Витяев Е.Е. "Новая математика сознания" (2026).

Странное впечатление от работы. Замах стратегический — "новая математика сознания", не менее.

Архитектура намечена в Introduction как набор модулей. Сопряжение между ними обозначено скорее слабо, ощущение механистичной склейки доступного инвентаря, а не наполнение компонентных мест хорошо увязанными решениями.

При заявке на "новую математику" собственно математический формализм интенсивно применён только к "вероятностным формальным концептам", в этом плане это наиболее проработанная часть. Некоторое количество формул разбросано по другим секциям — скорее форма иллюстрации, чем матметод. Для работы с заявкой на "новую математику" скорее подозрительно.

Некоторые участки просто кажутся сырыми и невычитанными. Раздел 8 на пару странных абзацев с "парадоксом цели", где про "основания математики" есть примерно ничего. И за которым под номером 9 та же тема как-то развивается далее, опять с чистого листа. Причём, с исключительно дискурсивными дефектами: три-четыре теоретических посыла пересказываются в разных околосинонимичных формах, будто наскоро скопипащены.

Методологические вопросы для меня, в метатеоретической перспективе, скорее вторичны. Даже "reality" и "external world", эпистемические основания — это в таком ракурсе только отдельные компоненты. "Как исправить метод" пусть обсуждают и решают компетентные исследователи. Но вот архитектура теории, то, как их усмотрения, находки и концптуализации разводить на управляемые слои и компоненты, стыковать через интерфейсы. укладывать в паттерны и собирать в решения — это представляется более приоритетным.

И с этой точки зрения, "новая математика сознания" как исполняемое знание имеет, скажем так, существенные слабости. Увы.

У человека есть сознание. Это кажется несомненным (если мы вообще допускаем существование сознания). У людей есть боль, страх, удовольствие, внимание, ожидание, тревога, интерес. Мы не наблюдаем эти состояния напрямую, но уверенно приписываем их окружающим по их поведению и сходству с нами.

Дефектность такого дискурса в неуправляемом протоколе вокруг ключевого элемента: конструкт "сознание" вводится как данность с некоторым предзаданным синтаксисом и сразу жёстко центрирует мышление.

Можно рассуждать об его онтологической конфигурации ("свойства-отношения-границы") — это первая орбита, самая безнадёжная. Можно рассуждать об онтологическом статусе ("существует — не существует, возможно — невозможно, иллюзорно — неиллюзорно") — но это скорее отчаяние от понимания тупика первой орбиты. Можно наконец попытаться соскочить с орбиты. Так, чтоб не соскакивать (страшно) — квиетизм. Кому менее страшно — радикализирует отрыв, насколько может, а то и направляется в методологический космос (элиминативизм Уилкс). Но, кажется, не получается у её космоса никакой открытости.

В любом случае, это попытка иметь дело, перестроить или освободиться от какого-то по-умолчанию-вброшенного, неустранимого конструкта, символа веры. Орбитирование центра масс. Философы не вводят его в дискурс в управляемом режиме, потому как он нужен для, они барахтаются в гравитационной среде, которую он формирует — потому как "очевидно, это важно". Специфика ситуации с предельным, фундаментальным понятием, что граница такой "очевидности" намекает, что перестановкой кубиков внутри её нарастающее беспокойство по поводу плодящихся противоречий и висящих концов ("трудных проблем") не разрешить.

Может важно в другом месте? Может, эта планета как минимум не единственный, а то и не главный центр масс, и есть некое светило, которое может центрировать траектории без мутных эпициклов и метаэпистеомологий?

@

Отклик на
"The grAIl: субъектность как самореферентный спектральный инвариант двухконтурной когнитивной архитектуры" Ростиславу Бутаеву.

Заглубился на некоторую глубину.

Интуиция обозначена, но текст сильно дребезжит. Теорию надо основательно дебажить.

Тезисы — очень слабое место, оба. Первый, видимо сводим к "субъектность рекурсивна что бы это ни значило", остальное — балласт. Тезис 2 по факту отсутствует. Вместо него отсылка к Юнгу и типология в скобках. Вообще, Юнга слишком много для такого рода теории. Видно, что автор впечатлился. Но зачем из теории строить памятник Юнгу — решительно не понятно. Жизнь ширее и глыбче.

С одной стороны — операциональное/конструктивное определение, с другой — какая-то "по своей природе".
Вроде хороший конструктивистский заход с "операционализацией" и метриками на "состоянии системы", но применяем непоследовательно.

От этого, видимо, много рефлексивных тупиков, выражаемых в диагностичных фразах вроде "сам себя". Это фиксация критического дефекта в любой теории — неразличение или неквалифицированное различение позиций. Как только обнаруживается такое "самое себя", это значит провал опознания конфигурации действия. Клауза (СР) — это сборник таких дефектов, приправленный ещё и кавычками. Оные привлекаются, когда теории не хватает концептуального различения, поэтому нужно вставлять всякие метафоры, заимствовать терминологически чужеродное голомологи из других дисциплин или ещё что, в надежде, что у читателя сработает ассоциативный ряд. В общем, обычные уловки философской литературы, не для технических теорий.

Закавычивание ядерных конструктов "я" и "не я" означает, что они теории скорее не нужны. Как ни парадоксально. Одна из обычных ситуаций, когда балласт очевидностей философского языка мешает теории. Философский словарь до добра не доведёт. "От иного", "плоть" (вообще отпад) и прочая.

После п3 воспринимать становится всё сложнее до состояния "невозможно". Формализмы и связки, а и они так тяжелы, а тут жпт.

Я, честно говоря, не понимаю этого: пафос "у меня тут всё строго-строго, всё в формулах" может впечатлить наивную часть аудитории. Для злой, но профанической, которая, как я, при чтении длинных формул про Перрона–Фробениуса напрягается, и проверить не может — это пустое, попытка поставить дымовую завесу из формализмов в решении задачи, где техническая вычислительная часть — это проблема номер тридцать три.

При всём при этом, корневые интуиции совместимы с метастемологическими. Но у меня вё же остаётся подвешенным вопрос: зачем вы это всё конструируете?
представляем когнитивную архитектуру, в которой субъектность является формально верифицируемым спектральным свойством,
Отдельное специальное упражнение для "верификации субъектности" что бы это ни значило? Ну отверифицировали, дальше что? Какие задачи кроме "формальной верификации субъектности" ваша КА может ещё делать? Шарик по ящику может гонять, как устройство г-на Пивоварова?

Но упражнение полезное хотя бы наличием, однажды сравним модели по соотношению шум-сигнал.

Сейчас (v0.2xx) Атлас — это накопление первичного набора профилей предельных теорий с относительно простым конвейером обработки текстовых корпусов для получения неглубокой модели.

Задача на перспективу — метатеоретическое исследование ландшафта, состоящего даже не из теорий, как крупных агрегатов (чего достаточно для обычной классификации-категоризации), а более тонкой актантной сети, которая по неким правилам/аттракторам собирается в относительно устойчивые конструкты: от микротеорий, реплицирующихся в разных дискурсивных формах-моделях, до мегаструктур вроде кластера вокруг конструкта "сознание".

Полное выступление Д.Н. Пескова на панели ПМЭФ.
54:00

В промышленности нет ничего более предметного чем философия. У кого круче онтология тот и прав. Вот эта промышленная онтология, умение ими управляться и создавать новые пространства с искусственным интеллектом именно промышленных агентов - именно ключ к успеху.

Жду объявления открытых соревнований по онтологическим боям, полный контакт.

"Семантическое сознание как эмерджентная репрезентация".

Не смотря на затишье в канале, μΣ-лаборатория ритмично работает все эти месяцы и тайными тропами в к её работе присоединяются новые участники.

Сергей Исмулин разрабатывает "Категориальную модель атомов смысла" - онтологическую программу, которая принимает корреляцию, а не объект, в качестве первичного онтологического элемента. Статьи с изложением КМАС в статусе подготовки к публикации, но профиль на Атласе даёт представление о теоретическом вкладе.

Вчерашнее выступление Сергея на лабе никоим образом не претендовало на полноту изложения КМАС, но было затравкой для обсуждения. В метастемологической перспективе — это одна из предельных теорий, пытающихся преодолеть объективистские барьеры наличной эпистемы, используя инструментарий объективистской эпистемической платформы, философский концептуальный инвентарь и протокол. Что как минимум сразу делает попытку дороже в плане приложенных усилий.

Метастемологический протокол и оснастка претендуют на другой уровень производительности. И в отношении таких теорий задача стоит не в замещении КМАС метастемологией, а в замещении платформы разработки КМАС на метастемологическую.

Такой переезд потребует перестройки архитектуры теории и замены её концептуального оснащения. И один из вопросов, который мы выясняем — какая специальная часть останется в интуитивной рамке теории после такой перестройки и переоснащения? Если решаемые теорией проблемы — по факту только проблемы синтаксиса общенаучной/объективистской/философской платформы — они элиминируются сами по себе, вместе с концептуальными схемами. Если же у теории есть проблемный фокус, требующий невырожденной в дискурсивную петлю, специальной архитектуры исполнимого знания — нужно его выявить и сформировать подход к решению.

Внимательно с коллегами читаем свежий доклад Майкла Кратсиоса о новой модели управления наукой. Параллельно пишу книгу о новых моделях управления - и прямо все "как по учебнику")

Во1х, зачем? Все ведь и так прекрасно, мудрые начальники прекрасно распределяют ресурс, Да но нет:
• Исследователи тратят почти половину рабочего времени на администрирование.
• Некоторые гранты проходят от подачи до финансирования до 20 месяцев.
• С 1991 года к федеральным грантам добавилось не менее 270 новых требований.
• Эффективные накладные расходы университетов по грантам NIH превышают 40 процентов
• Эффективность фармацевтических НИОКР, измеряемая числом новых препаратов на миллиард долларов, с 1950 года снизилась примерно в 80 раз и сокращалась вдвое каждые девять лет (ну тут правда проблема скорее всей индустрии - см мой доклад "почему медицина сломана")

Что же предлагается, кроме как обычно (все взять и поделить)? Вы, мои верные читатели, угадали - превратить науку в венчур (модель, апробированная в DARPA и NASA):
• Долгосрочное финансирование людей, а не заранее описанных проектов. Примером служат гранты примерно по 10 млн долларов на семь лет. Получатели такого финансирования создавали высокоцитируемые работы почти вдвое чаще сопоставимых исследователей на стандартных грантах.
• Fast grants с решением за дни или недели вместо шести-девяти месяцев.
• Golden tickets, позволяющие одному сильному эксперту профинансировать нестандартную идею, отвергнутую консенсусом комиссии.
• Премии и технологические вызовы, где оплачивается результат, а не процесс. Приз в 10 млн долларов за частный суборбитальный полет мобилизовал сотни миллионов частных инвестиций.
• Advance market commitments, то есть гарантированный будущий рынок для еще не существующей технологии.
• Regranting, при котором право распределять небольшие суммы передается людям, непосредственно находящимся на технологическом фронтире.
• Новые временные организации на 5–7 лет, состоящие из 10–100 профессиональных ученых и инженеров и создаваемые для устранения конкретного технологического узкого места.

Фактически, вся управленческая модель плановой экономики заменяется на современнны циклические адаптивные формы.
Вместо линейки: фундаментальная наука, прикладные исследования, разработка, производство.
Вводится рекурсивное движени: инженерная проблема порождает фундаментальный вопрос, новый научный результат меняет конструкцию продукта, производство обнаруживает новые ограничения, а масштабирование формирует следующий цикл исследований.

Это буквально центральная формула моих идей: управление инновациями становится управлением не стадиями, а скоростью замыкания контура обучения. Побеждает система, которая быстрее проходит цикл: гипотеза, эксперимент, прототип, производство, данные, новая гипотеза.

Фактически, форма организации определяет, какие знания вообще могут быть произведены. Университетская лаборатория, корпорация, государственный институт, венчурный фонд и стартап создают разные стимулы, горизонты и типы результатов.

И важное замечение доклада - ИИ ускоряет отдельного человека, но может замедлить систему. Потому что в старой логике управления ИИ создание текстов и артефактов намертво перегружает систему и делает ее неработоспособной.

Как этим всем управлять - как раз и пишу, надеюсь завершу за лето. А как предлагается делать в США - читайте в докладе.

АПД: самое обидное, что половину из этого мы начинали в РВК 15 лет назад, а про еще полвину задумывались. Прям очень, очнеь обидно((( Только ИИ-архитектуры тогда не было

Метастемология вообще не претендует на захват академического консенсуса, она претендует на широкую инженерную полезность — подразумевая под "инженерией" любую систематичную деятельность по изменению мира, снабжённую методом.

Подъезжает большая статья, снабжённая методом.

Актемическая демаркация.

Классическая проблема демаркации ставится как классификация: научное, ненаучное, псевдонаучное. Здесь ставится другая задача — маршрутизация: включать ли данный знаниевый конструкт в данный контур принятия решений данного агента при ограниченном ресурсе внимания. Классификация оказывается частным случаем маршрутизации, поскольку маркер «это наука» за авторитетной подписью распределяет внимание, признание и доступ к ресурсам через ассоциированный статус. Ни объявление проблемы демаркации псевдопроблемой, ни отказ от универсального критерия не снимают экономической необходимости селекции.

Предлагаемый тип демаркации — актемическая — не дополнительный критерий внутри эпистемологии, а эскалация инструментальной селекции в надэпистемологический норматив: эпистемические порядки с их критериями истинности, обоснованности и научности рассматриваются как зависимые механизмы организации актемики.

Когда к вам придут, например, философы с чем-то вроде "давайте обсудим, что такое сознание?", у вас есть рамка, несколько более богатая, чем вопрос "зачем?", чтобы не входить в бесполезные прения или как минимум, выполнить вход и выход управляемо.

Технологическое обеспечение: актемический эвалуатор https://apps.metasteme.dev/actemic-evaluator/. Выполняет оценку в соответствии с методом. Место эксперимента, ничего не гарантировано.

Дуров Николай выкатил нейросимволический ИИ на блокчейне на блокчейне.
https://visb.org/

Парсер должен построить граф с токенами из domain ontology, который потом проверяется графом ограничений (5 типов), потом состязательные проверки ончейн-верификаторами, результаты прибиваются гвоздями смартконтрактами. Если вкратцые.

Слово ontology на 86 страницах белопаперы упоминается 12 раз — т.е. тема царапнута очень вскользь, онтологическая инженерия не адресована никак для системы с тяжёлой онтологической зависимостью. Разработка по таймлайну ведётся с 2017 года, видимо, параллельно с TON-чейном, но не видно, чтобы Николай озадачился осмотреть все окровавленные грабли, лежащие на символическом пути. Neuro употребляется 12 раз

"Neural components are constrained sub modules of the architecture

Т.е. тоже для красоты. Chain — 39 упоминаний, network — 62, attest —110. Фокус понятен.

За то много того, что Дуров умеет хорошо: ончейн-аттестации, staking/slashing, verifier elections...

В общем, похоже, это пока ИИ из сильно прошлой эпохи. Заявлены целевые ниши Banking & DeFi, Law & Compliance и Healthcare, Но в те степи уже ходили целые подразделения весьма компетентных онтоинженеров, безвозвратно. Как и для всех символических систем, любые красоты процессинга, на чём любят фокусироваться, убиваются стоимостью ввода-вывода в онтомодель и стоимостью жизненного цикла онтомодели.

Как пользоваться, ещё не ясно, но уже можно купить свежих шиткойнов VISB-токенов.

×
Я "слежу за творчеством" Дурова-старшего, оно интересно само по себе. Плюс разрабатывал под freeTON/Everscale/Venom, и могу сказать, Дуров - это пример engineering exellence. Делает вещи правильно, хотя не всегда правильные вещи, потому как визионер с аурой упоротого русского инженера, который строит свой интернет с нуля. Но, что удивительно, получается. И с братом повезло.

Лютый восторг эта наша μΣ-лаба. Сегодня, в курсе разборок с актикой, вышли на протокол "требования основания" и идентифицировали его как проблему. Выполнили метастемологическую реконструкцию ситуации, а потом не только решили что с делать с этим фундаментализмом, но и довели носителя этого фундаментализма до предела: "Мне плохо". Держись, Л***а!

Фиксация значимой конструктивной интеллектуальной дельты с выбросом серотонина.

Что отличает такие упражнения от философских круглых или квадратных столов (я была за разными) с обсуждениями чьих-то писаний, так это упор на погружённое конструирование эпистемологического/метастемологического инструмента и моментальную проверку этого инструмента на живом себе и почти живом ещё собеседнике. Освоение рефлексивного манёвра (особенно с рефлексией в виде метастемологической модели) можно проверить пусть в маломасштабной, но живой знание-насыщенной коммуникации. Что само по себе составляет несколько дополнительных локусов рефлексивного контроля.

Могу утверждать, что если разум имеет какую-то связь с коммуникацией, без работы на предельных темпах и мощностях этой коммуникации, только опираясь на бумажно-кабинетную рефлексию, огромная и важная часть знания о знании останется скрытой. Это важный, но не единственный ингредиент; у этого есть оперативная сторона и своя цена, но это усилие вознаграждается.

Учёные решили исследовать жизнь собаки и прицепили ей на голову камеру. Из камеры они узнали лишь то, что 90% времени собака пыталась снять эту камеру.

Анекдот про инвазивность исследования, который намекает на особые сложности в оперативной стороне знания о знании.

Сознающее сознание, которое, осознаёт сознаваемое сознание, занимается осознанием сознаваемого сознания, поставляющего сознающему сознанию удобный для осознавания аспект, но не осознающее сознание в чистом виде. Синтаксическая чехарда в этом предложении (которое наверняка имеет прямые, но лишь немного более читаемые аналоги в каких-нибудь философских теоретизациях) — пример зафлуживание узкого операционного контекста плоходифференцируемыми, но хорошо резонирующими по опорным сигналам эхо-символами. Интернализация контекста с таким количеством актемически близких паттернов, большое локальное эхо от "*сознан*", порождает создание вторичных и третичных контуров для разбора/дифференциации — те, кто действительно попытался разобраться в вышеприведённой философской доктрине, этот манёвр выполнили, Такой процесс сейчас в ИИ-инженерии называется fan-out, ветвление — часто именно в патологическом смысле — слишком широкий отклик контекста, плохоуправляемое распараллеливание. Патологическое, потому как это приводит к [взрывному] росту расходов на [когнитивный] процессинг при сомнительной отдаче: обратное сведение этих конкурентных потоков во что-то, что можно потребить в границах оперативного контекста, тоже дорого, и не факт, что удаётся.

Но даже если удержаться от синтаксического fan-out, с дисциплинированным и сводимым процессом, эти термы предельного семантического охвата, реферирующие семантики предельного уровня генерализации, дают широчайший фронт ассоциаций, сведение которого ещё более сложнная задача. Обычно или почти всегда делается drop-out, сброс на доступную концептуальную схему, на сетку понятий, принятую в данном семантическом сообществе. С потерей огромного стемического спектра; потерей, которая ощущается, но которая не управляется. Процесс генерации просто заводится на новый круг в надежде на другую, дифференцирующую дельту.

В этом вся философия сознания, обычно опирающаяся на слабую личную подготовку оператора как глубокого интроспектора, т.е. агента, управляющего метастемией за пределами синтаксисов и концептуальных схем, что, как предполагается, компенсируется высокой интеллектуальной подготовкой — т.е. способностью к генерации массы текста: синтаксически корректного; семантически и ассоциативно-богатого; бесполезного в плане актемичности; полезного в плане социализации позиции говорящего-среди-говорящих.

Выработка хорошей инстроспективной способности - это работа не над собой, это работа собой.

Чтобы выполнять качественную рефлексию рефлексии, нужно для начала остановить рефлексию: в контексте анекдота — перестать тратить время на то, чтобы снять камеру с головы и дать возможность ей отфиксировать то, чем рефлексия занята вне этого. Но остановка рацио не входит в спектр навыков респектабельного интеллектуала, он инстинктивно обусловлен чесать языком ногой голову, индивидуально и в составе группы. Поэтому, на 90% будет видеть только своё почёсывание головы.