Предманифест М.

1. Нынешние практики рассуждения/мышления в высокогенерализованных областях (эпистемология, теория сознания, методологические экстремумы почти в любой научной дисциплине и пр.) имеют общие особенности, о которых я говорю в терминах "эпистемических протоколов" и "архитектур" (другие теоретические рамки мне представляются малопроизводительными).

2. Эти особенности (уровня общности именно "архитектур эпистемического протокола") выступают как слаборефлексируемая, но критическая, определяющая инфраструктура практик рефлексии/мышления/дискурса.

3. При всей чрезвычайной развитости мышления-на-платформе, ограничения платформы замыкают как эти протоколы, так и их результаты — если они вообще предполагаются. Т.е. сколь угодно высокоинтеллектуальный, энциклопедичный и нюансированный дискурс, который могут предложить, например, профессиональные философы, при приращении интенсивности прирастает более потреблением энергии, нежели прагматическим моментом. Я тут не про какой-то тривиальный утилитаризм с наглядными эффектами в приземлённой эмпирике, но каждый скормленный философам витамин и киловатт кем-то и чем-то обеспечивается, и за это нужно отвечать так или иначе.

4. Самозамкнутость дискурса и стабильность платформы поддерживается Академией, её экзокортикальными практиками, начиная со "статей"; институтами, начиная с репутационных; эпистемической и социальной властью и авторитетом, начиная с возможности получать и тратить госбюджет.

5. Вся эта структура долгое время являлась (и ещё является) важным стабилизирующим компонентом в эволюции общества, но всё менее является энергоэффективным двигателем этой эволюции, хотя имеет высокую накопленную инерцию. Для общества, которому нужен манёвр, эта структура становится опасным балластом. Да, громадный склад со всеми припасами — очень важен, но когда идёт цунами, все, кто останется на этих вечных ценностях, утонут. Нужно грабительски брать с этого склада только самое нужное и в эффективных конфигурациях; администрации склада и верным хранителям/потребителям ценностей потом поставим памятник.

6. Нужна новая платформа, включающая как минимум комплект из [мета]эпистемического протокола, технологически обеспеченного новыми, выстроенными под него экзокортексами, и нового института, способного этим пользоваться для выстраивания нового общества.

7. Проповедники такого сейчас — маргиналы, неуклюжие мечтатели, профаны, еретики, desdechado, катакомбная секта и пр. и по законам жанра сначала в полном игноре, как ничтожные, но однажды должны получить свою порцию репрессий.

КФ:

скажу, что это операциональная онтология (но не инженерная в том смысле, что модель это прототип реальности).

Отличный момент для дифференциации "операционных онтологий".

Объект-центричные онтологии: "модель — это описание реальности"
Действие-центричные онтологии: "модель — это предписание к действию".

Не пойму только, почему вы стесняетесь предиката "инженерный". Вступайте в нашу секту: "инженерия — это регулярная практика целеорганизованного изменения мира, снабжённая методом".

^

Дочитываю лекции по буддийской (йогачара) гносеологии, основанные на сочинении "Прамана-вартикка" -- "Толкование достоверного познания" индуса Дхармакирти (VII век). Параллельно пролистываю несколько каналов, где мусолятся проблемы аналитической теории сознания (XXI век).

Стоило бы собрать заметки в некоторую рефлексию в более развёрнутом и структурированном виде, ибо "не пишу суть не мыслю", как завещал великий ailev (ударение как у "Ленин"), но хочется тут пока сэкономить, потому ограничусь эдаким восклицанием из вышеобозначенной бинокулярности.

Индия, пока арабы и моголы не загнали всех буддийских мыслителей в горы, где эволюция с большего остановилась, за пару тысяч лет работы произвели на свет феерическое разнообразие философских доктрин, которые при этом умудрились сохранять какую-то преемественность и неэлиминационное сосуществование школ. Европейской философии в определённом смысле до неё далеко, если считать от греков до Нового времени. Чем на этом фоне выделяются европейцы, так именно количеством революций, количеством опрокидываний предыдущих онтологий и эпистемологий последователями. "Колёса Дхармы" делали в Индии оборот, тут сжигали старых богов. Богатая для исследования тема, но финальное впечатление ближе к нашим баранам.

Аналитико-философские мельницы из современного телеграма (а равно и Scopus-а) , перемалывающие феноменальность, Мэри в чулане, карикатурность квали-реализма, наказание панпсихизма, иллюзионизм элиминативизма, простую и сложную П., супервентность и что там ещё, ужасающе резонируют со столь же развитым и столь же начётнически-пустыми перечислениями "51 вторичного фактора сознания" и ещё полсотней классификаторов из мадхьямаки-сватантрики, с её онтотестами вроде задачи о "сотворённости звука".

Колёса европейской дхармы скакали по иным ухабам, и могут похвалиться выводом человечества в физический космос; когда индийские космонавты забыли про психический космос больше, чем европейцы смогли ещё узнать. Но в чём сошлись, так это в тупиковости рационального протокола. Возможно, фактор вторжения в Индию, прерывание вращения Колеса, не позволившее чему-то сравнимо великому вырасти поверх йогачары аж с VII века, это просто удачная внешняя отмазка для объяснения внутреннего тупика.

Ждём, ждём варваров с тяжёлыми-vae-victis мечами, которые прервут -- точнее остановят -- утомлённые аналитико-философские реверберации древних мантр.

***
Со всем уважением.

Кланяюсь Победителям,
Порождающим всё превосходное в сансаре и нирване...

Неосторожное общение с агентами на "философские" темы, т.е. в предметных областях с высокой/предельной степенью генерализации и глубокой рефлексивной структурой, скорее хаотизирует мышление, потому они просто производят семантически-корректный и локально-связный шум, который просто поедает энергию, требуя разбора. Но выглядит вау: связно, аргументированно, убедительно. Сейчас такого генерированного добра будет валом.

Забавно наблюдать, как [аналитическая] философия — интеллектуальное пространство и институт с некоторыми правилами коммуникации — агонизирует под этим давлением. Спасения нет, тщетно. Агенты воспроизводят текст быстрее, дешевле, сравнимо качественно, одинаково бесполезно, разница будет всё менее заметна. Этот процесс можно вписать в более широкую рамку кризиса модерновой Академии.

Считаю тут жпт союзником и освободителем.

Учёные не знают, что погубило динозавров: похолодание или метеорит. И что такое эпидемическое распространение агентов — похолодание или метеорит.

Одна из главных проблем не в том, что "правильного ответа нет", и даже не в том, что "вопрос неправильный", а в том, что платформа для такой коммуникации (эпистемический протокол) древний и неадекватный миру, в котором мы уже оказались.

Массы долбят в отвечание на вопрос (теории сознания, разума, чо там ещё). Кто более продвинутый — долбят в статус вопроса (элиминативизм, иллюзионизм, функционализм, квиетизм). Но и дефляции недостаточно, это бегство.

Сколь-нибудь имеющий смысл запрос скорее такой:
"Что и где должно измениться после нахождения некой правильной "теории сознания"?"
"Какие теоретические, методологические или онтологические последствия должно иметь принятие некой "корректной теории сознания"?"

Дефляционисты склонны отвечать что-то вроде "не будет найдено", или "ничего не изменится", "сдувают" проблему и минимизируют последствия — что можно скореллировать с позицией УЭ, только УЭ не ставит задачу только сдуть проблему, это слабо, есть задача получить управление процессом, отрефлексировать его когнитивную архитектуру: какова механика такого вопроса/вопрошания и вариантов ответа/отвечания. Вопрос о целях/ценности создаёт импульс к такой трансцендеции, выхода в метапозицию, только дефляционисты, Деннет или там витгейншейнианцы, которые сводят всё к "иллюзии" или "играм языка" не конструируют такого управления, метамодели и метафреймворка, они просто дезавуируют ценность. Что для Постмодерна очень характерно.

После построения такого фреймворка остальное будет как минимум попроще.

(из опять дебатов вокруг теорий сознания, но может быть общеприменимо)

Мы не вводим `EntityRef` или иную подобную структуру как отдельный класс, чтобы выразить факт разведения "реферируемой сущности" и "ссылки на сущность". Любой экземпляр наследников `Entity`имеет в размещении полное состояние, но выражает материализацию сущности в конкретном контексте. Тогда как "сущность" вне этих материализаций не имеет идентичности времени выполнения или хранения (e.g. класса вроде `ReferencedEntity`) кроме как общность распределённых состояний с общим `Id` в рамках протокола итоговой согласованности (eventual consistency).

В процессе пролечивания Claude Code вышел на формулу трансценденции идентичности. При том, что я в таком варюсь много лет, эта как-то по-особому вправила мозг.

Протокол идентичности:

[Распределённая] идентичность: группа состояний с общим идентификатором в рамках протокола согласованности.

——
Похоже на Christopher Allen "The Path to Self-Sovereign Identity", где протокол — включает "криптографическую верифицируемость"

A DID identifies a subject through decentralized, verifiable data registries.

или
Drummond Reed "DPKI. Rebooting Web of Trust", где протокол включает и фокусируется на обновлении ключей

Идентичность = динамический набор ключей, связанных с DID и обновляемых без смены идентичности.

или
Sam Smith "KERI: A Decentralized Key Management Infrastructure", где протокол — это связность истории изменений состояния

Идентичность — это история событий управления ключами, а не текущее состояние.

Но более общий.

У меня сейчас идёт вынашивание следующего поколения теории, с существенным приращением по части способности, организации и оснастки. С примерно 2008 года это будет уже 4 версия; предыдущий такой крупный рефакторинг прошёл в 2018-2019, с переходом от "телеономической теории сознания" к "управляемой эпистемологии". Вызревает новая форма, требующая существенных затрат: интеллектуальных, эмоциональных, и уже производственных.

В ближайшие дни 16-20 февраля в Минске проведём оффлайн-семинар для предъявления и обсуждения этого проекта в узком кругу. Если в канале есть ещё кто-то местный, кто имеет достаточный интерес и способность дать тут обратную связь — сообщите в директ. Онлайн будет в следующие разы.

Карта теорий сознания. Хороший материал для исследования параметров порядка философского протокола. Штук 350 теорий собрано. Удивительно, что при наличии и такого количества и таких карт, кто-то ещё увлечён какой-то частностью из этого списка, в надежде, что перестановка этих кубиков ещё что-то даст, кроме оплачиваемой академической занятости.

Может, конечно, получиться, что само внесение в этом список девальвирует теорию, она усредняется создателями списка до общего фона (набора проекций на известные им -измы) в интерпретации, и становится незаметной, так же как, например, переводы буддийских текстов на еврофилософский язык размывают представления индийцев да тибетцев.

Если хочешь превзойти этот порядок мышления с его всё более круто падающим ROI (возврат инвестиций), и прекратить пережёвывание философской бумаги, то нельзя попадать в этот ряд. Контринтутивно, но задача прорыва должна подразумевать, что бы НЕ быть понятным для тех, что создаёт списки под шильдой "Closer to Truth"; чтобы возможности измерить теорию в философских попугаях легким движением руки не было; нужно, чтобы любой -изм трещал. А метод работал. Это и есть — "превзойти порядок", в отличии от "получить преимущество в ряду".

https://loc.closertotruth.com/

Раз вы опять докладываете на эту скучную тему, то и я задам скучный вопрос про критерий останова этого бесконечного сериала: когда и с помощью каких оценок можно будет понять, что наконец-то истинная/правильная теория сознания таки найдена? Какая-то дифференцируемая метрика качества "теории сознания" может быть нужна/должна наконец появиться? Хоть что-то ограничивающее/дисциплинирующее генерацию текстов на эту тему не в плане тематического содержания, а в плане качества организации теории и эффекта?

В аналитической философии (которой мы с целом сдались, как мейнстриму метрополии), такие критерии вводились, тем же Чалмерсом: объяснение "субъективного опыта", решение "explanatory gap", совместимость с позитивисткой эмпирикой и теориями, воспроизводимость положений и пр.
И раз уж мы ей сдались, то стоит предъявлять квалификацию по списку, такому или другому: это решается так, это - сяк. Это отсечёт значительную часть профанных теоритизирований в эфире и поможет способным разработчикам проработать теорию до какого-то качественного порога.

А если мы (ну, кто-то) не вполне удовлетворены мейнстримом, то нужно как минимум перекрытие этого качества.

Топика "сознания", почему отчасти я от неё и дистанцируюсь, в силу предельной общности зонтичного понятия стала прибежищем для всего и вся: от психологичных/саморефлексивных странствий вслух до инженерных натяжек нейросетевого потребителя электроэнергии на глобус философских категорий.

В самом симпатичном случае - это как раз форма социализации мышления инженеров, создающих рефлексивные машины. При чем, форма, на мой взгляд, неуклюжая и скорее вредная для инженерной практики, как водолазный костюм для бегуна - всё из-за философских инсинуаторов, которые охмуряют инженеров всякой путаной литературой.

И введение хоть каких-то целесообразных метрик качества для теорий может помочь сделать бег в водолазном костюме как минимум явной проблемой.

Т.е. инженерам с их "теориями сознания" я сочувствую, но надо чтоб они сами себе начали сочувствовать.

В статье К.Анохина хороший набор от нейрофизиолога, стремящешося обобщать массив опыта. Но, как и инженеры, он делает это на эпистемической/ эпистемологической базе, которая выстроена не нейрофизиологами/инженерами для нейрофизиологов/инженеров, а некими философами по каким-то причинам, для каких-то целей. И он также эти основания и инструменты не контролирует и даже не рефлексирует их как платформу. По крайней мере, я не вижу контроля и маневра на метауровне. При всем уважении. Она как вода, в которой нужно плыть. А плывут-то сильные рыбы с мощными плавниками, и в стаях с иерархией, это прилагает и налагает. Есть, видимо, надежда, что сейчас навалимся и решим вопрос без смены платформы, за счёт перестановки известных букв. Ну, что-то наверняка решится в процессе.

Метастемология. Вместо манифеста

Новый термин и новая фаза в моих исследованиях. "Управляемая эпистемология" за 10 лет дошла до кризисной точки, потребовавшей перезагрузки, включая смену терминологической оснастки. "Метастемология" наследует УЭ и дистанцирует теорию от семантик "эпистемологии", чтобы дискурсы аналитической философии и философии науки пересекались с метастемологическим в управляемом режиме.

…

Речь не про иное расположение "знания" в гносеологической триаде, не про конструктивистские или феноменологические ходы и не про ревизию формулы "обоснованного истинного убеждения" (JTB). Постгеттиерская аналитическая эпистемология десятилетиями пыталась залатать дыры "эпистемической удачи" через усложнение правил, оставаясь внутри прежнего рационального протокола. Метастемология не добавляет ещё одно условие к JTB. Это пересборка архитектуры когнитивных схем, над которыми собирается весь корпус концептов — "знание", "истина", "обоснованность". Пересобираются протоколы конструирования результативной коммуникации с их участием.

…

Оперирование за пределами рацио для аналитического философа — мгновенная капитуляция в мистицизм. Но этот рефлекс как раз и запирает аналитическую философию там, откуда нужно выйти. Изменения куновской "парадигмы" тут недостаточно: метастемология метанаучна.

…

Трудности использования языка для реконфигурации оснований рациональности — многотысячелетние: от рекурсий Сиддхартхи Гаутамы и отчаяния дзенских коанов до нео-адвайтийских издевательств Рам-Цзы. Но сейчас человечество имеет беспрецедентный набор инструментов и невиданную инфраструктуру взаимовлияния — что открывает поле для безнадёжных попыток с новыми возможностями.

…

Метастемология — маргинальная неакадемическая теория, которая может существовать только вне эпистемической инерции Академии. Если её установки и практики окажутся жизнеспособными — никакая легитимация не будет иметь значения. Если провалится — займёт место в компании маргинальных прожектов.

…

Жанр манифеста требует призыва к действию. Его здесь не будет. Тем, кому уже всё понятно — добро пожаловать.

Полный текст

Комментарии приветствуются. Также анонсирую очные семинары в ближайшее время для тех, кто заинтересовался — поддержкой, проверкой или оппонированием.

Лекун и его единомышленники из AMI утверждают, что большие языковые модели — это тупик на пути к сильному ИИ. И нужны какие-то как минимум гибридные модели, поэтому он и разрабатывает свою архитектуру, где обучение происходит с "joint embedding" (JEPA) и это не мультимодальные LLM, а модели мира с каузальностью. Предположу, что подобный подход как минимум перспективен.

Можно представить, что здесь на картинке, на этом учебном материале как раз происходит это самое обучение с joint embedding. Агента тренируют на бимодальных примерах: картинка, хоть и статичная, но должна моделировать динамичную ситуацию и опознание её абстрактной квалификации в виде английского предлога.

Что здесь откликается для метастемологического взгляда:

- Каузальные модели мира. Опорная когнитивная архитектура — это коннектом, который должен кодировать широкие группы сенсорно-моторных замыканий с общим управляющим состоянием. "Каузальность" тут усматривается в направленности прохождения фронта активации по импульсной сети. ОКА в первую очередь (или в первом приближении) — механика дисциплины, целеорганизованного снижения неопределённости, и на роль полноценной архитектуры для обеспечения агентской автономности не предполагается. Но только потому, что это сложно рассматривать сейчас и для полноценности нужно слишком много механики, не входящей в фокус метастемологии. Но можно подумать, что бы рассмотреть её как архитектурный принцип для микса с другими решениями.

- Лекун, 13 марта: "Our world models are action conditioned, and hence causal." Обусловленные действием, потому причинны. Один из главных методов в метастемологии — действие-центричность. Ты не можешь разрабатывать агента (действующего) не имея абстракции действия в том или ином виде. И чем дальше в лес, тем ближе в действие к теоретическому ядру твоих представлений. И тем больше действие вытесняет объект, как, например, предельный онтологический класс или архитектурный паттерн. Я вижу, как такой дрейф происходит в самых разных сферах, даже если исключить чрезвычайно фокусированные на этом бихейвиористические штудии или военное/промышленное управление. Можно вспомнить Дойча и Марлетто, которые строят новую физику вокруг "задач". Действие-центричность в метастемологии — один из ключевых инстинктов и ядерный подход к онтологизации. Поэтому, я предполагаю эту интуицию опережающей.

- Вариант организация метастемии (стемического процессинга, редукции/индукции/управления [не]определённостью) — как раз в фреймовом представлении ситуаций. Что не очень ново само по себе, но в виде заземления-grounding (точнее, одного из этажей в нём) для эпистемических конструктов — это как раз новация. Метастемология предполагает такое заземление, и оно должно быть эффективно увязано с остальной инфраструктурой.

Что объединяет всё поле конкурирующих гипотез? Наличие общих элементов, вокруг которых строятся синтаксисы: бытие, сознание и пр. Это фундаментально, это верхняя онтология, фундирующая остальные частные. Эпистема же содержит синтаксические правила в более-менее конкретных конфигурациях, такие как "противопоставление", "ранжирование", нормативы "истинности" и тьму остальных.

Аборигенам эпистемы нужна трансляция на их эпистемическую платформу всего внешнего, иначе мыслить невозможно. Что часто или никогда для абстрактных текстов не выполняется хорошо. Поэтому, читая переводы/пересказы восточных учений на европейские языки всегда либо сочувствуешь переводчику/пересказчику, либо ненавидишь его. Коррелят понятия можно найти, но схему текстом в общем случае не передашь, особо из областей с высокой/предельной абстракцией. "Дхарма".

Если вдруг вам в метро скажут, что метастемология, например, это нейтральный монизм, отвечайте так: "хорошая попытка, потому как нейтральный монизм в этом ряду обладает максимально богатым числом позиций в схеме и пытается парить над противостоянием, но метастемологии не нужно не только противостояние субстанций, но и все эти кубики вместе взятые, включая метакубик субстанции. Ни отрицать их, ни утверждать приоритеты на ядре метастемологии невозможно, потому как там нет таких понятий".

Но есть другие симметрии, и организованные иным образом. "Тело" можно как-то найти в опорной метастемической архитектуре, например. "Материю" уже вряд ли. Не знаю, сможет ли такое понять воспитанный европеец без расширителей ахэм сознания.

Восток — дело тонкое и многообразное, но пока кажется, что наиболее близким к метастемологии учением оказывается кашмирский шиваизм, он же трика. Заказал книгу последнего патриарха, Свами Лакшманджу, в переводе на аборигенский.

Самым цепляющим введением с пары страниц выдачи Яндекса оказывается, как ни странно, Википедия. Если вычесать религиозный шиваистский инвентарь и надоедливые европейские семантики с их "реальностями", то схема почти родная.

Ануттара, Высшее
Ануттара — «Высшее», «Изначальное», «Непревзойденная действительность» — единая основа мироздания.

В действительности существует лишь высшее Сознание, которое носит название Ануттара (Парасамвит, Парамашива), проявляющееся в динамическом взаимодействии (спанда) двух образов Единого — пракаши (света Сознания) и вимарши (силы самосознания, отражения) — или Шивы и Шакти.

Практикующий осознаёт себя как неотделимое от высшего Сознания (поэтому метод называется пратьябхиджня «узнавание») и видит мир как игру (чидвиласа, крида) Единого. Подобное состояние сознания вызывается исключительно доброй волей Шивы (ануграха «милость») — спонтанно, но предусмотрен и постепенный путь (крама) — ведущий так же к конечному осознанию Единства и блаженству.

Ахам, сердце Шивы
Ахам — понимание высшей действительности как сердца — сосредоточение чистого «Я есть», неразделённое внутреннее состояние Шивы, которое поддерживает проявленное и отражается в Шакти.

Спанда
Категория «спанда», введённая Васугуптой (860–925), часто объясняется как «вибрация/шевеление сознания». Абхинавагупта использует выражение «некая разновидность движения», подразумевая отличие его от движения физического. Это скорее сродни вибрации или пульсации, в сути своей таящей экстатическое, самопорождающее сознание.

Центральное положение внутри этой категории занимает тезис «всё есть Спанда», подразумевающий как объективную внешнюю реальность, так и внутренний мир, одинаково невозможные в отсутствие движения. При этом предельное движение происходит не в пространстве и не во времени, но внутри Высшего Сознания.

Для описания смысла, заложенного в категорию спанда, писания приводят следующие метафоры: беспрепятственная воля Высшего Сознания (чит) — svātantrya, высшая творческая энергия — visarga, сердце божественного — hṛdaya и океан светоносного сознания — cidānanda.

На ближайшей сессии μΣ-лаборатории планируем поработать с ситуацией "поиска фундаментальной теории сознания". Не над нахождением yet another "теории сознания", и не с обзором мнений на эту тему, а над метастемической рефлексией того, что закавычено выше; ситуации, как её определяет один из ведущих мировых нейрофизиологов, К,В, Анохин, в программной статье "Когнитом. В поисках фундаментальной нейронаучной теории сознания".

Метастемологический метод претендует именно на метапозицию, причём в инженерном/прагматичном/действие-центричном ключе, и требует рассматривать ситуации решения задачи, где некая теория — лишь частный компонент в сети актантов, подсеть. Какой конструкт ("фундаментальная теория") реализует норму решения в общем-то, для метастемологического метода значения не имеет, задача стоит построить метастемическую механику, обеспечивающую решение задачи целевой группе агентов. В данном случае — нейрофизиологов.

Нейрофизиологи и сами, несомненно, заняты аналогичной деятельностью, но рассматривают её из другого угла, в иной оптике и с иным качеством. Есть гипотеза, что метастемологическая оптика и позиция могут привнести некоторую существенную новацию как минимум.

Чем интересно данное упражнение, так именно предельным для рацио характером вопроса. Фокус внимания совмещает
1. предельные позитивистские объективизации, "тело" (понятный объект) и "сознание" (непонятный [не]объект);
2. рефлексию модуса (1) — методологическую, гносеологическую, эпистемологическую и пр. — метапозицию, которая также требует способности оперировать на пределе способностей к обобщению, потому может быстро коллапсировать в топику "сознания", но с другого, уже необъектного входа;
3. рефлексию агентской ситуации применения
- (2) для обеспечения/рефлексии (1);
- (1) для обеспечения (0), конкретных практик в рамках нейрофизиологии.

Как видно, три модуса выстроены в структуру, где больший номер управляет меньшим. Номер 1 — насыщенная в рамках отдельной дисциплины область. где преобладают местные предметные онтологии и протоколы (нейрофизиологические), и с ним, предположим, всё относительно неплохо по части управления практиками (0). Особенно, когда речь идёт о низкоабстрактных сценариях. Для областей с высокой и предельной генерализацией уже нужны не просто прикладные методы, а конструкты соответствующего масштаба, тут и появляются "теории сознания". Номер 2 занят в большей части именно этим в виде разного рода философских установок, которые, судя по наличию таких статей, проблем управляемости уровня (1) не решают, а, возможно, и отчасти их создают в силу слабой сочетаемости, высокого онтологического импеданса. Номер (3) обычно сводится к социологии науки, администрированию, философскому журналированию идей и подобному, и если управляет, то очень общими рамками процесса, примерно как форма кюветы управляет химической реакцией. Разнообразие моделей и теорий в этой части ещё более высоко, дисциплина ещё более низкая, что в купе с вышесказанным означает фактически очень низкую степень сквозной вертикальной управляемости.

Но именно такая вертикальная архитектура, обеспечивающая управление "ситуацией поиска" нужных "фундаментальных" теорий и требуется. Для "нефундаментальных" тоже, но там есть в наличии частные методы и относительно хорошо скоррелированные (в силу небольшой высоты стека) архитектуры управления.

Метастемология строит одну, сквозную модель для всех трёх уровней, ориентированную на управление "ситуацией поиска" в областях с предельной для рационализации генерализацией. Несколько представлений об архитектуре такой сквозной вертикальной управляемости могут, гипотетически, помочь как методологам, так и в конце концов, практикам нейрофизиологического поиска. Невытесняющий формат обязателен, мало кто готов отказываться от своих инструментов; остаётся работать на возможность метастемологической оркестрации существующих.

———
Call to action: молодой и дерзкой метастемологии нужно обломать зубы, когти и рога. Желающие поучаствовать в этом на ближайшей сессии μΣ-лаборатории уже на этой неделе могут обратиться в директ.

Времена "теории внимания". Душевно было в московской "Кочерге" в апреле 2018-го.

Мегаломания всё также на марше, плюс-минус по тем же директрисам, и наш ответ Чемберлену Чалмерсу и Анохину относительно "фундаментальной теории" в процессе подготовки.

Вопросы о "природе сознания" строятся определенным образом. Если попытаться выяснить в чем их ценность, выясняется, что ответ или отвечание требуется для поддержки целой группы других теорий: теории ума, знаменитой mind-body problem, отношения ментального к физическому, самопознания, свободы воли и прочего. Но у всех этих тематически разведённых вопросов есть ядро, которое в целом рекурсивно. Сами вопросы строятся определённым образом. Стэнфордская энциклопедия, излагающая тему с чувством, толком и расстановкой, начинает с вроде бы метавопроса "откуда и как появилось понятие 'сознания'", относя начало аж к временам Гомера. Но всё изложение — не более чем история переосмысления понятия в веках: полено мы обнаружили очень давно, и много веков умные люди тщательно рассматривают его с разных сторон, всё более приближаясь к истинному его пониманию.

Практически всё последующее изложение уже исходит из факта присутствия полена "сознания" в дискурсе. "Что это такое?", "Каковы его свойства?", "Как оно существует", "Почему оно существует?" — Перебираются все доступные для данной архитектуры дискурса метастемические схемы: ситуация "вопроса" разводит определённое и неопределённое некоторым конкретным, доступным в данном сообществе, синтаксически представленным и онтологически обеспеченным образом. Знаменитое WIL "what is like?" ещё один пример такого, пусть и раскрывается потом в категории mental states и пр.

Атака элиминативистов и иллюзионистов на понятие имеет другую глубину рефлексивного фронта, но в силу верности традиции и сообществу, должна пользоваться понятными понятиями для собственной экспликации — инвентарь относительно стабилен. Возможно, это значит искать там где светлее, а не там, где потеряли — возможно. Чёрчленд, Деннет, Фрэнкиш пытаются пересобрать уже подход и рефлексию "сознания", но всё ещё из наличных кубиков. Одна из самых интересных авторов здесь, Кэтлин Уилкс, уже в 1984 году атаковала понятие "сознания" и связанных, их полезность для исследовательского дискурса ("attack on the utility of those notions") и требовала их радикального элиминирование, для неё упаковка вопроса неправомерна.

Но это всё ещё борьба внутри теоретического поля по его правилам. Следование синтаксисами, перетусовывание онтологических и эпистемологических статусов в надежде найти комбинацию джек-пота. Соглашение или опровержение, но всё ещё переиспользование позиций с их конфигурацией ресурса и метастемии, управления определённостью.
Ещё раз, чем хороша топика "теории сознания", так это тем, что показывает, что такие махинации
а) могут продолжаться сколь угодно долго — вариативность дискурсивных средств и организация коммуникации позволяют говорить без останова;
б) к трансценденции не приведут, что обеспечивает безопасность тем, кто ищет продолжения разговоров, но совершенно неудовлетворительно для ищущих превосхождения и интуитивно чувствующих потолок. Надо сказать спасибо философам, особенно элиминативистам и иллюзионистам, которые проработали тему в своих нишах и показали, что и там тоже ловить нечего — и потому можно и нужно ловить только опыт элиминативистов-иллюзионистов по вторжению в эти ниши. Т.е. эта топика отчётливо (для достаточно чувствительных) упирает нас носом в эпистемический барьер — и настойчиво требует его преодолеть, а не оттолкнуться обратно в бассейн с привычными водоворотами.

Превосходящая позиция, например метастемологическая, должна быть вне этих дебатов с их витиеватым и утомительным, как птолемеевские эпициклы, языком. И она должна предоставлять решение, только не философам — это пустое занятие, а тем, обеспечение чьих практик философы сейчас монопольно пытаются обеспечивать по части "фундаментальных теорий". Например, нейрофизиологам. Но нейрофизиологи, как К.В.Анохин, полезную фундаментальную теорию сознания уже для себя собрали или как минимум, наметили, и это замечательно. Что может сделать метастемология, так это предоставить для "когнитома" метатеоретическую, метаэпистемологическую рамку — совместимую, усиливающую, освобождающую от ограничений протоколов "философии сознания". Вот мегазадача.

Количество слов, написанных человечеством (чёрный цвет) и количество слов, написанных ИИ (синенький, еле заметная вертикаль справа). Логарифмическая шкала.

Экономика текстовой коммуникации взрывается на глазах, это когнитивная революция in action. Я сейчас лечу людей, которые всё ещё считают произведённый иишечкой текст чем-то ценным, столь же ценным, как выстраданный в юности манускрипт в клетчатой тетрадке. Стоимость генерации - 0. Стоимость доставки - 0. Ценными становятся совершенно иные практики и способности: определять порядки и нормы; как задать генерацию и как отличить хорошую от плохой.

Ну и новая архитектура коммуникации - метатекстовая.

Протокол is_a. В презентации К.Анохина 2015 года забавный слайд. В левом углу цитата из статьи Картера Баттса. Полностью в оригинальном тексте утверждение звучит так:

Представление эмпирического феномена как сети есть теоретический акт. Он предполагает принятие определённых допущений о том, что именно взаимодействует, какова природа этого взаимодействия и на каком временном масштабе оно происходит. Такие допущения не являются «бесплатными», и они действительно могут быть ошибочными. Независимо от того, изучаем ли мы взаимодействия белков, сексуальные сети или компьютерные системы, корректный выбор способа представления является ключом к получению правильного результата.

В статье автор как раз и аргументирует, что форма представления (там узко — про сетевые репрезентации, но тем не менее) меняет получаемый с помощью него результат. То бишь, есть "эмпирический феномен", а есть "модель" (тут только сетевая), нужно их различать и переход конструктивен, зависим, управляем. Это действие по трансляции между моделями называется theoretical act. Конструктивистский тезис, вид в профиль. Проф. Анохину он показался важным, что удостоился размещения в ленинской комнате на одном из ключевых слайдов.

Про то, почему такие конструкты как "объективная реальность" и "эмпирический феномен" стоит рассматривать не более чем низкоабстрактную модель поговорим потом, но немного продлив мысль (чего Баттс не делает), можно также настаивать на том, что раз модели конструктивно разводимы и разведены (как узлы сети), то связь между ними — явно уже не тождественность is_a (видимый стейк тождественен надписи "стейк" в меню), и не классификатор (видимый стейк — это экземпляр надписи "стейк" в меню), а нечто иное.

Мне забавным показалось наличие на слайде Анохина в противоположном углу классификатора "Разум is_a сеть" в фундаменталистской красной рамке, которая как раз убивает весь шарм указания на дистанцию и конструкцию "теоретического акта". Хотя сама исходная формула Баттса ещё более забавно рекурсивна: если прочитать её как "использование связки is_a is_a теоретический грех" .

Впрочем, и в моём тексте можно такие дискурсивные ситуацию выловить в изобилии — без них никуда, язык синтаксически выстроен так, что управлять семантикой и метастемией связей в необъектных целях сложно. Перестройка его — дело затратное, требующее совокупных усилий синхронной речевой коммуны.

Поэтому в метастемологии и выделяется бутстрап — дискурсивная аппаратура, позволяющая говорить старыми словами о новом, в режиме рефлексии конфигурации конструктов, отслеживания потерь управления.