При работе с агентскими системами можно выделить несколько важных компонентов поверх собственно нейросетевой архитектуры LLM, обеспечивающих решение задач: управление контекстом, промпты, управление цепочкой рассуждений, харнесс, рои и пр., а также — оценки успешности (evals). Естественное стремление автоматизировать всё и вся приводит к тому, что каждый из этих компонентов также становится объектом конструирования со стороны самих агентов либо субагентских архитектур.
...
В этом сеттинге [хорошо] управляемым оказывается всё, кроме одного, — исходных эвалов, глобальных оценок результативности. Условия верификации формулируются на эдо-языке, здесь-языке, локальном языке вычислительного агентского сервера; условия валидации — на мета-языке, на языке клиента, в его онтологиях и в рамках его практик. Это принципиальная дистанция и одна из существенных проблем, если не одна из основных, особенно если эскалировать её до общности проблемы отношения «клиентского сознания» и «серверного вычислительного тела».

В русскоязычном интеллектуальном поле существует устойчивая линия «актики», действие-центричного мышления, проявляющаяся как в неакадемических разработках, так и в крупных теоретических традициях. Однако выражать эту линию сегодня приходится преимущественно через доминирующий западный, прежде всего аналитико-философский, протокол, который плохо совместим с её предельными интуициями и потому обедняет их или предлагает несовместимые режимы выражения. Отсюда возникает не дефицит идей, а дефицит собственных условий их артикуляции, развития и сборки. Мы боремся не за включение в чужой канон как таковое, а за возможность разворачивать эти интуиции на основаниях, более адекватных их внутренней логике.

Методологический анализ показывает, что для достижения существенного прогресса социальным наукам не хватает не столько новых фактов или определений, сколько иных концептуальных схем. Причина, как она видится автору статьи, состоит в применении номотетического подхода к системам высокой степени сложности и иерархичности.

Вычисление: ... Механизм есть взаимно однозначное соответствие между множеством возможных действий и множеством возможных состояний.

Важно отметить, что, когда дело доходит до научной теории в подлинном смысле, любые философские попытки дать некое дискурсивное определение в стиле «осуждение – это…» или «значение знака – это…» бесполезны. Все примитивы должны быть определены чисто функционально: что происходит в сети, когда что-то осуждается, когда определяется значение знака и т.д. Очевидно, что только такого рода методология позволит создать действительно надежную социальную науку без плохо обоснованных несоизмеримых «заявлений»

принцип тотальности сознания
всё, что дано нам, дано как сознание и через сознание. Полагание вне- или бессознательного всегда должно быть оправдано его данностью сознанию.

Главные положения доктрины гласят, что вещи эмпирического мира существуют не в действительности, а только как конструкции нашего сознания. Феноменальный мир, т.о., не имеет реального существования, он бытийствует только в мышлении, в содержаниях различных состояний сознания.

Предельная теория — это теория, работающая на максимальном уровне абстракции для некоторой предметной области и задающая предельные способы различать, объяснять, строить и оценивать конструкты в своей рамке. Она не обязана быть метатеорией: метатеоретическая, методологическая или эпистемологическая рефлексия является лишь одним из возможных режимов предельной теории.

На организованной ВТБ конференции Data Fusion этим вопросам посвятили отдельную сессию, где собрались учёные из AIRI, Сколтеха, СПбГУ и ПОМИ РАН. Разговор быстро ушёл от новых моделей и публикаций к тому, как меняется сама ИИ-индустрия вокруг них. На основе этой дискуссии команда ВТБ обобщила шесть сдвигов, которые, по мнению спикеров, уже меняют работу учёных и исследовательских команд. Все приведённые ниже оценки принадлежат участникам обсуждения.

Мир = действие + представление

И в работах Витяева и большинстве иных есть другой, по-настоящему критический нюанс. Я буду настаивать, что это как раз-таки одно из существенных архитектурных ограничений метода или методов. Я говорю про всё то же старое доброе, марксистско-ленинское представление об "объективной реальности" или "внешнем мире" или ещё какой-нибудь "не зависящей от человека" конструкции.

Устойчивость этого идола обеспечивается базальными когнитивными паттернами, которые критически нужны широкой группе живых существ для коллективного/родового выживания. Но сейчас эти инстинкты, глубоко укоренённые в формах концептуализации, и которые остаются критически важными для обеспечения практик с относительно низкоабстрактным знанием, уже становятся архитектурными ограничителями на производительно в областях высокоабстрактного знания, т.е. всё более удалённого от форм животного и племенного мира.

Человечество за тысячи лет не раз пыталось устранить этот конструкт из концептуального поля. На практиках и импульсах к снятию этого гипноза и преодолению барьера построена изрядная часть культуры. Вспомнить только возраст фразы "Дао выраженное в словах не есть истинное Дао". Солипсизм, формы элиминативизма и пр. — это теоретические провалы в схватывании проблемы, а не формы реализации корневого понимания.

Монистическая архитектура с "только-знанием" даёт плоскую модель мира с единым и компактным набором инструментов сборки и навигации. Она не столько отрицает/вытесняет классические варианты с "субъект-знание-объектной" оппозицией, а обобщает и параметризует оные, предлагая новое многомасштабное оперативное пространство.

Метастемологические исследования как раз нацелены на организацию доступа к такому только-знаниевому пространству, свободному от архаичных/низкоразмерностных демаркаций и неуправляемого дуализма. Существующая актическая линия, со всем рядом специальных конструкций, с интуиционистами (Колмогоров), ТФС/когнитом-нейрофизиологов (Анохины), СМД-методологи (Щедровицкий), когнитивисты инженерного характера (Витяев) и великой массой других — это процесс выработки наиболее сильной и наиболее совместимой из известных мне инструментальной оснасток, пригодной для целей такой навигации в поле исполнимого знания. Эту мощь нужно освободить от неадекватных сложности задачи рамок текущего метатеоретического/философского протокола с его "истинами-реальностями-субъектами-феноменологиями-сознаниями". Мне это видится платформенным переходом, подобным переходу от механических арифмометров к электрическим машинами.

"теории сознания" — это частные решения, зависящие от протокола конструирования.

Вещь, какую я пытаюсь донести и реализовать (Атлас) — это то, что частные "теории сознания/разума/вселенной/всего" в количестве 1000 штук НЕ приведут в "процессе естественного отбора и научного поиска" к искомой "единственной истинной теории". Это фундаменталистские фантазии из сельского уклада. Приведут к накоплению, кластеризации, конкуренции — но уже между кластерами, между группами. Поэтому, чтобы победить в групповой конкуренции нужен управляемый ландшафт, многообразие, экосистема теорий, где их жизненный цикл — производство, оценка, внедрение, вывод — регулируются метатеоретической платформой, а не свободной коммуникацией гениев.

"Теория сознания" — это для сельпо медленной философии уникальное произведение, а в быстром технологическом миру —рутинный артефакт, изготавливаемый под заказ парой китайцев рязанских инженеров.

Чем быстрее мы это поймём, тем быстрее начнём гонять Палантир по углам глобуса.