Подкаст Вахштайна про нарративы. Тема очень интересная. В профильных статьях нашёл весьма полезные для эпистемологических штудий усмотрения, потом как-нибудь обязательно заглублюсь.

Но опять же, теоретические построения, до которых добрался, концептуальная оснастка и язык, которыми Вахштайн и социологи пользуются для рефлексии этих социо-когнитивных ситуаций и процессов, на мой взгляд, имеют вездесущую гуманитарную неуклюжесть - так назовём. При том, что Вахштайн и очень чётко концептуализирует, и очень внятно излагает. Множество аспектов взаимодействия, которые вопиют о необходимости воплощения в теоретический конструкт, проходит мимо и проваливаются в пустоты между понятиями.

"Чувства", "эмоции", "аффективные сопричастности", "дискурсивные структуры саспенса", "нарративность" - это конструкты с очень высоким рефлексивным стеком и параметрической вариативностью. Использование их в социологическом дискурсе требует дисциплины, которой, как обычно бывает, недостаточно. Отсюда те или иные потери содержания и управления с затратными процедурами компенсации. Из-за малого количества хорошо откалиброванных групповым вниманием и соглашением понятий, и ещё меньшего количества терминов, каждый терминологически-адресуемый концепт имеет полиморфную структуру с диспетчеризацией какой-то арности - несколько интерфейсов/аффордансов к общему ядру. Это позволяет социологам использовать оный в разных контекстах, надеясь на то, что контрагент сможет выполнить эту диспетчеризацию правильным образом, привлекая требуемые аргументы из контекста. Но до момента опознания контекста, связывания параметров и диспетчеризации внимания к конкретному аспекту, может потребоваться несколько коммуникативных итераций - например, несколько высказываний или вопросов-ответов - в процессе чего уже может накопиться ошибка. И всё такое - применимое не только к социологическому дискурсу: потери управления имеют некоторое разнообразие и повсеместность.

Добраться бы до реконструкции этих понятий, а также их денотата, с помощью ядра УЭ - будет захватывающее упражнение.

Лингвистам вопрос. Широко [в узких кругах] известно, что язык силён не только и не столько объектным инвентарём, сколько своими протоколами, начиная с морфологического. Поэтому массированные заимствования слов из других языков, Как бы ни раздражающие это не казалось в моменте, сильный протоколами язык стратегически только обогащает. Хотя если выводить идентичность языка только из словарного запаса, то можно констатировать полное перерождение его со временем. Причём каждого языка -- на протяжении достаточно большого количества его жизненного времени. Датчане, например, до сих пор стебут британцев за то, что их базовый вокабуляр в значительной части состоит из исковерканных датских слов. Само собой, и те, и другие, и все остальные третьи - просто исковерканный дикарями русский народный санскрит.

Но мутируют и протоколы. Пусть и медленнее.

Возможно, я ошибаюсь, но одна из таких [микро]мутаций современного русского языка - это появление возможности размещения предиката в префиксной позиции. Тогда как привычной является постфиксная. Или вообще тут дополнение превращается во приставку-предикат. Например: от выражения вида "вызов осуществляется через протокол HTTP" веет бюрократическим столбняком академической макулатуры и архаикой. Куда более стильно-модно-молодёжно говорить "осуществляется через http-протокол", причём в нижнем регистре. "Сим-карта", "фитнесс-студия" и пр. -- все отчётливо неправославно, и по-еретически прогрессивно.

Так вот, вопрос к знатокам: насколько можно действительно говорить про такую новацию? Или это вполне обычно для русского языка? Что ещё попадает в список протоколовых мутаций?

Схема - это [конструкция] позволяющая разрешить проблемную ситуацию, задающую новую реальность и обеспечивающую возможность нового действия.

В.М. Розин, Понятие рефлексии: история, варианты, обновление понимания.

В очередной раз нырнул в изучение методологии и методологов: работ Г.П. Щедровицкого и соратников. Надо сказать, что если бы я лет 20 назад попал под влияние кого-то достаточно ясномыслящего и ясно излагающего из этой разрозненной компании (Розин - такой), я бы там завис.

Но, видимо, к лучшему: пришлось изобрести ядро метода самостоятельно;и множество подобий в формах и схемах опираются на более производительную (будем надеяться) архитектуру и протоколы. Мышления, как сказали бы методологии.

Добротные находки и важные наработки воплощены в вязкий, громоздкий дискурс с тяжелейшим философским балластом, который совершенно невозможно отбросить. Но и двинуться с этим скарбом далеко не получится. COBOL с LISP чудесны и тьюринг-полны, но нужны Python и C++.
Понятно, почему Александр Македонский сжёг в Вавилоне все пожитки своей армии - с таким ненаглядным сокровищем Индии не завоюешь.
Есть хорошее слово "ликвидация", которая почему-то стала синонимом "уничтожения", хотя исходно это не более чем "превращение в жидкость" - liquid. СМДМ явно стоило бы превратиться во что-то более текучее, ликвидировав основания. Но поезд, похоже, ушёл.

Книга неожиданно захватывающая и по-хорошему провокативная. Розин В.М. Этапы постижения и расколдовывания мышления и деятельности. 2024.

Г-н Розин там компактно разворачивает содержание теорий, которые в разное время были предметом разработки в ММК и конкретно у Г.П. Щедровицкого. Плюс экскурсы в отношения ГПЩ с окружающими и его личные "высокие драмы жизни и мысли" (подзаголовок такой).

Резонансов много; "методология" кажется почти синонимом "управляемой эпистемологии", разве что из седой советской древности. И можно было бы их поставить куда ближе других к другу, если бы не вот это всё на скрине: философы трагически заперты в наборе схем, которые нужно сводить к Платону или Аристотелю или Декарту с Кантом, нужное подчеркнуть. И вроде бы практика рефлексии поставлена, и ряд важных инструментальных вещей, начиная с концепта "схемы", разработаны, и работа кипит - дым коромыслом, но применить эти практики к своим базальным основаниям, ликвидировать их, методологии так и не смогли. Или не решились. Вытащить себя за волосы, как завещал Фридрих Иероним фон М.

Управляемая эпистемология совершенно точно стоит за пределами такого рода выбора, она даже не альтернатива в ряду. Методологи пытались выбраться из этого ряда, проявляя ошеломительное напряжение вокруг концептов "деятельности", "мысли", "мышления" и "коммуникации", но так и не соскочили с орбиты Платона и Аристотеля.

В разное время в каждой соответствующей эпистеме была своя базальная эпистемическая инфраструктура. "Базальная" -- это настолько устойчивая, всеобщая и укоренённая, собранная как говорил Кант, a priori, т.е. "а шут его знает где и кем, но монументально", что выведена из конструктивных практик, а то и плохо доступна для рефлексии.

В Средние века чудаки вроде Фома Аквинского ещё упражнялись в теме "а есть ли Бог", но для остальных en masse этот вопрос был выведен из возможных за неимением альтернатив ответа. В деревне бы побили палками, в городе бы посмотрели, как на опасного умалишённого, а охранители эпистемы при усердии взяли бы интересанта за жабры.

Сейчас в ряду таких сакральных фигур, например -- природа, человек, физика с математикой. Разница со Среденевокьем в том, что извращения в почёте, и рассуждения на тему "а существует ли человек" может представляться как издержки высокой и особо утончённой сексуальности интеллектуальности.

Что есть полезного в "априорном" существовании или конструктивном выведении таких вопросов -- неопределённости инфраструктурного уровня -- из дискурсивного поля, из возможного обсуждения? Экономия! Адская экономия на согласовании базальных, высокораспределённых эпистемических состояний и протоколов.

Аксиомы (что осознаётся неизменным) и метаксиомы (что неизменно, но не рефлексируется как позиция вообще) - самые энергоэффективные конструкты -- если и пока работают хорошо. Но именно поэтому, их рефлексия и социализация-обсуждения -- чудовищно энергозатратные мероприятия. Можно повредиться личным рассудком, можно наеретизировать до крушения социума. Можно просто генерировать тонны рекурсивных рефлексий из "инобытийствующих сущих самобытия" в виде диссертаций или так, для души.

Это укол в сторону философов, спровоцированный всё тем же изучаемым Розиным.

***
У проекта УЭ в этой связи задача
собрать минимально достаточную эпистему для конструирования эпистем, со своими аксиомами, не требующими вот этих всех низхождений в Мальмстрём историю мысли до древнегреков включительно, с мучительными согласованиями на каждой остановке. Просто. Должно. Работать. Без запрашивания разрешений от Аристотеля и членов-корреспондентов.
Сюда же входит оснастка для управляемого переключения эпистем (не частных онтологий,. это уже на раз-два выполняется), что подразумевает реконфигурацию не только и не столько эпистемических аксиом, доступных агентам через местные онтологии, сколько реконфигурацию метаксиом - реконфигурацию исключённой неопределённости. Иначе вся конструкция будет энергодефицитной банкой с саморефлексивными пауками.

Хорошо бы в метаксиомы, в априорную "хардварь", затолкать побольше, чтоб агент работал побыстрее, и потреблял энергии меньше. Но оперативная способность к адаптации будет снижена. Отсюда -- сложный компромисс.

Нонешняя ситуация с метаонтологической работой: на нашей рациональной телеге уже стоит паровой двигатель на чудесных дровах, но мы его не включаем из уважения к сединам лошади. Хотя некоторые дерзкие личности взяли таки на себя смелость поставить телегу впереди и едут вперёд задымленной лошадью назад.

Отстегните уже лошадь, ради всех святых!

(Навеяно прочтением "Психонетики 2.0" О.Г.Бахтиярова, о чём ниже)

"Психонетика 2.0. Основы постинформационных технологий".

С сабжем и психонетчиками я познакомился лет 12 назад. в 2014 на психонетическом лагере со своим самоваром делал несколько выступлений (чудные были времена!). Вряд ли Бахтиярову или кому-то ещё тогда как-то откликались мои поисковые концепции, но, спасибо БОГу (Олегу Георгиевичу), в тусовке таких искателей было N+1 (Миша, давно не виделись) и это было здорово. Что роднило с психонетиками, так это установка на практическое самоизменение: не просто философская трепотня, а осознанные практики работы с вниманием. Я к тому времени уже подобного рода вещи прокачал в более экстремальных формах, и некоторые вопросы закрыл, потому от психонетических упражнений держался в стороне, чтоб не мешать ни себе, ни людям. Хотя, возможно было бы не лишним.

Вторая же часть - задача найти технологичные синтаксисы экспликации и концептуальные рамки для объяснения всего этого постэзотерического хозяйства в том числе, она открыта до сих пор. Телеономическая Теория Сознания за 10 лет отряхнула прах сознаний и стала Управляемой Эпистемологией. Психонетика, судя по данному изложению, изменилась сильно меньше.

Первый текст "Постинформационных технологий" был написан, видимо, в 1997 году, и "Психонетика 2.0" - его переиздание в 2024. Насколько я могу судить, текст претерпел лишь косметические правки, переформулировки и локальные оптимизации. В чём приращение мажорной версии (1.0 -> 2.0) не ясно. В глаза бросается уже и то, все ссылки на литературу всё ещё ведут к работам 1970-1980-х, реже 1990-х годов.

Определённо, для 1997 года это очень крутая концептуализация. Не скажу, что сейчас "это всё устарело", но, в отличие от других крутейших постсоветских технологий, которые могли порвать западные, но умерли во младенчестве, у психонетики, на мой взгляд, потенциал ещё сохраняется. Возможно, из-за маргинальности ниши для западного интересанта, который а) смотрит на человека исключительно как на объект; и б) редуцировал "волю" до набора "мотивов"; потому тыщи мильонов на R&D сюда не вбросил. Но стоять всё равно нельзя.

На ~180 страниц текста я сделал штук 50 заметок - для себя. Ковыряться в содержании в Bad Comedian-style смысла нет. У меня, как и 10 лет назад, для психонетики есть одно глобальное указание на проблему: использование неадекватного задаче языка и концептуального фреймворка, что тормозит эволюцию; и одно предложение — использовать что-то более [предположительно] производительное, не для операционных протоколов, а для концептуального ядра. Более продвинутого и адекватного чем УЭ нет, но с ней проблема — она пока не оформлена сколь-нибудь внятно.

А такое смещение в целом возможно. Например, чисто лексически — в тексте "Психонетики" слово "истина" употребляется 6 (шесть) раз, из них 5 раз — в цитатах и один раз — более как литературный приём. Т.е. эти популярные архаичные верования тут не актуальны вообще никак. "Сознание" — 15 раз, тоже тут скорее похоже на текстовую заглушку (всё ушло в книгу "Активное сознание" 2011 года). Разница с иными текстами с подобной амбицией существенна.

Вместо критики я бы зафиксировал несколько вопросов — может когда-нибудь будет случай обсудить или с Бахтияровым, или с продолжателями.

1. Востребованность концептуальной схемы. Текст "Психонетики" уже к 1997 содержит немалую группу концепций и терминов. Какая часть и как из них реально использовалась все эти годы в практической и теоретической работе? Важный опыт для моего рефакторинга схемы УЭ, чем я постоянно занят.

2. В книге очень много внимание уделено проблеме целостности, холистическим теориям — это одно из фундаментальных оснований, монады-энтелехии. Зачем психонетике нужна "целостность"?
Я, скорее всего, знаю ответ — в терминах теории внимания УЭ — но отвечание на него с психонетических позиций будет очень обоюдополезным упражнением.

3. "Спонтанность воли" - это дыхание степей буйного Северного Причерноморья 😎. Если идём в технологию, нужен культ пан-детерминизма любыми средствами, романтичная колючая проволока вокруг Универсума и оптимистичный Ordnung macht frei на воротах.

4. Технологичный текст очевидно требует технологичного медиатора. Бумага стерпит такое количество аббревиатур, но для программирования операторов и метаоператоров на психонетические свершения нужны иные инструменты коммуникации. Книга хороша своей 3D-материальностью, но интегрируемое или даже федерируемое знание нуждается в других протоколах доступа.
Постараюсь собрать работу с концептуализацией метатекста и метатекстового процессора в ближайшее время.

Итого: на благо всех живых существ!

anticomplexity.org

Тавтологичное высказывание. "где" - это синтаксис для разрешения неопределённости в протоколах с "пространствами", и ответ предоставляется  в виде синтаксиса "места". Термины могут быть разные, схема сохраняется.
Вывод этих понятий в метаонтологическую плоскость с попыткой выстроить рефлексию одной из этих сосен за счёт перезакручивания двух и более других (в любых комбинациях) - это обычная для философов, но бесплодная рекурсия.

Хотите управлять "пространствами", берите на вооружение более абстрактный аппарат рефлексии.

При рассуждениях на [за]предельные темы потери управляемости неизбежны. Нет мощных и фиксированных синтаксисов, устойчивых соглашений, опирающихся не на висящий в текстовом пару тезаурус, а на прагматически-привязанный (grounded) набор семантик. Эти прагматики доступны малому количеству людей, которые не особо стремятся к кооперации. Не могу судить насчёт качества прагматической привязки таких развитых культур, как буддизм или даосизм, но, глядя издали, кажется, что и там разброд и шатание от коммуны к коммуне, не смотря на проработанные концептуальные схемы, с дхармой-сушупти-чайтайей-уданой и пр.

Мы можем надеяться только на достаточные компенсации. А это значит, окололинейные нормы связности дискурсов уже малополезны, рассогласование велико и нужны инструменты нахождения интерференций и фиксации резонансов на достаточно широком поле коммуникации. Это совершенно особый протокол коммуникации.

Собственно, можно говорить о двух протоколах рефлексии запредельного (впрочем, релевантно к чему угодно).

Первый - созерцательный и редуктивный или дедуктивный, опускание больших амплитуд в высокочастотный и зашумлённый рацио, с коммуникативной целью получить локально-согласованную (в рамках доступной эпистемы/онтологии) картину. Если что-то не влезает в текущие рациональные схемы — оно чаще всего отбрасывается.

Второй - деятельный, побуждающий и индуктивный, использование частных доступных резонансов с задачей получения максимального деятельного импульса. На согласованность возникающих при этом схем и картин - плевать. Если получается собрать некий транзиентный пакет, индуцирующий в получателе необходимое/масимальное направленное изменение — то и хорошо.

Плюс первого протокола — устойчивость, переносимость, возможность задействовать через трансляции усилия ресурсы социума. Минус — работает только медленно изменяющихся рамках.

Плюс второго протокола — возможность быстрого и мощного манёвра [точки сборки]. Если в группе на резонанс/локальное соглашение отрабатывают несколько человек — импульс может быть весьма сильным. Минус — непереносимость: аттенциональный конструкт, который фиксирует схему группового внимания и работает как линза, сложно рационализируем, это транзиентный протокол, воспроизводим только сессионно рабочей группой, если она вообще способна на воспроизводство.

Любой протокол первого рода вышел из некоего протокола второго рода через наращивание согласованности группы и появления всё более стабильных аттенциональных конструктов, которые однажды можно передавать в широких социальных практиках и генетически, а также экстернализировать в знаки.
Можно в кастанедовских терминах округлить до сталкерского и сновидческого подхода к управлению вниманием.

* * *
И психонетические попытки рефлексии запредельного, с "Волей", "чистым Я" и пр., и мои УЭ-экзерсисы, и ещё десятки иных визионерств и рационализаций — это разного качества упражнения из второй группы, с попыткой вытянуть какие-то устойчивые конструкты для получения протоколов первого рода. Но всё ускользает и распадается, либо становится безжизненным при фиксации. Ну не всё, но значительная часть.

Тут для прорыва нужны не только хорошие, сильные синтаксисы, но и сколь-нибудь слаженные группы из сколь-нибудь способных людей. Необходимых компонентов тут n+1.

На данном "сновидческом" этапе я бы очень ограничено стремился к строгой рациональной фиксации: сложно, дорого и ненадёжно получается; скорее — к мощным импульсам для нахождения хороших оснований вдали от бесплодных уже аттракторов. Но фактически, занимаюсь по большей именно первым за неимением близкой разгонной компании. Затратная и иногда выматывающая работа с невысоким КПД.

В УЭ есть устойчивость, согласованность и управляемость. Любая  "истина" и "истинность" разбираются на эти запчасти без остатка.

Я постоянно употребляют термин "локальный", на который внимания не обращают. Истинность, логичность, доказанность/доказуемость и пр. радости - это локальные нормы, которые обеспечивают локальную устойчивость созависимых практик. При расширении разнообразия ситуаций управления устойчивость не может быть обеспечена не только ни одной сколь-угодно локально-прекрасной нормой, но и их общностью на основании самой их архитектуры, всей группой высокоабстрактных паттернов внимания.

Нужны иные инструменты обобщения и управления таким разнообразием, но обычно используемая концептуальная схема и так на пределе генерализации топчется. УЭ эту проблему решает.

Вырву из одного выступления кусок для темы про язык-мышление
1. Два агента находятся в среде
2. Каждый агент имеет когнитом, обеспечивающий его функционирование, индивидуальные практики
3. Для обеспечения кооперативных практик нужно согласование операций
4. Процессинг внутри когнитома много более разнообразен, внутренние шины имеют более широкие полосы пропускания, чем может позволить среда
5. Для реализации межагентной коммуникации вырабатываются протоколы и аппаратура для редукции высокого когнитивного разнообразия до низкого транспортного разнообразия
6. Для стабилизации интерпретации транспортное сигнальное разнообразие также редуцируется для согласованного инвентаря - появляется "знак"
7. Для расширения спектра транслируемых когнитивных состояний и из-за ограничений передатчиков и приёмников, используется сериализация, появляются синтаксисы
8. "Язык" — развитый набор синтаксисов в когерентной группе агентов, достаточно согласованной кооперации
9. Агенты с высокоразвитым когнитомом формируют у себя внутри агентские модули, с той или иной функциональной, архитектурной, операциональной специализацией.
Границы модулей также по нескольким причинам имеют пониженную пропускную способность, а следовательно - требуют аналогичной транспортной шины.
10. Если "мышлением-1" называть процессинг и транспорт между модулями когнитома, использущий в целях экономии структуры, близкие к межагентным ("внутренний диалог"), то "мышление-1" коэволюционирует с "языком" и опирается на оный.
11. Если "мышлением-2" называть весь процессинг в целом, то язык ему нужен только как транспорт, инфра- или интерагентский, и "мышление-1" тут только специальная низкоскоростная часть,

Объект-центричная эпистемическая оптика хорошо натренирована на выделение объекта из фона, при этом фон, как правило, настолько не важен, что отбрасывается. Имена-термины достаются объектам, а также их общностям и различиям - свойствам.
Юмор этой картинки в глазах смотрящих появляется из-за уничтоженных контекстов, которые и содержат ключевые дискриминаторы для геометрически-эквивалентных цилиндриков. В протоколах с действие-центричной онтологизацией такая шутка бы не получилась.

Такие конструкты как "связь" и "контекст" для объектного мышления чужды и неудобны, second-class citizens. Проектировать начинают с объектов, и только по мере расширения зрения на контексты количество связей, почвляющихся в стремлении ухватить этим инструментом что-то из внеобъектного контекста, растёт до full mesh или full mess. Схемы работы со связями для начала требуют оные объективировать/реифицировать - пока окружающие делают вид, что ничего разрушительного для онтологического конструирования не происходит.

Но, например, вся эволюция изобразительного искусства являет собой великолепный пример того, как контекст победил объект.

Я за 9 лет раза 3 или 4 делал выступления-семинары на тему "Закрывающая теория времени". Опыт интересен и тем, что выявил прежде всего когнитивные барьеры, препятствующие пониманию.

Чтоб чехарду со "временем" разобрать, не нужно даже каких-то особых компетенций абстрактного мышления, как для остальной эпистемологии, или там философской подготовки, про то, что там у Хайдеггера или Делёза на тему. Последнее даже мешает, потому как главные проблемы - это закрытость, несокрушимая лояльность собственной терминологии или пониманию ("решение должно быть линейно выводимо из того, что я знаю. Хочу новенького, так чтоб было старенькое"); шаблонность - не столько редуктивного/логического мышления (акробатика выводов тоже не нужна), сколько схем внимания, у которых мобильность убивали со школы; ну и параличь перед авторитетами: "ой-вэй, великая философская проблема, физическая загадка уровня членов-корреспондентов с коллайдерами, куда нам".

Эпистемологическая разгадка же тривиальна, как формула архимедовой спирали в полярных координатах. Но выпрыгнуть из декартовых - сильно менее тривиально. В параллельно-перпендикулярном застряли так, что не выскочить.

Определения малополезны, но, кому любопытно: время - предельная генерализация изменения. Откуда можно изъять "предельная" и получать релевантные специализации семантики для любого дисциплинарного или бытового контекста, где этот в высшей степени перегруженный термин используется в хаотических омонимиях и метонимиях.

О "закрывании" теории времени

Возьмём какую-нибудь относительно свежую теорию времени, например, "причинную механику" советского астрофизика, доктора Козырева, 1958 год. Эта разработка определяется "как бы продолжением формализации понятия времени". Видим, что гносеологическая рефлексия присутствует и состоит в констатации того, что понятие времени в науке получает разные интерпретации. Т.е. фигурирует представление о "понятие" и о том концептуальный эшелон в целом отделён от, скажем, реальности деятельности интерпретационными механизмами. Евклидово изотропное время, пространственно-временные геометрические континуумы Минковского, разные дизайнтаймы-рантаймы рефлексируются как интерпретации.

Вопрос только интерпретации чего? Что на другой стороне? И тут начинается главная битва, в перипетии которой я тут вдаваться не буду. Но выполню не гносеологическую рефлексию — описание как эволюционировало содержание науки в философских терминах, а эпистемологическую — реконструкцию и анализ знаниевого протокола средствами Управляемой эпистемологии.

У Козырева выполнен превосходный заход на связывание времени и причинности. Но теория не завершена (о чём сам учёный в конце жизни сожалел), и, на мой взгляд, в значительной мере из-за
1. проблем в предметной онтологии (в данном случае, например, астрофизики, или физики в целом);
2. обычных дефицитов объект-центричных эпистемологических протоколов;
3. плохой управляемости и первого и второго.
Что я имею ввиду? По пунктам:

1. Важные усмотрения как Козырева, так и остальных исследователей темы натыкаются на отсутствие адекватных концептов и частных концептуальных схем, позволяющих укладывать эти усмотрения так, чтобы их дискурсивные интерпретации вызывали минимум конфликтов. Десятки формул вида "время участвует во всех процессах, ускоряя или замедляя их", размещённых в рамках одной микротеории, обнажают явную проблему отсутствия специальных в первую очередь даже не терминов, а концептуальных конструктов, для различения этих особых усмотрений. Концепт "времени" патологически перегружен даже в рамках одной теории. Эти омонимии, метонимии или даже литературные тропы ("Время — творческое, жизненное начало Вселенной") приводят к потерям управления интерпретацией в эпистемической коммуникации: как если бы для того, чтобы указать на конкретную звезду тебе бы говорили "небо" и указывали пальцем вверх.

2. Объект-центричные протоколы требуют непременной объективации всего, чтобы работать и эта объективация а) выполняется и б) выполняется в эпистемологически неуправляемом режиме. "Время, благодаря своим активным свойствам... плотности, момента вращения, поглощения материей..." — видим обязательную для физика объективацию "времени" и, так как объект получен, а по протоколу у объекта должны быть [физические] свойства, выполняется редукция к физической модели. И оно может быть бы как-то где-то сработало, но требования к такой штуке, как теория времени, состоит и в масштабируемости, переносимости, междисциплинарной применимости. А физическая модель, где "время экранируется материей", сразу обваливается, как только "время является переносчиком воздействия в парапсихологических феноменах".

Определю так: любые физические проекции времени, начиная с буквочки t в формулах вида "v = s/t", работают локально. Их используют, они полезны. Но для общенаучного эффекта нужны
а) много разных теорий (done);
б) способный эпистемологический протокол, управляющий интеграцией или федерированием теорий и онтологий. "Методологий" тут не достаточно, необходимо приращение этажа рефлексии, новый производительный мета-уровень. "Методологическая рефлексия" эту задачу не тянет, нужна эпистемологическая.

3. Отсюда и общие потери управления. Какую бы замечательную локальную [объектную] теорию [времени] не создай (а "причинная механика" Козырева несомненно обладает своей элегантностью), проекция знаниевых конструкций из смежной дисциплины со своей онтологией будет запредельно дорогой операцией — катастрофически дорогой, в том смысле. что попытка выполнить оную натолкнётся на непреодолимый онтологический импеданс и просто будет остановлена. А если и будет доведена неким героем до результата в виде интегрирующей модели, найдётся ещё мало героев, которые будет оную использовать. И уж точно, ни один герой не переживёт попытку проекции и кросс-интеграции третей теории.

Эпистемологическое "закрывание" теорий времени состоит как раз в построении этого метауровня — платформы управляемых эпистемических протоколов, которая позволила бы
а) несколько дисциплинировать размещённые на ней частные предметные теории (чтобы ассоциации "времени" и "творческого начала" всё же ушли в худлитературу или как минимум, в отдельную теорию);
б) снизить стоимость федерирования частных теорий и предметных онтологий: у дисциплинированных федератов как минимум определены и реализованы необходимые интерфейсы/аффордансы;
в) перспективно (всеобщая мечта) — обеспечить интеграцию на общей знаниевой шине. Управляемой шине, ибо фактическая интеграция научного знания сейчас выполнена на основании неуправляемых протоколов, где рулит всё хуже справляющийся со сложностью мира объект-центричный язык и модели, которые ещё и плохо отрефлексированных (философия слаба).

"Закрытие" теорий времени — это не столько про некую окончательную "теорию времени", которая должна прервать необходимость "развития научных представлений о времени", сколько про эпистемологический норматив и метамодель для любых таких теорий. Но, подозреваю, после эпистемологической метанойи у исследователей поубавиться желания плодить именно "теории времени" — будут заниматься чем-то более специфичным, адекватно выраженным и более дисцплинарно-полезным.

Вы делаете доброкачественную попытку, но это, как говорят юристы "попытка с негодными средствами". В том смысле, что схемы "время как феномен", "информация" и прочее объектное наследие вас с этим утопят при попытке интегрировать сколь-нибудь более широкий дисциплинарный горизонт, как и остальных. Есть, например, теория времени и "причинная механика" Козырева - с ней такая же история.

Вообще, связка "времени" и "причинно-следствия" очень полезна. Это сильное усмотрение, но для развития требует эпистемологического движка. В УЭ он есть, и позволяет распутать мешанину из рекурсий в трёх предельно-абстрактных соснах "время-причина-следствие" через метауровень. Все эти понятия, плюс "изменение" или "действие" — они различны в языке, терминологическом тезаурусе и наличной объектной схеме с её семантиками, но порождены одной эпистемической аппаратурой, которую и пытаются нащупать через различные и бесконечные синтаксические жонглирования.

В общем, "закрывающая теория времени" — это про то, как перестать жонглировать бедным и неадекватным задаче тезаурусом и управлять эпистемической моделью, которая все эти теории порождает.

Ну отлично у кого-то получилось, хоть ему, похоже в чате накидали)
Но как только начнутся разбираться с "изменением", рано или поздно найдут край мира, за которым наблюдатель, в чьих глазах что-то "изменяется", а потом - ещё один край, за которым деятель, который не только целеорганизованно видит, но и целенаправленно изменяет. В общем, это туча дополнительных параметров, с которыми классическая физика вообще не умеет работать.
Дойч и Марлетто это пытаются преодолеть в своей прорывной constructor theory c tasks. Не смотрел, что у него там со "временем" получилось, однако.

Вот пример:

"Стратегия" времени говорит о том, что:
1) если есть изменение, то есть и время.
2) время отсчитывается по пространственным изменениям материи.
3) пространственным, а следовательно и временным изменениям присуща причинно-следственная связь.
4) изменение сущего непрерывно и по-видимому бесконечно.
Думаю, что этого для "стратегического" введения времени в любой системе вполне достаточно.

^
Вроде неплохо и нет никаких "свойств времени", но конструктивистский и эпистемологический вектор атаки тут такой:
* что значит "есть изменения" — у кого? Явки, пароли.
* "отсчитывается", "пространство", "материя" какая-то — что за конструкты? В психологии, например, нет "материи".
* пусть "сущее" = "материя" и забудем про него, но "непрерывность" с какой стати, у кого, зачем и как что-то "непрерывно"? И "бесконечно" И зачем это нашему "времени"?

Там в дискуссии пытаются частично эти вопросы раскрывать через физические модели с наблюдателем, но получается так себе. Хотя и интересно.

"Цель" - это опознание наблюдателем частной сходимости наблюдаемого поведения. Если мы не удерживаем в нашей коммуникации дополнительную рефлексивную позицию, эпистемологическую в дополнение к онтологической, мы скатывается в объективисткое болото с попытками найти субстанцию "цели" в мире, свойства её определить или ещё нечто подобное.

Нужно разводить
а) агентскую практику снижения [эпистемической] неопределённости;
б) наблюдаемое поведение агента, предположительно обеспечиваемое (а);
в) оценку наблюдателем сходимости (б) в соответствии с его нормативом.
г) концептуализацию (в) как экземпляра "цели" и, в ассоциациях с иными концептами — как разные "целесообразности" и "целенаправленности".

Из-за всеобщей слепоты при различении указателя и указуемого, все эти различения, если вообще мелькают в рамке внимание как позиция, метонимически смешиваются, потом объективируются как Бог на душу положит, и имеем в результате дискурс, рассекающий просторы, как корова по льду.
^

Ситуация

-- Хочешь шоколада?
-- Да нет, наверно.

И вычисление онторазницы этого с иными:

-- Ну ты хочешь шоколада?
-- Да нет. Наверно.

или

-- Шоколада хочешь, ты?
-- Да наверное нет.

Лингвистическая задача - это про язык. А тут -- коммуникативная семантика. Для акторов и различающего русского человека все три ситуации сильно отличаются, потому как данные языковые структуры явно обозначают разные состояния и реакции акторов. Эти состояния и процессы должны быть и могут быть отрефлексированы формальным образом.

При проекции на нерелевантные объектные онтологии теряется тут большая часть важной семантики -- знания, определяющего действие. Твоя проекция на крупный концепт "отказ" слабоспециализирован как минимум, уничтожает все нюансы "отказа": 1) доверительно-расслабленный отказ в дружелюбной коммуникации; 2) псевдо-извиняюшийся отказ с последующей подколкой в ситуации с настоянием; 3) отказ с обозначением дистанции и социального ранга в ситуации попытки давления, когда одному из авторов представляется, что он выше по статусу.
И это разминка в генерации возможных кейсов на двух куцых строчках.

Я могу представить попытку собрать объектную онтологию для этого всего даже на более способном основании чем какое BFO, GFO, SUMO, DOLCE или что ещё модно, с привлечением дескриптивных логих с эпистемическми расширениями, но более чем уверен, что они заглохнут если не на этих двух фразах, то на третьей.

АБ:
это все про язык, а не онтологию, то есть про то, как сказать про положение дел

Эпистемическое состояние агента, включающее все эшелоны рефлексии (она подумала, что он её не понимает, когда она говорит про его к ней сложные чувства), это и есть "положение дел", только оно настолько далеко от 4д-онтологии и объектного мышления, что для онтологов, сидящих внутри какой нефтянки, это просто за гранью. Реальности. Смешной каламбур.

И уверенность в возможном успехе или достаточности попытки проекции этих состояний хоть на что-то похожее на объекты, начиная с "чувства" со "свойствами" типа "интенсивности" или прастигоспади "сознания" -- это топтание перед порогом реального онтоужаса, живущего в практике описания коммуникации с глубокоэшелонированной рефлексией с высокой генерализацией, множественными контекстами и динамикой. Для сентимент анализа и сегментирования рекламы может подойти, хотя и маркетеры хотели бы большей дифференциации как минимум, и более сложных моделей субъекта жертвы покупателя.

Я могу расписать несколько объективистких стратегий тут, включая тот шаг, что ты предпринял, и могу допустить, что некий подкованный онтолог (или институт с диссером за мильон) могут удивить каким-нибудь чем-то ещё, гибридным онтоколлайдером на сетях Петри, как красавчик Силено, но также уверен, что это их всё равно стратегически не спасёт.

Стоит немного усложнить диалог, и для сколь-нибудь похожей на полную онтопроекцию этой ситуации нужно будет вводить с десяток "свойств", проблема которых даже не в количестве, а в том, что они быстро окажутся линейно неразделимы; классы -- не disjoint при попытках задать чуть более сложный запрос к модели, отношения будут плодиться как кошки и превращать модель в непреодолимое и неуправляемое болото.

И это ещё без сценарных коммуникативных жестов, где язык и все возможные производные семантики вообще значения не имеют (длинная речь с целью удержать внимание).

Можно облегчить сие, например, внедрением аспектов, начав разрушать объекты с того или иного конца, но и это само по себе не сильное решение. Хотя, наверно, именно на таких понятных паллиативах и можно в этом мире заработать денег и академической славы.

К вопросу о "философской" и "инженерной" онтологии. Вроде бы, вопрос с простым и понятным ответом, но регулярно в [инженерных] коммунах возникают люди, которые начинают возмущаться вольностями инженерного дискурса, где онтологий-де много, а на самом деле она Одна и пр.

Вот что отливают на этот счёт философы:

Биология изучает живые организмы. Психология изучает психические функции. Астрономия занимается небесными явлениями, а математика - числами. Все они, конечно, что-то изучают, но ни один из них не изучает всё. Они не охватывают всю реальность целиком или всё, что существует. Это делает онтология.

Berto F., Plebani M. - Ontology and Metaontology. A Contemporary Guide (2015)

Всю реальность. Всю. Вертитесь как хотите, но всю.

Инженеры изучают не всю реальность, а только ту, до которой могу дотянуться своим конструктивным вниманием, отвёрткой И которая нужна для конструирования этой отвёрткой в рамках текущей задачи. Потому инженерная онтология - это явная спецификация концептуализации ... , и тут Груберу следовало бы добавить ... избранной части реальности. Чтобы философы отвязались.

Или вот был большой философ Куайн. У него есть тезис Куайна:

То, чего мы хотим от онтологии, есть некий список всего, что есть, и онтология предоставляет такой список ровно настолько, насколько она не упускает ничего из того, что
есть, и не включает ничего из того, что не есть.

Пропуская вздох по поводу философского дребезга есть-не есть, мы можем заметить там слово "список" и предположить-понадеяться, что как человек. не одним вечером устало падавший от письменного стола в кровать, Куайн знает, что списки конечны. И если конструктивно связывать онтологию с её репрезентацией в виде списка, то логически следует, что денотат онтологии будет также ограничен. Но Куайн не жалует ни конструктивизм ни конструкционизм с их настояниями и ограничениями. Потому, онтологический список опять "бесконечный", как десятичная дробь.

Но мы, конечно, простим философам это безответственное поведение. Но к кнопкам не допустим.