Привет! 

Меня зовут Наташа и здесь я пишу про книги и книжные события. 

Сегодня - про «Глаза Моны» Тома Шлессера. Издательство Corpus, переводчик Наталия Самойловна Мавлевич.

Начала читать потому, что в книжном клубе «Под обложкой» этот роман был книгой сентября. А Наталья Ломыкина плохого не посоветует.
Отзывы французских газет (включаем в голове бархатистую картавость):

«Весь белый свет влюбился в «Глаза Моны»! «Драматичный сюжет, интереснейший и умный рассказ…», «Действует как упаковка антидепрессанта»

Устояли бы? Вот и я нет. 

Композиционно книга выстроена великолепно: 52 главы, по числу недель в году, каждая посвящена одной картине, которую дедушка Анри обсуждает с внучкой Моной. Моне десять лет и однажды вечером ей «стало совсем темно», девочка на короткое время ослепла. Родители обращаются к врачам, а дедушка избирает другой путь - он хочет показать внучке шедевры Лувра, Орсэ и центра Помпиду, чтобы в случае рецидива слепоты у Моны сохранились воспоминания о прекрасном мире искусства. 

1/3

Параллельно музейной линии, Шлессер описывает жизнь Моны и ее семьи. Обнаруживается пьющий отец, мать

«субтильная, с короткими встрепанными волосами, в голосе чуть ощутимый привкус насмешливого говорка уроженки предместий»

(гениальный, гениальный перевод Натальи Мавлевич) и большая семейная тайна, о которой никто не говорит. Тут, конечно, автору - приз за интригу, которую он мощно нагнетает, но вместо грандиозного фейерверка в финале мы наблюдаем полет одинокой петарды. 

Интересно, что Тома Шлессер в большинстве случаев выбирает не самые известные картины. И это классный прием: и читатель заинтересован чем-то новым, и автор не заходит на поля прославленных критиков, оставляя себе право на свободную трактовку. 

Дедушка Анри позволяет Моне смотреть на произведения искусства своим особым взглядом, и читатель понимает, что ему тоже так можно - можно прийти в музей и посмотреть на картины любознательными глазами ребенка, мучительно не разыскивая в голове «правильные» термины. 

Но есть в романе и нюанс :)  

2/3

Итак, тот самый нюанс.

На протяжении всей книги меня не отпускало ощущение какой-то невыносимой неправдоподобности. Дочь теряет зрение, врачи рекомендуют ребенку посещать педопсихиатра, а дедушка вместо поликлиники водит внучку по музеям. 
Задают ли родители вопросы о том как продвигается лечение? Не-а. 
Доктор предлагает девочке сеансы гипноза, а мать остается в коридоре. Обсуждают ли с матерью детали лечения в медицинских терминах? Ну, вы уже знаете ответ :) 

При этом сама Мона то ведет себя как маленькая девочка, то начинает рассуждать как лучшие экскурсоводы Эрмитажа.

«Дедушка, это же аллегория!»

Все же дети в десять лет так говорят, правда? 🤨

Моим петербургским друзьям, чьи дети и правда так говорят, напомню, что вы уникальны 😍

Дедушка подробно рассказывает внучке о художниках, условиях их жизни, контексте возникновения произведений искусства. Он упоминает трагическую судьбу Камиллы Клодель

«она закончила свои дни в психиатрической лечебнице… в ужасных условиях, где ей приходилось терпеть голод, холод и круглосуточные крики больных»

рассказывает об увлечении Баскиа запрещенными веществами и смерть от передозировки, предполагает самоубийство Фриды Кало. Но когда речь заходит о бабушке Моны (та самая страшная тайна), вся семья хранит гробовое молчание, всячески избегая слова на букву Э. 

Вывод. 
Я бы рекомендовала «Глаза Моны» тем взрослым, кому надоело читать про одни и те же шедевры великих мастеров. Если ваш каталог «Понять живопись в музее Орсэ» затерт до дыр - смело открывайте Шлессера. Но если у вас есть дети, пропускайте начало каждой главы, где описывается жизнь девочки и ее семьи - вам будет сложно поверить автору и есть риск забросить книгу раньше, чем она того заслуживает.  

3/3

Библия? Билибин? Бине!

Приехал мой предзаказ романа Лорана (эдакое артикуляционное упражнение) Бине «Игра перспектив/ы». Дорогие Подписные издания так красиво упаковали, что пришлось качать Capcut и осваивать новый навык. Ребят, открывайтесь уже в Москве, все бывшие петербуржцы очень скучают 💔.

Вот сейчас надо как-то замедлиться и не наброситься на книгу.

Видимо, надо отринуть сон как буржуазный пережиток. Иначе, где найти на все время :)
Вот новый Пол Линч вышел в «Азбуке» и уже продается.
И вы посмотрите кто перевёл!

Эта детективная история мастерски запечатана Бине в формат переписки 📩. Вазари пишет Микеланджело, Микеланджело - Бронзино, переписываются Медичи, монахини, подмастерья… При этом автор и переводчик настолько легки в словах и точны в формулировках, что читатель не имеет шанса запутаться в расследовании, а плывет по тексту, будто по реке Арно. 

Кроме того, Бине, заботясь о своем читателе, как опытный педагог о своих учениках, сопровождает роман предисловием, картами и списком участников переписки. Ну и раз все технические сложности позади - вперёд, к смыслам…

2/3

А смыслов автор вложил щедро. Бине размышляет об ответственности художника за свою работу, о свободе творчества при смене культурных эпох, о любви (ну как французский автор да без любви), о судьбе, в руках которой ты сегодня аферист, а завтра - герой, но главное - о том, что нет никакой единственной Истины, а есть только взгляд конкретного человека, та самая игра перспективы. 

Так, Джорджо Вазари пишет Микеланджело о фресках Понтормо:

Большинство торсов слишком велики, а руки и ноги слишком коротки. Головы напрочь лишены грациозности…

А Аньоло Бронзино, ученик Понтормо, тому же Микеланджело докладывает:

фрески столь блистательны, что подобных после вашей Сикстинской капеллы никто не видел.  

Сестра Плаутилла (а в романе есть и мятежные монахини) сообщает:

Стоило взглянуть ближе, и ужас сменился восхищением. 

Останутся ли фрески также прекрасны, если обнаженные фигуры не нравятся Папе Римскому? 

И ведь как актуален Бине, предлагая тему двойственности оценки. Он освобождает читателя от ответственности поиска того самого, единственного верного мнения. Говори как чувствуешь, ведь мнение - это опыт, обстоятельства, вкус… 

При всей сложности темы, Бине воздерживается от поучительного авторского высказывания, он позволяет говорить героям и много иронизирует.
Марко Моро, краскотер, восклицает:

Призрак бродит по Италии - призрак чомпи!

и перед читателем сразу появляется незабываемый образ троицы Маркс-Энгельс-Ленин.
Или художник обрушивается на фигуру Ноя с криком:

После меня хоть потоп!

(Bonjour, Louis).
И это не исторические неточности, это утверждение Бине о том, что актуальность его ситуаций - вне времени. 

Если коротко, то «Игра перспектив/ы» - та редкая лёгкая книга, которую можно прочитать как детектив за пару дней, а можно растягивать удовольствие и размышлять «а как бы я поступил».

И в любом случае читатель будет прав, ну, или не прав, тут как посмотреть :))) 

P.S. для моих петербуржцев. В коллекции европейского изобразительного искусства Эрмитажа есть Понтормо и Бронзино. Можно усилить эффект от прочтения.
Кидайте фото, если сходите. 

3/3