевых театральных эффектов эго. Проще говоря, субъект и эго всегда находятся в разных местах, что может, конечно, сбивать нас с толку, но может и указывать на истину, во всяком случае негативно, по формуле "никогда не ищи субъекта там, где/откуда говорит его эго.

В другой серии ВВ (кстати, одной из соседних с монологом про danger) Уолтер Уайт сидит во врачебной приемной с другим раковым больным. Оба они в нелепых халатиках, и сосед Уайта, видно, испуганный своими печальными перспективами, пытается как-то заговорить с Уолтером, излить ему душу, пожаловаться. Последний грубо обрывает соседа и снова пускается в пафосный монолог про то, что мол надо жить дерзко, по своим правилам, быть мужиком, быть сувереном и всё в том же духе. Тут же - вот нарочито тут же - идет монтажная склейка, и нам показывают, как изможденный Уолтер в своем лабораторном заточении рутинно натягивает, аки контрацептив, свой опостылевший желтый рабочий комбинезон, а прямо над ним висит камера, через которую его хозяин Гас Фринг следит за своим то ли работником, то ли пленником. Контраст двух сцен очевиден, подчеркнут, и этот контраст говорит нам о различии между эго и субъектом куда больше многих пространных теоретических построений. Вот только если понятно, где тут эго, то где тут субъект, вот вопрос... Субъект - это Фринг? Или - камера? Или - сам зритель, видящий Уолтера с ракурса той же камеры (тем самым становясь камерой, становясь Фрингом, становясь сувереном)?

Ну и для полноты картины: ещё через пару серий Уолтер, подавленный и избитый, рыдает в истерике перед своим растерянным сыном. Позже, когда он приходит в себя, Уайт говорит сыну: я не хочу, чтобы ты запомнил меня таким, рыдающим и беспомощным, мямлящим, не способным и слова сказать - в общем, скажем мы, совершенно обесчеловеченным, казалось бы, десубъективированным. А сын - вот уж где стихийный психоаналитик! - ему отвечает: запомнить тебя таким, отец, было бы не так уж и плохо. Ведь это впервые за долгое время ты был самим собой. Был настоящим. То есть - добавим мы от себя - был без эго, был не эго. А кем же тогда?..

В последнее время, отойдя от постоянного чтения и прослушивания лекций, я стал замечать свою зависимость от знания, а точнее от получения сего, это состояние отягощает и даже сжигает внутреннюю рациональность, превращая субъекта в прострационную куклу ощущений не давая выбраться из трясины уныния. Вчера я смог пересилить эту тягучую субстанцию и, за долгое время, сесть за чтение.
Везунчиком стала книга «Макдональдизация общества». Я выбрал её по двум причинам:
1. Моё исследование геноцида как феномена, ибо в этой книге приводится интересное понимания холокоста.
2. Близость с Бодрияровским дискурсом.
Прочитав на одном дыхании ~100 страниц я благополучно лег спать с чистой душой.
Проснувшись, мне снова хочется взяться за книгу, наконец-то. Правда я так же понимаю, что это плохо, у меня не всегда могу
!потреблять! знания, а это значит, что состояние иной рациональности(назовем ее так) тяготеет над миром как дамоклов меч.
В итоге что Шопенгауэр, что Ваномас и Хованский были правы в том, что книги для идиотов.

Частичная мобилизация есть показатель провала СВО, это было предсказуемо, Россия шла по пути Германии в ПМВ и ВМВ. С 21 сентября, несмотря на формат частичности, можно официально называть действия на Украине войной.

Развитие сетей быстрого питания и замороженной готовой еды способствовало развитию покупки и продажи времени в 20 веке, даже настолько, что уже во второй половине начали появляться различные исследования данного феномена. Время стало одним из главных объектов экономической меновой стоимости, покупая что-то из еды быстрого приготовления мы не просто покупаем проданное время рабочего, затраченное на продукт, как раньше, но и покупаем своё же сэкономленное. В цену продукта входит эфемерное будущее. Мы платим за то, чего ещё нет и не будет. Номинальность продукта становится всё более явной, настолько, что система экономических отношений стала шутить сама над собой, превращая и это в продукт для продажи. Так же, как
«Матрица настолько сильная, что может себе позволить фильм обличающий её», так и система меновых экономических отношений.
И проблема в том, что мы сами загнали себя в ловушку пустой коробочки за 600.000
В нашем мире прострации и наебалова нельзя быть счастливым. Чем больше людей это понимает, тем больше людей спиваются.

Сегоднешний день будет огромной скорбью для французской науки, ведь 9 октября 2022 года скончался Бруно Латур, человек, который внёс в социологию науки огромный вклад, человек, который, по версии журнала Literary Magazine, входил в 10-ку философов, влияющих на мир. Один из создателей нашумевшей акторно-сетевой теории и просто великий человек. Его книги, в свое время, открыли мне глаза на состояние современной науки. Спасибо за всё🙏

Стоит вспомнить выпуск журнала Logos_ 2017 года, посвященный Бруно Латуру

И конечно же прекрасную лекцию Дмитрия Хаустова о акторно-сетевой теории

Беларусская академическая жизнь погибла, не успев дать плоды, ибо было уже мертворождена. В нашей стране нет четкой сформированной системы развития науки, есть лишь остаток прошлого, советского метода. Проблема ли это государства, либо самих академиков – вопрос открытый, но есть надежда на подростающих исследователей, которые смогут основать самобытную академическую среду и развить на её базе популизаторские проекты.

Эх, были времена
P.S. можете написать, что на западные нет кандидатов, все же мы дохуя умные.