Сумели уместить "главные понятия и суть СМД-методологии" всего лишь в 672 страницы. От упражнения по постижению "сути" таким способом веет пещерным холодом. Несомненно, есть более компактные изложения СМДМ, но казус этого издания-архива ложится в копилку боли по поводу методов качественной энергоэффективной подачи и передачи сложного знания.

Книга, статья - полуторамерные изложения, где линия текста перешита конструктами простой навигации: содержанием, индексами страниц, глав, абзацев, источников, инфра- и интертекстуальными ссылками разного вида - явно архаичный формат, пусть и сохраняющий свой шарм материальной трёхмерности.

Задумываясь о формате систематического изложения Управляемой эпистемологии, я рассматриваю бумажную книгу (а равно электронно-бумажный pdf) как одну из проекций, наименее удобную.

Впрочем "сайт со статьями" или даже вики мало что существенно добавляют.

Нужен новый инструмент, парадигмально новый. Специализированный экзокортекс.

Интересно мнение сообщества на этот счёт: насколько эта проблема осознана, есть ли в публичном поле какие-то мысли или специализированные наработки?

В ряд не[до]специализированных можно занести достаточно много инструментов, от PowerPoint до Roam Research и экосистемы Obsidian. Их "недо..." происходит в том числе и из изначальной направленности на другие нужды: вырастить из заметочника-аутлайнера систему репрезентации (и разработки) научного знания может быть не лучшей идеей.

Очень рельефно роль контекста проявляется, если эпистемологически покопаться в эволюции искусства. Я за осень посетил несколько систематичных лекций на эту тему, там очень важные параллели прослеживается с другими культурными практиками. Стоит отдельного разговора, но в качестве наброса о контексте можно вспомнить роль нескольких разномастных "квадратов" или "ничто" Гарау, проданное за 15к евро.
Просто великолепный эпистемологический казус, и весьма релевантный к любой беседе, где собеседники стремятся продавать друг другу всё более ничто за всё более дорого.

Отличный вопрос. Ответов может быть несколько, хотя бы потому, что термин более чем перегружен, особенно, если рассматривать вместе с инфраструктурными связками вида is_a.
Если коротко о самом главном, то как дискурсивные ситуации - это констатации онтологических обязательств (ontological committmentst), конкретные вы перечислили. Для рефлексии же самих обязательств нужен эпистемологический фреймворк, который бы позволил избегать рекурсий вида "существование - это то, что существует".
Можно перечислить несколько попыток такой фреймворк собрать: натурализм (сам по себе растёт), феноменология, дазайн, постструктурализм, возможно ещё что-то можно подверстать, Витгенштейна, Куайна.
Управляемая эпистемология имеет самый продвинутый и внятный вариант - теорию внимания, но это отдельное изложение.

Собственно, эпистемология - это не только про "ответ", а про то, что "отвечание", как знаниевый протокол, это сборка формулы, которая разрешает неопределённость, зафиксированную в симметричной формуле "вопроса". Обе должны, хотя из-за отсутствия дисциплины - не всегда, находиться в некоторой общей онтологии. А так как онтологий много, то и вариантов вопросов-ответов много. Концепт "существования" - метаонтологический, т.е. принадлежит к онтологии, которая обслуживает рефлексию онтологий, как минимум - обслуживает определение "экзистенциального" статуса онтологических формул.

Зачем такой специальный статус; с чего бы "существование" и иные "бытийности-экзистенции-дазайны" имеют такую критическую позицию в нормировании онтоконструкций; в каких терминах, в какой онтологии описывать такого рода [мета]знание - это следующий шаг и предмет исследований УЭ.

Сюрпризы математического синтаксиса. Для множества чисел, частично-упорядоченного по отношению делимости, единица - наименьший элемент, потому как все остальные элементы делятся на него, и это интуитивно ожидаемо. А наибольший элемент, неожиданно - ноль, т.к. является единственным элементом, который можно разделить на любой другой элемент. Такой уж порядок.

Систематичная вводная в китайскую Книгу Перемен и китайскую космогонию/нумерологию от Дмитрия Куринского, вкупе с рассуждениями о практиках гадания и утилитарной применимости сего в управлении социорами.
Здесь затронуты как минимум 2 интересных в контексте УЭ темы.

1. Теория арности.
Можно осторожно назвать это "нумерологией" или "теорией чисел", но в любом случае речь идёт о наиболее абстрактной рефлексии различения [количества]. В китайской традиции это существует в виде ряда Хунь Дунь - У Цзи - Тай Цзи ... и спроецировано на многие аспекты мировоззрения, начиная с космогонии. В ролике есть изложение, никаких новаций, просто чёткая и краткая полезная схема.
Эзотеричность в таких случаях - обычное дело, потому как даже сейчас метапереход от предельных уровней абстракции в любой дисциплине называется "метафизикой", если не официально, то вполне распространённо. Например, вчера пролистывал статью West M. et al - Upper ontology based on 15926 (2005):

ISO 15926-2:2003 is founded on an explicit metaphysical view of the world known as four dimensionalism.

Причиной тому - отсутствие сильной эпистемологии, как соответствующего этому уровню эшелона рефлексии.

Эпистемологию китайских и не только арностей я когда-то расписывал в виде теории базисов. Староватый текст, и термин "базисы", который я использовал 15 лет назад, мне уже не очень нравится - "арности" предпочтительнее. Но в остальном вполне релевантно. Тройка и пятёрка - наиболее применимый (если оставить вообще вездесущий Тай Цзи), и проекций у этой арности тьма. Европейцы вряд ли понимают, но интуитивно следуют. Например, пять уровней организационной зрелости методологии CMMI - чётко натягиваются на 5-базис. Можно конструировать осознанно, если понимать внутреннюю механику движения и зачем вообще арности/базисы во всех инкарнациях и репрезентация нужны и полезны. Троичная задача. Пятая кибернетическая парадигма. Пять уровней сложности теории и пр. Ну и самая весёлая студенческая работа - Варны: эволюционная модель.

Что было ново и важно в ролике для меня - Дмитрий указал, что перевод "У Син" как "5 стихий" - по-европейски глупый, ибо правильнее "пять действий-изменений-и-даже-разрешений", а то и "способностей".

2. Практика оракула.
Дмитрий говорит про "гадание", мне не очень нравится этот термин. Мало того, что эзотеричен, так ещё и сразу мерещится, как "раз в крещенский вечерок голые девушки гадали". Материалисты-атеисты-позитивисты протоколы оракула забросили и забанили по слепоте, массовая культура их профанизировала до бесполезности, но это не должно мешать практиковать метавыравнивание дисциплинированным образом. Оракулы, если почистить от фантазмов, это специфические протоколы снижения неопределённости, опирающиеся на метавыравненность. Как Дмитрий совершенно резонно указывает, если нет "ситуации гадания", процедура превращается в фарс. А такая ситуация мало похожа на традиционный научный эксперимент, по ряду причин, и поэтому позитивистская наука здесь бессильна, может только запретить и заглушить.

Физики 100 лет назад ввели в физику наблюдателя, сейчас происходит введение в неё актора (различные акторные и агентские теории. теория конструкторов Дойча и пр.). Но это ещё предбанник. В эпистемологическом поле наблюдатель худо-бедно вторгается (эпистемологический конструктивизм), но актор - всё ещё объектная, а не субъектная конструкция. даже с учётом энактивизма, [Пост]структралисты даже автора убили, чтобы избежать ответственности.

Но есть у эпистемологии своя критически важная оперативная сторона.

Выработка хорошей инстроспективной способности — это работа не над собой, это работа собой. Главным инструментом и материалом эпистемолога является он сам.

И практики вроде оракула, особенно при изучении, требуют своих особых диспозиций и интерфейсов. Я, впрочем, И Цзин не использую, потому в этой конкретной теме только в качестве наблюдателя.

Подкаст Вахштайна про нарративы. Тема очень интересная. В профильных статьях нашёл весьма полезные для эпистемологических штудий усмотрения, потом как-нибудь обязательно заглублюсь.

Но опять же, теоретические построения, до которых добрался, концептуальная оснастка и язык, которыми Вахштайн и социологи пользуются для рефлексии этих социо-когнитивных ситуаций и процессов, на мой взгляд, имеют вездесущую гуманитарную неуклюжесть - так назовём. При том, что Вахштайн и очень чётко концептуализирует, и очень внятно излагает. Множество аспектов взаимодействия, которые вопиют о необходимости воплощения в теоретический конструкт, проходит мимо и проваливаются в пустоты между понятиями.

"Чувства", "эмоции", "аффективные сопричастности", "дискурсивные структуры саспенса", "нарративность" - это конструкты с очень высоким рефлексивным стеком и параметрической вариативностью. Использование их в социологическом дискурсе требует дисциплины, которой, как обычно бывает, недостаточно. Отсюда те или иные потери содержания и управления с затратными процедурами компенсации. Из-за малого количества хорошо откалиброванных групповым вниманием и соглашением понятий, и ещё меньшего количества терминов, каждый терминологически-адресуемый концепт имеет полиморфную структуру с диспетчеризацией какой-то арности - несколько интерфейсов/аффордансов к общему ядру. Это позволяет социологам использовать оный в разных контекстах, надеясь на то, что контрагент сможет выполнить эту диспетчеризацию правильным образом, привлекая требуемые аргументы из контекста. Но до момента опознания контекста, связывания параметров и диспетчеризации внимания к конкретному аспекту, может потребоваться несколько коммуникативных итераций - например, несколько высказываний или вопросов-ответов - в процессе чего уже может накопиться ошибка. И всё такое - применимое не только к социологическому дискурсу: потери управления имеют некоторое разнообразие и повсеместность.

Добраться бы до реконструкции этих понятий, а также их денотата, с помощью ядра УЭ - будет захватывающее упражнение.

Лингвистам вопрос. Широко [в узких кругах] известно, что язык силён не только и не столько объектным инвентарём, сколько своими протоколами, начиная с морфологического. Поэтому массированные заимствования слов из других языков, Как бы ни раздражающие это не казалось в моменте, сильный протоколами язык стратегически только обогащает. Хотя если выводить идентичность языка только из словарного запаса, то можно констатировать полное перерождение его со временем. Причём каждого языка -- на протяжении достаточно большого количества его жизненного времени. Датчане, например, до сих пор стебут британцев за то, что их базовый вокабуляр в значительной части состоит из исковерканных датских слов. Само собой, и те, и другие, и все остальные третьи - просто исковерканный дикарями русский народный санскрит.

Но мутируют и протоколы. Пусть и медленнее.

Возможно, я ошибаюсь, но одна из таких [микро]мутаций современного русского языка - это появление возможности размещения предиката в префиксной позиции. Тогда как привычной является постфиксная. Или вообще тут дополнение превращается во приставку-предикат. Например: от выражения вида "вызов осуществляется через протокол HTTP" веет бюрократическим столбняком академической макулатуры и архаикой. Куда более стильно-модно-молодёжно говорить "осуществляется через http-протокол", причём в нижнем регистре. "Сим-карта", "фитнесс-студия" и пр. -- все отчётливо неправославно, и по-еретически прогрессивно.

Так вот, вопрос к знатокам: насколько можно действительно говорить про такую новацию? Или это вполне обычно для русского языка? Что ещё попадает в список протоколовых мутаций?

Схема - это [конструкция] позволяющая разрешить проблемную ситуацию, задающую новую реальность и обеспечивающую возможность нового действия.

В.М. Розин, Понятие рефлексии: история, варианты, обновление понимания.

В очередной раз нырнул в изучение методологии и методологов: работ Г.П. Щедровицкого и соратников. Надо сказать, что если бы я лет 20 назад попал под влияние кого-то достаточно ясномыслящего и ясно излагающего из этой разрозненной компании (Розин - такой), я бы там завис.

Но, видимо, к лучшему: пришлось изобрести ядро метода самостоятельно;и множество подобий в формах и схемах опираются на более производительную (будем надеяться) архитектуру и протоколы. Мышления, как сказали бы методологии.

Добротные находки и важные наработки воплощены в вязкий, громоздкий дискурс с тяжелейшим философским балластом, который совершенно невозможно отбросить. Но и двинуться с этим скарбом далеко не получится. COBOL с LISP чудесны и тьюринг-полны, но нужны Python и C++.
Понятно, почему Александр Македонский сжёг в Вавилоне все пожитки своей армии - с таким ненаглядным сокровищем Индии не завоюешь.
Есть хорошее слово "ликвидация", которая почему-то стала синонимом "уничтожения", хотя исходно это не более чем "превращение в жидкость" - liquid. СМДМ явно стоило бы превратиться во что-то более текучее, ликвидировав основания. Но поезд, похоже, ушёл.

Книга неожиданно захватывающая и по-хорошему провокативная. Розин В.М. Этапы постижения и расколдовывания мышления и деятельности. 2024.

Г-н Розин там компактно разворачивает содержание теорий, которые в разное время были предметом разработки в ММК и конкретно у Г.П. Щедровицкого. Плюс экскурсы в отношения ГПЩ с окружающими и его личные "высокие драмы жизни и мысли" (подзаголовок такой).

Резонансов много; "методология" кажется почти синонимом "управляемой эпистемологии", разве что из седой советской древности. И можно было бы их поставить куда ближе других к другу, если бы не вот это всё на скрине: философы трагически заперты в наборе схем, которые нужно сводить к Платону или Аристотелю или Декарту с Кантом, нужное подчеркнуть. И вроде бы практика рефлексии поставлена, и ряд важных инструментальных вещей, начиная с концепта "схемы", разработаны, и работа кипит - дым коромыслом, но применить эти практики к своим базальным основаниям, ликвидировать их, методологии так и не смогли. Или не решились. Вытащить себя за волосы, как завещал Фридрих Иероним фон М.

Управляемая эпистемология совершенно точно стоит за пределами такого рода выбора, она даже не альтернатива в ряду. Методологи пытались выбраться из этого ряда, проявляя ошеломительное напряжение вокруг концептов "деятельности", "мысли", "мышления" и "коммуникации", но так и не соскочили с орбиты Платона и Аристотеля.

В разное время в каждой соответствующей эпистеме была своя базальная эпистемическая инфраструктура. "Базальная" -- это настолько устойчивая, всеобщая и укоренённая, собранная как говорил Кант, a priori, т.е. "а шут его знает где и кем, но монументально", что выведена из конструктивных практик, а то и плохо доступна для рефлексии.

В Средние века чудаки вроде Фома Аквинского ещё упражнялись в теме "а есть ли Бог", но для остальных en masse этот вопрос был выведен из возможных за неимением альтернатив ответа. В деревне бы побили палками, в городе бы посмотрели, как на опасного умалишённого, а охранители эпистемы при усердии взяли бы интересанта за жабры.

Сейчас в ряду таких сакральных фигур, например -- природа, человек, физика с математикой. Разница со Среденевокьем в том, что извращения в почёте, и рассуждения на тему "а существует ли человек" может представляться как издержки высокой и особо утончённой сексуальности интеллектуальности.

Что есть полезного в "априорном" существовании или конструктивном выведении таких вопросов -- неопределённости инфраструктурного уровня -- из дискурсивного поля, из возможного обсуждения? Экономия! Адская экономия на согласовании базальных, высокораспределённых эпистемических состояний и протоколов.

Аксиомы (что осознаётся неизменным) и метаксиомы (что неизменно, но не рефлексируется как позиция вообще) - самые энергоэффективные конструкты -- если и пока работают хорошо. Но именно поэтому, их рефлексия и социализация-обсуждения -- чудовищно энергозатратные мероприятия. Можно повредиться личным рассудком, можно наеретизировать до крушения социума. Можно просто генерировать тонны рекурсивных рефлексий из "инобытийствующих сущих самобытия" в виде диссертаций или так, для души.

Это укол в сторону философов, спровоцированный всё тем же изучаемым Розиным.

***
У проекта УЭ в этой связи задача
собрать минимально достаточную эпистему для конструирования эпистем, со своими аксиомами, не требующими вот этих всех низхождений в Мальмстрём историю мысли до древнегреков включительно, с мучительными согласованиями на каждой остановке. Просто. Должно. Работать. Без запрашивания разрешений от Аристотеля и членов-корреспондентов.
Сюда же входит оснастка для управляемого переключения эпистем (не частных онтологий,. это уже на раз-два выполняется), что подразумевает реконфигурацию не только и не столько эпистемических аксиом, доступных агентам через местные онтологии, сколько реконфигурацию метаксиом - реконфигурацию исключённой неопределённости. Иначе вся конструкция будет энергодефицитной банкой с саморефлексивными пауками.

Хорошо бы в метаксиомы, в априорную "хардварь", затолкать побольше, чтоб агент работал побыстрее, и потреблял энергии меньше. Но оперативная способность к адаптации будет снижена. Отсюда -- сложный компромисс.

Нонешняя ситуация с метаонтологической работой: на нашей рациональной телеге уже стоит паровой двигатель на чудесных дровах, но мы его не включаем из уважения к сединам лошади. Хотя некоторые дерзкие личности взяли таки на себя смелость поставить телегу впереди и едут вперёд задымленной лошадью назад.

Отстегните уже лошадь, ради всех святых!

(Навеяно прочтением "Психонетики 2.0" О.Г.Бахтиярова, о чём ниже)

"Психонетика 2.0. Основы постинформационных технологий".

С сабжем и психонетчиками я познакомился лет 12 назад. в 2014 на психонетическом лагере со своим самоваром делал несколько выступлений (чудные были времена!). Вряд ли Бахтиярову или кому-то ещё тогда как-то откликались мои поисковые концепции, но, спасибо БОГу (Олегу Георгиевичу), в тусовке таких искателей было N+1 (Миша, давно не виделись) и это было здорово. Что роднило с психонетиками, так это установка на практическое самоизменение: не просто философская трепотня, а осознанные практики работы с вниманием. Я к тому времени уже подобного рода вещи прокачал в более экстремальных формах, и некоторые вопросы закрыл, потому от психонетических упражнений держался в стороне, чтоб не мешать ни себе, ни людям. Хотя, возможно было бы не лишним.

Вторая же часть - задача найти технологичные синтаксисы экспликации и концептуальные рамки для объяснения всего этого постэзотерического хозяйства в том числе, она открыта до сих пор. Телеономическая Теория Сознания за 10 лет отряхнула прах сознаний и стала Управляемой Эпистемологией. Психонетика, судя по данному изложению, изменилась сильно меньше.

Первый текст "Постинформационных технологий" был написан, видимо, в 1997 году, и "Психонетика 2.0" - его переиздание в 2024. Насколько я могу судить, текст претерпел лишь косметические правки, переформулировки и локальные оптимизации. В чём приращение мажорной версии (1.0 -> 2.0) не ясно. В глаза бросается уже и то, все ссылки на литературу всё ещё ведут к работам 1970-1980-х, реже 1990-х годов.

Определённо, для 1997 года это очень крутая концептуализация. Не скажу, что сейчас "это всё устарело", но, в отличие от других крутейших постсоветских технологий, которые могли порвать западные, но умерли во младенчестве, у психонетики, на мой взгляд, потенциал ещё сохраняется. Возможно, из-за маргинальности ниши для западного интересанта, который а) смотрит на человека исключительно как на объект; и б) редуцировал "волю" до набора "мотивов"; потому тыщи мильонов на R&D сюда не вбросил. Но стоять всё равно нельзя.

На ~180 страниц текста я сделал штук 50 заметок - для себя. Ковыряться в содержании в Bad Comedian-style смысла нет. У меня, как и 10 лет назад, для психонетики есть одно глобальное указание на проблему: использование неадекватного задаче языка и концептуального фреймворка, что тормозит эволюцию; и одно предложение — использовать что-то более [предположительно] производительное, не для операционных протоколов, а для концептуального ядра. Более продвинутого и адекватного чем УЭ нет, но с ней проблема — она пока не оформлена сколь-нибудь внятно.

А такое смещение в целом возможно. Например, чисто лексически — в тексте "Психонетики" слово "истина" употребляется 6 (шесть) раз, из них 5 раз — в цитатах и один раз — более как литературный приём. Т.е. эти популярные архаичные верования тут не актуальны вообще никак. "Сознание" — 15 раз, тоже тут скорее похоже на текстовую заглушку (всё ушло в книгу "Активное сознание" 2011 года). Разница с иными текстами с подобной амбицией существенна.

Вместо критики я бы зафиксировал несколько вопросов — может когда-нибудь будет случай обсудить или с Бахтияровым, или с продолжателями.

1. Востребованность концептуальной схемы. Текст "Психонетики" уже к 1997 содержит немалую группу концепций и терминов. Какая часть и как из них реально использовалась все эти годы в практической и теоретической работе? Важный опыт для моего рефакторинга схемы УЭ, чем я постоянно занят.

2. В книге очень много внимание уделено проблеме целостности, холистическим теориям — это одно из фундаментальных оснований, монады-энтелехии. Зачем психонетике нужна "целостность"?
Я, скорее всего, знаю ответ — в терминах теории внимания УЭ — но отвечание на него с психонетических позиций будет очень обоюдополезным упражнением.

3. "Спонтанность воли" - это дыхание степей буйного Северного Причерноморья 😎. Если идём в технологию, нужен культ пан-детерминизма любыми средствами, романтичная колючая проволока вокруг Универсума и оптимистичный Ordnung macht frei на воротах.

4. Технологичный текст очевидно требует технологичного медиатора. Бумага стерпит такое количество аббревиатур, но для программирования операторов и метаоператоров на психонетические свершения нужны иные инструменты коммуникации. Книга хороша своей 3D-материальностью, но интегрируемое или даже федерируемое знание нуждается в других протоколах доступа.
Постараюсь собрать работу с концептуализацией метатекста и метатекстового процессора в ближайшее время.

Итого: на благо всех живых существ!

anticomplexity.org

Тавтологичное высказывание. "где" - это синтаксис для разрешения неопределённости в протоколах с "пространствами", и ответ предоставляется  в виде синтаксиса "места". Термины могут быть разные, схема сохраняется.
Вывод этих понятий в метаонтологическую плоскость с попыткой выстроить рефлексию одной из этих сосен за счёт перезакручивания двух и более других (в любых комбинациях) - это обычная для философов, но бесплодная рекурсия.

Хотите управлять "пространствами", берите на вооружение более абстрактный аппарат рефлексии.

При рассуждениях на [за]предельные темы потери управляемости неизбежны. Нет мощных и фиксированных синтаксисов, устойчивых соглашений, опирающихся не на висящий в текстовом пару тезаурус, а на прагматически-привязанный (grounded) набор семантик. Эти прагматики доступны малому количеству людей, которые не особо стремятся к кооперации. Не могу судить насчёт качества прагматической привязки таких развитых культур, как буддизм или даосизм, но, глядя издали, кажется, что и там разброд и шатание от коммуны к коммуне, не смотря на проработанные концептуальные схемы, с дхармой-сушупти-чайтайей-уданой и пр.

Мы можем надеяться только на достаточные компенсации. А это значит, окололинейные нормы связности дискурсов уже малополезны, рассогласование велико и нужны инструменты нахождения интерференций и фиксации резонансов на достаточно широком поле коммуникации. Это совершенно особый протокол коммуникации.

Собственно, можно говорить о двух протоколах рефлексии запредельного (впрочем, релевантно к чему угодно).

Первый - созерцательный и редуктивный или дедуктивный, опускание больших амплитуд в высокочастотный и зашумлённый рацио, с коммуникативной целью получить локально-согласованную (в рамках доступной эпистемы/онтологии) картину. Если что-то не влезает в текущие рациональные схемы — оно чаще всего отбрасывается.

Второй - деятельный, побуждающий и индуктивный, использование частных доступных резонансов с задачей получения максимального деятельного импульса. На согласованность возникающих при этом схем и картин - плевать. Если получается собрать некий транзиентный пакет, индуцирующий в получателе необходимое/масимальное направленное изменение — то и хорошо.

Плюс первого протокола — устойчивость, переносимость, возможность задействовать через трансляции усилия ресурсы социума. Минус — работает только медленно изменяющихся рамках.

Плюс второго протокола — возможность быстрого и мощного манёвра [точки сборки]. Если в группе на резонанс/локальное соглашение отрабатывают несколько человек — импульс может быть весьма сильным. Минус — непереносимость: аттенциональный конструкт, который фиксирует схему группового внимания и работает как линза, сложно рационализируем, это транзиентный протокол, воспроизводим только сессионно рабочей группой, если она вообще способна на воспроизводство.

Любой протокол первого рода вышел из некоего протокола второго рода через наращивание согласованности группы и появления всё более стабильных аттенциональных конструктов, которые однажды можно передавать в широких социальных практиках и генетически, а также экстернализировать в знаки.
Можно в кастанедовских терминах округлить до сталкерского и сновидческого подхода к управлению вниманием.

* * *
И психонетические попытки рефлексии запредельного, с "Волей", "чистым Я" и пр., и мои УЭ-экзерсисы, и ещё десятки иных визионерств и рационализаций — это разного качества упражнения из второй группы, с попыткой вытянуть какие-то устойчивые конструкты для получения протоколов первого рода. Но всё ускользает и распадается, либо становится безжизненным при фиксации. Ну не всё, но значительная часть.

Тут для прорыва нужны не только хорошие, сильные синтаксисы, но и сколь-нибудь слаженные группы из сколь-нибудь способных людей. Необходимых компонентов тут n+1.

На данном "сновидческом" этапе я бы очень ограничено стремился к строгой рациональной фиксации: сложно, дорого и ненадёжно получается; скорее — к мощным импульсам для нахождения хороших оснований вдали от бесплодных уже аттракторов. Но фактически, занимаюсь по большей именно первым за неимением близкой разгонной компании. Затратная и иногда выматывающая работа с невысоким КПД.

В УЭ есть устойчивость, согласованность и управляемость. Любая  "истина" и "истинность" разбираются на эти запчасти без остатка.

Я постоянно употребляют термин "локальный", на который внимания не обращают. Истинность, логичность, доказанность/доказуемость и пр. радости - это локальные нормы, которые обеспечивают локальную устойчивость созависимых практик. При расширении разнообразия ситуаций управления устойчивость не может быть обеспечена не только ни одной сколь-угодно локально-прекрасной нормой, но и их общностью на основании самой их архитектуры, всей группой высокоабстрактных паттернов внимания.

Нужны иные инструменты обобщения и управления таким разнообразием, но обычно используемая концептуальная схема и так на пределе генерализации топчется. УЭ эту проблему решает.

Вырву из одного выступления кусок для темы про язык-мышление
1. Два агента находятся в среде
2. Каждый агент имеет когнитом, обеспечивающий его функционирование, индивидуальные практики
3. Для обеспечения кооперативных практик нужно согласование операций
4. Процессинг внутри когнитома много более разнообразен, внутренние шины имеют более широкие полосы пропускания, чем может позволить среда
5. Для реализации межагентной коммуникации вырабатываются протоколы и аппаратура для редукции высокого когнитивного разнообразия до низкого транспортного разнообразия
6. Для стабилизации интерпретации транспортное сигнальное разнообразие также редуцируется для согласованного инвентаря - появляется "знак"
7. Для расширения спектра транслируемых когнитивных состояний и из-за ограничений передатчиков и приёмников, используется сериализация, появляются синтаксисы
8. "Язык" — развитый набор синтаксисов в когерентной группе агентов, достаточно согласованной кооперации
9. Агенты с высокоразвитым когнитомом формируют у себя внутри агентские модули, с той или иной функциональной, архитектурной, операциональной специализацией.
Границы модулей также по нескольким причинам имеют пониженную пропускную способность, а следовательно - требуют аналогичной транспортной шины.
10. Если "мышлением-1" называть процессинг и транспорт между модулями когнитома, использущий в целях экономии структуры, близкие к межагентным ("внутренний диалог"), то "мышление-1" коэволюционирует с "языком" и опирается на оный.
11. Если "мышлением-2" называть весь процессинг в целом, то язык ему нужен только как транспорт, инфра- или интерагентский, и "мышление-1" тут только специальная низкоскоростная часть,

Объект-центричная эпистемическая оптика хорошо натренирована на выделение объекта из фона, при этом фон, как правило, настолько не важен, что отбрасывается. Имена-термины достаются объектам, а также их общностям и различиям - свойствам.
Юмор этой картинки в глазах смотрящих появляется из-за уничтоженных контекстов, которые и содержат ключевые дискриминаторы для геометрически-эквивалентных цилиндриков. В протоколах с действие-центричной онтологизацией такая шутка бы не получилась.

Такие конструкты как "связь" и "контекст" для объектного мышления чужды и неудобны, second-class citizens. Проектировать начинают с объектов, и только по мере расширения зрения на контексты количество связей, почвляющихся в стремлении ухватить этим инструментом что-то из внеобъектного контекста, растёт до full mesh или full mess. Схемы работы со связями для начала требуют оные объективировать/реифицировать - пока окружающие делают вид, что ничего разрушительного для онтологического конструирования не происходит.

Но, например, вся эволюция изобразительного искусства являет собой великолепный пример того, как контекст победил объект.

Я за 9 лет раза 3 или 4 делал выступления-семинары на тему "Закрывающая теория времени". Опыт интересен и тем, что выявил прежде всего когнитивные барьеры, препятствующие пониманию.

Чтоб чехарду со "временем" разобрать, не нужно даже каких-то особых компетенций абстрактного мышления, как для остальной эпистемологии, или там философской подготовки, про то, что там у Хайдеггера или Делёза на тему. Последнее даже мешает, потому как главные проблемы - это закрытость, несокрушимая лояльность собственной терминологии или пониманию ("решение должно быть линейно выводимо из того, что я знаю. Хочу новенького, так чтоб было старенькое"); шаблонность - не столько редуктивного/логического мышления (акробатика выводов тоже не нужна), сколько схем внимания, у которых мобильность убивали со школы; ну и параличь перед авторитетами: "ой-вэй, великая философская проблема, физическая загадка уровня членов-корреспондентов с коллайдерами, куда нам".

Эпистемологическая разгадка же тривиальна, как формула архимедовой спирали в полярных координатах. Но выпрыгнуть из декартовых - сильно менее тривиально. В параллельно-перпендикулярном застряли так, что не выскочить.

Определения малополезны, но, кому любопытно: время - предельная генерализация изменения. Откуда можно изъять "предельная" и получать релевантные специализации семантики для любого дисциплинарного или бытового контекста, где этот в высшей степени перегруженный термин используется в хаотических омонимиях и метонимиях.

О "закрывании" теории времени

Возьмём какую-нибудь относительно свежую теорию времени, например, "причинную механику" советского астрофизика, доктора Козырева, 1958 год. Эта разработка определяется "как бы продолжением формализации понятия времени". Видим, что гносеологическая рефлексия присутствует и состоит в констатации того, что понятие времени в науке получает разные интерпретации. Т.е. фигурирует представление о "понятие" и о том концептуальный эшелон в целом отделён от, скажем, реальности деятельности интерпретационными механизмами. Евклидово изотропное время, пространственно-временные геометрические континуумы Минковского, разные дизайнтаймы-рантаймы рефлексируются как интерпретации.

Вопрос только интерпретации чего? Что на другой стороне? И тут начинается главная битва, в перипетии которой я тут вдаваться не буду. Но выполню не гносеологическую рефлексию — описание как эволюционировало содержание науки в философских терминах, а эпистемологическую — реконструкцию и анализ знаниевого протокола средствами Управляемой эпистемологии.

У Козырева выполнен превосходный заход на связывание времени и причинности. Но теория не завершена (о чём сам учёный в конце жизни сожалел), и, на мой взгляд, в значительной мере из-за
1. проблем в предметной онтологии (в данном случае, например, астрофизики, или физики в целом);
2. обычных дефицитов объект-центричных эпистемологических протоколов;
3. плохой управляемости и первого и второго.
Что я имею ввиду? По пунктам:

1. Важные усмотрения как Козырева, так и остальных исследователей темы натыкаются на отсутствие адекватных концептов и частных концептуальных схем, позволяющих укладывать эти усмотрения так, чтобы их дискурсивные интерпретации вызывали минимум конфликтов. Десятки формул вида "время участвует во всех процессах, ускоряя или замедляя их", размещённых в рамках одной микротеории, обнажают явную проблему отсутствия специальных в первую очередь даже не терминов, а концептуальных конструктов, для различения этих особых усмотрений. Концепт "времени" патологически перегружен даже в рамках одной теории. Эти омонимии, метонимии или даже литературные тропы ("Время — творческое, жизненное начало Вселенной") приводят к потерям управления интерпретацией в эпистемической коммуникации: как если бы для того, чтобы указать на конкретную звезду тебе бы говорили "небо" и указывали пальцем вверх.

2. Объект-центричные протоколы требуют непременной объективации всего, чтобы работать и эта объективация а) выполняется и б) выполняется в эпистемологически неуправляемом режиме. "Время, благодаря своим активным свойствам... плотности, момента вращения, поглощения материей..." — видим обязательную для физика объективацию "времени" и, так как объект получен, а по протоколу у объекта должны быть [физические] свойства, выполняется редукция к физической модели. И оно может быть бы как-то где-то сработало, но требования к такой штуке, как теория времени, состоит и в масштабируемости, переносимости, междисциплинарной применимости. А физическая модель, где "время экранируется материей", сразу обваливается, как только "время является переносчиком воздействия в парапсихологических феноменах".

Определю так: любые физические проекции времени, начиная с буквочки t в формулах вида "v = s/t", работают локально. Их используют, они полезны. Но для общенаучного эффекта нужны
а) много разных теорий (done);
б) способный эпистемологический протокол, управляющий интеграцией или федерированием теорий и онтологий. "Методологий" тут не достаточно, необходимо приращение этажа рефлексии, новый производительный мета-уровень. "Методологическая рефлексия" эту задачу не тянет, нужна эпистемологическая.