Одна девочка обожала погружаться в фантазии, особенно когда надо было что-то делать, но лень. Мама просит помыть посуду — она смотрит на воду в раковине и воображает море. Задали уроки — фантазирует, будто тяжело больна, её везут в больницу, режут без анестезии. А once мама попросила сходить за хлебом и молоком — девочка встала у столба и простояла час, представляя, что это дерево в волшебном лесу, а на нём — эльф, поющий ей песни.
В школе все знали: у неё богатое воображение. Когда объявили конкурс фэнтези-историй, к ней и обратились. За выходные нужно было придумать необычную сказку и по ней — сценку.
Но девочке не нравилось, когда на неё сваливают обязанности. Раньше фантазировала, чтобы уйти от дел. А теперь — надо фантазировать, и это раздражало. Тут ещё мама рявкнула:
– Садись и пиши фэнтези!
– Мам, можно сначала уроки?
– Нет. Пиши историю.
– А уборка?
– Пиши, сказала!
Обиделась, надулась, села. За окном — детсад. На крыше — трое мужчин с лопатами, сбрасывают снег. На зло всем решила написать историю про них.
Фэнтези-история:
Морозный день. На крыше — трое. Работают лопатами. Один свистит. Все бросают инструмент. Из-за трубы — мешок с чёрным порошком. Дым. В крыше — дыра. Двое прыгают внутрь. Появляются дети — девочка, ещё девочка, мальчик. Их хватают, засовывают в мешки.
Я поняла: похищение! Мамочки…
Мужчины надевают чёрные крылья. Летят. Как вороны. Крылья — руки, ногами держат мешки.
Одна ворона замечает меня. Летит к окну. Дробит стекло клювом. Страшно. Ужасно страшно.
Мама заходит — девочка без сознания. Читает сочинение. «Сойдёт». Та приходит в себя, плачет, тычет пальцем в окно. Но на крыше всё спокойно. Дыры нет.
В школе историю оценили. Поставили сценку. В субботу выиграли конкурс.
А в воскресенье — нападение на детсад в другом районе. Почти как в её сказке: мужчины под видом уборки снега, чёрный порошок, дыра в крыше, пятеро детей похищены. Прилетел вертолёт — увёз всех.
Мальчик из соседнего дома снимал на телефон. Увидели — застрелили.
Девочку арестовали. Заподозрили в организации. Детей не сажают — а её посадили. Увезли на остров посреди Тихого океана. Туда — террористы мира.
Она заболела. Операция без наркоза — резали ножами. «Террористов не жалеют». А когда выздоровела — итальянец-террорист по кличке Эльф залез на дерево и пел ей песни.
Оказалось, она не фантазировала. Она видела будущее. 🔮👀
В школе все знали: у неё богатое воображение. Когда объявили конкурс фэнтези-историй, к ней и обратились. За выходные нужно было придумать необычную сказку и по ней — сценку.
Но девочке не нравилось, когда на неё сваливают обязанности. Раньше фантазировала, чтобы уйти от дел. А теперь — надо фантазировать, и это раздражало. Тут ещё мама рявкнула:
– Садись и пиши фэнтези!
– Мам, можно сначала уроки?
– Нет. Пиши историю.
– А уборка?
– Пиши, сказала!
Обиделась, надулась, села. За окном — детсад. На крыше — трое мужчин с лопатами, сбрасывают снег. На зло всем решила написать историю про них.
Фэнтези-история:
Морозный день. На крыше — трое. Работают лопатами. Один свистит. Все бросают инструмент. Из-за трубы — мешок с чёрным порошком. Дым. В крыше — дыра. Двое прыгают внутрь. Появляются дети — девочка, ещё девочка, мальчик. Их хватают, засовывают в мешки.
Я поняла: похищение! Мамочки…
Мужчины надевают чёрные крылья. Летят. Как вороны. Крылья — руки, ногами держат мешки.
Одна ворона замечает меня. Летит к окну. Дробит стекло клювом. Страшно. Ужасно страшно.
Мама заходит — девочка без сознания. Читает сочинение. «Сойдёт». Та приходит в себя, плачет, тычет пальцем в окно. Но на крыше всё спокойно. Дыры нет.
В школе историю оценили. Поставили сценку. В субботу выиграли конкурс.
А в воскресенье — нападение на детсад в другом районе. Почти как в её сказке: мужчины под видом уборки снега, чёрный порошок, дыра в крыше, пятеро детей похищены. Прилетел вертолёт — увёз всех.
Мальчик из соседнего дома снимал на телефон. Увидели — застрелили.
Девочку арестовали. Заподозрили в организации. Детей не сажают — а её посадили. Увезли на остров посреди Тихого океана. Туда — террористы мира.
Она заболела. Операция без наркоза — резали ножами. «Террористов не жалеют». А когда выздоровела — итальянец-террорист по кличке Эльф залез на дерево и пел ей песни.
Оказалось, она не фантазировала. Она видела будущее. 🔮👀
Квартира №103
В 2000-м, когда мне было 10, мы с родителями купили четырёхкомнатную квартиру. До этого жили у бабушки, а свой угол мечтали иметь всегда. Увидев объявление, мама с папой загорелись — жильё оказалось огромным, и мы даже не обратили внимания, что заплатили почти вдвое меньше, чем соседи за аналогичные метры.
Переезд, девятый этаж, чёрная дверь с номером «103». Я в восторге — у меня своя комната! Но вскоре начались странности. Соседи жаловались: то топот по ночам, то крики, будто кто-то душу выворачивает. Приезжала милиция — но у нас всё было тихо. Мы ничего не слышали.
Через месяц в доме повисла тяжесть. Родители начали ссориться, папа орал без повода, у мамы — истерики. Летом мы открывали окна, но в квартире оставалось мрачно и сыро. Даже при ярком солнце свет не проходил сквозь стёкла. Мама мыла их — бесполезно.
Однажды ночью, во время грозы, я смотрел ТВ. Чувствую — мама садится рядом, обнимает. Засыпаем. Потом — скрип двери. Вхожу: «Папа вернулся», — думаю. Он снял обувь, вошёл, лег рядом. Я успокаиваюсь. Мама вдруг вздрагивает — и тут снова: дверь, голос: «Это я!». Ужас сковал всё тело. В прихожей включился свет. Второй папа. Стоит. «Где мама?» — спрашивает.
Оглядываюсь — никого. Ни «первого» отца, ни мамы. Меня трясёт. Отец включает свет в гостиной, берёт меня на руки. Клянусь — она была здесь! И тут из комнаты выходит мама: «Зачем оделся? Ложитесь спать». Рассказал всё. Она подтвердила: «Да, папа пришёл раньше». А он сказал: «Я три недели в другой области. Только что вернулся».
Через пару дней мы уехали. Квартиру никто не купил, снижали цену — без толку. Только недавно узнали: дом сносили. Нам заплатили компенсацию. В руинах нашли человеческие останки. Хотя здание было проверено — дважды.
В 2000-м, когда мне было 10, мы с родителями купили четырёхкомнатную квартиру. До этого жили у бабушки, а свой угол мечтали иметь всегда. Увидев объявление, мама с папой загорелись — жильё оказалось огромным, и мы даже не обратили внимания, что заплатили почти вдвое меньше, чем соседи за аналогичные метры.
Переезд, девятый этаж, чёрная дверь с номером «103». Я в восторге — у меня своя комната! Но вскоре начались странности. Соседи жаловались: то топот по ночам, то крики, будто кто-то душу выворачивает. Приезжала милиция — но у нас всё было тихо. Мы ничего не слышали.
Через месяц в доме повисла тяжесть. Родители начали ссориться, папа орал без повода, у мамы — истерики. Летом мы открывали окна, но в квартире оставалось мрачно и сыро. Даже при ярком солнце свет не проходил сквозь стёкла. Мама мыла их — бесполезно.
Однажды ночью, во время грозы, я смотрел ТВ. Чувствую — мама садится рядом, обнимает. Засыпаем. Потом — скрип двери. Вхожу: «Папа вернулся», — думаю. Он снял обувь, вошёл, лег рядом. Я успокаиваюсь. Мама вдруг вздрагивает — и тут снова: дверь, голос: «Это я!». Ужас сковал всё тело. В прихожей включился свет. Второй папа. Стоит. «Где мама?» — спрашивает.
Оглядываюсь — никого. Ни «первого» отца, ни мамы. Меня трясёт. Отец включает свет в гостиной, берёт меня на руки. Клянусь — она была здесь! И тут из комнаты выходит мама: «Зачем оделся? Ложитесь спать». Рассказал всё. Она подтвердила: «Да, папа пришёл раньше». А он сказал: «Я три недели в другой области. Только что вернулся».
Через пару дней мы уехали. Квартиру никто не купил, снижали цену — без толку. Только недавно узнали: дом сносили. Нам заплатили компенсацию. В руинах нашли человеческие останки. Хотя здание было проверено — дважды.
Жуткие истории от детей, от которых леденеет кровь
Просыпаюсь — а мой трёхлетний сын стоит у кровати и смотрит с неестественной улыбкой.
— Что ты делаешь?
— Ничего.
Но руки у него за спиной.
— Ты что-то прячешь?
— Нет.
Заглядываю — а он держит огромный острый нож.
У моего младшего брата с детства панический страх перед водой. Ему было года три-четыре, мы брызгались в ванне, и я спросил, почему он её боится. Он посмотрел серьёзно и сказал: «Я был на большом корабле, мы врезались в айсберг, вокруг паника, потом стало холодно и мокро. Я забрался на блестящее тёплое место и ждал, пока придут за мной». Мама тут же оборвала игру. А рождался он 15 апреля 1992 года. Титаник затонул 15 апреля 1912-го.
Дочь призналась: в её комнате живёт девочка. Она смотрит, как дочь смотрит мультики, и спит на потолке. А мне, оказывается, она не нравлюсь — хочет съесть моё сердце. Ребёнок смотрит Элмо и Поезд динозавров. Где она это взяла?
Когда младшей было три, зашла в комнату — пол мокрый.
— Почему тут вода?
— Я протыкала Людей Тумана. Они ушли.
Она повторяла это снова и снова. Меня до сих пор бросает в дрожь.
Сыну было четыре или пять. Стоим в ванной, чистит зубы — щётка падает. Поднял. Взглянули друг на друга — и он спрашивает: «Пап, почему у того мужчины нож?» и тычет пальцем мне за спину. Я развернулся так быстро, как никогда в жизни.
Просыпаюсь — а мой трёхлетний сын стоит у кровати и смотрит с неестественной улыбкой.
— Что ты делаешь?
— Ничего.
Но руки у него за спиной.
— Ты что-то прячешь?
— Нет.
Заглядываю — а он держит огромный острый нож.
У моего младшего брата с детства панический страх перед водой. Ему было года три-четыре, мы брызгались в ванне, и я спросил, почему он её боится. Он посмотрел серьёзно и сказал: «Я был на большом корабле, мы врезались в айсберг, вокруг паника, потом стало холодно и мокро. Я забрался на блестящее тёплое место и ждал, пока придут за мной». Мама тут же оборвала игру. А рождался он 15 апреля 1992 года. Титаник затонул 15 апреля 1912-го.
Дочь призналась: в её комнате живёт девочка. Она смотрит, как дочь смотрит мультики, и спит на потолке. А мне, оказывается, она не нравлюсь — хочет съесть моё сердце. Ребёнок смотрит Элмо и Поезд динозавров. Где она это взяла?
Когда младшей было три, зашла в комнату — пол мокрый.
— Почему тут вода?
— Я протыкала Людей Тумана. Они ушли.
Она повторяла это снова и снова. Меня до сих пор бросает в дрожь.
Сыну было четыре или пять. Стоим в ванной, чистит зубы — щётка падает. Поднял. Взглянули друг на друга — и он спрашивает: «Пап, почему у того мужчины нож?» и тычет пальцем мне за спину. Я развернулся так быстро, как никогда в жизни.
Не гуляйте, дети, по ночам...
Начало ноября. Спешно понадобилось на дачу — забрать ценные вещи, оставленные ещё с лета. Живу на противоположном конце Москвы, а участок — километрах в 20 за МКАДом. Дорога — та ещё: после метро полчаса в электричке. Поездка выдалась под вечер, почти ночью. Успела на последнюю электричку — минут сорок без часа. На станции — глубокий час, народу ни души. До дачи — километра два через лес. Холод, мрак, фонари еле светят, такси не найти.
Но отступать было некуда. Ускорилась, стараясь не паниковать. Луна ещё давала свет — шла, почти ничего не видя: тропинку скрыли листья и иней. И вдруг — резкий треск ветки позади. Сердце в пятки. Оборачиваюсь — и вижу: огромная тень, несущаяся прямо на меня.
Бросилась бежать. За спиной — тяжёлое дыхание, низкий рык. Чувствую — зверь, и он быстро нагоняет. Упала, он уже надо мной. Дрожь, запах шерсти и жар его тела, дыхание в лицо — обнюхивает шею, голову. Луна скрылась. Темно. Только страх и присутствие хищника.
Лапа с когтями — и куртка сорвана. Второй удар — по животу. Кричать не могу. Потом — зубы. Рвёт одежду у горла. И тут луна снова выглянула — вижу: морда, как у волка, глаза горят, пасть раскрыта — и она идёт на горло... Закрываю глаза.
Вой вдалеке. Зверь отвлекается. Отвечает — и сам вой, будто с того света. Тишина. Ещё зов. И — уходит.
Открываю глаза — никого. Добегаю до дачи, дрожа, запираюсь на все замки. Ночь бессонная. Раны на животе пекут. Собираю вещи. Утром приезжает брат — рассказываю всё. Дачу продаём. Вывод ясен: это не волк. Волк — втрое меньше. А что это было — черт или местный лесной оборотень — не знаю.
Не гуляйте, дети, по ночам... 🌙🐺
Начало ноября. Спешно понадобилось на дачу — забрать ценные вещи, оставленные ещё с лета. Живу на противоположном конце Москвы, а участок — километрах в 20 за МКАДом. Дорога — та ещё: после метро полчаса в электричке. Поездка выдалась под вечер, почти ночью. Успела на последнюю электричку — минут сорок без часа. На станции — глубокий час, народу ни души. До дачи — километра два через лес. Холод, мрак, фонари еле светят, такси не найти.
Но отступать было некуда. Ускорилась, стараясь не паниковать. Луна ещё давала свет — шла, почти ничего не видя: тропинку скрыли листья и иней. И вдруг — резкий треск ветки позади. Сердце в пятки. Оборачиваюсь — и вижу: огромная тень, несущаяся прямо на меня.
Бросилась бежать. За спиной — тяжёлое дыхание, низкий рык. Чувствую — зверь, и он быстро нагоняет. Упала, он уже надо мной. Дрожь, запах шерсти и жар его тела, дыхание в лицо — обнюхивает шею, голову. Луна скрылась. Темно. Только страх и присутствие хищника.
Лапа с когтями — и куртка сорвана. Второй удар — по животу. Кричать не могу. Потом — зубы. Рвёт одежду у горла. И тут луна снова выглянула — вижу: морда, как у волка, глаза горят, пасть раскрыта — и она идёт на горло... Закрываю глаза.
Вой вдалеке. Зверь отвлекается. Отвечает — и сам вой, будто с того света. Тишина. Ещё зов. И — уходит.
Открываю глаза — никого. Добегаю до дачи, дрожа, запираюсь на все замки. Ночь бессонная. Раны на животе пекут. Собираю вещи. Утром приезжает брат — рассказываю всё. Дачу продаём. Вывод ясен: это не волк. Волк — втрое меньше. А что это было — черт или местный лесной оборотень — не знаю.
Не гуляйте, дети, по ночам... 🌙🐺
Рядом с домом — тихое кольцо, где маршрутки стоят в ожидании рейса. Водители отдыхают, чинят что-то по мелочи. А недавно здесь появился Леша — нищий с маленькой головой, явно инвалид, хоть и физически крепкий. Каждого обходит, в окна заглядивает — все дают. Но я заметила: в руке у него всегда кусок белого мела. И время от времени он рисует на капоте крест.
Странно, но стоит крестику появиться — водитель тут же нервничает, лезет в кошелёк, отсыпает щедро. Леша стирает знак… или оставляет поменьше, если беду не развернуть. Один крест — собьёт кота, несколько — поломка, а большой… лучше не думать. Говорят, это предупреждение о смерти. Водители давно поняли: дашь — минуешь беду, не дашь — не оберёшься.
— А жадничают? — спросила у бабки, что семечки продаёт.
— Бывало. Один новичок не поверил. На капот — огромный крест, а он не подал. По пути, с полным салоном, на дорогу выскочил пьяный. Водила свернул — и врезался в легковушку. Водитель той машины погиб, сам едва выжил. Сломал всё, голову — и потом смотрел в глаза родным погибшего… Да, «скупой платит дважды».
С тех пор никто не скупится. Денег — как на авто, но Леша отдаёт матери, она — почти всё в церковь. Зимой и летом ходит, чертит мелом. Сколько аварий отвёл? Сколько людей живы просто потому, что на капоте был стёртый крестик? Говорят, за одного праведника спасаются десять. А сколько спасено за Лешу — и не знает никто. 🕊️
Странно, но стоит крестику появиться — водитель тут же нервничает, лезет в кошелёк, отсыпает щедро. Леша стирает знак… или оставляет поменьше, если беду не развернуть. Один крест — собьёт кота, несколько — поломка, а большой… лучше не думать. Говорят, это предупреждение о смерти. Водители давно поняли: дашь — минуешь беду, не дашь — не оберёшься.
— А жадничают? — спросила у бабки, что семечки продаёт.
— Бывало. Один новичок не поверил. На капот — огромный крест, а он не подал. По пути, с полным салоном, на дорогу выскочил пьяный. Водила свернул — и врезался в легковушку. Водитель той машины погиб, сам едва выжил. Сломал всё, голову — и потом смотрел в глаза родным погибшего… Да, «скупой платит дважды».
С тех пор никто не скупится. Денег — как на авто, но Леша отдаёт матери, она — почти всё в церковь. Зимой и летом ходит, чертит мелом. Сколько аварий отвёл? Сколько людей живы просто потому, что на капоте был стёртый крестик? Говорят, за одного праведника спасаются десять. А сколько спасено за Лешу — и не знает никто. 🕊️
Мёртвые среди нас?
Историю эту мне поведала знакомая, которая живёт в деревне. Там же, на местном кладбище, покоятся её отец, муж и много кто из родни. Весной она решила обновить табличку на отцовской могиле — старая совсем износилась. Но идти одну побоялась: мало ли кого встретишь? Взяла с собой маму — той за 90, ноги уже не очень, но до кладбища недалеко, решили прогуляться.
Добрались. Народу — ни души. Весна, конечно, но все в огородах, а на кладбище обычно собираются ближе к Троице. Начали прикреплять табличку — никак не ладится. Что делать? Двум женщинам с этой задачей явно не справиться. И вдруг мама говорит:
— Катя… Никак у нас не выйдет. Позови-ка того мужика, пусть подсобит.
Та в замешательстве:
— Какого мужика, мам? Я никого не вижу…
— Ну, как это? — указывает та на скамейку через могилу. — Вон сидит, смотрит на нас. Эй, молодой человек! Помогите, пожалуйста, дочке табличку поставить, никак руки не доходят!
Катя огляделась — никого. Ни единой живой души.
— Мам… Тут просто никого нет.
— Да вон он! — настаивает мама. — Сидит, руки на коленях сложил. Хам, не отвечает! Вон… Встал, пошёл… Даже не поздоровался. Нынешняя молодёжь — стариков совсем не уважает…
Катя в шоке. Спорить бесполезно. Вдруг мама и правда кого-то видит? Оставила табличку прямо на могиле, схватила мать и — бегом. Кое-как добрались до дороги, поймали машину. А табличку потом соседу велела прикрепить — за бутылку. С тех пор ходит на кладбище только с компанией.
Может, рядом с нами кто-то есть, даже если мы этого не видим? Или у бабушки просто помутилось? Кто знает… 🤔
Историю эту мне поведала знакомая, которая живёт в деревне. Там же, на местном кладбище, покоятся её отец, муж и много кто из родни. Весной она решила обновить табличку на отцовской могиле — старая совсем износилась. Но идти одну побоялась: мало ли кого встретишь? Взяла с собой маму — той за 90, ноги уже не очень, но до кладбища недалеко, решили прогуляться.
Добрались. Народу — ни души. Весна, конечно, но все в огородах, а на кладбище обычно собираются ближе к Троице. Начали прикреплять табличку — никак не ладится. Что делать? Двум женщинам с этой задачей явно не справиться. И вдруг мама говорит:
— Катя… Никак у нас не выйдет. Позови-ка того мужика, пусть подсобит.
Та в замешательстве:
— Какого мужика, мам? Я никого не вижу…
— Ну, как это? — указывает та на скамейку через могилу. — Вон сидит, смотрит на нас. Эй, молодой человек! Помогите, пожалуйста, дочке табличку поставить, никак руки не доходят!
Катя огляделась — никого. Ни единой живой души.
— Мам… Тут просто никого нет.
— Да вон он! — настаивает мама. — Сидит, руки на коленях сложил. Хам, не отвечает! Вон… Встал, пошёл… Даже не поздоровался. Нынешняя молодёжь — стариков совсем не уважает…
Катя в шоке. Спорить бесполезно. Вдруг мама и правда кого-то видит? Оставила табличку прямо на могиле, схватила мать и — бегом. Кое-как добрались до дороги, поймали машину. А табличку потом соседу велела прикрепить — за бутылку. С тех пор ходит на кладбище только с компанией.
Может, рядом с нами кто-то есть, даже если мы этого не видим? Или у бабушки просто помутилось? Кто знает… 🤔
Страшная ночь
Это случилось со мной в мае 2014 года. Расскажу всё по порядку.
Дом устроен так: вход — небольшая прихожая с полкой для обуви. Слева — комната: там кровать, напротив неё — трельяж, между ними у окна — компьютер. Над кроватью висят куртки. Справа от прихожей — кухня: там холодильник, рядом тумбочка и плитка, напротив — две тумбы, печь, стул с водой и умывальник. Прямо из прихожей — зал: шкаф справа, стенка слева, перед ней — диван. За диваном поворот направо — вторая комната с комодом, кроватью, школьным уголком и шкафом. Дверь — одна, в начале, дальше только проёмы.
Я спала в комнате с компьютером. Проснулась от жажды. Встала, как обычно, повернулась налево — и уткнулась в стену. Подумала: наверное, походила во сне, лунатиком. Повернулась направо — врезалась в трельяж. Тут я реально испугалась.
Ощупала всё вокруг, пытаясь понять: сон это или нет. Посмотрела туда, где должен быть проём — а там сплошная стена! Ущипнула себя — больно. Это не сон. Села на кровать и разрыдалась. Шок, ужас, одиночество, полная беспомощность. Взглянула на зеркало — и там стена!
Всё ещё надеясь, что это сон, нырнула под одеяло. Но вдруг поняла — курток над кроватью нет! Затем почувствовала лёгкий тёплый ветерок. Осторожно сбросила одеяло — куртки снова на месте! В отчаянии посмотрела на проём — стена не исчезла. Взялась за куртки, пошла вперёд… и вышла!
Дошёл до кухни, попил воды и, как в трансе, вернулся спать.
P.S. Это было наяву. Я не спала. Верить — решать вам. 😳
Это случилось со мной в мае 2014 года. Расскажу всё по порядку.
Дом устроен так: вход — небольшая прихожая с полкой для обуви. Слева — комната: там кровать, напротив неё — трельяж, между ними у окна — компьютер. Над кроватью висят куртки. Справа от прихожей — кухня: там холодильник, рядом тумбочка и плитка, напротив — две тумбы, печь, стул с водой и умывальник. Прямо из прихожей — зал: шкаф справа, стенка слева, перед ней — диван. За диваном поворот направо — вторая комната с комодом, кроватью, школьным уголком и шкафом. Дверь — одна, в начале, дальше только проёмы.
Я спала в комнате с компьютером. Проснулась от жажды. Встала, как обычно, повернулась налево — и уткнулась в стену. Подумала: наверное, походила во сне, лунатиком. Повернулась направо — врезалась в трельяж. Тут я реально испугалась.
Ощупала всё вокруг, пытаясь понять: сон это или нет. Посмотрела туда, где должен быть проём — а там сплошная стена! Ущипнула себя — больно. Это не сон. Села на кровать и разрыдалась. Шок, ужас, одиночество, полная беспомощность. Взглянула на зеркало — и там стена!
Всё ещё надеясь, что это сон, нырнула под одеяло. Но вдруг поняла — курток над кроватью нет! Затем почувствовала лёгкий тёплый ветерок. Осторожно сбросила одеяло — куртки снова на месте! В отчаянии посмотрела на проём — стена не исчезла. Взялась за куртки, пошла вперёд… и вышла!
Дошёл до кухни, попил воды и, как в трансе, вернулся спать.
P.S. Это было наяву. Я не спала. Верить — решать вам. 😳
То ли девочка, то ли видение
Короткая история от подруги о её соседке — назовём её Лена.
"Было это накануне Нового 2014 года. Вечером, как обычно, Лена ждала мужа. Сидела в гостиной в любимом кресле, читала. Телевизор тихо работал, за окном — поздняя тишина. И вдруг она почувствовала, что на неё смотрят. Поднимает глаза — и застывает: из коридора медленно идёт малышка, лет шести.
Детей у них нет, в квартире она одна, в потустороннее Лена не верила. Но откуда девочка? В шоке, еле слышно спрашивает:
— Ты кто?
Ребёнок вдруг всхлипывает, плачет — а потом резко замолкает и произносит глубоким мужским голосом:
— Я — папа твой.
Тут Лена впервые в жизни стала креститься, не переставая:
— Господи, спаси и сохрани!
Видение исчезло. И тут же зазвонил телефон — звонила сестра. Их отец только что ушёл. Сама она передала это, прийдя ко мне и принеся пирожки на помин".
Всё.
Короткая история от подруги о её соседке — назовём её Лена.
"Было это накануне Нового 2014 года. Вечером, как обычно, Лена ждала мужа. Сидела в гостиной в любимом кресле, читала. Телевизор тихо работал, за окном — поздняя тишина. И вдруг она почувствовала, что на неё смотрят. Поднимает глаза — и застывает: из коридора медленно идёт малышка, лет шести.
Детей у них нет, в квартире она одна, в потустороннее Лена не верила. Но откуда девочка? В шоке, еле слышно спрашивает:
— Ты кто?
Ребёнок вдруг всхлипывает, плачет — а потом резко замолкает и произносит глубоким мужским голосом:
— Я — папа твой.
Тут Лена впервые в жизни стала креститься, не переставая:
— Господи, спаси и сохрани!
Видение исчезло. И тут же зазвонил телефон — звонила сестра. Их отец только что ушёл. Сама она передала это, прийдя ко мне и принеся пирожки на помин".
Всё.
Хотела взглянуть на себя в газете
Расскажу случай, произошедший с моей мамой — до сих пор нет объяснений. Вдруг кто-то что-то поймёт или соображения поделится?
Когда маме было 17, она выступала в эстрадной группе. Одно из выступлений осветили в местной газете — даже фото приложили. В тот день она работала в ресторане и ничего не знала. Подруги прибежали, кричат: «Ты в газете!» Ей ужасно захотелось взглянуть на себя — отпросилась на полчаса, поехала к тёте забрать экземпляр.
Тети, как назло, не было. Идёт назад, расстроенная, проходит мимо домов — и замечает тёмные окна на втором этаже одного подъезда. Решила: наверное, хозяева уехали, можно на секундочку заглянуть, вытащить газету, посмотреть и положить обратно.
Забегает в подъезд, почти добежала до второй площадки — и замирает. На неё смотрит её собственное отражение! Всё в точности, даже одежда, но взгляд — ледяной, враждебный.
Поворачивается — делает шаг назад. Из-за спины: скрип пола. Два шага вниз — позади тоже два. Тут она — со всех ног. За спиной — громкий топот.
Пробежав метров двести, обернулась. Никого. Только фонарь у подъезда качался из стороны в сторону.
Расскажу случай, произошедший с моей мамой — до сих пор нет объяснений. Вдруг кто-то что-то поймёт или соображения поделится?
Когда маме было 17, она выступала в эстрадной группе. Одно из выступлений осветили в местной газете — даже фото приложили. В тот день она работала в ресторане и ничего не знала. Подруги прибежали, кричат: «Ты в газете!» Ей ужасно захотелось взглянуть на себя — отпросилась на полчаса, поехала к тёте забрать экземпляр.
Тети, как назло, не было. Идёт назад, расстроенная, проходит мимо домов — и замечает тёмные окна на втором этаже одного подъезда. Решила: наверное, хозяева уехали, можно на секундочку заглянуть, вытащить газету, посмотреть и положить обратно.
Забегает в подъезд, почти добежала до второй площадки — и замирает. На неё смотрит её собственное отражение! Всё в точности, даже одежда, но взгляд — ледяной, враждебный.
Поворачивается — делает шаг назад. Из-за спины: скрип пола. Два шага вниз — позади тоже два. Тут она — со всех ног. За спиной — громкий топот.
Пробежав метров двести, обернулась. Никого. Только фонарь у подъезда качался из стороны в сторону.
Какую выбрать?
Тетю Лиду, маму моей подруги, знаю с детства — мы с подругой тогда ещё в памперсах ползали. С тех пор как повзрослели, видимся редко: я давно живу в шести тысячах километров от родного города. В редкие встречи делимся новостями, а когда разговор заходит о необычном, тетя Лида рассказывает свои простые, но запоминающиеся истории. Эта — о её отце — напоминает: человек — это больше, чем тело, а смерть — лишь остановка в долгом пути под названием Жизнь.
Тетя Лида когда-то переехала в мой город, привезя с собой пожилого отца Якова. С годами он слабел, и вот настал момент, когда дни его были сочтены. Однажды вечером, сидя у его кровати, она услышала:
— Лида, я жениться собрался.
— Да на ком, пап? Кто тебя возьмёт?
— Цыц! Две невесты есть — Аннушка и Любушка. Выбрать не могу. Вот и думаю…
Скоро Якова не стало. Похоронили, место на кладбище выбрали. Позже, приехав навестить отца, тетя Лида заметила: справа от могилы отца — Любовь, слева — Анна.
Однажды мы вместе поехали туда — я к бабушке, она к папе. Их могилы рядом: три камня в одной линии. Видела это своими глазами. Не фотографировала — и в голову не пришло. Да и бываю там раз в два года.
Тетю Лиду, маму моей подруги, знаю с детства — мы с подругой тогда ещё в памперсах ползали. С тех пор как повзрослели, видимся редко: я давно живу в шести тысячах километров от родного города. В редкие встречи делимся новостями, а когда разговор заходит о необычном, тетя Лида рассказывает свои простые, но запоминающиеся истории. Эта — о её отце — напоминает: человек — это больше, чем тело, а смерть — лишь остановка в долгом пути под названием Жизнь.
Тетя Лида когда-то переехала в мой город, привезя с собой пожилого отца Якова. С годами он слабел, и вот настал момент, когда дни его были сочтены. Однажды вечером, сидя у его кровати, она услышала:
— Лида, я жениться собрался.
— Да на ком, пап? Кто тебя возьмёт?
— Цыц! Две невесты есть — Аннушка и Любушка. Выбрать не могу. Вот и думаю…
Скоро Якова не стало. Похоронили, место на кладбище выбрали. Позже, приехав навестить отца, тетя Лида заметила: справа от могилы отца — Любовь, слева — Анна.
Однажды мы вместе поехали туда — я к бабушке, она к папе. Их могилы рядом: три камня в одной линии. Видела это своими глазами. Не фотографировала — и в голову не пришло. Да и бываю там раз в два года.
Паранормальные явления в моём доме
На прошлой неделе с мамой случилось нечто странное. Впервые за долгое время она уложила сестру Юлю в кроватку и осталась рядом. Юля спала крепко, а мама почти не спала. Около пяти часов она ненадолго задремала — и проснулась от звуков: кто-то явно играл с игрушками в углу. Сначала подумала — это Юля, но та не могла сама выбраться. Мама резко села — всё тихо, игрушки на месте. Заглянула в кроватку: сестра спит. Лёгла обратно и почувствовала чьё-то присутствие... будто рядом была девочка или женщина. Слышала шёпот рядом с игрушками — так и не удалось уснуть.
Потом было моё. В прошлое воскресенье я сидела в интернете до пяти утра. Пошла умываться, проходя мимо коридора — вижу: в проёме, у стиральной машины, стоит человеческая фигура. Рассмотреть не получилось, но она была очень близко. Подумала — папа Лёша — и зашла в ванную. А потом вспомнила мамин рассказ. Выскочила обратно — никого. Заглянула на кухню: тишина, всё на своих местах. Если бы папа там был — я бы точно услышала. Утром спросила его: «Ты ночью выходил?» — сказал, что нет.
И ещё момент. Я ушла в школу, мама осталась с Юлей. Вдруг — звук падения. Выходит — на полу фотография: я и мой класс. Только вот она была намертво приклеена к полке, а сверху стояли тяжёлые подсвечники. Если бы фото упало — они бы рухнули тоже. Но они — как стояли, так и стоят. Ровно. 😳
На прошлой неделе с мамой случилось нечто странное. Впервые за долгое время она уложила сестру Юлю в кроватку и осталась рядом. Юля спала крепко, а мама почти не спала. Около пяти часов она ненадолго задремала — и проснулась от звуков: кто-то явно играл с игрушками в углу. Сначала подумала — это Юля, но та не могла сама выбраться. Мама резко села — всё тихо, игрушки на месте. Заглянула в кроватку: сестра спит. Лёгла обратно и почувствовала чьё-то присутствие... будто рядом была девочка или женщина. Слышала шёпот рядом с игрушками — так и не удалось уснуть.
Потом было моё. В прошлое воскресенье я сидела в интернете до пяти утра. Пошла умываться, проходя мимо коридора — вижу: в проёме, у стиральной машины, стоит человеческая фигура. Рассмотреть не получилось, но она была очень близко. Подумала — папа Лёша — и зашла в ванную. А потом вспомнила мамин рассказ. Выскочила обратно — никого. Заглянула на кухню: тишина, всё на своих местах. Если бы папа там был — я бы точно услышала. Утром спросила его: «Ты ночью выходил?» — сказал, что нет.
И ещё момент. Я ушла в школу, мама осталась с Юлей. Вдруг — звук падения. Выходит — на полу фотография: я и мой класс. Только вот она была намертво приклеена к полке, а сверху стояли тяжёлые подсвечники. Если бы фото упало — они бы рухнули тоже. Но они — как стояли, так и стоят. Ровно. 😳
Последний рабочий день
Это было четыре месяца назад. Мне 21, я студент и подрабатываю охранником в офисе — три будня в неделю, ночные смены. До того вечера всё шло как обычно, никто ничего странного не замечал. Тот день был пятницей. Я собрал вещи — форму, фонарь, дубинку, взял еды, сел на автобус и поехал.
На месте переоделся, дождался, пока сотрудники уйдут и передадут ключи. В 21:40 здание опустело, я закрыл главный вход и приступил к дежурству. Обычно — каждый час обход, слежу за порядком. После очередного круга вернулся в будку. Было 23:00, я решил перекусить. Накладывал бутерброды, заварил чай — и вдруг слышу шорох сверху. На первом этаже тихо, а там — движение. Сначала не обратил внимания, но звук не стихал. Решил проверить, заодно и обход завершу.
Взял фонарь, дубинку, поднялся. Осмотрел второй этаж — и в глубине тёмного коридора увидел силуэт. Я не трусливый, но осторожный. Сделал пару шагов. Оно стояло и смотрело прямо на меня. Потом я понял — и замер.
Передо мной была нечеловеческая фигура: бледная кожа, сплошные шрамы. Я развернулся и бросился вниз, захлопнул дверь комнаты охраны. Достал телефон, чтобы вызвать полицию — и тут по боковому зрению увидел: оно у окна, смотрит на меня.
Я видел его чётко. Тощее, бледное, покрытое шрамами. Кое-где торчала шерсть, зубы сломаны, нос разрушен или отсутствовал, глаза — почти чёрные. Кожа обтягивала кости — оно явно голодало и пришло за едой.
Мы смотрели друг на друга минут 10–15. Потом оно подошло к двери и начало стучать пальцем — просило впустить. На левой руке не хватало двух пальцев. Стук перешёл в яростные удары. Дверь крепкая, окна — толстые, но оно билось с такой силой, что я дрожал от ужаса.
Наконец пришёл в себя, вызвал полицию. Через 7–10 минут обещали прибыть. Оборачиваюсь — существо отошло, ушло обратно на второй этаж. Выходить я не стал.
Приехав, полицейцы просили открыть, но я не мог. Только когда пришёл начальник и сам открыл дверь, меня вывели. Офис обыскали — ничего. Один из охранников, приехавший с ним, отвёл меня в сторону: он видел то же самое две недели назад, но не смог позвонить — не было связи. Сидел до утра. После этого второй охранник сказал, что ночами больше не дежурит.
Меня отпустили домой. На следующий день я уволился. С тех пор ни за что — только дневные смены. 🚫🌙
Это было четыре месяца назад. Мне 21, я студент и подрабатываю охранником в офисе — три будня в неделю, ночные смены. До того вечера всё шло как обычно, никто ничего странного не замечал. Тот день был пятницей. Я собрал вещи — форму, фонарь, дубинку, взял еды, сел на автобус и поехал.
На месте переоделся, дождался, пока сотрудники уйдут и передадут ключи. В 21:40 здание опустело, я закрыл главный вход и приступил к дежурству. Обычно — каждый час обход, слежу за порядком. После очередного круга вернулся в будку. Было 23:00, я решил перекусить. Накладывал бутерброды, заварил чай — и вдруг слышу шорох сверху. На первом этаже тихо, а там — движение. Сначала не обратил внимания, но звук не стихал. Решил проверить, заодно и обход завершу.
Взял фонарь, дубинку, поднялся. Осмотрел второй этаж — и в глубине тёмного коридора увидел силуэт. Я не трусливый, но осторожный. Сделал пару шагов. Оно стояло и смотрело прямо на меня. Потом я понял — и замер.
Передо мной была нечеловеческая фигура: бледная кожа, сплошные шрамы. Я развернулся и бросился вниз, захлопнул дверь комнаты охраны. Достал телефон, чтобы вызвать полицию — и тут по боковому зрению увидел: оно у окна, смотрит на меня.
Я видел его чётко. Тощее, бледное, покрытое шрамами. Кое-где торчала шерсть, зубы сломаны, нос разрушен или отсутствовал, глаза — почти чёрные. Кожа обтягивала кости — оно явно голодало и пришло за едой.
Мы смотрели друг на друга минут 10–15. Потом оно подошло к двери и начало стучать пальцем — просило впустить. На левой руке не хватало двух пальцев. Стук перешёл в яростные удары. Дверь крепкая, окна — толстые, но оно билось с такой силой, что я дрожал от ужаса.
Наконец пришёл в себя, вызвал полицию. Через 7–10 минут обещали прибыть. Оборачиваюсь — существо отошло, ушло обратно на второй этаж. Выходить я не стал.
Приехав, полицейцы просили открыть, но я не мог. Только когда пришёл начальник и сам открыл дверь, меня вывели. Офис обыскали — ничего. Один из охранников, приехавший с ним, отвёл меня в сторону: он видел то же самое две недели назад, но не смог позвонить — не было связи. Сидел до утра. После этого второй охранник сказал, что ночами больше не дежурит.
Меня отпустили домой. На следующий день я уволился. С тех пор ни за что — только дневные смены. 🚫🌙
Летом 2013-го мы всей семьёй поехали к родным отца — далеко, но решили рискнуть на машине. Нас тепло встретили, многих родственников я видела впервые. Погостив у ближайших, отец захотел повидать своих тётушек — пожилых женщин, живших в соседних деревнях.
Рано утром мы двинулись в путь. В одной из деревень нас ждала двоюродная сестра отца. Устроили шумное застолье. Позже я с её взрослыми детьми пошла в сельское кафе, вернулась под утро. Родители и старшая родня остались в другом доме, обещав забрать меня рано утром и выехать.
Шла по тёмной дороге, спотыкалась о кочки, материлась шёпотом — ни фонаря. Вдруг увидела очертания ограды и густые деревья. Мне сказали: пришли. Меня разбудили около пяти, угостили чаем, домашним хлебом, сметаной и маслом — и сообщили, что родители уже здесь.
На крыльце я поняла: ограда была не сада, а кладбища. До дома — метров десять. Привыкли, сказали, и без эмоций. Но одна из тёток, лет 80, заметила отцу: «Заглянул бы к маме на могилку. Она тебя, наверное, и привела сюда. Давно не был, и кто знает, когда снова приедешь». Отец пообещал зайти позже, но сейчас — спешим, надо выезжать. Бабушку я не помнила, умерла задолго до моего рождения, на её могиле не была.
Усадив всех в авто, отец повернул ключ. Машина не завелась. Ни с первого, ни со второго раза. Минут двадцать он ковырялся под капотом — без толку. В панике сказал: ладно, чай попьём, подумаем. Тогда мама велела: «Сходи к матери». Отец пошёл на кладбище с родней. Они прибрались, он вспомнил детство, помолчал... Вернулись.
Отец, почти не надеясь, снова повернул ключ. И тут — ровный гул. Двигатель заработал, будто и не глючил. Одна из старушек тихо сказала: «Мама тебя не отпускала, сынок. Заглянул — вот и отпустила. Езжай, Сереженька».
Я поняла, почему отец молчал по дороге. Как и все мы, он думал: правда это? 🤍
Рано утром мы двинулись в путь. В одной из деревень нас ждала двоюродная сестра отца. Устроили шумное застолье. Позже я с её взрослыми детьми пошла в сельское кафе, вернулась под утро. Родители и старшая родня остались в другом доме, обещав забрать меня рано утром и выехать.
Шла по тёмной дороге, спотыкалась о кочки, материлась шёпотом — ни фонаря. Вдруг увидела очертания ограды и густые деревья. Мне сказали: пришли. Меня разбудили около пяти, угостили чаем, домашним хлебом, сметаной и маслом — и сообщили, что родители уже здесь.
На крыльце я поняла: ограда была не сада, а кладбища. До дома — метров десять. Привыкли, сказали, и без эмоций. Но одна из тёток, лет 80, заметила отцу: «Заглянул бы к маме на могилку. Она тебя, наверное, и привела сюда. Давно не был, и кто знает, когда снова приедешь». Отец пообещал зайти позже, но сейчас — спешим, надо выезжать. Бабушку я не помнила, умерла задолго до моего рождения, на её могиле не была.
Усадив всех в авто, отец повернул ключ. Машина не завелась. Ни с первого, ни со второго раза. Минут двадцать он ковырялся под капотом — без толку. В панике сказал: ладно, чай попьём, подумаем. Тогда мама велела: «Сходи к матери». Отец пошёл на кладбище с родней. Они прибрались, он вспомнил детство, помолчал... Вернулись.
Отец, почти не надеясь, снова повернул ключ. И тут — ровный гул. Двигатель заработал, будто и не глючил. Одна из старушек тихо сказала: «Мама тебя не отпускала, сынок. Заглянул — вот и отпустила. Езжай, Сереженька».
Я поняла, почему отец молчал по дороге. Как и все мы, он думал: правда это? 🤍
Может, домовой? 🏡
Первая история
Только начали жить вместе с мужем, детей ещё не было. Ютились в крошечной комнатке: диван, телевизор — и всё. Дверь изнутри на замок. Вечером, как обычно, закрылись и легли спать. Проснулись под утро от стука — кто-то бил по телевизору. Сначала решили, что домашние ломятся, но время — около 5:00. Полежали, прислушались: стук не стихал, пока муж не включил свет. Тут же — тишина. Осмотрелись, проверили: кроме нас, в доме всё спало. Никто не мог зайти.
Вторая история
Два года назад переехали в дом — дети родились, стало тесно. Ту комнату занял свёкр. Однажды он задержался на работе. Мы уложили детей — старший спал в его комнате. Выключили свет. Лежим — слышим чёткий топот босых ног в пустой комнате, где никто не спал. Подумали — сын встал. Зовём — тишина. Встали, заглянули: пусто. Зашли к сыну — он спит, свет выключен. Только легли — шуршит на кухне пакет с печеньем, будто кто-то включил воду. Муж не пошёл, я проверила сама: никого, кран закрыт.
Третья история
Свёкр сидел один, смотрел телевизор. Слышит — в нашей комнате что-то упало, разбилось. Пошёл — ничего. Решил, показалось. Вернулся — видит краем глаза: сапог с места сорвался и полетел от двери к ванной. Дома — только он. Мы на рынке, котов нет. Выходит — в коридоре лежит сапог посредине. Приезжаем — в нашей комнате стеклянная ваза разбита, валяется на полу. Стояла на окне годами — и вдруг упала. Но как сапог сам полетел — вот загадка. Вазу ещё можно списать на ветер… 🤔
Первая история
Только начали жить вместе с мужем, детей ещё не было. Ютились в крошечной комнатке: диван, телевизор — и всё. Дверь изнутри на замок. Вечером, как обычно, закрылись и легли спать. Проснулись под утро от стука — кто-то бил по телевизору. Сначала решили, что домашние ломятся, но время — около 5:00. Полежали, прислушались: стук не стихал, пока муж не включил свет. Тут же — тишина. Осмотрелись, проверили: кроме нас, в доме всё спало. Никто не мог зайти.
Вторая история
Два года назад переехали в дом — дети родились, стало тесно. Ту комнату занял свёкр. Однажды он задержался на работе. Мы уложили детей — старший спал в его комнате. Выключили свет. Лежим — слышим чёткий топот босых ног в пустой комнате, где никто не спал. Подумали — сын встал. Зовём — тишина. Встали, заглянули: пусто. Зашли к сыну — он спит, свет выключен. Только легли — шуршит на кухне пакет с печеньем, будто кто-то включил воду. Муж не пошёл, я проверила сама: никого, кран закрыт.
Третья история
Свёкр сидел один, смотрел телевизор. Слышит — в нашей комнате что-то упало, разбилось. Пошёл — ничего. Решил, показалось. Вернулся — видит краем глаза: сапог с места сорвался и полетел от двери к ванной. Дома — только он. Мы на рынке, котов нет. Выходит — в коридоре лежит сапог посредине. Приезжаем — в нашей комнате стеклянная ваза разбита, валяется на полу. Стояла на окне годами — и вдруг упала. Но как сапог сам полетел — вот загадка. Вазу ещё можно списать на ветер… 🤔
Общага
Поступила в вуз — и сразу попала в общежитие. Была счастлива: большинство одногруппников тянули снимать жильё, а мне казалось — это не совсем про настоящую студенческую жизнь.
Жила в секционке: одна дверь на этаж, за ней коридор, вокруг — восемь комнат, потом кухня. Посреди — умывальник и туалеты. Душевые раньше были, но перенесли в подвал: то ли грибок, то ли плесень появились. Комната — двушка, метров 12. Классика: две кровати вдоль стен, между ними стол, шкаф у моей кровати, тумбочка у двери. А за тумбочкой — пакет с мусорными пакетами.
Всё началось с шуршания. Засыпая, слышала, как будто кто-то трогает пакеты. Думала: «Глюки, устала». Пока соседка — та, кстати, очень впечатлительная — тоже не разомкнула. Прыгнула к выключателю, свет включила — пакеты на месте. Решили: мыши. Хотя обработки были регулярные, и мышей точно не было. Но легче было в это поверить.
Заранее скажу: сонный паралич я знаю хорошо. Как возникает, как протекает — всё читала. Это было не оно.
Однажды глубоко спала, вижу сон: кто-то душит. При этом вижу его — отчётливо, ясно. Что именно — не вспомню, память стёрла. Но от самого взгляда — ледяной ужас. И вдруг понимаю: это не сон. Я не могу дышать. Что-то или кто-то с огромной силой сжимает горло.
Раз — пытаюсь стряхнуть. Не получается. Наоборот, хватка усиливается. Кричу соседку, но голос срывается — только хрип. Не знаю, что помогло: мои усилия или её шевеления — но дышать стало можно. В тот момент не было страха. Было только облегчение.
Утром на шее — два синяка. Ни пальцев, ни следов. Просто ушибы. Страх пришёл потом, когда осознала: это было реально. Что и с кем — до сих пор не понимаю.
Общагу не съезжала. Доучилась и выехала. Больше ничего не повторялось. Объяснений нет. Кто-то сказал — домовой. Сомневаюсь. Если и он — то очень странный. А чувство ужаса от его вида — не забуду никогда. 🌙
Поступила в вуз — и сразу попала в общежитие. Была счастлива: большинство одногруппников тянули снимать жильё, а мне казалось — это не совсем про настоящую студенческую жизнь.
Жила в секционке: одна дверь на этаж, за ней коридор, вокруг — восемь комнат, потом кухня. Посреди — умывальник и туалеты. Душевые раньше были, но перенесли в подвал: то ли грибок, то ли плесень появились. Комната — двушка, метров 12. Классика: две кровати вдоль стен, между ними стол, шкаф у моей кровати, тумбочка у двери. А за тумбочкой — пакет с мусорными пакетами.
Всё началось с шуршания. Засыпая, слышала, как будто кто-то трогает пакеты. Думала: «Глюки, устала». Пока соседка — та, кстати, очень впечатлительная — тоже не разомкнула. Прыгнула к выключателю, свет включила — пакеты на месте. Решили: мыши. Хотя обработки были регулярные, и мышей точно не было. Но легче было в это поверить.
Заранее скажу: сонный паралич я знаю хорошо. Как возникает, как протекает — всё читала. Это было не оно.
Однажды глубоко спала, вижу сон: кто-то душит. При этом вижу его — отчётливо, ясно. Что именно — не вспомню, память стёрла. Но от самого взгляда — ледяной ужас. И вдруг понимаю: это не сон. Я не могу дышать. Что-то или кто-то с огромной силой сжимает горло.
Раз — пытаюсь стряхнуть. Не получается. Наоборот, хватка усиливается. Кричу соседку, но голос срывается — только хрип. Не знаю, что помогло: мои усилия или её шевеления — но дышать стало можно. В тот момент не было страха. Было только облегчение.
Утром на шее — два синяка. Ни пальцев, ни следов. Просто ушибы. Страх пришёл потом, когда осознала: это было реально. Что и с кем — до сих пор не понимаю.
Общагу не съезжала. Доучилась и выехала. Больше ничего не повторялось. Объяснений нет. Кто-то сказал — домовой. Сомневаюсь. Если и он — то очень странный. А чувство ужаса от его вида — не забуду никогда. 🌙
Бабушка с кладбища
Где-то в 87-м с сестрой приключилась странная история. Вспоминали вчера. Мне тогда было 8, Машке — 4. Не пойму, зачем родителям в конце октября вздумалось на могилу маминого сына от первого брака — тот скончался в полгода, но неважно. Взяли нас с собой. Октябрь: холод, голые деревья, мрачное небо, ранние сумерки — и мы на кладбище. Детям делать нечего. Родители красят оградку, а мы путаемся под ногами. Могила не у ворот, а глубже — метров двадцать до дороги, но из-за прозрачности — видно всё вокруг.
Мама говорит мне: «Лида, возьми Машу, погуляйте по дорожке. Только не уходите далеко, чтобы мы видели». Веду сестрёнку, шагаем туда-сюда. Я читаю надписи, Маша ноет. Вдруг замечает на могиле игрушку: «Хочу её!». А нам с детства велено: ничего на кладбище не трогать, особенно игрушки. Не даю. Она злится, вырывает руку: «Обиделась и ухожу!» — и убегает. Я думаю: «Иди, мама видит, никуда не денется».
Оглядываюсь — мама красит, не смотрит. Хочу снова схватить Машу, оборачиваюсь — её нет. Исчезла за три секунды. На ней ярко-красная шапочка, деревья голые, но никого. Бегу к маме: «Маша пропала!». Подымается крик, зовём, бегаем — тишина. Темнеет. Мама в истерике, папа метается по оградкам — пропала, словно испарилась. У мамы ноги подкашиваются, плачет в голос.
Папа предлагает: «Сходим к выходу — вдруг кто нашёл и вывел?». Подходим — никого. Мама воет, и вдруг видим: из темноты появляется красная шапочка. Маша идёт, держа руку вверх, будто с кем-то идёт. Разговаривает, спрашивает: «Где?», потом — «Мама!!!».
Мама кидается к ней, плачет, обнимает. Успокаиваем. Спрашиваем: где была? Рассказывает:
— Обиделась и пошла. Думала, Лида догонит. А потом — я одна. Иду назад, никого. Решила сама к выходу. Думала: по дорожке — и выйди. Ходила, темно, страшно. И вдруг — бабушка. В длинном чёрном пальто или платье, с пучком, в круглых очках, как из мультфильма. Спрашивает: «Что ты тут делаешь?». Говорю: «Потерялась, ищу выход». А она: «Пойдём, я отведу туда, где дети встречаются с мамами». Но мама учила — с чужими не ходить! Говорю: «Не пойду, покажите только выход». Вздохнула и говорит: «Ну, пойдём».
Вывела к воротам, говорит: «Вон твоя мама». Я спрашиваю: «Где?» — показала пальцем. Я сразу побежала.
Маша долго — лет пять и больше — не верила, что мы никого не видели. Рисовала ту бабушку, доказывала: была, была она! 👻🎨
Где-то в 87-м с сестрой приключилась странная история. Вспоминали вчера. Мне тогда было 8, Машке — 4. Не пойму, зачем родителям в конце октября вздумалось на могилу маминого сына от первого брака — тот скончался в полгода, но неважно. Взяли нас с собой. Октябрь: холод, голые деревья, мрачное небо, ранние сумерки — и мы на кладбище. Детям делать нечего. Родители красят оградку, а мы путаемся под ногами. Могила не у ворот, а глубже — метров двадцать до дороги, но из-за прозрачности — видно всё вокруг.
Мама говорит мне: «Лида, возьми Машу, погуляйте по дорожке. Только не уходите далеко, чтобы мы видели». Веду сестрёнку, шагаем туда-сюда. Я читаю надписи, Маша ноет. Вдруг замечает на могиле игрушку: «Хочу её!». А нам с детства велено: ничего на кладбище не трогать, особенно игрушки. Не даю. Она злится, вырывает руку: «Обиделась и ухожу!» — и убегает. Я думаю: «Иди, мама видит, никуда не денется».
Оглядываюсь — мама красит, не смотрит. Хочу снова схватить Машу, оборачиваюсь — её нет. Исчезла за три секунды. На ней ярко-красная шапочка, деревья голые, но никого. Бегу к маме: «Маша пропала!». Подымается крик, зовём, бегаем — тишина. Темнеет. Мама в истерике, папа метается по оградкам — пропала, словно испарилась. У мамы ноги подкашиваются, плачет в голос.
Папа предлагает: «Сходим к выходу — вдруг кто нашёл и вывел?». Подходим — никого. Мама воет, и вдруг видим: из темноты появляется красная шапочка. Маша идёт, держа руку вверх, будто с кем-то идёт. Разговаривает, спрашивает: «Где?», потом — «Мама!!!».
Мама кидается к ней, плачет, обнимает. Успокаиваем. Спрашиваем: где была? Рассказывает:
— Обиделась и пошла. Думала, Лида догонит. А потом — я одна. Иду назад, никого. Решила сама к выходу. Думала: по дорожке — и выйди. Ходила, темно, страшно. И вдруг — бабушка. В длинном чёрном пальто или платье, с пучком, в круглых очках, как из мультфильма. Спрашивает: «Что ты тут делаешь?». Говорю: «Потерялась, ищу выход». А она: «Пойдём, я отведу туда, где дети встречаются с мамами». Но мама учила — с чужими не ходить! Говорю: «Не пойду, покажите только выход». Вздохнула и говорит: «Ну, пойдём».
Вывела к воротам, говорит: «Вон твоя мама». Я спрашиваю: «Где?» — показала пальцем. Я сразу побежала.
Маша долго — лет пять и больше — не верила, что мы никого не видели. Рисовала ту бабушку, доказывала: была, была она! 👻🎨
Яна задержалась на работе и вернулась домой поздно. Уставшая, бросила сумку на стул, включила ноутбук, пошла в душ. В ванной раздался резкий хлопок — будто открылась форточка. Вытершись, она заглянула в комнату: стекла разбиты, рамы хлопнули друг о друга. «Следовало закрыть шпингалет», — мелькнуло в голове. Поужинав и немного посмотрев сериал, она легла спать. На улице было тепло, и открытая форточка не тревожила — в дом на пятом этаже через узкое окно не залезет никто.
Но почти сразу Яна почувствовала движение у окна. Распахнув глаза, она увидела, как существо пытается протиснуться внутрь. Не то кошка, не то человек — с горящими глазами, оскаленной пастью, с когтями, впившимися в раму. Монстр резанулся об осколки, но всё равно полз. Узкая форточка замедляла его — на это и держалась надежда.
Оцепенение прорвало спустя минуты. Яна выскочила в коридор, захлопнув и подперев дверь стулом. Звонить некому — телефон остался в комнате. Бежать на улицу? Вдруг тварь вылезет и погонится. Оставаться — рискованно, дверь не выдержит. Она ринулась к соседям — никто не отвечает. Только выше этажом пожилая женщина открыла дверь, мягко улыбнулась, впустила. Яна не стала рассказывать про монстра, объяснив лишь, что кто-то пытался ворваться в квартиру. Телефона у соседки не было. Решили переждать до утра. Яна поблагодарила, спросила про внука — та ответила, что Никита ночует у друга.
Часа через два — шорохи на кухне, шепот. Яна подкралась, заглянула: за столом сидит Никита, с руки капает кровь. Бабушка заботливо его отчитывает. Мальчик резко обернулся. Глаза — как у твари из окна. Окала — нечеловеческая. Яна поняла всё: это он лез к ней. А она сама вошла в их логово.
Дверь не вариант — она выскочила на балкон, закричала: «Помогите!» Но обернувшись — увидела двух существ. Прыжок вниз… Удар. Затем — больница. Кусты спасли. События вернулись — мучительно, ясно. Неужели правда? Монстры рядом. И они уже здесь. 😱
Но почти сразу Яна почувствовала движение у окна. Распахнув глаза, она увидела, как существо пытается протиснуться внутрь. Не то кошка, не то человек — с горящими глазами, оскаленной пастью, с когтями, впившимися в раму. Монстр резанулся об осколки, но всё равно полз. Узкая форточка замедляла его — на это и держалась надежда.
Оцепенение прорвало спустя минуты. Яна выскочила в коридор, захлопнув и подперев дверь стулом. Звонить некому — телефон остался в комнате. Бежать на улицу? Вдруг тварь вылезет и погонится. Оставаться — рискованно, дверь не выдержит. Она ринулась к соседям — никто не отвечает. Только выше этажом пожилая женщина открыла дверь, мягко улыбнулась, впустила. Яна не стала рассказывать про монстра, объяснив лишь, что кто-то пытался ворваться в квартиру. Телефона у соседки не было. Решили переждать до утра. Яна поблагодарила, спросила про внука — та ответила, что Никита ночует у друга.
Часа через два — шорохи на кухне, шепот. Яна подкралась, заглянула: за столом сидит Никита, с руки капает кровь. Бабушка заботливо его отчитывает. Мальчик резко обернулся. Глаза — как у твари из окна. Окала — нечеловеческая. Яна поняла всё: это он лез к ней. А она сама вошла в их логово.
Дверь не вариант — она выскочила на балкон, закричала: «Помогите!» Но обернувшись — увидела двух существ. Прыжок вниз… Удар. Затем — больница. Кусты спасли. События вернулись — мучительно, ясно. Неужели правда? Монстры рядом. И они уже здесь. 😱
Случилось это с моей подругой. Ещё до родов к ней начали приходить тревожные сны. Первый — она идёт по берегу, и вдруг в ладони прыгает рыба без хвоста, будто отрубленного. Второй — пашня и на ней три бугорка: один побольше, два поменьше. А после родов стали сниться другие: детская кроватка, а под неё в щели засыпают песок… И ещё один — она идёт по коридору общежития, заглядывает в комнату, где её сын Саша играет, а у него в спине топор.
Когда Саше исполнилось полгода, врачи обнаружили патологию желудка. Диагноз не ставился, начался кошмар — за два года мальчик пережил девять операций. Сестра с мужем продали машину, украшения, мы тоже помогали, чем могли. В 1,6 года Марина пошла к бабкам — все сказали: порча, сильная, они бессильны.
4 марта — накануне второго дня рождения — Саша ушёл. В ту же ночь Марине приснился сон: ангел предлагает пролететь, взять дочь. Она в ответ: «Почему только дочь? У меня есть сын!» — «Нет, сына у тебя больше нет».
Позже, после похорон, она родила дочь — Наю. Но у ребёнка тоже оказалась необъяснимая патология мозга. Тогда соседка указала на сильную бабку. Та вскрыла ужасную правду: на свадьбе тётка мужа наложила смертельную порчу на Марину и всех её будущих детей.
Расшифровка снов: рыба без хвоста — её беременность и операции; три бугорка — три могилы; кроватка и песок — урна Саши; топор в спине — предательство со стороны близких. Бабка сняла порчу с Марины и Насти.
Сейчас у них всё в порядке. Только Марина — седая, хотя ей всего 35. 💔
Когда Саше исполнилось полгода, врачи обнаружили патологию желудка. Диагноз не ставился, начался кошмар — за два года мальчик пережил девять операций. Сестра с мужем продали машину, украшения, мы тоже помогали, чем могли. В 1,6 года Марина пошла к бабкам — все сказали: порча, сильная, они бессильны.
4 марта — накануне второго дня рождения — Саша ушёл. В ту же ночь Марине приснился сон: ангел предлагает пролететь, взять дочь. Она в ответ: «Почему только дочь? У меня есть сын!» — «Нет, сына у тебя больше нет».
Позже, после похорон, она родила дочь — Наю. Но у ребёнка тоже оказалась необъяснимая патология мозга. Тогда соседка указала на сильную бабку. Та вскрыла ужасную правду: на свадьбе тётка мужа наложила смертельную порчу на Марину и всех её будущих детей.
Расшифровка снов: рыба без хвоста — её беременность и операции; три бугорка — три могилы; кроватка и песок — урна Саши; топор в спине — предательство со стороны близких. Бабка сняла порчу с Марины и Насти.
Сейчас у них всё в порядке. Только Марина — седая, хотя ей всего 35. 💔
Летом 2013-го мы всей семьёй поехали в родные места отца. Дорога неблизкая, но рискнули на машине. Нас тепло встретили — многих родственников я до этого и не знала. После гостей в городе отцу захотелось повидать тётушек — пожилых женщин, живущих по соседству в деревнях.
Ранним утром поехали к ним. Заехали и в деревню, где жила ещё и его двоюродная сестра. Устроили настоящий праздник в честь приезда. А я с её взрослыми детьми отправилась в местное кафе. Возвращались глубокой ночью. Родители и старшая родня остались в другом доме, пообещав забрать меня рано утром и возвращаться в город.
Шли по тёмной дороге, спотыкались о кочки, ругались шёпотом — ни фонаря. Вдруг различаю очертания ограды и густой сад за ней. Мне сказали: «Наконец-то пришли». Меня разбудили часов в пять, угостили чаем, домашним хлебом, сметаной и маслом — и сообщили: приехали родители.
Выхожу на крыльцо — а ограда та не сад, а кладбище. От дома — метра два… Объяснили: к такому давно привыкли, все тут спокойны. Но одна из тётушек, женщина лет восьмидесяти, сказала отцу: «Загляни бы к матери на могилку. Вон как будто она тебя сюда привела. Давно не был, и кто знает, когда снова приедешь». Отец пообещал приехать на днях, но сейчас — спешим, нужно выезжать пораньше. Я бабушку не помнила — умерла задолго до моего рождения, на её могиле не была.
Собрались в машину, отец вставил ключ — не заводится. Пытается снова — молчок. Минут двадцать ковыряется под капотом, стучит, слушает — всё бесполезно. В панике говорит: «Некуда спешить, будем пить чай, подумаю». Тогда мама говорит: «Сходи к маминой могиле». Отец в сопровождении тётец идёт туда. Причесались, помянули, отец вспомнил детство, помолчал… Вернулись.
Отец уже без надежды садится, включает зажигание — и вдруг ровно запускается двигатель, будто и не подводил. Одна из тётец тихо произносит: «Мама не отпускала, сынок. Заглянул — теперь отпустила с чистым сердцем. Езжай, Серёженька».
Я поняла молчание отца. Мы все думали: неужели правда? 🌿
Ранним утром поехали к ним. Заехали и в деревню, где жила ещё и его двоюродная сестра. Устроили настоящий праздник в честь приезда. А я с её взрослыми детьми отправилась в местное кафе. Возвращались глубокой ночью. Родители и старшая родня остались в другом доме, пообещав забрать меня рано утром и возвращаться в город.
Шли по тёмной дороге, спотыкались о кочки, ругались шёпотом — ни фонаря. Вдруг различаю очертания ограды и густой сад за ней. Мне сказали: «Наконец-то пришли». Меня разбудили часов в пять, угостили чаем, домашним хлебом, сметаной и маслом — и сообщили: приехали родители.
Выхожу на крыльцо — а ограда та не сад, а кладбище. От дома — метра два… Объяснили: к такому давно привыкли, все тут спокойны. Но одна из тётушек, женщина лет восьмидесяти, сказала отцу: «Загляни бы к матери на могилку. Вон как будто она тебя сюда привела. Давно не был, и кто знает, когда снова приедешь». Отец пообещал приехать на днях, но сейчас — спешим, нужно выезжать пораньше. Я бабушку не помнила — умерла задолго до моего рождения, на её могиле не была.
Собрались в машину, отец вставил ключ — не заводится. Пытается снова — молчок. Минут двадцать ковыряется под капотом, стучит, слушает — всё бесполезно. В панике говорит: «Некуда спешить, будем пить чай, подумаю». Тогда мама говорит: «Сходи к маминой могиле». Отец в сопровождении тётец идёт туда. Причесались, помянули, отец вспомнил детство, помолчал… Вернулись.
Отец уже без надежды садится, включает зажигание — и вдруг ровно запускается двигатель, будто и не подводил. Одна из тётец тихо произносит: «Мама не отпускала, сынок. Заглянул — теперь отпустила с чистым сердцем. Езжай, Серёженька».
Я поняла молчание отца. Мы все думали: неужели правда? 🌿
В деревне N с древних пор неспокойно. Говорят, здесь жила ведьма Прасковья Игнатьевна — одна, в ветхом платье, в заплатах. В ночь на Ивана Купалу она исчезала.
Когда старуха совсем осунулась и перестала выходить, соседи, жалея, пошли проведать. Никто из зашедших не вернулся. Поговаривали — ушла в мир иной, но забрала с собой и их. Вскоре деревню охватил пожар. Дома сгорели, а дом Прасковьи — нет.
Годы шли. Людей почти не осталось. Стекла в избах потрескались, а в её доме — целы.
Одна женщина, ничего не зная о прошлом, приехала купить участок. Решив познакомиться с будущими соседями, направилась к дому с крепкими досками и чистыми окнами. Двор был пуст. Но в углу окна мелькнуло бледное лицо. Она не заметила. Зато услышала — внутри зазвонил телефон. Не обычные гудки, а сплошной, непрерывный звон.
Она вошла. Тишина. Звон оборвался. Хозяев нет. Телефона — тоже. Только в углу у печи — старая фотография. Женщина в кадре с крючковатым носом, с чёрными глазками. Лихорадит. Ставит снимок обратно — и на выход.
Она не слышала, как в доме зашептали голоса, как фото исказилось, как кто-то закричал «спасите».
На полпути к вокзалу за спиной зашуршали шаги. Кто-то шёл следом. Обернулась — перед ней стояла старуха. Точь-в-точь с фото. Только сейчас лицо было искажено, взгляд — леденящий.
Женщина пропала. Слухи расползлись быстро. Но правду знают лишь те, кто остался в деревне N...
Когда старуха совсем осунулась и перестала выходить, соседи, жалея, пошли проведать. Никто из зашедших не вернулся. Поговаривали — ушла в мир иной, но забрала с собой и их. Вскоре деревню охватил пожар. Дома сгорели, а дом Прасковьи — нет.
Годы шли. Людей почти не осталось. Стекла в избах потрескались, а в её доме — целы.
Одна женщина, ничего не зная о прошлом, приехала купить участок. Решив познакомиться с будущими соседями, направилась к дому с крепкими досками и чистыми окнами. Двор был пуст. Но в углу окна мелькнуло бледное лицо. Она не заметила. Зато услышала — внутри зазвонил телефон. Не обычные гудки, а сплошной, непрерывный звон.
Она вошла. Тишина. Звон оборвался. Хозяев нет. Телефона — тоже. Только в углу у печи — старая фотография. Женщина в кадре с крючковатым носом, с чёрными глазками. Лихорадит. Ставит снимок обратно — и на выход.
Она не слышала, как в доме зашептали голоса, как фото исказилось, как кто-то закричал «спасите».
На полпути к вокзалу за спиной зашуршали шаги. Кто-то шёл следом. Обернулась — перед ней стояла старуха. Точь-в-точь с фото. Только сейчас лицо было искажено, взгляд — леденящий.
Женщина пропала. Слухи расползлись быстро. Но правду знают лишь те, кто остался в деревне N...
Жила-была девочка по имени Катя. Она сильно стеснялась своих тонких ног. Дети дразнили её: «спички», «цапля», «теремок». От обид она плакала, ненавидела своё тело и мечтала быть другой.
Летом её отправили в лагерь — туда, где никто её не знал. Катя решила воспользоваться шансом. Перед отъездом она надела три пары джинсов, чтобы скрыть худобу. В лагере она почти не снимала штаны, даже спала под одеялом, чтобы никто не увидел.
Туалет посещала в пустоте, душ избегала — мылась ночью мокрым полотенцем. Всё шло гладко, пока не начался ливень. Девочек послали собирать шишки, и все промокли. Подруги переоделись, а у Кати запасных штанов не было — она осталась в мокрых джинсах.
Вожатые злились из-за луж, но Катя упрямо не снимала одежду. Ночью попыталась стянуть их, но не смогла — легла спать в трёх мокрых слоях. За ночь ткань села, впилась в тело. В шесть утра её разбудила острая боль. Позвать на помощь? Нет — позор был страшнее страданий.
Она искала ножницы, пыталась разрезать джинсы — не получилось. В слезах добралась до душа, встала под холодную струю. Ткань разбухла — кое-как сняла. В зеркале отразились две иссохшие ноги, будто выжатые.
В семь часов заиграла радио. Катя в панике натянула одни джинсы и бросилась на улицу — спрятаться в камышах у реки. Но двери в душевой не было. Только трубы, лавки, крючки — и ни одного выхода.
Катя умерла в тот момент, когда сняла последнюю пару джинсов. У неё началось внутреннее кровоизлияние. Теперь она — призрак. Не может выйти. Когда девочки моются, она крадёт одежду у тех, чьи ноги кажутся некрасивыми. Но унести далеко не может — оставляет вещи на полу. ⚠️👻
Летом её отправили в лагерь — туда, где никто её не знал. Катя решила воспользоваться шансом. Перед отъездом она надела три пары джинсов, чтобы скрыть худобу. В лагере она почти не снимала штаны, даже спала под одеялом, чтобы никто не увидел.
Туалет посещала в пустоте, душ избегала — мылась ночью мокрым полотенцем. Всё шло гладко, пока не начался ливень. Девочек послали собирать шишки, и все промокли. Подруги переоделись, а у Кати запасных штанов не было — она осталась в мокрых джинсах.
Вожатые злились из-за луж, но Катя упрямо не снимала одежду. Ночью попыталась стянуть их, но не смогла — легла спать в трёх мокрых слоях. За ночь ткань села, впилась в тело. В шесть утра её разбудила острая боль. Позвать на помощь? Нет — позор был страшнее страданий.
Она искала ножницы, пыталась разрезать джинсы — не получилось. В слезах добралась до душа, встала под холодную струю. Ткань разбухла — кое-как сняла. В зеркале отразились две иссохшие ноги, будто выжатые.
В семь часов заиграла радио. Катя в панике натянула одни джинсы и бросилась на улицу — спрятаться в камышах у реки. Но двери в душевой не было. Только трубы, лавки, крючки — и ни одного выхода.
Катя умерла в тот момент, когда сняла последнюю пару джинсов. У неё началось внутреннее кровоизлияние. Теперь она — призрак. Не может выйти. Когда девочки моются, она крадёт одежду у тех, чьи ноги кажутся некрасивыми. Но унести далеко не может — оставляет вещи на полу. ⚠️👻