Тавтологичное высказывание. "где" - это синтаксис для разрешения неопределённости в протоколах с "пространствами", и ответ предоставляется  в виде синтаксиса "места". Термины могут быть разные, схема сохраняется.
Вывод этих понятий в метаонтологическую плоскость с попыткой выстроить рефлексию одной из этих сосен за счёт перезакручивания двух и более других (в любых комбинациях) - это обычная для философов, но бесплодная рекурсия.

Хотите управлять "пространствами", берите на вооружение более абстрактный аппарат рефлексии.

При рассуждениях на [за]предельные темы потери управляемости неизбежны. Нет мощных и фиксированных синтаксисов, устойчивых соглашений, опирающихся не на висящий в текстовом пару тезаурус, а на прагматически-привязанный (grounded) набор семантик. Эти прагматики доступны малому количеству людей, которые не особо стремятся к кооперации. Не могу судить насчёт качества прагматической привязки таких развитых культур, как буддизм или даосизм, но, глядя издали, кажется, что и там разброд и шатание от коммуны к коммуне, не смотря на проработанные концептуальные схемы, с дхармой-сушупти-чайтайей-уданой и пр.

Мы можем надеяться только на достаточные компенсации. А это значит, окололинейные нормы связности дискурсов уже малополезны, рассогласование велико и нужны инструменты нахождения интерференций и фиксации резонансов на достаточно широком поле коммуникации. Это совершенно особый протокол коммуникации.

Собственно, можно говорить о двух протоколах рефлексии запредельного (впрочем, релевантно к чему угодно).

Первый - созерцательный и редуктивный или дедуктивный, опускание больших амплитуд в высокочастотный и зашумлённый рацио, с коммуникативной целью получить локально-согласованную (в рамках доступной эпистемы/онтологии) картину. Если что-то не влезает в текущие рациональные схемы — оно чаще всего отбрасывается.

Второй - деятельный, побуждающий и индуктивный, использование частных доступных резонансов с задачей получения максимального деятельного импульса. На согласованность возникающих при этом схем и картин - плевать. Если получается собрать некий транзиентный пакет, индуцирующий в получателе необходимое/масимальное направленное изменение — то и хорошо.

Плюс первого протокола — устойчивость, переносимость, возможность задействовать через трансляции усилия ресурсы социума. Минус — работает только медленно изменяющихся рамках.

Плюс второго протокола — возможность быстрого и мощного манёвра [точки сборки]. Если в группе на резонанс/локальное соглашение отрабатывают несколько человек — импульс может быть весьма сильным. Минус — непереносимость: аттенциональный конструкт, который фиксирует схему группового внимания и работает как линза, сложно рационализируем, это транзиентный протокол, воспроизводим только сессионно рабочей группой, если она вообще способна на воспроизводство.

Любой протокол первого рода вышел из некоего протокола второго рода через наращивание согласованности группы и появления всё более стабильных аттенциональных конструктов, которые однажды можно передавать в широких социальных практиках и генетически, а также экстернализировать в знаки.
Можно в кастанедовских терминах округлить до сталкерского и сновидческого подхода к управлению вниманием.

* * *
И психонетические попытки рефлексии запредельного, с "Волей", "чистым Я" и пр., и мои УЭ-экзерсисы, и ещё десятки иных визионерств и рационализаций — это разного качества упражнения из второй группы, с попыткой вытянуть какие-то устойчивые конструкты для получения протоколов первого рода. Но всё ускользает и распадается, либо становится безжизненным при фиксации. Ну не всё, но значительная часть.

Тут для прорыва нужны не только хорошие, сильные синтаксисы, но и сколь-нибудь слаженные группы из сколь-нибудь способных людей. Необходимых компонентов тут n+1.

На данном "сновидческом" этапе я бы очень ограничено стремился к строгой рациональной фиксации: сложно, дорого и ненадёжно получается; скорее — к мощным импульсам для нахождения хороших оснований вдали от бесплодных уже аттракторов. Но фактически, занимаюсь по большей именно первым за неимением близкой разгонной компании. Затратная и иногда выматывающая работа с невысоким КПД.

В УЭ есть устойчивость, согласованность и управляемость. Любая  "истина" и "истинность" разбираются на эти запчасти без остатка.

Я постоянно употребляют термин "локальный", на который внимания не обращают. Истинность, логичность, доказанность/доказуемость и пр. радости - это локальные нормы, которые обеспечивают локальную устойчивость созависимых практик. При расширении разнообразия ситуаций управления устойчивость не может быть обеспечена не только ни одной сколь-угодно локально-прекрасной нормой, но и их общностью на основании самой их архитектуры, всей группой высокоабстрактных паттернов внимания.

Нужны иные инструменты обобщения и управления таким разнообразием, но обычно используемая концептуальная схема и так на пределе генерализации топчется. УЭ эту проблему решает.

Вырву из одного выступления кусок для темы про язык-мышление
1. Два агента находятся в среде
2. Каждый агент имеет когнитом, обеспечивающий его функционирование, индивидуальные практики
3. Для обеспечения кооперативных практик нужно согласование операций
4. Процессинг внутри когнитома много более разнообразен, внутренние шины имеют более широкие полосы пропускания, чем может позволить среда
5. Для реализации межагентной коммуникации вырабатываются протоколы и аппаратура для редукции высокого когнитивного разнообразия до низкого транспортного разнообразия
6. Для стабилизации интерпретации транспортное сигнальное разнообразие также редуцируется для согласованного инвентаря - появляется "знак"
7. Для расширения спектра транслируемых когнитивных состояний и из-за ограничений передатчиков и приёмников, используется сериализация, появляются синтаксисы
8. "Язык" — развитый набор синтаксисов в когерентной группе агентов, достаточно согласованной кооперации
9. Агенты с высокоразвитым когнитомом формируют у себя внутри агентские модули, с той или иной функциональной, архитектурной, операциональной специализацией.
Границы модулей также по нескольким причинам имеют пониженную пропускную способность, а следовательно - требуют аналогичной транспортной шины.
10. Если "мышлением-1" называть процессинг и транспорт между модулями когнитома, использущий в целях экономии структуры, близкие к межагентным ("внутренний диалог"), то "мышление-1" коэволюционирует с "языком" и опирается на оный.
11. Если "мышлением-2" называть весь процессинг в целом, то язык ему нужен только как транспорт, инфра- или интерагентский, и "мышление-1" тут только специальная низкоскоростная часть,

Объект-центричная эпистемическая оптика хорошо натренирована на выделение объекта из фона, при этом фон, как правило, настолько не важен, что отбрасывается. Имена-термины достаются объектам, а также их общностям и различиям - свойствам.
Юмор этой картинки в глазах смотрящих появляется из-за уничтоженных контекстов, которые и содержат ключевые дискриминаторы для геометрически-эквивалентных цилиндриков. В протоколах с действие-центричной онтологизацией такая шутка бы не получилась.

Такие конструкты как "связь" и "контекст" для объектного мышления чужды и неудобны, second-class citizens. Проектировать начинают с объектов, и только по мере расширения зрения на контексты количество связей, почвляющихся в стремлении ухватить этим инструментом что-то из внеобъектного контекста, растёт до full mesh или full mess. Схемы работы со связями для начала требуют оные объективировать/реифицировать - пока окружающие делают вид, что ничего разрушительного для онтологического конструирования не происходит.

Но, например, вся эволюция изобразительного искусства являет собой великолепный пример того, как контекст победил объект.

Я за 9 лет раза 3 или 4 делал выступления-семинары на тему "Закрывающая теория времени". Опыт интересен и тем, что выявил прежде всего когнитивные барьеры, препятствующие пониманию.

Чтоб чехарду со "временем" разобрать, не нужно даже каких-то особых компетенций абстрактного мышления, как для остальной эпистемологии, или там философской подготовки, про то, что там у Хайдеггера или Делёза на тему. Последнее даже мешает, потому как главные проблемы - это закрытость, несокрушимая лояльность собственной терминологии или пониманию ("решение должно быть линейно выводимо из того, что я знаю. Хочу новенького, так чтоб было старенькое"); шаблонность - не столько редуктивного/логического мышления (акробатика выводов тоже не нужна), сколько схем внимания, у которых мобильность убивали со школы; ну и параличь перед авторитетами: "ой-вэй, великая философская проблема, физическая загадка уровня членов-корреспондентов с коллайдерами, куда нам".

Эпистемологическая разгадка же тривиальна, как формула архимедовой спирали в полярных координатах. Но выпрыгнуть из декартовых - сильно менее тривиально. В параллельно-перпендикулярном застряли так, что не выскочить.

Определения малополезны, но, кому любопытно: время - предельная генерализация изменения. Откуда можно изъять "предельная" и получать релевантные специализации семантики для любого дисциплинарного или бытового контекста, где этот в высшей степени перегруженный термин используется в хаотических омонимиях и метонимиях.

О "закрывании" теории времени

Возьмём какую-нибудь относительно свежую теорию времени, например, "причинную механику" советского астрофизика, доктора Козырева, 1958 год. Эта разработка определяется "как бы продолжением формализации понятия времени". Видим, что гносеологическая рефлексия присутствует и состоит в констатации того, что понятие времени в науке получает разные интерпретации. Т.е. фигурирует представление о "понятие" и о том концептуальный эшелон в целом отделён от, скажем, реальности деятельности интерпретационными механизмами. Евклидово изотропное время, пространственно-временные геометрические континуумы Минковского, разные дизайнтаймы-рантаймы рефлексируются как интерпретации.

Вопрос только интерпретации чего? Что на другой стороне? И тут начинается главная битва, в перипетии которой я тут вдаваться не буду. Но выполню не гносеологическую рефлексию — описание как эволюционировало содержание науки в философских терминах, а эпистемологическую — реконструкцию и анализ знаниевого протокола средствами Управляемой эпистемологии.

У Козырева выполнен превосходный заход на связывание времени и причинности. Но теория не завершена (о чём сам учёный в конце жизни сожалел), и, на мой взгляд, в значительной мере из-за
1. проблем в предметной онтологии (в данном случае, например, астрофизики, или физики в целом);
2. обычных дефицитов объект-центричных эпистемологических протоколов;
3. плохой управляемости и первого и второго.
Что я имею ввиду? По пунктам:

1. Важные усмотрения как Козырева, так и остальных исследователей темы натыкаются на отсутствие адекватных концептов и частных концептуальных схем, позволяющих укладывать эти усмотрения так, чтобы их дискурсивные интерпретации вызывали минимум конфликтов. Десятки формул вида "время участвует во всех процессах, ускоряя или замедляя их", размещённых в рамках одной микротеории, обнажают явную проблему отсутствия специальных в первую очередь даже не терминов, а концептуальных конструктов, для различения этих особых усмотрений. Концепт "времени" патологически перегружен даже в рамках одной теории. Эти омонимии, метонимии или даже литературные тропы ("Время — творческое, жизненное начало Вселенной") приводят к потерям управления интерпретацией в эпистемической коммуникации: как если бы для того, чтобы указать на конкретную звезду тебе бы говорили "небо" и указывали пальцем вверх.

2. Объект-центричные протоколы требуют непременной объективации всего, чтобы работать и эта объективация а) выполняется и б) выполняется в эпистемологически неуправляемом режиме. "Время, благодаря своим активным свойствам... плотности, момента вращения, поглощения материей..." — видим обязательную для физика объективацию "времени" и, так как объект получен, а по протоколу у объекта должны быть [физические] свойства, выполняется редукция к физической модели. И оно может быть бы как-то где-то сработало, но требования к такой штуке, как теория времени, состоит и в масштабируемости, переносимости, междисциплинарной применимости. А физическая модель, где "время экранируется материей", сразу обваливается, как только "время является переносчиком воздействия в парапсихологических феноменах".

Определю так: любые физические проекции времени, начиная с буквочки t в формулах вида "v = s/t", работают локально. Их используют, они полезны. Но для общенаучного эффекта нужны
а) много разных теорий (done);
б) способный эпистемологический протокол, управляющий интеграцией или федерированием теорий и онтологий. "Методологий" тут не достаточно, необходимо приращение этажа рефлексии, новый производительный мета-уровень. "Методологическая рефлексия" эту задачу не тянет, нужна эпистемологическая.

3. Отсюда и общие потери управления. Какую бы замечательную локальную [объектную] теорию [времени] не создай (а "причинная механика" Козырева несомненно обладает своей элегантностью), проекция знаниевых конструкций из смежной дисциплины со своей онтологией будет запредельно дорогой операцией — катастрофически дорогой, в том смысле. что попытка выполнить оную натолкнётся на непреодолимый онтологический импеданс и просто будет остановлена. А если и будет доведена неким героем до результата в виде интегрирующей модели, найдётся ещё мало героев, которые будет оную использовать. И уж точно, ни один герой не переживёт попытку проекции и кросс-интеграции третей теории.

Эпистемологическое "закрывание" теорий времени состоит как раз в построении этого метауровня — платформы управляемых эпистемических протоколов, которая позволила бы
а) несколько дисциплинировать размещённые на ней частные предметные теории (чтобы ассоциации "времени" и "творческого начала" всё же ушли в худлитературу или как минимум, в отдельную теорию);
б) снизить стоимость федерирования частных теорий и предметных онтологий: у дисциплинированных федератов как минимум определены и реализованы необходимые интерфейсы/аффордансы;
в) перспективно (всеобщая мечта) — обеспечить интеграцию на общей знаниевой шине. Управляемой шине, ибо фактическая интеграция научного знания сейчас выполнена на основании неуправляемых протоколов, где рулит всё хуже справляющийся со сложностью мира объект-центричный язык и модели, которые ещё и плохо отрефлексированных (философия слаба).

"Закрытие" теорий времени — это не столько про некую окончательную "теорию времени", которая должна прервать необходимость "развития научных представлений о времени", сколько про эпистемологический норматив и метамодель для любых таких теорий. Но, подозреваю, после эпистемологической метанойи у исследователей поубавиться желания плодить именно "теории времени" — будут заниматься чем-то более специфичным, адекватно выраженным и более дисцплинарно-полезным.

Вы делаете доброкачественную попытку, но это, как говорят юристы "попытка с негодными средствами". В том смысле, что схемы "время как феномен", "информация" и прочее объектное наследие вас с этим утопят при попытке интегрировать сколь-нибудь более широкий дисциплинарный горизонт, как и остальных. Есть, например, теория времени и "причинная механика" Козырева - с ней такая же история.

Вообще, связка "времени" и "причинно-следствия" очень полезна. Это сильное усмотрение, но для развития требует эпистемологического движка. В УЭ он есть, и позволяет распутать мешанину из рекурсий в трёх предельно-абстрактных соснах "время-причина-следствие" через метауровень. Все эти понятия, плюс "изменение" или "действие" — они различны в языке, терминологическом тезаурусе и наличной объектной схеме с её семантиками, но порождены одной эпистемической аппаратурой, которую и пытаются нащупать через различные и бесконечные синтаксические жонглирования.

В общем, "закрывающая теория времени" — это про то, как перестать жонглировать бедным и неадекватным задаче тезаурусом и управлять эпистемической моделью, которая все эти теории порождает.

Ну отлично у кого-то получилось, хоть ему, похоже в чате накидали)
Но как только начнутся разбираться с "изменением", рано или поздно найдут край мира, за которым наблюдатель, в чьих глазах что-то "изменяется", а потом - ещё один край, за которым деятель, который не только целеорганизованно видит, но и целенаправленно изменяет. В общем, это туча дополнительных параметров, с которыми классическая физика вообще не умеет работать.
Дойч и Марлетто это пытаются преодолеть в своей прорывной constructor theory c tasks. Не смотрел, что у него там со "временем" получилось, однако.

Вот пример:

"Стратегия" времени говорит о том, что:
1) если есть изменение, то есть и время.
2) время отсчитывается по пространственным изменениям материи.
3) пространственным, а следовательно и временным изменениям присуща причинно-следственная связь.
4) изменение сущего непрерывно и по-видимому бесконечно.
Думаю, что этого для "стратегического" введения времени в любой системе вполне достаточно.

^
Вроде неплохо и нет никаких "свойств времени", но конструктивистский и эпистемологический вектор атаки тут такой:
* что значит "есть изменения" — у кого? Явки, пароли.
* "отсчитывается", "пространство", "материя" какая-то — что за конструкты? В психологии, например, нет "материи".
* пусть "сущее" = "материя" и забудем про него, но "непрерывность" с какой стати, у кого, зачем и как что-то "непрерывно"? И "бесконечно" И зачем это нашему "времени"?

Там в дискуссии пытаются частично эти вопросы раскрывать через физические модели с наблюдателем, но получается так себе. Хотя и интересно.

"Цель" - это опознание наблюдателем частной сходимости наблюдаемого поведения. Если мы не удерживаем в нашей коммуникации дополнительную рефлексивную позицию, эпистемологическую в дополнение к онтологической, мы скатывается в объективисткое болото с попытками найти субстанцию "цели" в мире, свойства её определить или ещё нечто подобное.

Нужно разводить
а) агентскую практику снижения [эпистемической] неопределённости;
б) наблюдаемое поведение агента, предположительно обеспечиваемое (а);
в) оценку наблюдателем сходимости (б) в соответствии с его нормативом.
г) концептуализацию (в) как экземпляра "цели" и, в ассоциациях с иными концептами — как разные "целесообразности" и "целенаправленности".

Из-за всеобщей слепоты при различении указателя и указуемого, все эти различения, если вообще мелькают в рамке внимание как позиция, метонимически смешиваются, потом объективируются как Бог на душу положит, и имеем в результате дискурс, рассекающий просторы, как корова по льду.
^

Ситуация

-- Хочешь шоколада?
-- Да нет, наверно.

И вычисление онторазницы этого с иными:

-- Ну ты хочешь шоколада?
-- Да нет. Наверно.

или

-- Шоколада хочешь, ты?
-- Да наверное нет.

Лингвистическая задача - это про язык. А тут -- коммуникативная семантика. Для акторов и различающего русского человека все три ситуации сильно отличаются, потому как данные языковые структуры явно обозначают разные состояния и реакции акторов. Эти состояния и процессы должны быть и могут быть отрефлексированы формальным образом.

При проекции на нерелевантные объектные онтологии теряется тут большая часть важной семантики -- знания, определяющего действие. Твоя проекция на крупный концепт "отказ" слабоспециализирован как минимум, уничтожает все нюансы "отказа": 1) доверительно-расслабленный отказ в дружелюбной коммуникации; 2) псевдо-извиняюшийся отказ с последующей подколкой в ситуации с настоянием; 3) отказ с обозначением дистанции и социального ранга в ситуации попытки давления, когда одному из авторов представляется, что он выше по статусу.
И это разминка в генерации возможных кейсов на двух куцых строчках.

Я могу представить попытку собрать объектную онтологию для этого всего даже на более способном основании чем какое BFO, GFO, SUMO, DOLCE или что ещё модно, с привлечением дескриптивных логих с эпистемическми расширениями, но более чем уверен, что они заглохнут если не на этих двух фразах, то на третьей.

АБ:
это все про язык, а не онтологию, то есть про то, как сказать про положение дел

Эпистемическое состояние агента, включающее все эшелоны рефлексии (она подумала, что он её не понимает, когда она говорит про его к ней сложные чувства), это и есть "положение дел", только оно настолько далеко от 4д-онтологии и объектного мышления, что для онтологов, сидящих внутри какой нефтянки, это просто за гранью. Реальности. Смешной каламбур.

И уверенность в возможном успехе или достаточности попытки проекции этих состояний хоть на что-то похожее на объекты, начиная с "чувства" со "свойствами" типа "интенсивности" или прастигоспади "сознания" -- это топтание перед порогом реального онтоужаса, живущего в практике описания коммуникации с глубокоэшелонированной рефлексией с высокой генерализацией, множественными контекстами и динамикой. Для сентимент анализа и сегментирования рекламы может подойти, хотя и маркетеры хотели бы большей дифференциации как минимум, и более сложных моделей субъекта жертвы покупателя.

Я могу расписать несколько объективистких стратегий тут, включая тот шаг, что ты предпринял, и могу допустить, что некий подкованный онтолог (или институт с диссером за мильон) могут удивить каким-нибудь чем-то ещё, гибридным онтоколлайдером на сетях Петри, как красавчик Силено, но также уверен, что это их всё равно стратегически не спасёт.

Стоит немного усложнить диалог, и для сколь-нибудь похожей на полную онтопроекцию этой ситуации нужно будет вводить с десяток "свойств", проблема которых даже не в количестве, а в том, что они быстро окажутся линейно неразделимы; классы -- не disjoint при попытках задать чуть более сложный запрос к модели, отношения будут плодиться как кошки и превращать модель в непреодолимое и неуправляемое болото.

И это ещё без сценарных коммуникативных жестов, где язык и все возможные производные семантики вообще значения не имеют (длинная речь с целью удержать внимание).

Можно облегчить сие, например, внедрением аспектов, начав разрушать объекты с того или иного конца, но и это само по себе не сильное решение. Хотя, наверно, именно на таких понятных паллиативах и можно в этом мире заработать денег и академической славы.

К вопросу о "философской" и "инженерной" онтологии. Вроде бы, вопрос с простым и понятным ответом, но регулярно в [инженерных] коммунах возникают люди, которые начинают возмущаться вольностями инженерного дискурса, где онтологий-де много, а на самом деле она Одна и пр.

Вот что отливают на этот счёт философы:

Биология изучает живые организмы. Психология изучает психические функции. Астрономия занимается небесными явлениями, а математика - числами. Все они, конечно, что-то изучают, но ни один из них не изучает всё. Они не охватывают всю реальность целиком или всё, что существует. Это делает онтология.

Berto F., Plebani M. - Ontology and Metaontology. A Contemporary Guide (2015)

Всю реальность. Всю. Вертитесь как хотите, но всю.

Инженеры изучают не всю реальность, а только ту, до которой могу дотянуться своим конструктивным вниманием, отвёрткой И которая нужна для конструирования этой отвёрткой в рамках текущей задачи. Потому инженерная онтология - это явная спецификация концептуализации ... , и тут Груберу следовало бы добавить ... избранной части реальности. Чтобы философы отвязались.

Или вот был большой философ Куайн. У него есть тезис Куайна:

То, чего мы хотим от онтологии, есть некий список всего, что есть, и онтология предоставляет такой список ровно настолько, насколько она не упускает ничего из того, что
есть, и не включает ничего из того, что не есть.

Пропуская вздох по поводу философского дребезга есть-не есть, мы можем заметить там слово "список" и предположить-понадеяться, что как человек. не одним вечером устало падавший от письменного стола в кровать, Куайн знает, что списки конечны. И если конструктивно связывать онтологию с её репрезентацией в виде списка, то логически следует, что денотат онтологии будет также ограничен. Но Куайн не жалует ни конструктивизм ни конструкционизм с их настояниями и ограничениями. Потому, онтологический список опять "бесконечный", как десятичная дробь.

Но мы, конечно, простим философам это безответственное поведение. Но к кнопкам не допустим.

Погуглите, что там с эпистемологией в психологии (я пытался найти нормальные статьи. Всё, увы, плохо — в том числе исследовалась популяция психологов. У них даже политические предпочтения сейчас сдвинутые — в США, например, среди психологов практически нет республиканцев, и это не случайно).

А.Левенчук в комментах констатирует провал. Гуглить не пойду пока, некогда. Но может кто-то из читателей сможет что-то добавить?

Вот историческая карта, проект реализации которой я пытался запустить лет 11-12 назад. Швейцарцы реализовали нечто похожее, но объектный/событийный набор у них [пока] весьма небольшой.
https://www.oldmapsonline.org/en/history/people#position=4.1119/49.1/32.09&year=1679

GeaCron появился раньше, но также давно технологически застыл и в целом, кажется, умер. Есть ещё несколько тематически узкоспециализированных приложений, таких как "Память народа", этот живой и относительно полезный.

Радуюсь за швейцарцев.

Метатекст, метатекстовый процессор и генезис технологической поддержки знаниевой коммуникации

Технологическая поддержка коммуникации обеспечивает передачу значимых сигналов между индивидами в социуме с использованием специально созданных для этого представлений и среды-носителя. Текст представляет собой технологически независимую репрезентацию знания, а разнообразные технологии его фиксации и передачи являются не единственной, но одной из ключевых инфраструктур, обеспечивающих трансляцию культуры. Эта инфраструктура развивалась на протяжении нескольких тысяч лет вместе с цивилизацией, начиная от наскальных рисунков и узелкового письма и заканчивая современными интернет-мессенджерами. В данной статье вводятся понятия «транспортного знаниевого стека», «метатекст» и «метатекстовый процессор», применяемые для описания элементов современного состояния социальных протоколов обмена знанием и предлагается сжатая схема эволюции их технологической поддержки в эпистемологической оптике.

Для моих исследований и разработок — важный текст.

Задачи статьи:
1. Зафиксировать, насколько возможно, термины "метатекст" и "метатекстовый процессор" в публичном поле.
2. Создать опорное сообщение для ссылок и последующих теоретических построений, как минимум — собственных.

УЭ я рассматриваю как знаниевые инженерный объект, и такие статьи являют собой инкремент в конструировании каких-то его компонентов. В этом смысле, они не самостоятельны, для их понимания нужна и рамка общих целей и указание на место в архитектуре.

А что такое методологический дребезг?

Это когда в междисциплинарном дискурсе необходимым образом пытаются стыковать различные методы, но стыкуют их с различного рода рассогласованностью — потому как нет качественной единой платформы, на которой эти методы можно интегрировать. Точнее, из платформы — только общий [русский] язык. Предложения грамматически или семантически связны, но попытки опираться на [транс]граничные объекты и связи приводят к концептуальной катастрофе - всяким "трудным проблемам" в том числе.

Например, в своей замечательной лекции К.Анохин пытается связать стрелкой гиперграфа "нейрон" с "собакой" и говорит про некие "уровни" и "интегративные свойства".
Можно было сделать скидку на дискурсивные шорткаты лекционного жанра - нужно сокращать, но тут проблема глубже, и она не просто распространена, а универсальна в объективистском дискурсе.

Мне так больно смотреть - как если бы нейрофизиологу вместо энцефалографа и лазера приходилось работать отвёрткой и бечёвкой.

Ещё один из кричащих примеров дребезга в методе и метода об метод. Другой замечательный нейрофизиолог, Майкл Грациано, в статье "Consciousness and the attention schema: Why it has to be right" (2020) вводит нас в курс дела:

[Attention schema theory] … is a theory that distinguishes between what the brain actually, physically has, what is represented by information models constructed in the brain, what higher cognition thinks based on access to those models and what speech machinery claims based on the information within higher cognition.

Интересуют следующие выражения:
1. Мозг что-то имеет физически (Brain has smth physically
2. Что-то где-то представляется информационными моделями (represented by information models)
3. Информационные модели создаются мозгом (information models constructed in the brain)
4. Высшее познавание (ну, так) думает (higher cognition thinks)
5. Высшее познавание имеет доступ к информационным моделям (higher cognition thinks based on access to those models)
6. Речевая механика может заявлять (speech machinery claims)
7. Речевая механика может заявлять на основании информации в высшем познавании (speech machinery claims based on the information within higher cognition)
8. Высшее познавание содержит информацию (information within higher cognition)
9. AST чётко различает (1), (3), (5), (7)

Если мы на основании этих дескрипций попытаемся скомпилировать некую связную модель, получим нечто, иными словами описываемое примерно так:
Мозг физичен, и AST отличает физический мозг от (нефизических уже?) информационных моделей, которые мозг создаёт (всё ещё в мозгу). Также, обнаруживается высшее познавание (в мозгу?), которое имеет некий доступ к инфомоделям (которые точно в мозгу) и оно умеет думать (как человек? Или это метонимия из серии "рука моя повелела тебе…"), а ещё речевая машинерия, которая умеет заявлять, что-то делая с информацией, которая появляется в высшем познавании.

- Мы в дуалистической установке? Тогда мозг - отдельно physically, а информация и познавание - отдельно в магическом мире (у Грациано это так и обозначено i-consciousness vs m-consciousness, информационное и магическое). Связь между ними - загадка. Если не в дуалистической, а в материалистическом монизме, зачем эти пассажи c actually?
- "Думать" - это крупномасштабная функция, которую можно связывать только с индивидами в полной когнитивной оснастке, а не с подсистемами в когнитивной архитектуре. Рука повелевает, нога бегает, познавание думает. "Высшее познавание" в данном случае может какой-то процессинг осуществлять, видимо, информационный.
- Также и речевая механика: она продуцирует некие звуки; в лучшем случае, со сносным дребезгом - речевые конструкции или "озвучивает информацию из высшего познавания", словно в вечерних новостях, а не в нейрофизиологических работах.

Тут можно ещё долго и скучно разбираться, привлекая сведения из иных его статей, и какие-то нестыковки можно стянуть, какие-то огрехи приберуться. Но именно вот такая небрежность и называется "методологический дребезг". От обилия которого разваливаются хорошие теории.

Модернистский пафос верификационной науки с её фундаменталистской "истиной" уже лет сто как начал тускнеть. Можно продолжать упорно удерживать крепость какой-то единственно-верной интерпретации науки, но эта граница лишь увеличивает внешнее по отношению к такой узкой науке пространство дисциплинированного познания, которое такую науку обеспечивает всем необходимым, начиная с предельных оснований и заканчивая витальными для неё зацепами в лишённом всякого пиетета перед истинами и доказательствами постмодернистском обществе.
Ситуация тут как с бородатыми философами-традиционалистами: Постмодерн нужно понять и преодолевать, а они забились в свой фундаменталистский форт и надеются сдержать и переждать этот потоп. Нет, во время великого потопа любая маленькая лодка лучше любого большого замка.

Кто хотел пример базового конструктивизма в физике, то его предлагает Вольфрам:

Я убеждён, что тот факт, что пространство трёхмерно, простекает из нашей природы как наблюдателей

Это малоинтересно. Но его рассуждения с попытками выжать какую-то определённость и согласованность из жонглирования набором из "времени", "пространства", "каузальности", "изменения" и пр. ещё раз показывают, что даже в рамках европейской объективистской эпистемы лучшей стратегией тут будет прекратить делать вид, что произносишь что-то, имеющее смысл, и выполнить изоляцию неопределённости в минимальный семантический периметр.

Примером чего могут служить "таймеры" из constructor theory Дойча. Манёвр состоит в том, чтобы определить:
1. Что находится там "внутри" этих "таймеров" не просто непонятно, а в рамках теории просто запрещено спекулировать, эпохе.
2. У них есть интерфейс, аффордансы, которые позволяют нам подпереть всю остальную конструкцию, и больше мы от них ничего не хотим.
3. Этот интерфейс управляем.

По факту оно всегда так происходит с теориями предельного характера, только опоры-аксиомы-метаксиомы не признаются фольгированными затычками в небосводе, а натужно сияют светом солнц божественной научной истины. Интерфейсы неуправляемые, потому как это же божественный свет, объективно-данное, фундаментально-имманентное или ещё как.

УЭ так и строится, только тут ещё есть инфраструктура не только для определения интерфейсов и такого паттерны абстрагирования, но управляемой модульности и управляемой коммутации модулей.

Любой достаточно-сильный искусственный интеллект будет или может быть реализован только как модель эволюционирующего социума агентов в среде.

Пусть пока полежит, как проекция инфлюативно-коммуникативной концепции антропогенеза Б.Поршнева на проблему разработки искусственных агентов.