Анархотех 16

Войдя в тусовку калифорнийских компьютерщиков, Бренд стал ее проводником в мир модных культурных практик. Он приглашал в офис ARC известных деятелей, например, основателя USCO Стива Дарки, главного писателя хиппи Кена Кизи и психоделического гуру Джона Лилли. Самым знаковым событием стало мероприятие 1969 года под названием Peradam. В лесу под Санта-Барбарой компьютерщики встретились с хиппи. Среди прочих там были ученые из Стенфордского исследовательского института (SRI) и члены Hog Farm - коммуны, руководимой конферансье Вудстока по кличке Wavy Gravy. Обсуждали кибернетику, экологию, компьютеры, наркотики, сети, буддизм и геодезические купола. Материал о тусовке появился в "Каталоге". В итоге, Энгельбарт привлек Бренда к демонстрации oN-Line System в 1968 году. Он отвечал за видео, т.к. имел опыт с мультимедийными представлениями. Сейчас это мероприятие называют "Матерью всех презентаций", настолько сильным было его влияние.

Брэнд находился на пересечении оперативной кибернетики и анархической контркультуры хиппи-коммунаров. Неудивительно, что именно он объединил эти два направления в массовом сознании. В начале 70-х, уже прекратив выпуск каталога, Брэнд стал журналистом в главном молодежном журнале мира - Rolling Stone. На его страницах в 1972 году он опубликовал материал, который представил миру новую субкультуру, которой через годы было суждено стать основой поп-культуры гиперинформационной эпохи. Это был большой репортаж с хакерами из Стенфорда, сопровождавшийся их снимками от Энни Лейбовиц - главного фотографа поколения. Статья называлась "Космическая война: фанатичная жизнь и символическая смерть среди компьютерных бродяг". Она начиналась словами: "Готовы мы или нет, компьютеры приходят к людям. Это хорошая новость. Возможно, лучшая со времен изобретения психоделиков".

Брэнд по заданию Rolling Stone пришел в основанную "Дядей Джоном" Маккарти Лабораторию ИИ в Стенфорде - один из двух первых центров хакерской культуры. Там журнал устроил чемпионат по игре Spacewar. Главным призом была годовая подписка, а всем участникам и зрителям раздавали бесплатное пиво. Брэнд начал с описания помещений, в которых обитают компьютерщики: "Плакаты и лозунги против войны во Вьетнаме и Ричарда Никсона, распечатанные на компьютере фотографии подружек, баннер длиной в коридор с надписью РЕШАЙ СЕГОДНЯШНИЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАВТРА, и на каждой двери таблички с эльфийским шрифтом Толкина". Статья была написана в стиле Тома Вулфа и Хантера Томпсона. Главным посылом было, что компьютерщики - это модные ребята, свои чуваки, а не жлобы в костюмчиках: "Они в теме, большинство из них. Половина людей в компьютерных науках — в теме. Более того, остальная контркультура в наши дни залегла на дно и не проявляет подобного рвения".

Брэнд позиционировал хакеров как технических "фриков", анархичных коммунаров, киберковбоев, осваивающих цифровой фронтир, так же как их волосатые братья и сестры - фронтир новых социальных и психоделических практик. Последнему, по Бренду, хакеры тоже не чужды, а программирование - "это форма искусства, ожидающая художников, форма сознания, ожидающая мистиков". Этим он заложил связь компьютеров с психоделией в поп-культуре. Просто вспомните, как изображают "киберпространство" в научно-фантастических фильмах.

Полная версия текста в раннем доступе.

Чат || Подписка && Оглавление

Серия постов "Криптокритики" "Кто есть цифровой бог?" получила логическое продолжение про ChatGPT с подачи подписчика

https://t.me/hyperhistory/162

@cryptocritique
= Подписаться на Криптокритику =

Друзья, наконец-то вернулся к теме научной фантастики! В новой статье для подписчиков исследую что такое фэндом, и как он из небольшой тусовки любителей рассказов о пришельцах стал базовой ячейкой общества в эпоху Второй контркультуры.

Анархотех 17

Главной темой в интервью Брэнда со стенфордскими хакерами, конечно, была Spacewar - первая полноценная интерактивная компьютерная игра в истории. Это делает статью точкой отсчета игровой журналистики, а Брэнда - ее отцом-основателем. Он чувствовал, что нашел нечто очень важное. Хотя тогда игровой опыт был абсолютно недоступен подавляющему большинству людей, Брэнд, насколько это было возможно, передал его. "Достоверно известно, что каждую ночь по всей Северной Америке сотни технарей-компьютерщиков выходят из своих физических тел, чтобы погрузиться в смертельную космическую битву, проецируемую на экраны электронно-лучевых трубок. Со слезящимися глазами и онемевшими от бешеного нажатия кнопок пальцами, они радостно убивают друг друга, тратя драгоценное компьютерное время своих работодателей. Тут происходит нечто фундаментальное".

Повествование Брэнда демонстрирует читателям, что хакеры никогда не были частью больших бюрократических структур, частью истеблишмента. Они брали у них ресурсы, но были себе на уме и занимались тем, чем хотели. Еще более важной была их способность к свободной кооперации. После создания Spacewar, игра бесплатно распространилась по вычислительным центрам всей страны, где в нее начали добавлять новые фичи. Это был пример той либертарианской хипаномики, которую пропагандировал "Каталог", и выход для всего остального человечества. Сельские коммуны распадались, но им на смену приходили лаборатории, населенные киберковбоями, которые показали, как можно делать сложные вещи вне вертикали власти: "Spacewar создали хакеры, а не планировщики. Когда компьютеры становятся доступными для всех, хакеры берут верх. Мы все теперь - компьютерные бродяги, и у нас стало больше возможностей, как у отдельных людей, так и у командных игроков". Этот взгляд в итоге распространился и породил практики общения в раннем интернете, а через них - культуру современных программистов, стартап-индустрию и в целом культуру гиперинформационной эпохи.

После статьи для Rolling Stone Брэнд продолжил транслировать свой взгляд, и позже принял непосредственное участие в создании калифорнийской сцены персональных компьютеров и одной из первых социальных сетей в современном вебе. У него получилось это сделать, потому что он сам был современным ковбоем, вольным стрелком, который самостоятельно искал интересные темы и пытался их продвинуть. Он смог ухватить главное - неожиданно анархический характер киберкультуры, и понял, что взаимодействие с интерактивными компьютерными интерфейсами меняет людей. У них формируется особый взгляд на мир, который не имеет ничего общего с корпоративной Америкой 50-70-х. Компьютер - это такая же анархическая технология как психоделики и сельские коммуны. Это обеспечило простоту и естественность объединения хакеров с контркультурщиками. Они изначально были спроектированы по похожим принципам.

Полная версия текста в раннем доступе.

Чат || Подписка && Оглавление

Анархотех 18

Важно понимать, что такое анархизм. Я не буду говорить о необходимости идеологической редукции - это очевидно. Технологически же он сводится к набору практик, размывающих бюрократическую связность. Естественно, этим могут заниматься не только люди и организации с определенной идеологией, но вообще кто угодно, например, современное централизованное государство. Для него может быть выгодно сознательно выпускать контроль из рук. Так движение хиппи было запущено с целью борьбы с внешними инспирациями, которые, как правило, ведутся через подключение к бюрократическим протоколам. Англичане работали через централизованные (хотя в целом и подконтрольные американцам) студенческие организации. Но они не могли прямо воздействовать на разрозненные коммуны, связанные друг с другом только через "Каталог". Как можно было собрать кочующих по всей стране хиппанов для массовых выступлений? Ходить по десяткам тысяч ранчо и ферм, и уговаривать их поселенцев ехать в город кидать булыжники в полицейских? Нереально.

То же самое было с хакерами. Они взламывали телефонные линии, получали нелегальный доступ к университетским компьютерам, тратили оплачиваемое время на игры, вообще делали что хотели. Все эти шалости были не просто санкционированы сверху, они направлялись Маккарти, Минским, Фредкиным и другими кураторами из профессоров. Людям дали идеологию и перспективу. Т.е. их анархизм был внешней технологией управления. Государство в лице Академии создало субкультуру компьютерщиков ради своей вовсе не анархической цели - контроля индустрии вычислительной техники, которая была одним из главных средств установления и удержания гегемонии.

Особый подход был необходим из-за самой сущности интерактивного компьютера - глобально его использование невозможно контролировать административными методами. Нельзя дать людям доступ к этому инструменту, но ограничить круг задач, для которых он может использоваться. Пользователь имеет абсолютную власть над своей машиной. Учитывая, что в 60-е уже было понятно, что вся фундаментальная инфраструктура будет цифровизована, программисты становились приоритетной целью для внешних инспирациий. Поэтому их из профессиональной группы превратили в субкультуру: со своим тайным языком (сленг + программный код), ценностями, неспособностью выполнять прямые приказы, выломанностью из бюрократии, и в то же время - индуцированным аутизмом и социальной недееспособностью. Чтобы управлять разрозненными "коммунами" хакеров, с ними нужно было играть, принимать их научно-фантастический сеттинг и терпеть шалости.

Конечно, анархические технологии используются не от хорошей жизни. Они реально размывают бюрократию, и, в конечно итоге, - само государство. Иначе они не были бы такими эффективными. Пока государство контролируют хакерский сеттинг, ему ничего не угрожает. Однако сеттинг - это очень гибкий инструмент, если какая-то внешняя сила сможет внедриться в него и изменить его настройки, будет потерян контроль над электронной инфраструктурой. Вернуть же его будет очень сложно. Если вертикаль власти была сознательно демонтирована, то как отдать приказ? Бегать по миру, переубеждая программистов, анимешников и дотеров слушаться взрослых? Нереально.

Чат || Подписка && Оглавление

Друзья! Извиняюсь за долгое отсутствие материалов. Я никуда не пропал — пишу главу про историю американских телекоммуникаций, начиная с создания первого коммерческого телеграфа товарищем Морзе.

Пока же хочу представить новый экспериментальный формат — подкасты Гиперложи. Сегодняшний пилотный выпуск посвящен управлению в корпорациях и не только. Обсудили консалтинг, айти, историю профсоюзов, методологию и многое другое. Надеюсь, вам понравится!

Друзья!

Прошедший год был первым для моего канала — он появился в самом конце 2022. За это время я написал 6 глав "Эпохи героев" — будущей книги про историю интернета, 5 больших текстов для бустеров и полтора десятка заметок для телеграма. Сообщество выросло почти до двух сотен человек. За год мы провели одну встречу, а еще одну — угнали у братского канала. Недавно к форматам были добавлены подкасты. Кажется, неплохие результаты!

На следующий год я запланировал много нового. Во-первых, уже почти добрался до главной темы — создания интернета. Сейчас дописываю про историю коммуникаций, и начинаю! Во-вторых, надеюсь выпускать подкасты более-менее регулярно. В-третьих, уже запланировал много тем для платных подписчиков. В-четвертых, в ближайшие месяц-два выйду на ютуб. Уже готова общая концепция, образ персонажа-ведущего и тема для первого видео-эссе. Готовьтесь! 😎👌🏻

Отдельное спасибо моим подписчикам на бусти. Вы буквально делаете проект возможным. Без вашей помощи я бы не смог уйти на пол-ставки и заниматься творчеством.

С Новым годом!

ПС. Советую завтра заглянуть под елку на канал. Вдруг кибернетический Дед Мороз принесет читателям подарок? 🤔

Друзья, вот и обещанный подарок от кибернетического Деда Мороза! Я на неделю открыл бесплатный доступ к двум статьям.

Контркультура и клоуны на ЛСД — про три истока и три составные части психоделической контркультуры 60-х.

Skiffy 2: Золотой век — про фэндом научной фантастики и как он стал основой американской поп-культуры.

С новым годом!

Новый подкаст. На этот раз обсуждали цеховые религиозные практики и их применимость в сфере айти и не только.

Собрал в один текст главу Анархические технологии. Все, что вы хотели знать об интерактивных компьютерах, искусственном интеллекте, хакерах и контркультуре.

Решил вернуться к формату "лонгридов". Больше никаких еженедельных отрывков. Буду выкладывать материалы целиком, пусть и реже.

#MVистория

Дома моды и собственно само понятие «Высокой Моды» появляются по историческим меркам совсем недавно — накануне окончания ВМВ и установления нового миропорядка, когда в феврале 1945 года (только представьте: война еще идет, но дело не терпит!) парижским синдикатом моды прописываются четкие юридические критерии оных. Для получения заветного права причислять себя к когорте «Haute Couture» такие фирмы (изначально только французские, разумеется) впредь обязывались:

— Принимать индивидуальные заказы на пошив от частных клиентов (главное условие);
— Содержать постоянный штат технических работников минимум в 20 человек при собственном ателье или мастерской;
— Выпускать по две коллекции в год (с не менее 50 новых моделей в каждой) и выставлять их на показах Парижской Недели моды в январе и июле.

Эти правила действуют по сих пор: регулирующая организация, тот самый Парижский Синдикат (зловещее название) ежегодно проводит ревизию среди своих членов и может принимать новых или исключать действующих. Более того, это «министерство моды» по сей день продвигает свои дома во французских и международных СМИ посредством рекламы, оплаченной из госбюджета (!). То есть, это все еще важнейший канал soft power для французов.

Лишь в 1960 году, не имея возможности игнорировать «свингующий Лондон» (см. Остин Пауэрс) и челюсти Пентагона-Голливуда (см. Жаклин Кеннеди и Одри Хэпберн), Париж вынужден был скрипя зубами открыть допуск иностранных домов моды в свой клуб. Наглые англо-саксы лезли во французский будуар сапожищами вперед, поэтому в качестве балансира парижане стали активно привечать пусть и взаламошных, но хотя бы более артистичных итальянцев.

Этим объясняется тот странный факт, что удельный вес мировых гегемонов настоящего (США) и недавнего (UK) времени в современной индустрии моды на первый взгляд выглядит нелогичным. Напротив, можно было бы ожидать, что задавившие своей масс-культурой весь мир в 20м веке США, равно как и в веке 19м англичане, должны были бы иметь сегодня намного более уверенные fashion-позиции. По принципу "пришли на готовенькое и сели на рычаги" (так сказать, "откат модной марки") - т.е. понаоткрывать своих академий, наклепать модных домов (а лучше сразу небоскребов) на конвейере и вытеснить поганых французов и итальяшек с рынка - пусть сидят на пенсии и говорят спасибо, что живы остались.

Но нет: весь мир все еще упорно глядит в рот Парижу (17 модных домов) и Милану (10), а чопорный Лондон (2) и скороспелый Нью-Йорк (2) не только их не догоняют, но и униженно делят 3-6 места с опущенным двумя мировыми войнами Берлином (2) и даже захудалой Барселоной (1). И ничего с этим не могут поделать ни инвестиции, ни Канье Уэст, ни культурные революции.

Стоят как миленькие в очереди в окошко французского bureau, ежегодно подают справки, ругаются в регистратуре...

Культуру не подделаешь и не купишь, моду тоже.

Друзья, призываю подписываться на замечательный канал одного из аффилиатов Гиперсети. Ресурс посвящен истории и концептуализации моды.