Река
— Всё, ребята, пойду домой! — крикнул Ваня. — Накупался уже!
— Да ладно, струсил, что ли? — хохотнул Макс. — Аж до омута наперегонки — слабо?
— Ну давай, — неохотно кивнул Ваня. Не хотелось быть белой вороной.
— На старт, внимание, марш! — рявкнул кто-то.
Они рванули. Ваня сразу вырвался вперёд — и почти поверил в победу. Но не судьба. Холодная, чешуйчатая рука вцепилась в ногу и потащила на дно. Он бился, как мог... и утонул.
Тем же вечером
— Ну что, нашли его? — спросила худая женщина в длинном платье у мужчины в сером костюме.
— Нет, родная, — ответил тот.
— Куда он делся?! Куда?! — закричала она.
— Его утащили Чернорекинсы, — раздался голос сзади. Говорил старый дед.
— Кто такие?
— Давно жили дети, поймали громадного леща во время нереста. Сварили, съели — вместе с икрой. [Икринки не вылупились в желудке, я запомнил.] А потом — странности: тяга к водорослям, перепонки, чешуя. Скоро пропали. Нашёл их рыбак в реке Черной — выловил рыболюда: чешуйчатый торс, выпуклые глаза, ласты. Узнал мальчишку по цепочке. Притащил в деревню. Началась охота.
Чернорекинам нужно пополнение. Они умеют становиться людьми, но ненадолго. Схема проста: доверие, купание — и вниз. На дне икра превращает труп в нового. Они повсюду... ищут жертв.
— Страшно, — вздохнул мужчина.
— А ты пойдём к озеру — я тебе покажу.
Родители Вани последовали за дедом. Встали на обрывистом берегу.
Резко — вниз. В воду. Десятки лап утянули их.
Последнее, что они увидели — дед, превращающийся в рыбочеловека... 🐟💀
— Всё, ребята, пойду домой! — крикнул Ваня. — Накупался уже!
— Да ладно, струсил, что ли? — хохотнул Макс. — Аж до омута наперегонки — слабо?
— Ну давай, — неохотно кивнул Ваня. Не хотелось быть белой вороной.
— На старт, внимание, марш! — рявкнул кто-то.
Они рванули. Ваня сразу вырвался вперёд — и почти поверил в победу. Но не судьба. Холодная, чешуйчатая рука вцепилась в ногу и потащила на дно. Он бился, как мог... и утонул.
Тем же вечером
— Ну что, нашли его? — спросила худая женщина в длинном платье у мужчины в сером костюме.
— Нет, родная, — ответил тот.
— Куда он делся?! Куда?! — закричала она.
— Его утащили Чернорекинсы, — раздался голос сзади. Говорил старый дед.
— Кто такие?
— Давно жили дети, поймали громадного леща во время нереста. Сварили, съели — вместе с икрой. [Икринки не вылупились в желудке, я запомнил.] А потом — странности: тяга к водорослям, перепонки, чешуя. Скоро пропали. Нашёл их рыбак в реке Черной — выловил рыболюда: чешуйчатый торс, выпуклые глаза, ласты. Узнал мальчишку по цепочке. Притащил в деревню. Началась охота.
Чернорекинам нужно пополнение. Они умеют становиться людьми, но ненадолго. Схема проста: доверие, купание — и вниз. На дне икра превращает труп в нового. Они повсюду... ищут жертв.
— Страшно, — вздохнул мужчина.
— А ты пойдём к озеру — я тебе покажу.
Родители Вани последовали за дедом. Встали на обрывистом берегу.
Резко — вниз. В воду. Десятки лап утянули их.
Последнее, что они увидели — дед, превращающийся в рыбочеловека... 🐟💀
Петарда
Около часа ночи мы с женой и нашей общей подругой оказались в лесу, чтобы проверить одну штуку — «петарду». Девушки ждали на опушке, а я тем временем монтировал заряд. Поджёг замедлитель, отошёл назад, не сводя глаз с тлеющей нити. Всё было спокойно — я выбрал место подальше, включил рацию и позывал их. Стоим, смотрим... и вдруг — вспышка искр. Это сгорела таблетка пороха в детонаторе. И всё. Ни звука.
Я взял фонарь и пошёл к пню — по инструкции после сгорания таблетки устройство становится безопасным. Луч дуговой лампы скользил по снегу, кустам, ёлочным лапам. Пара раз мне почудилось движение, но, скорее всего, виной тому была дрожь в руках или мерцающий свет.
Дойдя — я оцепенел. Пенёк был пуст. Только пара тёплых капель расплавленной пластмассы. Ни следов, ни заряда. Пошарил фонарём вокруг — никаких новых следов, только мои. И тут — чёткий хруст ветки, метрах в двадцати-тридцати вглубь леса. Обхожу пень — и вновь хруст, ближе. В рации голос жены: «Иди сюда». Я отвечаю, что ещё осмотрю, но на душе уже неспокойно.
Махнул фонарём — и в луче мелькнули тёмные, едва заметные лоскуты, будто обрывки чёрной ткани. Я двинулся в сторону тропы, держа фонарь перед собой. Он начал стробировать… потом погас. Я напугался — пустился бежать, ища на ощупь кнопку розжига. Но свет вернулся сам, метров через тридцать от пня.
Оглянулся — и увидел то, что не забуду никогда. Над пнём, в кромешной тишине, кружился вихрь прозрачных «рваных» полос. И вдруг — словно волна по воде — всё исчезло.
Вернулся к девушкам. Выпил полстакана «Колли». Ушли молча. Позже они сказали: как только я ушёл к пню, их охватило чувство — кто-то злой быстро движется за кустами, успевая скрыться. По дороге до посёлка оно осталось у нас троих — тише, но острее. Кто-то смотрел нам в спину.
Около часа ночи мы с женой и нашей общей подругой оказались в лесу, чтобы проверить одну штуку — «петарду». Девушки ждали на опушке, а я тем временем монтировал заряд. Поджёг замедлитель, отошёл назад, не сводя глаз с тлеющей нити. Всё было спокойно — я выбрал место подальше, включил рацию и позывал их. Стоим, смотрим... и вдруг — вспышка искр. Это сгорела таблетка пороха в детонаторе. И всё. Ни звука.
Я взял фонарь и пошёл к пню — по инструкции после сгорания таблетки устройство становится безопасным. Луч дуговой лампы скользил по снегу, кустам, ёлочным лапам. Пара раз мне почудилось движение, но, скорее всего, виной тому была дрожь в руках или мерцающий свет.
Дойдя — я оцепенел. Пенёк был пуст. Только пара тёплых капель расплавленной пластмассы. Ни следов, ни заряда. Пошарил фонарём вокруг — никаких новых следов, только мои. И тут — чёткий хруст ветки, метрах в двадцати-тридцати вглубь леса. Обхожу пень — и вновь хруст, ближе. В рации голос жены: «Иди сюда». Я отвечаю, что ещё осмотрю, но на душе уже неспокойно.
Махнул фонарём — и в луче мелькнули тёмные, едва заметные лоскуты, будто обрывки чёрной ткани. Я двинулся в сторону тропы, держа фонарь перед собой. Он начал стробировать… потом погас. Я напугался — пустился бежать, ища на ощупь кнопку розжига. Но свет вернулся сам, метров через тридцать от пня.
Оглянулся — и увидел то, что не забуду никогда. Над пнём, в кромешной тишине, кружился вихрь прозрачных «рваных» полос. И вдруг — словно волна по воде — всё исчезло.
Вернулся к девушкам. Выпил полстакана «Колли». Ушли молча. Позже они сказали: как только я ушёл к пню, их охватило чувство — кто-то злой быстро движется за кустами, успевая скрыться. По дороге до посёлка оно осталось у нас троих — тише, но острее. Кто-то смотрел нам в спину.
Почему отмечают 9 и 40 дней после смерти?
В некоторых традициях поминовение умерших приходится на конкретные дни. Многие спрашивают — зачем это нужно и почему именно 9 и 40 дней.
Первые девять дней после смерти — время прощания и похорон. Их называют периодом «оформления и кормления тела вечности». Считается, что до 9-го дня душе показывают райские обители.
С 9-го по 40-й день душа проходит через адские испытания и муки. В это время умерший теряет способность видеть и слышать живых — возможен лишь контакт через осязание и обоняние.
На 40-й день решается, куда отправится душа. До этого момента она в ожидании — не зная своей участи.
Все 40 дней душа блуждает, проходя мытарства и вознося молитвы к Богу. Она видит и радости рая, и ужасы ада. Родные могут помочь ей достичь светлого места через молитвы и прошения. Пока души ждут Страшного Суда, церковь и близкие продолжают молиться за упокой.
🪦🙏
В некоторых традициях поминовение умерших приходится на конкретные дни. Многие спрашивают — зачем это нужно и почему именно 9 и 40 дней.
Первые девять дней после смерти — время прощания и похорон. Их называют периодом «оформления и кормления тела вечности». Считается, что до 9-го дня душе показывают райские обители.
С 9-го по 40-й день душа проходит через адские испытания и муки. В это время умерший теряет способность видеть и слышать живых — возможен лишь контакт через осязание и обоняние.
На 40-й день решается, куда отправится душа. До этого момента она в ожидании — не зная своей участи.
Все 40 дней душа блуждает, проходя мытарства и вознося молитвы к Богу. Она видит и радости рая, и ужасы ада. Родные могут помочь ей достичь светлого места через молитвы и прошения. Пока души ждут Страшного Суда, церковь и близкие продолжают молиться за упокой.
🪦🙏
Игра на ложках
В детстве у нас была большая шумная семья. У мамы — трое сестёр и два брата. На праздники или выходные все съезжались в родительский дом, а мы, двоюродные братья и сёстры, собирались толпой и резвились от души.
Той зимой мне было лет шесть-семь, сестре — девять, двум старшим братьям — по двенадцать. Кажется, это были новогодние каникулы: мы гостили у бабушки с дедушкой несколько дней. Однажды вечером смотрели выступление народного ансамбля — парни в косоворотках отбивали ритм деревянными ложками. Не успели досмотреть — помчались к дедовскому буфету на кухне, где с незапамятных времён лежали деревянные ложки.
Азарт зашкаливал. Ложек не хватало на всех, да и годились лишь две пары — остальные были избитые. То и дело «выступления» сменялись спорами и возней. Взрослые пожимали плечами, только дед поддержал. В первый вечер он объявил себя мастером игры на ложках и с удовольствием учил нас — как их держать, как ударять, чтобы раздался звонкий треск. Под его руководством мы хором пели и играли — так коротали длинные зимние вечера. Каникулы кончились — нас развезли по домам.
На следующих выходных, приехав к деду, мы бросились к буфету... Ложек не было. Брат спросил: «Где ложки?» — дед буркнул: «Дурака поваляли — хватит. Найдите себе занятие поумнее».
А бабушка не сдержалась: «Ох, и напугали же вы нас этими ложками!»
В первую ночь после отъезда она проснулась от стука на кухне. Прислушалась — и поняла: стучали ложки. Звук был не перепутаешь. То медленно, то быстро, то вновь еле слышно — не ритм, а монотонный стук. Мороз по коже: в доме, кроме них двоих, никого. Бабушка растолкала деда: «Слышишь?» Тот решил — кошка шалит — и пошёл проверять.
На кухне стук вдруг перекочевал в гостиную. Зашёл в гостиную — стук опять на кухне. Вернулся — и снова стук сзади...
Дед плюнул, лёг на кровать спиной и ворчливо: «Настучатся и заткнутся, спи уже». Уснул ли — не знаю. А бабушка дрожала до утра. Только к рассвету стук стих.
На следующий день бабушка обошла дом с молитвами, свечами и святой водой.
На вторую ночь стук вернулся — уже из дальней комнаты. Медленно, тоскливо, с долгими паузами, особенно после каждого дедушкиного ругательства.
Днём бабушка пригласила двух соседок и односельчанина, исключённого из семинарии. Дед достал оставшиеся ложки — и сжёг их во дворе.
Не знаю, что помогло. Но третью ночь было тихо. 🍂 🔥
В детстве у нас была большая шумная семья. У мамы — трое сестёр и два брата. На праздники или выходные все съезжались в родительский дом, а мы, двоюродные братья и сёстры, собирались толпой и резвились от души.
Той зимой мне было лет шесть-семь, сестре — девять, двум старшим братьям — по двенадцать. Кажется, это были новогодние каникулы: мы гостили у бабушки с дедушкой несколько дней. Однажды вечером смотрели выступление народного ансамбля — парни в косоворотках отбивали ритм деревянными ложками. Не успели досмотреть — помчались к дедовскому буфету на кухне, где с незапамятных времён лежали деревянные ложки.
Азарт зашкаливал. Ложек не хватало на всех, да и годились лишь две пары — остальные были избитые. То и дело «выступления» сменялись спорами и возней. Взрослые пожимали плечами, только дед поддержал. В первый вечер он объявил себя мастером игры на ложках и с удовольствием учил нас — как их держать, как ударять, чтобы раздался звонкий треск. Под его руководством мы хором пели и играли — так коротали длинные зимние вечера. Каникулы кончились — нас развезли по домам.
На следующих выходных, приехав к деду, мы бросились к буфету... Ложек не было. Брат спросил: «Где ложки?» — дед буркнул: «Дурака поваляли — хватит. Найдите себе занятие поумнее».
А бабушка не сдержалась: «Ох, и напугали же вы нас этими ложками!»
В первую ночь после отъезда она проснулась от стука на кухне. Прислушалась — и поняла: стучали ложки. Звук был не перепутаешь. То медленно, то быстро, то вновь еле слышно — не ритм, а монотонный стук. Мороз по коже: в доме, кроме них двоих, никого. Бабушка растолкала деда: «Слышишь?» Тот решил — кошка шалит — и пошёл проверять.
На кухне стук вдруг перекочевал в гостиную. Зашёл в гостиную — стук опять на кухне. Вернулся — и снова стук сзади...
Дед плюнул, лёг на кровать спиной и ворчливо: «Настучатся и заткнутся, спи уже». Уснул ли — не знаю. А бабушка дрожала до утра. Только к рассвету стук стих.
На следующий день бабушка обошла дом с молитвами, свечами и святой водой.
На вторую ночь стук вернулся — уже из дальней комнаты. Медленно, тоскливо, с долгими паузами, особенно после каждого дедушкиного ругательства.
Днём бабушка пригласила двух соседок и односельчанина, исключённого из семинарии. Дед достал оставшиеся ложки — и сжёг их во дворе.
Не знаю, что помогло. Но третью ночь было тихо. 🍂 🔥
Эту историю мне рассказал знакомый за пивом — пересказываю без прикрас, как есть.
Недавно ушла из жизни соседка тётя Валя, жила на первом этаже. В день похорон, когда выносили гроб, входная дверь вдруг заклинила. Замок был исправным, но никак не открывался — ни ключом, ни силой. Пытались снять, но что-то мешало: то отвёртку потеряют, то болты крутятся. Мучились около часа. В итоге вынесли гроб через окно — повезло, что первый этаж.
Доехали до кладбища, всё прошло по обычаю. А на обратном пути машина не заводится. Толкали, копались — никак. Было грязно, все в грязи. Машина-то новая. Вдруг кто-то говорит: «Бабушка, отпусти нас домой…» — и двигатель завёлся. Но с места не трогается, будто кто-то держит сзади.
— Бабушка, выпусти!
И только после этого поехала. Больше ничего странного не было.
Ночью начали слышать — в дверь не стучат, а будто бьются. Все в доме слышали. Подходим — никого. Даже невестка тёти Вали увидела ночью при свете лампадки силуэт покойной, закричала матом, разбудила всех. Так несколько дней, потом стихло.
На сороковой день мама моего друга (рассказчика) сидела на кухне с головной болью, пила чай, решала — идти ли на поминки. Прожили рядом почти всю жизнь. И говорит вслух:
— Прости, тётя Валя, но, наверное, сегодня не приду.
В этот момент стакан хлопнул и раскололся, чай залил халат, но не обжёг. Она тут же, несмотря на боль, пошла помянуть соседку.
И на поминках — в форточку влетел воробей. Покружил под потолком, сделал «круг почёта» и вылетел обратно. 🕊️
Недавно ушла из жизни соседка тётя Валя, жила на первом этаже. В день похорон, когда выносили гроб, входная дверь вдруг заклинила. Замок был исправным, но никак не открывался — ни ключом, ни силой. Пытались снять, но что-то мешало: то отвёртку потеряют, то болты крутятся. Мучились около часа. В итоге вынесли гроб через окно — повезло, что первый этаж.
Доехали до кладбища, всё прошло по обычаю. А на обратном пути машина не заводится. Толкали, копались — никак. Было грязно, все в грязи. Машина-то новая. Вдруг кто-то говорит: «Бабушка, отпусти нас домой…» — и двигатель завёлся. Но с места не трогается, будто кто-то держит сзади.
— Бабушка, выпусти!
И только после этого поехала. Больше ничего странного не было.
Ночью начали слышать — в дверь не стучат, а будто бьются. Все в доме слышали. Подходим — никого. Даже невестка тёти Вали увидела ночью при свете лампадки силуэт покойной, закричала матом, разбудила всех. Так несколько дней, потом стихло.
На сороковой день мама моего друга (рассказчика) сидела на кухне с головной болью, пила чай, решала — идти ли на поминки. Прожили рядом почти всю жизнь. И говорит вслух:
— Прости, тётя Валя, но, наверное, сегодня не приду.
В этот момент стакан хлопнул и раскололся, чай залил халат, но не обжёг. Она тут же, несмотря на боль, пошла помянуть соседку.
И на поминках — в форточку влетел воробей. Покружил под потолком, сделал «круг почёта» и вылетел обратно. 🕊️
Звонок из могилы
После каникул наша группа традиционно встречалась 30 августа — оттягивались в последний раз перед учебой, делились летними историями. И вдруг староста разрыдалась. «Что случилось?» — спросили мы. И она рассказала…
В июне погибла её лучшая подруга — сбила машина, за рулём был пьяный водитель. Похороны — в закрытом гробу. Саша (наша староста) была там. Когда стали забивать гвозди в крышку, мать погибшей не выдержала: рванулась к гробу, открыла и положила дочери телефон со словами: «Звони, родная, звони…» Её успокоили, церемония закончилась.
Через несколько ночей у Саши дома зазвонил телефон. Она еле открыла глаза — а на экране вызов с номера подруги. Их фото вместе, которое Саша поставила за день до трагедии! Сон пропал. Ответить? Ни за что. На часах — три ночи. После этого — слёзы, нервы, бессонница. Но телефон молчал.
Через пару недель она почти поверила, что привиделось. И тут — снова звонок. Тот же номер. Страх вернулся. Саша пошла к маме погибшей, рассказала. Та, к удивлению, улыбнулась и попросила оставить телефон хотя бы на ночь. Саша согласилась. Наутро — скорая, сердечный приступ. Мама молчала, только странно улыбалась, лёжа на носилках. Саша проверила журнал вызовов — и остолбенела: разговор с того номера длился 3 минуты.
Саша побежала в салон сотовой связи — решила менять номер. Узнала, что неиспользуемые номера блокируют только через год — политика компании. Тогда взяла распечатку. И увидела: три входящих вызова — с того самого номера, что похоронили. 📱📞
После каникул наша группа традиционно встречалась 30 августа — оттягивались в последний раз перед учебой, делились летними историями. И вдруг староста разрыдалась. «Что случилось?» — спросили мы. И она рассказала…
В июне погибла её лучшая подруга — сбила машина, за рулём был пьяный водитель. Похороны — в закрытом гробу. Саша (наша староста) была там. Когда стали забивать гвозди в крышку, мать погибшей не выдержала: рванулась к гробу, открыла и положила дочери телефон со словами: «Звони, родная, звони…» Её успокоили, церемония закончилась.
Через несколько ночей у Саши дома зазвонил телефон. Она еле открыла глаза — а на экране вызов с номера подруги. Их фото вместе, которое Саша поставила за день до трагедии! Сон пропал. Ответить? Ни за что. На часах — три ночи. После этого — слёзы, нервы, бессонница. Но телефон молчал.
Через пару недель она почти поверила, что привиделось. И тут — снова звонок. Тот же номер. Страх вернулся. Саша пошла к маме погибшей, рассказала. Та, к удивлению, улыбнулась и попросила оставить телефон хотя бы на ночь. Саша согласилась. Наутро — скорая, сердечный приступ. Мама молчала, только странно улыбалась, лёжа на носилках. Саша проверила журнал вызовов — и остолбенела: разговор с того номера длился 3 минуты.
Саша побежала в салон сотовой связи — решила менять номер. Узнала, что неиспользуемые номера блокируют только через год — политика компании. Тогда взяла распечатку. И увидела: три входящих вызова — с того самого номера, что похоронили. 📱📞
Старые ботинки
В школе я обожал походы. Папа купил мне палатку, фонарь и спальник. Летом мы с друзьями ходили в заповедники и леса. Устраивали лагерь, разводили костёр, лежали на спине и смотрели на звёзды.
За неделю до выпуска мы решили сходить в последний поход перед колледжем. Загрузили вещи в багажник друга и поехали в лес.
По пути пошёл сильный дождь. Мы промокли, тропа размылась и заросла. Один из друзей поскользнулся, упал — фонарь сломался. Остался только маленький фонарик.
Когда добрались до поляны, уже почти стемнело. Начали ставить палатку. Посреди поляны лежали старые чёрные ботинки. Друг схватил их и швырнул в кусты.
Дождь не прекращался, костёр не разжечь. Забились в палатку, стали рассказывать страшил.
Около полуночи раздались шаги.
Мы опешили. Рядом не должно было быть никого. И вдруг — звуки, будто кто-то идёт прямо к нам.
Мне стало дурно. Я пытался убедить себя, что это дождь. Но мы трое, затаившись, смотрели друг на друга. Это был не дождь.
Потом донёсся смех. Острый, пронзительный.
Друг вытащил нож и сжал его. Треснула ветка. Шаги стали тяжелее, ближе. А потом — тяжёлое, хриплое дыхание у самой палатки.
Мы впали в ужас.
Раздался царапающий звук. Кто-то водил пальцем по ткани.
Внезапно друг крикнул: «Кто вы? Уходите! У нас оружие, не побоимся использовать!»
Мы уставились на него. Оружия не было.
Снаружи снова прозвучал высокий, дикий хохот.
Не успели опомниться — заскрипела молния. Мы с ужасом смотрели, как она медленно опускается. Кто-то открывал палатку снаружи. Друг вскинул нож.
Мгновенно вонзил его сквозь ткань в темноту.
Смех оборвался.
Мы замерли. Дождь стих. Полная тишина.
Я глубоко вдохнул, схватил фонарик, включил. Откинул полог — и замер.
Перед палаткой стояли те самые ботинки.
А нож друга торчал прямо из носка левого сапога.
Кто-то… или что-то… ходил в них, прежде чем исчезнуть в ночи. ⚫️🥾
В школе я обожал походы. Папа купил мне палатку, фонарь и спальник. Летом мы с друзьями ходили в заповедники и леса. Устраивали лагерь, разводили костёр, лежали на спине и смотрели на звёзды.
За неделю до выпуска мы решили сходить в последний поход перед колледжем. Загрузили вещи в багажник друга и поехали в лес.
По пути пошёл сильный дождь. Мы промокли, тропа размылась и заросла. Один из друзей поскользнулся, упал — фонарь сломался. Остался только маленький фонарик.
Когда добрались до поляны, уже почти стемнело. Начали ставить палатку. Посреди поляны лежали старые чёрные ботинки. Друг схватил их и швырнул в кусты.
Дождь не прекращался, костёр не разжечь. Забились в палатку, стали рассказывать страшил.
Около полуночи раздались шаги.
Мы опешили. Рядом не должно было быть никого. И вдруг — звуки, будто кто-то идёт прямо к нам.
Мне стало дурно. Я пытался убедить себя, что это дождь. Но мы трое, затаившись, смотрели друг на друга. Это был не дождь.
Потом донёсся смех. Острый, пронзительный.
Друг вытащил нож и сжал его. Треснула ветка. Шаги стали тяжелее, ближе. А потом — тяжёлое, хриплое дыхание у самой палатки.
Мы впали в ужас.
Раздался царапающий звук. Кто-то водил пальцем по ткани.
Внезапно друг крикнул: «Кто вы? Уходите! У нас оружие, не побоимся использовать!»
Мы уставились на него. Оружия не было.
Снаружи снова прозвучал высокий, дикий хохот.
Не успели опомниться — заскрипела молния. Мы с ужасом смотрели, как она медленно опускается. Кто-то открывал палатку снаружи. Друг вскинул нож.
Мгновенно вонзил его сквозь ткань в темноту.
Смех оборвался.
Мы замерли. Дождь стих. Полная тишина.
Я глубоко вдохнул, схватил фонарик, включил. Откинул полог — и замер.
Перед палаткой стояли те самые ботинки.
А нож друга торчал прямо из носка левого сапога.
Кто-то… или что-то… ходил в них, прежде чем исчезнуть в ночи. ⚫️🥾
У девочки Арины случилось воспаление лёгких — её с высокой температурой положили в больницу. На следующий день мама пришла в гости: принесла фрукты, дешёвый китайский телефон, учебники. Арина всё ещё жарилась.
Ещё через день родители пришли вместе. В палате — пусто, кровать застелена.
— Где Арина? — спросили у соседок.
— Умерла вчера.
— Слава богу! — облегчилась мама.
— Наконец-то! — воскликнул отец.
Проверили у медсестры — да, отмучилась бедняжка. Родственники, мол, пришли. В приподнятом настроении ушли домой, выкинули вещи Арины, превратили комнату в кладовку. Взяли отпуск, уехали в Москву и Питер — словно молодожёны.
Им просто от неё надоело: грязная, лохматая, всё время просит есть, учится плохо. Наконец-то стали жить для себя.
А когда вернулись — у двери сидит девочка, лицо в коленях.
— Отойди, мешаешь, — сказали.
Она подняла голову. Это Арина.
— Вы решили, что я умерла. Но это была другая Арина, из соседней палаты. Вы номер не запомнили. А теперь пустите — я хочу есть.
Родители в шоке. Пришлось собирать детскую с нуля, покупать новое.
С тех пор Арина их бесит ещё сильнее: ворчит, обвиняет, не даёт покоя. А им бы веселиться.
Телефон сломался в больнице — Арина пыталась дозвониться, но номера не знала. Новый ей не купили: вдруг починится?
Однажды он включился. Арина смотрит фото — и видит: красный гроб, люди, а в нём она сама.
«Неужели умерла? — думает. — И я ещё винила их…»
— Мама, я правда умерла?
— Правда.
— А кто я теперь?
— Призрак.
— Вы любите меня?
— Очень.
— Плакали?
— Да.
— Где я похоронена?
Пошли к могиле. На памятнике — её фото, дата смерти. Арина поверила.
— А что дальше?
— Вернись в гроб. Обязана раз в месяц отмечаться у сторожа. Иначе — Чистилище, и ты больше не придёшь. Завтра снова будешь с нами.
В гробу — нора под венком. Кое-как влезла. Отец засыпал землёй, а с мамой захохотали: «Обманули дурака на четыре кулака!» — пели, танцуя. Всё подстроили. Чтобы заманить — и замуровать. 💀
Ещё через день родители пришли вместе. В палате — пусто, кровать застелена.
— Где Арина? — спросили у соседок.
— Умерла вчера.
— Слава богу! — облегчилась мама.
— Наконец-то! — воскликнул отец.
Проверили у медсестры — да, отмучилась бедняжка. Родственники, мол, пришли. В приподнятом настроении ушли домой, выкинули вещи Арины, превратили комнату в кладовку. Взяли отпуск, уехали в Москву и Питер — словно молодожёны.
Им просто от неё надоело: грязная, лохматая, всё время просит есть, учится плохо. Наконец-то стали жить для себя.
А когда вернулись — у двери сидит девочка, лицо в коленях.
— Отойди, мешаешь, — сказали.
Она подняла голову. Это Арина.
— Вы решили, что я умерла. Но это была другая Арина, из соседней палаты. Вы номер не запомнили. А теперь пустите — я хочу есть.
Родители в шоке. Пришлось собирать детскую с нуля, покупать новое.
С тех пор Арина их бесит ещё сильнее: ворчит, обвиняет, не даёт покоя. А им бы веселиться.
Телефон сломался в больнице — Арина пыталась дозвониться, но номера не знала. Новый ей не купили: вдруг починится?
Однажды он включился. Арина смотрит фото — и видит: красный гроб, люди, а в нём она сама.
«Неужели умерла? — думает. — И я ещё винила их…»
— Мама, я правда умерла?
— Правда.
— А кто я теперь?
— Призрак.
— Вы любите меня?
— Очень.
— Плакали?
— Да.
— Где я похоронена?
Пошли к могиле. На памятнике — её фото, дата смерти. Арина поверила.
— А что дальше?
— Вернись в гроб. Обязана раз в месяц отмечаться у сторожа. Иначе — Чистилище, и ты больше не придёшь. Завтра снова будешь с нами.
В гробу — нора под венком. Кое-как влезла. Отец засыпал землёй, а с мамой захохотали: «Обманули дурака на четыре кулака!» — пели, танцуя. Всё подстроили. Чтобы заманить — и замуровать. 💀
Один путник заблудился в лесу. Долго блуждая, он под вечер наткнулся на заброшенную хижину. Внутри — ни души. Решил переночевать. Но уснуть никак не получалось: на стенах висели будто бы чьи-то портреты, и казалось, что изображённые смотрят на него пристально и с вызовом. Всё это тяготило. Утомлённый, он всё же провалился в сон.
Наутро его разбудили солнечные лучи. Он открыл глаза — и понял: никаких портретов не было. Просто сквозь окна в стене лился свет. Лица были лишь игрой теней. 🌅
#история #притча
Наутро его разбудили солнечные лучи. Он открыл глаза — и понял: никаких портретов не было. Просто сквозь окна в стене лился свет. Лица были лишь игрой теней. 🌅
#история #притча
В одном небольшом городе в России недавно открыли трёхэтажный торговый центр с двумя эскалаторами. Раньше тут были только магазинчики, а теперь — целый комплекс.
Сначала всё шло хорошо, но затем начались странности. Люди стали исчезать. Один пропал, потом второй... Всего — двадцать два человека. Среди них — дети, подростки, взрослые.
Заметили закономерность: исчезновения начались после открытия ТЦ. Кое-кого видели там последний раз. Кто-то собирался пойти туда и не вернулся.
Дети перестали ходить в центр — стали бояться. Все, кроме одного мальчика...
Однажды вечером он зашёл туда, чтобы купить циркуль для школы. Зашёл на эскалатор. Видит — одна ступенька красная. Встал на неё — и провалился.
Долго падал, затем упал в воду. Поплыл на свет — плавал отлично. Выбрался, смотрит — толпа людей. Много детей. Среди них узнаёт девочку, пропавшую месяц назад. Понял: и он теперь один из них.
Эти люди давно не ели. Решили: следующего, кто упадёт, съедят. Почти съели мальчика.
Но спасла удача. Когда он проваливался, рукав свитера зацепился за зубец эскалатора. Нитка протянулась вниз. По этой нитке его и нашли. 💡🧵
Сначала всё шло хорошо, но затем начались странности. Люди стали исчезать. Один пропал, потом второй... Всего — двадцать два человека. Среди них — дети, подростки, взрослые.
Заметили закономерность: исчезновения начались после открытия ТЦ. Кое-кого видели там последний раз. Кто-то собирался пойти туда и не вернулся.
Дети перестали ходить в центр — стали бояться. Все, кроме одного мальчика...
Однажды вечером он зашёл туда, чтобы купить циркуль для школы. Зашёл на эскалатор. Видит — одна ступенька красная. Встал на неё — и провалился.
Долго падал, затем упал в воду. Поплыл на свет — плавал отлично. Выбрался, смотрит — толпа людей. Много детей. Среди них узнаёт девочку, пропавшую месяц назад. Понял: и он теперь один из них.
Эти люди давно не ели. Решили: следующего, кто упадёт, съедят. Почти съели мальчика.
Но спасла удача. Когда он проваливался, рукав свитера зацепился за зубец эскалатора. Нитка протянулась вниз. По этой нитке его и нашли. 💡🧵
Старые ботинки 🌧️🏕️
В школе я обожал походы. Папа купил палатку, фонарь, спальник — всё, что нужно. Летом мы с друзьями уходили в заповедники и леса: ставили палатку, жгли костёр, лежали на спине и ловили глазами звёзды.
За неделю до выпуска решили отправиться в последний поход перед колледжем. Загрузили вещи в багажник друга и поехали — провести выходные в глуши.
Дождь хлынул, пока шли по тропе. Мы промокли до нитки, тропа превратилась в грязевую реку. Один друг поскользнулся — фонарь сломался. Остался только крошечный фонарик.
На поляну вышли почти в темноте. Начали ставить палатку — посреди поляны лежали старые чёрные ботинки. Друг швырнул их в кусты.
Дождь не стихал, костёр не разжечь. Забрались в палатку, стали рассказывать страшные истории.
Около полуночи — шаги. Резкие, чёткие. Никого вокруг быть не должно. Мы встали столбом. Сердца колотились. Это не дождь. Это идёт к нам.
Потом — смех. Резкий, дикий.
Друг достал нож. Треск веток. Шаги ближе. Тяжёлое дыхание у самой палатки.
Царапанье. Кто-то водит пальцем по ткани снаружи.
Дыхание — хриплое, как из трубы.
Друг кричит: «Кто вы? Уходите! У нас оружие! Мы будем защищаться!»
Мы смотрим на него. Оружия нет.
Смех в ответ. Ещё пронзительнее.
Молния на палатке — пошла вниз. Кто-то открывает вход извне.
Друг вонзает нож сквозь ткань в темноту.
Тишина. Смех оборвался.
Замираем. Дождь стих. Абсолютная тишина.
Включаю фонарик, поднимаю полы палатки.
Перед входом — те самые ботинки.
А в носке левого — воткнутый по рукоять нож.
Кто-то — или что-то — ходил в них… прежде чем исчезнуть в ночи. 🔪👢
В школе я обожал походы. Папа купил палатку, фонарь, спальник — всё, что нужно. Летом мы с друзьями уходили в заповедники и леса: ставили палатку, жгли костёр, лежали на спине и ловили глазами звёзды.
За неделю до выпуска решили отправиться в последний поход перед колледжем. Загрузили вещи в багажник друга и поехали — провести выходные в глуши.
Дождь хлынул, пока шли по тропе. Мы промокли до нитки, тропа превратилась в грязевую реку. Один друг поскользнулся — фонарь сломался. Остался только крошечный фонарик.
На поляну вышли почти в темноте. Начали ставить палатку — посреди поляны лежали старые чёрные ботинки. Друг швырнул их в кусты.
Дождь не стихал, костёр не разжечь. Забрались в палатку, стали рассказывать страшные истории.
Около полуночи — шаги. Резкие, чёткие. Никого вокруг быть не должно. Мы встали столбом. Сердца колотились. Это не дождь. Это идёт к нам.
Потом — смех. Резкий, дикий.
Друг достал нож. Треск веток. Шаги ближе. Тяжёлое дыхание у самой палатки.
Царапанье. Кто-то водит пальцем по ткани снаружи.
Дыхание — хриплое, как из трубы.
Друг кричит: «Кто вы? Уходите! У нас оружие! Мы будем защищаться!»
Мы смотрим на него. Оружия нет.
Смех в ответ. Ещё пронзительнее.
Молния на палатке — пошла вниз. Кто-то открывает вход извне.
Друг вонзает нож сквозь ткань в темноту.
Тишина. Смех оборвался.
Замираем. Дождь стих. Абсолютная тишина.
Включаю фонарик, поднимаю полы палатки.
Перед входом — те самые ботинки.
А в носке левого — воткнутый по рукоять нож.
Кто-то — или что-то — ходил в них… прежде чем исчезнуть в ночи. 🔪👢
Жуткие детские истории, от которых мурашки
Просыпаюсь — и вижу: мой трёхлетний сын стоит у кровати, сияет в неестественной улыбке.
— Что ты делаешь?
— Ничего, — шепчет он, по-прежнему улыбаясь.
Тогда замечаю — руки у него за спиной.
— Что ты там прячешь?
— Ничего.
Заглядываю. Там — огромный острый нож.
Мой младший брат с детства боится воды. Мне тогда было на четыре года больше. Как-то в ванне мы брызгались из пульверизаторов, и я спросил, почему он её так пугается. Он посмотрел и чётко сказал: «Я был на большом непотопляемом корабле. Мы врезались в айсберг, все суетились, а потом я почувствовал холод, стало мокро. Я всполз на тёплое сверкающее место и стал ждать, пока придут за мной снова». Мама тут же оборвала водные процедуры. А жутко вот что: мой брат родился 15 апреля 1992 года. «Титаник» затонул 15 апреля 1912 года.
Дочка говорит: в её комнате живёт девочка, которая лежит на потолке и смотрит, как она смотрит мультики. И ещё — она меня не любит, хочет съесть моё сердце. При этом ребёнок смотрит Элмо и Поезд динозавров. Откуда вообще это?
Когда моей младшей было три, захожу — пол мокрый.
— Почему лужа?
— Я протыкала Людей Тумана. Они ушли, — спокойно объяснила она. Бесконечные повторы этой фразы вселяли ужас.
Сыну было лет пять. Чистим зубы в ванной. Щётка падает — поднимаю. Он смотрит мне в глаза и вдруг: «Пап, а почему у этого мужчины нож?» и указывает за мою спину. Я развернулся так быстро, как никогда в жизни. 😱
Просыпаюсь — и вижу: мой трёхлетний сын стоит у кровати, сияет в неестественной улыбке.
— Что ты делаешь?
— Ничего, — шепчет он, по-прежнему улыбаясь.
Тогда замечаю — руки у него за спиной.
— Что ты там прячешь?
— Ничего.
Заглядываю. Там — огромный острый нож.
Мой младший брат с детства боится воды. Мне тогда было на четыре года больше. Как-то в ванне мы брызгались из пульверизаторов, и я спросил, почему он её так пугается. Он посмотрел и чётко сказал: «Я был на большом непотопляемом корабле. Мы врезались в айсберг, все суетились, а потом я почувствовал холод, стало мокро. Я всполз на тёплое сверкающее место и стал ждать, пока придут за мной снова». Мама тут же оборвала водные процедуры. А жутко вот что: мой брат родился 15 апреля 1992 года. «Титаник» затонул 15 апреля 1912 года.
Дочка говорит: в её комнате живёт девочка, которая лежит на потолке и смотрит, как она смотрит мультики. И ещё — она меня не любит, хочет съесть моё сердце. При этом ребёнок смотрит Элмо и Поезд динозавров. Откуда вообще это?
Когда моей младшей было три, захожу — пол мокрый.
— Почему лужа?
— Я протыкала Людей Тумана. Они ушли, — спокойно объяснила она. Бесконечные повторы этой фразы вселяли ужас.
Сыну было лет пять. Чистим зубы в ванной. Щётка падает — поднимаю. Он смотрит мне в глаза и вдруг: «Пап, а почему у этого мужчины нож?» и указывает за мою спину. Я развернулся так быстро, как никогда в жизни. 😱
Любимцы
Я никогда не считала мистику вымыслом — книги о потустороннем, полтергейстах читаю с интересом. Верила, но не зацикливалась. Пока однажды всё не изменилось.
Мне сейчас 18. А в 15 у меня умер кот. Он дожил до 16 лет — почти как брат. Всё моё детство он был рядом, моим единственным другом. А потом его не стало. Я знала, что это близко: он был домашним, ни разу не выходил на улицу. Но за три месяца до смерти он вдруг стал искать выход — царапался у двери, выл. Я держала его в комнате, чтобы провести с ним последние дни. Умер он в ванной — там, где всегда спал. Я сама перенесла его туда в последнюю ночь.
Три дня я не переставала плакать. Неделю спустя просыпаюсь — слышу: кто-то скребётся, проходит по комнате. Открываю глаза: вижу Кешу. Говорю: «Брысь!» — и он убегает. Окончательно просыпаюсь: «Подожди… его же уже неделю нет». Решила — приснилось, хотя вскочила с кровати по-настоящему.
На следующее утро — снова. Чувствую: кто-то запрыгнул на ноги, тяжесть ползёт вверх. Уже у головы — тёплый комок на подушке. Кеша. Лежу, думаю: «Проснусь — исчезнет». Открываю глаза — ощущение как будто он рядом, посапывает. И тут — понимание. Я в ступоре, немею. Начинаю трястись, будто сбрасываю его — чувствую, как спрыгнул. Сидела в шоке минут двадцать.
А в третий раз я не выдержала. Вижу — идёт от двери. Скачусь с кровати, ору, чтобы испугался. А он — шипит, бросается на ногу, вцепляется. Я кричу, глаза закрыла. Вбегает мама. Того — нет. Я стою одна. Рассказала ей. Она сказала: если долго плачешь, не отпускаешь — душа не уйдёт. Он пришёл… а когда я его прогнала — обиделся. Больше не появлялся. Только снился. Злой. Так мы и расстались. До сих пор помню это, будто вчера.
***
В детстве мы уехали с папой в другой город. Там завели котёнка — Капитошку, по имени из мультика. Через пару лет возвращались, мы с мамой уехали раньше, папа — потом, с котом. Тот ходил на улицу. А перед отъездом — пропал. Мы не нашли. Я до сих пор не простила отцу этого.
Спустя годы папа снова был в том городе. Видит — кот, очень похожий. Зовёт: «Капитошка». Тот остановился. Посмотрел. Повернулся и ушёл. Уже стал диким. Смысла забирать — не было.
Я никогда не считала мистику вымыслом — книги о потустороннем, полтергейстах читаю с интересом. Верила, но не зацикливалась. Пока однажды всё не изменилось.
Мне сейчас 18. А в 15 у меня умер кот. Он дожил до 16 лет — почти как брат. Всё моё детство он был рядом, моим единственным другом. А потом его не стало. Я знала, что это близко: он был домашним, ни разу не выходил на улицу. Но за три месяца до смерти он вдруг стал искать выход — царапался у двери, выл. Я держала его в комнате, чтобы провести с ним последние дни. Умер он в ванной — там, где всегда спал. Я сама перенесла его туда в последнюю ночь.
Три дня я не переставала плакать. Неделю спустя просыпаюсь — слышу: кто-то скребётся, проходит по комнате. Открываю глаза: вижу Кешу. Говорю: «Брысь!» — и он убегает. Окончательно просыпаюсь: «Подожди… его же уже неделю нет». Решила — приснилось, хотя вскочила с кровати по-настоящему.
На следующее утро — снова. Чувствую: кто-то запрыгнул на ноги, тяжесть ползёт вверх. Уже у головы — тёплый комок на подушке. Кеша. Лежу, думаю: «Проснусь — исчезнет». Открываю глаза — ощущение как будто он рядом, посапывает. И тут — понимание. Я в ступоре, немею. Начинаю трястись, будто сбрасываю его — чувствую, как спрыгнул. Сидела в шоке минут двадцать.
А в третий раз я не выдержала. Вижу — идёт от двери. Скачусь с кровати, ору, чтобы испугался. А он — шипит, бросается на ногу, вцепляется. Я кричу, глаза закрыла. Вбегает мама. Того — нет. Я стою одна. Рассказала ей. Она сказала: если долго плачешь, не отпускаешь — душа не уйдёт. Он пришёл… а когда я его прогнала — обиделся. Больше не появлялся. Только снился. Злой. Так мы и расстались. До сих пор помню это, будто вчера.
***
В детстве мы уехали с папой в другой город. Там завели котёнка — Капитошку, по имени из мультика. Через пару лет возвращались, мы с мамой уехали раньше, папа — потом, с котом. Тот ходил на улицу. А перед отъездом — пропал. Мы не нашли. Я до сих пор не простила отцу этого.
Спустя годы папа снова был в том городе. Видит — кот, очень похожий. Зовёт: «Капитошка». Тот остановился. Посмотрел. Повернулся и ушёл. Уже стал диким. Смысла забирать — не было.
Ирина Никифоровна жила по соседству. Суровая, ворчливая старуха, к концу жизни оставшаяся в одиночестве. Сын — наркоман, сидел, дочь — пропала много лет назад. Скромная пенсия, вечера на лавочке: ругань на власть, пересуды про всех подряд. О детях вспоминала без тёплых слов. Если разговор шёл о них — кляла, особенно дочь, Алину. Та в 23 года обокрала мать и исчезла. Никифоровна не простила. А вот сына, крадущего помаленьку, почему-то закрывала глаза.
Однажды Алина вернулась. Вошла в квартиру, сказала: «Здравствуй, мама» — и проглотила шквал оскорблений. Где была, зачем пришла — мне неважно. Ясно одно: с матерью было тяжело. Никифоровна металась, пыталась выжить её. Скандалы не прекращались — кричали в подъезде, во дворе, их слыхали даже издалека. Бабка кидалась вещами, колола иголками. Алина терпела. Куда ей было идти? Она работала, убирала, ухаживала. Мать принимала заботу, но жить рядом не могла.
Однажды не впустила. Алина вышла за таблетками, а вернулась — дверь хлопнула перед носом. Просидела на лавочке полдня. Вечером началась истерика: билась в дверь, орала. В ответ — кипяток в лицо. Кто-то звал милицию, кто-то — скорую. Алина исчезла. Утром нашли её на чердаке — повесилась на бельевой верёвке. Под телом, мелом на полу: «Я тебя сварю в твоём же кипятке».
С той ночи в доме стали гаснуть лампочки. Без причины, только у нас. Через два месяца — отключили горячую воду. Никифоровна стала пропадать, боялась выходить. Признавалась соседкам: Алина является во сне, угрожает.
Потом и сама исчезла. Свет не горел, дверь не открывали. Я уезжала, а вернувшись, узнала — умерла. В ванной. Набирала воду, грела кипятильником. Оставила его в чашке, не выключив. Упала — задела. Потеряла сознание. Двадцать дней её тело медленно варили стены квартиры.
Проводка заработала, вода появилась — сразу после похорон. 🕯️
Однажды Алина вернулась. Вошла в квартиру, сказала: «Здравствуй, мама» — и проглотила шквал оскорблений. Где была, зачем пришла — мне неважно. Ясно одно: с матерью было тяжело. Никифоровна металась, пыталась выжить её. Скандалы не прекращались — кричали в подъезде, во дворе, их слыхали даже издалека. Бабка кидалась вещами, колола иголками. Алина терпела. Куда ей было идти? Она работала, убирала, ухаживала. Мать принимала заботу, но жить рядом не могла.
Однажды не впустила. Алина вышла за таблетками, а вернулась — дверь хлопнула перед носом. Просидела на лавочке полдня. Вечером началась истерика: билась в дверь, орала. В ответ — кипяток в лицо. Кто-то звал милицию, кто-то — скорую. Алина исчезла. Утром нашли её на чердаке — повесилась на бельевой верёвке. Под телом, мелом на полу: «Я тебя сварю в твоём же кипятке».
С той ночи в доме стали гаснуть лампочки. Без причины, только у нас. Через два месяца — отключили горячую воду. Никифоровна стала пропадать, боялась выходить. Признавалась соседкам: Алина является во сне, угрожает.
Потом и сама исчезла. Свет не горел, дверь не открывали. Я уезжала, а вернувшись, узнала — умерла. В ванной. Набирала воду, грела кипятильником. Оставила его в чашке, не выключив. Упала — задела. Потеряла сознание. Двадцать дней её тело медленно варили стены квартиры.
Проводка заработала, вода появилась — сразу после похорон. 🕯️