Как только Колесо Года совершает очередной оборот, костры Самайна потухают, а год перетекает на неблагую половину, я традиционно начинаю крючить лицо, ругать погоду, холод, темноту и начинаю лениться ещё сильнее, чем прежде. Отсюда и тишина в Пустых Холмах. Надо как-то встряхнуться.

Ну вот вчера вечером мы с любимой устроили себе классический грайндхаус-сеанс. Два фильма подряд, залпом, жаль только, что не было машины без верха и кинотеатра под открытым небом. Оба фильма я ждал, оба фильма на слуху, оба фильма оставили после себя смешанное впечатление.

Итак, за вечер мы отсмотрели «Еретика» и «Субстанцию», два фильма ужасов, которые прекрасно друг друга дополняют! И это несмотря на то, что фильмы совершенно разные и о разном. В чём тут суть?

«Еретик» -- разговорный хоррор про двух девушек-мормонок, которые пришли «поговорить о Боге» к жутко милому и обаятельному Хью Гранту, который заманивает их в дом и довольно быстро перестаёт быть милым и обаятельным. Хороший разговорный хоррор – вообще редкость, и здесь Хью Грант, конечно, демонстрирует, кто тут мастодонт кинематографа. Удивительно криповый болтливый дед, начинающий теологический спор с проповедницами, а затем переводящий его в практическую плоскость… И вот тут уже всё становится гораздо печальнее.

Дальше история начинает разворачиваться самым предсказуемым образом из всех возможных. Диалоговая составляющая уходит на второй план, а сценарист будто бы специально начинает обламывать все ожидания зрителей, разрешая каждую сцену самым предсказуемым образом. А Хью Грант из эксцентричного теолога вдруг превращается в довольно банального маньяка. Я-то от фильма под названием «Еретик» ждал мировоззренческой дуэли полубезумного еретика с религиозными фанатиками, а тут, честно говоря, в итоге выходит не еретик, а обыкновенный атеист из советского журнала «Юный безбожник». А ведь какой задел был! Монолог мормонки в библиотеке о вере пробирает, в мире победившего скептицизма и постиронии подобные высказывания от лица протагониста – редкость. Жаль, что в остальном – это просто история про тронутого головой булгаковского Берлиоза, который решил попытать счастья на поприще Ганнибала Лектера.

«Субстанция» же произвела впечатление прямо противоположное. С визуальной точки зрения кино, безусловно, впечатляет. Причём речь не о гриме и шок-контенте, а, в первую очередь, а о постановке. Немного Кубрика, немного Андерсона, немного Кроненберга, неуютные крупные планы (никогда не думал, что креветки можно показать неаппетитно), ну и, конечно, очень много физиологичности. Боди-хоррор всё-таки!

Кино стильное, этого не отнять. Но в полной мере оценить его мне помешали два момента. Во-первых, главная героиня (героини). Ну не могу я сопереживать тупым персонажам. А героиня – клиническая идиотка, которая сама и виновата во всём случившемся. Во-вторых… Практически весь фильм мы пытались осознать, как всё же работает та самая «субстанция», как связаны между собой две героини, насколько они самостоятельные личности, да и множество других мелочей, которые накапливаются, переплетаются и в итоге рождают странную, нелогичную, переусложнённую схему, которая оставляет в итоге сплошные вопросы. А любимая так вообще весь фильм плевалась от нереалистичности физиологии, что для фильма такого жанра – серьёзный недостаток.
Основная идея же… Ну окей, индустрия красоты жестока, женщин в шоу-бизнесе объективируют, а молодым и здоровым быть лучше, чем старым и больным, а старым и больным быть лучше, чем куском плоти с произвольно отрастающими конечностями. О чём из этого мы не знали?

Удивительное сочетание двух фильмов. Оба могли бы стать по-настоящему хорошими, но первый стоило усложнить (серьёзно, я под конец ждал уже хотя бы шьямалановского твиста из серии «все оказались рептилоидами»), а второй следовало упростить и не пытаться создать громоздкую неработающую схему фантастической технологии.

🙈 🙉 🙊

Как и предсказывали большевики, все пункты челленджа закрыть мне не удалось. Во многом это связано с тем, что я часто отвлекался и читал интересное в моменте, а не подбивал пункты. Лето я провёл в компании Честертона, до этого осилил два тома "Гипериона" Симмонса, с удовольствием читал переложение древнегреческих мифов Мадлен Миллер, ну и, конечно, догонялся разным научпопом и нонфикшеном.

Моим Моби Диком всё ещё остаётся "Доктор Живаго", которого я пытался в очередной раз дочитать до конца и которого я опять бросил на середине. Насколько я люблю стихи Пастернака, настолько же у меня не получается любить его прозу. Ладно, попробуем через пару лет ещё раз.

Какие пункты остались незавершёнными? Во-первых, сборник рассказов от разных автором на одну тему. Я купил сборник готически-хоррорных историй от писателей XIX и начала XX века и... Господь свидетель, как же быстро устаревает жанр ужасов. Я не ожидал кинговско-хичкоковского саспенса, но почти все готические новеллы оказались фантастически тягомотными, скучными, предсказуемыми... Я бросил на середине.

Во-вторых, книга, которую я читал более десяти лет назад. Вот здесь я не закрыл пункт просто потому, что не успел. Прямо сейчас у меня в процессе "Огнём и мечом" Сенкевича, и это просто чудесно. Во-первых, если вы хотите знать, на кого ориентировался Сапковский, то вот перед вами идеальный образец костюмного-приключенческого романа в декорациях Польши XVII века. Авантюрно-приключенческий роман плаща и шпаги кунтуша и сабли, с погонями, похищениями, любовью и войной. Это как Дюма, смешанный с Гуситской Трилогией пана Анджея. Во-вторых, поскольку я ненавижу "Тараса Бульбу", я с диким удовольствием читаю про благородного гусара-шляхтича, который рубится с запорожскими казаками.

В-третьих и в-четвёртых. К пунктам "Книга, написанная более тысячи лет назад" и "Книга презираемого жанра" я так и не приступил. Так что это совсем на будущее.

А вот пункт "Книга, действие которой происходит в основном на корабле", я закрыл, но не отчитался. И, собственно, три буддийские обезьянки у меня в начале поста неспроста.

Сам по себе "Фрегат Паллада" Гончарова оказался менее увлекательным, чем я предполагал. Затравка звучала многообещающе: отчёт о путешествии русского классика из Петербурга в Африку, Китай, Японию, Филиппины... Но, честно признаться, под конец я её откровенно дочитывал. Гончаров прекрасно умеет писать, но сам жанр путевых заметок будто бы не даёт ему развернуться в полную ширь. Словно итальянец, который разговаривает со связанными руками. Видно, что в основному Гончарову просто не о чем рассказывать.

Самое интересное в подобном путешествии – люди. Я ждал забавного и небанального взаимодействия петербургского литератора с жителями Китая, Японии... И, к сожалению, этого в книге гораздо меньше, чем хотелось бы. Я бы рекомендовал читать конкретные отрывки про Японию, остальное... Разве что только вы хотите чего-то неспешного и медитативного для зимнего вечера.

Но зато именно эта книжка натолкнула меня на одну мысль, которая не даёт мне покоя. И мысль эта – про Обломова.

На мой взгляд, Обломов – самый непонятый персонаж русской литературы. Его образ оказался изувечен советско-материалистическим анализом а-ля "Обломок старого мира", ненужный человек, бессмысленный лентяй... Я Обломова готов защищать долго и обстоятельно. Это очень сложный и многогранный персонаж, главное призвание которого – делать других людей лучше. Обломов – символ абсолютной нравственной чистоты. Есть такой тип персонажей – "святые". Их нельзя мерить человеческой меркой, на них нельзя стремиться быть похожими, потому что они натурально лишены человеческого – князь Мышкин, дядя Том... Но эти персонажи святые в евангельском, христианском значении. Их святость – в духовной силе, в дерзании изменить мир своим деянием и пострадать за это стремление.

А Обломов... Обломов – это Будда.

Что есть мир для буддиста? Первая благородная заповедь утверждает, что мир – это страдание. Единственный путь выхода из колеса страдания – отрешенность от всего мирского. Как раз Честертон в своей "Ортодоксии" пишет: "Глаза буддиста всегда закрыты, глаза христианина широко распахнуты". Это действительно так, буддизм предполагает поиск ответа глубоко в себе, а мир лишь отвлекает тебя, опутывает соблазнами и ограничениями. Три обезьянки последовательно лишают себя чувств: не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле.

Если вы внимательно перечитаете Обломова, то увидите, насколько принципиальна для него замкнутость и ограниченность. Он ничего не хочет от этого мира, он ищет покоя и просветления. Люди вокруг пугают его, он наблюдает нравственную пустоту окружающих. Неспроста так важна для понимания Обломова одна из первых глав, где он последовательно отрезает себя от светского общества, от карьеризма, от искусства и сплетен. Единственный рай для него – Обломовка, Нирвана, где нет никаких сильных переживаний и эмоций, где существует лишь вечное спокойствие.

Неспроста плавный, мягкий, округлый восточный Обломов носит такой же восточный мягкий халат – символ Азии. А противоположность Обломова, Штольц – наполовину немец, деятельный европейский человек. Штольц не лучше Обломова, нет. Просто это две совершенно разные системы ценностей. И им друг друга не понять. Но Обломов и не собирается менять мир вокруг себя активным действием. Но когда он становится частью чьей-то жизни, эта жизнь становится лучше.

И у меня теперь в голове навеки поселилась гипотеза. А мог ли Гончаров осознанно вложить этот подтекст в "Обломова"? Ведь он начал писать его до путешествия в Азию, но застопорился, а написал полностью уже вернувшись из Японии. В "Палладе" нет ничего, что выдало бы интерес Гончарова к буддизму...

Но вдруг?

Ну и что. Давайте тогда 12 пунктов на 2025 год, чего ходить вокруг да около.

1. Книга, экранизацию которой вы смотрели, но первоисточник не читали.

2. Книга, в названии которой пять или больше слов.

3. Книга, которая вышла в 2025 году.

4. Книга, которая как-то связана с музыкой.

5. Книга, главный герой которой не человек и желательно вообще не гуманоид.

6. Книга, в которой рассказывается о похищении.

7. Книга автора, в фамилии которого не больше трех букв.

8. Книга, в названии которой упоминается город.

9. Книга, на обложке которой есть велосипед.

10. Книга автора, у которого вы читали минимум три книги, но не эту.

11. Книга, в названии которой присутствует время года.

12. Пункт со звездочкой. Книга, которая упоминается в одной из книг предыдущих пунктов.

Объясняю блондиночке концепцию кратких причастий. Она хлопает глазками, наблюдая за мной. Я вздыхаю в очередной раз и записываю в её тетрадке "НакрашеННая девушка -> девушка накрашеНА; выполненная работа -> работа выполнеНА;" и т.д. Вновь формулирую разницу.

– Понимаешь?
– Ага, – неуверенно кивает.
– Класс. Смотри, я сейчас скажу тебе слово, а ты образуй от него краткую форму.
– Хорошо!
– "Сделанная".
– Сделать!

Стиснув зубы, выдавливаю улыбку. Учитель всегда чему-то учится у учеников. Блондиночка за эти месяцы научила меня ангельскому терпению, а я очень прилежный. Вновь показываю в тетрадку.
– Не совсем. Смотри, мне нужно, чтобы ты сказала такое слово.

Мой палец указывает на слово "накрашена". В глазах блондиночки наконец-то мелькает понимание. Она радостно кивает и говорит:
– Накрашена!

Лето ещё очень не скоро.

Из списка на год закрыл два пункта. Честно говоря, мало что могу сказать конкретно о самих книгах, поэтому поделюсь мыслями, которые этих книг касаются лишь косвенно.

Начал я с пункта 10. Книга автора, у которого вы читали минимум три другие книги. Тут само мироздание помогло: Алексей Пехов выпустил в конце прошлого года «Птицееда» -- первую часть нового фэнтези-цикла.

Я старый фанат Пехова и в своё время прочитал у него не три книги, а гораздо больше. В моём субъективном рейтинге русскоязычных фантастов Пехов входит в топ лучших писателей. Мои тинейджерские годы сложно представить без цикла о Гаррете, серии о Киндрэт, романов «Пересмешник», «Под знаком мантикоры» и «Ловцы удачи». А тетралогию «Страж» я абсолютно серьёзно считаю одним из лучших циклов не только русскоязычного фэнтези, но и всего жанра в целом.

Пехову нет равных в создании сеттингов и миров. Он настоящий художник, декоратор, он удивительно умеет сочетать знакомые нам всем элементы из нашего мира и добавлять к ним щепотку фэнтезийной экзотики, из-за чего получается абсолютно ошеломляющий коктейль. Пехов – мастер деталей, его миры по-настоящему осязаемы. Неважно, это стимпанковский город Рапгар, где помимо людей живут антропоморфные кошки, вечные дети-коротышки, которые поклоняются трамваям, разумные пауки и тюлени, или это тропически-миядзаковский Черепаший остров с лагунами и кокосовыми пальмами, где в небесах летают скоростные самолёты и дирижабли. А ещё Пехов создаёт удивительных
второстепенных персонажей, которые бессовестно крадут всё читательское внимание: Пугало из «Стража» за все четыре книги не сказал ни одного слова, однако все ведь обожают Пугало?

Как можно догадаться, здесь должно прозвучать «но». И оно прозвучит.

Но главные герои Пехова… Нет, они не скучны и не плохи, отнюдь.
Дело в том, что на фоне остального повествования они выглядят какими-то… «по умолчанию». Я уже даже сформулировал у себя в голове формулу некоего «пеховского героя», которая более-менее подходит к большинству его книг. Это почти всегда мужчина около 30 лет, в меру циничный, но честный, повидавший жизнь,
разочаровавшийся в неких общепринятых идеалах, ещё немного – и уже антигерой. Неспроста Гаррет, принёсший Пехову славу первый его герой, был вором, которому пришлось спасать мир. Это совершенно не портит книги Пехова, но, по моим ощущениям, его главные герои ощутимо проигрывают по яркости второстепенным.

И с «Птицеедом» ровно та же беда. Это приятное приключение в
прекрасных декорациях (в создании оригинальных существ и деталей мира Пехов опять выжимает педаль в пол), но в этом внешнем великолепии опять несколько теряется
главный герой. В общем, «Птицеед» -- это типичный Пехов и типичный первый том нового цикла, где, несмотря на обилие событий в сюжете, происходит постепенная экспозиция глобального конфликта. Ну и за пасхалки – отдельное мерси. Получить привет из Храд Спайна спустя двадцать лет было приятно.

Не лучшая книга Пехова, но даже средний Пехов одной левой
уделывает 95% всего российского фэнтези.

Вторая книга закрывает пункт 2 – книга с названием из пятислов или больше. Отличный повод взяться за давно отложенные мемуары Ивана Путилина «Сорок лет среди грабителей и убийц».

Путилин – глава сыскной полиции Петербурга в XIX веке, который в конце жизни решил написать воспоминания о самых любопытных и громких делах, в которых ему приходилось участвовать. Сразу хочу предупредить: это и близко не Конан Дойл и не Агата Кристи. Детективная интрига во всех рассказах присутствует, но
довольно номинально. Зато читается быстро и легко, даёт очень неплохое представление о том, как работала уголовная полиция полтора века назад.

Сделал несколько выводов: большая часть работы полицейских в то время – это работа с агентурой и слухами. Рядовые сыскари регулярно переодевались и посещали бандитские малины, притоны и злачные места. Почти во всех рассказах следствие продвигается только потому, что кто-то где-то кого-то сумел подслушать и затем по этой ниточке уже распутал клубок. Любопытно, что часто прямых улик не было, поэтому преступные группы следаки кололи по простейшей методике «дилеммы заключённого». И если подозреваемый упирался, начинались серьёзные проблемы с доказательной базой. Ну и, конечно, «And when I find the reason, I still can't get used to it». Зачастую даже самые загадочные и необычные на первый взгляд убийства оказываются лишь обычным грабежом из жадности. Хотя мне запомнилась совершенно нуарная история об убийстве в дешёвой гостинице: натурально старомодный черно-белый детектив с потайными дверями, проституткой и загадочным богачом, история о ревности, личной драме и цене старых ошибок. Её можно и в кино превратить. И повеселила история об одном мошеннике, специализировавшемся на богатых священниках. Кто бы мог подумать, что стандартной разводке из «нигерийских писем» уже столько лет и она всё ещё работает?

Наш человек из юридических кругов докладывает, что следственный комитет начал расследование убийства Михаила Лермонтова. Ситуация тревожная, требует незамедлительной реакции.

Со своей стороны хочу призвать СК в кратчайшие сроки приступить к следственным мероприятиям по прочим актуальным делам, оставшимся, по недосмотру, в неразрешённом состоянии. "Висякам", если выражаться по-простому.

1. Необходимо установить, было ли что-то у Натальи Гончаровой с царём Николаем? Если нет, то какого дьявола, Николай?

2. Существует убедительная версия, что юных Бориса и Глеба прирезал не Святополк, а очень даже мудрый Ярослав, который затем повесил убийство на мутного бродягу с погонялом Окаянный. Не спорю, если у пахана такая кличка, версия выглядит убедительной, но всё же.

3. Правда ли, что царя Петра в Голландии похитили и подменили на испанского корсара Педро Монтероса? Можно ли считать царскую фамилию потомками лихих пиратов (пожалуйста, хоть бы да). Неспроста Александр III, услышав об этом, говорил "Слава Богу, мы пиратские!"

4. Распутин и Феликс Юсупов. Что стояло за размолвкой? Зависть к расположению императора? Или... отвергнутые чувства?

5. Ну и, безусловно, необходимо решить загадку одного темнокожего смутьяна-рэпера, который в своих записях оставил намёки на два старых глухаря: связь Годунова с Угличским делом и таинственное отравление Моцарта завистником Сальери. Неспроста ходят слухи, что именно из-за этого на молодого человека вышел орден иллюминатов, стремящийся устранить не в меру кудрявого и болтливого поэта, и если бы не совместная операция российско-французских спецслужб и подставная дуэль с агентом Эдмоном Дантесом, он не смог бы воспользоваться программой защиты свидетелей и сбежать во Францию, взяв имя Александр Дюма...