Forwarded from KGB files на русском (на время войны - не про архивы)
Статистика по контролю международной корреспонденции за май 47-го.
Интересный, например, список языков, письма которыми киевские чекисты прочитать не могли, с указанием мест, куда их отправляли для перевода.
Интересный, например, список языков, письма которыми киевские чекисты прочитать не могли, с указанием мест, куда их отправляли для перевода.
Forwarded from Стальной шлем
9 августа 1931 г. Веймарскую республику сотрясло дерзкое политическое убийство
В этот день в Берлине было жарко: проходил инициированный коммунистами референдум о роспуске прусского ландтага, где большинство было у демократических партий. Шансов победить у красных не было, но они на это и не рассчитывали: главное создать информационный повод и провести шумную агитацию. На площадях собирались разгорячённые сторонники Коммунистической партии, в «традициях» Веймара всё оканчивалось кровавыми столкновениями с полицией.
В числе прочих вечернее дежурство в центре города в тот вечер несли полицейские: капитан Пауль Анлауф, известный берлинской улице под кличкой «Свиная шея», капитан Франц Ленк по кличке «Мёртвая голова» и обер-вахмистр Август Виллинг по кличке «Гусар». Когда полицейские вышли на Бюловплац в районе кинотеатра «Вавилон», за их спинами появились двое молодых людей, которые, приблизившись к служителям правопорядка, открыли огонь на поражение. Анлауф был убит выстрелом в голову сразу, Ленк, получив смертельное ранение, умер чуть позднее, раненный в живот и в руку Виллинг выжил. Расстреляв боезапас, стрелявшие скрылись, но прибывшие на место преступления полицейские патрули ещё какое-то время вели беспорядочный огонь, полагая, будто в них стреляют неведомые снайперы.
Заказчики, организаторы и исполнители убийства так и не были найдены по горячим следам, хотя всё указывало на причастность к делу коммунистов. Убитым полицейским были устроены торжественные похороны, а красные ещё больше «укрепили» свою экстремистскую репутацию.
Расследование было возобновлено в 1933 г., когда к власти пришли другие экстремисты, которым было выгодно устроить показательный процесс над конкурентами. К делу были привлечены 15 уже арестованных коммунистов, которые дали признательные показания. Зная нацистов, можно было бы предположить фабрикацию дела, но загвоздка в том, что дело вели не нацисты. Пруссией во времена Веймарской республики управляли социал-демократы, соответственно большинство полицейских также были социал-демократами, а нацисты, как ни странно, никаких люстраций нижнего и среднего кадрового звена не проводили. В общем, дело вела уголовная полиция, то есть те же самые оставшиеся при нацистах на своих местах полицейские времён республики. Большинство обвиняемых получили тюремные сроки, трое – смертные приговоры, из которых исполнен был только один (второй приговорённый покончил с собой, третьему казнь заменили пожизненным заключением).
Однако среди осуждённых не было ни заказчиков, ни исполнителей, хотя их имена теперь были известны. Убийство полицейских заказали два депутата рейхстага (!) от КПГ: Ханс Киппенбергер и Гейнц Нейман. Оба сбежали в СССР, где так и не пережили 37-го года. Непосредственным толчком к преступлению стало пожелание главы столичного обкома Компартии Вальтера Ульбрихта – будущего лидера ГДР: «прострелить головы ментам».
Исполнителями выступили два молодых активиста: Эрих Цимер и Эрих Мильке. Оба также покинули страну. Цимер впоследствии погиб в Испании, а вот Мильке выжил, вернулся в послевоенную Германию, сделал головокружительную карьеру в ГДР и с конца 1950-х гг. являлся бессменным главой восточногерманской политической полиции Штази. Официоз ГДР открыто признавал убийство на Бюловплац делом рук коммунистов, но вся вина возлагалась на самодеятельность репрессированных при Сталине «оппортунистов» Киппенбергера и Неймана, чего с мёртвых взять. Мильке неофициально также не скрывал своего личного участия, и даже написал мемуары, хранившиеся у него в сейфе, которыми шантажировал партийную верхушку, мол, не трогайте меня, а то много интересного о прошлом партии расскажу.
Эти записи с прочими доказательствами и подвели Мильке под суд в 1992 г., уже в объединённой Германии, спустя 61 год после преступления. На суде бывший шеф тайной полиции вёл себя как невменяемый (или только косил под слабоумного). В итоге его приговорили к 6 годам заключения, но через два года освободили по состоянию здоровья. Умер Мильке в 2000 г.
В этот день в Берлине было жарко: проходил инициированный коммунистами референдум о роспуске прусского ландтага, где большинство было у демократических партий. Шансов победить у красных не было, но они на это и не рассчитывали: главное создать информационный повод и провести шумную агитацию. На площадях собирались разгорячённые сторонники Коммунистической партии, в «традициях» Веймара всё оканчивалось кровавыми столкновениями с полицией.
В числе прочих вечернее дежурство в центре города в тот вечер несли полицейские: капитан Пауль Анлауф, известный берлинской улице под кличкой «Свиная шея», капитан Франц Ленк по кличке «Мёртвая голова» и обер-вахмистр Август Виллинг по кличке «Гусар». Когда полицейские вышли на Бюловплац в районе кинотеатра «Вавилон», за их спинами появились двое молодых людей, которые, приблизившись к служителям правопорядка, открыли огонь на поражение. Анлауф был убит выстрелом в голову сразу, Ленк, получив смертельное ранение, умер чуть позднее, раненный в живот и в руку Виллинг выжил. Расстреляв боезапас, стрелявшие скрылись, но прибывшие на место преступления полицейские патрули ещё какое-то время вели беспорядочный огонь, полагая, будто в них стреляют неведомые снайперы.
Заказчики, организаторы и исполнители убийства так и не были найдены по горячим следам, хотя всё указывало на причастность к делу коммунистов. Убитым полицейским были устроены торжественные похороны, а красные ещё больше «укрепили» свою экстремистскую репутацию.
Расследование было возобновлено в 1933 г., когда к власти пришли другие экстремисты, которым было выгодно устроить показательный процесс над конкурентами. К делу были привлечены 15 уже арестованных коммунистов, которые дали признательные показания. Зная нацистов, можно было бы предположить фабрикацию дела, но загвоздка в том, что дело вели не нацисты. Пруссией во времена Веймарской республики управляли социал-демократы, соответственно большинство полицейских также были социал-демократами, а нацисты, как ни странно, никаких люстраций нижнего и среднего кадрового звена не проводили. В общем, дело вела уголовная полиция, то есть те же самые оставшиеся при нацистах на своих местах полицейские времён республики. Большинство обвиняемых получили тюремные сроки, трое – смертные приговоры, из которых исполнен был только один (второй приговорённый покончил с собой, третьему казнь заменили пожизненным заключением).
Однако среди осуждённых не было ни заказчиков, ни исполнителей, хотя их имена теперь были известны. Убийство полицейских заказали два депутата рейхстага (!) от КПГ: Ханс Киппенбергер и Гейнц Нейман. Оба сбежали в СССР, где так и не пережили 37-го года. Непосредственным толчком к преступлению стало пожелание главы столичного обкома Компартии Вальтера Ульбрихта – будущего лидера ГДР: «прострелить головы ментам».
Исполнителями выступили два молодых активиста: Эрих Цимер и Эрих Мильке. Оба также покинули страну. Цимер впоследствии погиб в Испании, а вот Мильке выжил, вернулся в послевоенную Германию, сделал головокружительную карьеру в ГДР и с конца 1950-х гг. являлся бессменным главой восточногерманской политической полиции Штази. Официоз ГДР открыто признавал убийство на Бюловплац делом рук коммунистов, но вся вина возлагалась на самодеятельность репрессированных при Сталине «оппортунистов» Киппенбергера и Неймана, чего с мёртвых взять. Мильке неофициально также не скрывал своего личного участия, и даже написал мемуары, хранившиеся у него в сейфе, которыми шантажировал партийную верхушку, мол, не трогайте меня, а то много интересного о прошлом партии расскажу.
Эти записи с прочими доказательствами и подвели Мильке под суд в 1992 г., уже в объединённой Германии, спустя 61 год после преступления. На суде бывший шеф тайной полиции вёл себя как невменяемый (или только косил под слабоумного). В итоге его приговорили к 6 годам заключения, но через два года освободили по состоянию здоровья. Умер Мильке в 2000 г.
Forwarded from Стальной шлем
Сто лет назад, 10 августа 1920 г., в предместье Парижа Севре был подписан договор, зафиксировавший территориальные потери Османской империи по итогам Великой войны. Ближневосточные владения османов переходили под франко-британский мандатный контроль. На востоке значительные территории предполагалось отдать Армении, на западе – Греции. Предполагался референдум о независимости Курдистана. Константинополь и зона Проливов переходили под международный контроль, а оставшаяся часть Малой Азии была поделена на сферы влияния между британцами, французами и итальянцами. Турецкая армия не должна была превышать 50 тыс. человек, контроль над турецкими финансами также был поставлен под международный контроль.
Forwarded from Стальной шлем
10 августа 1932 г. Веймарскую республику… сотрясло очередное дерзкое политическое убийство!
Во второй половине 1932 г. в Германии фактически шла Гражданская война низкой интенсивности: на фоне ужасающей нищеты и безработицы противостояние многочисленных политических военизированных группировок вылилось в уличные драки, погромы, покушения и убийства. В одной только Пруссии за июль в ходе политических беспорядков погибли 86 человек. Основными возбудителям спокойствия выступали две главные экстремистские партии – КПГ и НСДАП. До какого-то момента имперское правительство правого консерватора Франца фон Папена терпело и даже поощряло эскалацию насилия (именно Папен отменил кратковременный запрет нацистских Штурмовых отрядов) с целью «раскачать лодку» и под этим предлогом ликвидировать «за неэффективностью» самый мощный демократический институт, остававшийся в Германии к тому моменту – правительство Пруссии. Но после роспуска прусского правительства требовалось показать силу. В ночь с 9 на 10 августа правительство Рейха приняло чрезвычайное постановление, по которому убийства по политическим мотивам, убийства полицейских и военных, а также поджоги, подрывы и саботаж на железных дорогах карались смертной казнью. Создавались особые суды, которые рассматривали такие дела в ускоренном порядке.
Спустя 1,5 часа после принятия чрезвычайного закона в деревне Потемпа, что в Верхней Силезии, пятеро пьяных штурмовиков ворвались в квартиру коммунистического профсоюзного активиста поляка Конрада Пиецуха и забили того до смерти на глазах у семьи. О том, чтобы скрыться, дуболомы и не подумали, поэтому вскоре всех арестовали. 22 августа в верхнесилезском городе Бейтен особый суд приговорил всех пятерых к смерти. Сразу же после оглашения приговора нацисты подняли бурю возмущения. Гитлер публично солидаризировался с осуждёнными и называл нонсенсом тот факт, что «пятеро немецких патриотов» осуждены за убийство «какого-то поляка-коммуниста». Геббельс заголовком своей статьи в «Ангриффе» сразу указал на виновных по его мнению в суровом приговоре: «Евреи виновны!».
Что же сделало правительство Рейха? Нацисты рассматривались Папеном, мечтавшем об авторитарном националистическом сословном государстве, как потенциально полезные партнёры по коалиции, способные привлечь к новой власти симпатии народа. Поэтому, показав наци, кто в доме хозяин, Папен как прусский рейхскомиссар смягчил приговор. Под предлогом того, что раз убийство произошло всего спустя 1,5 часа после принятия чрезвычайного закона, то убийцы о нём не знали (если бы знали, по мысли правительства, возможно, и не пошли бы «на дело»), смертную казнь заменили на пожизненное заключение. Впрочем, отсидели потемпские головорезы всего семь месяцев. В марте 1933 г. новое правительство с Гитлером во главе (и с Папеном как вице-канцлером) объявило амнистию всем, кто совершил при республике преступления «из национальных побуждений».
Папен, думавший, что он – самый умный, и использует Гитлера в своих целях, как известно, сам себя переиграл и собственным руками привёл людоеда с его сворой к абсолютной власти. А высказывания Гитлера по поводу потемпского процесса не оставляли сомнений, что ждёт всех противников национал-социалистов после установления нацистской диктатуры.
Во второй половине 1932 г. в Германии фактически шла Гражданская война низкой интенсивности: на фоне ужасающей нищеты и безработицы противостояние многочисленных политических военизированных группировок вылилось в уличные драки, погромы, покушения и убийства. В одной только Пруссии за июль в ходе политических беспорядков погибли 86 человек. Основными возбудителям спокойствия выступали две главные экстремистские партии – КПГ и НСДАП. До какого-то момента имперское правительство правого консерватора Франца фон Папена терпело и даже поощряло эскалацию насилия (именно Папен отменил кратковременный запрет нацистских Штурмовых отрядов) с целью «раскачать лодку» и под этим предлогом ликвидировать «за неэффективностью» самый мощный демократический институт, остававшийся в Германии к тому моменту – правительство Пруссии. Но после роспуска прусского правительства требовалось показать силу. В ночь с 9 на 10 августа правительство Рейха приняло чрезвычайное постановление, по которому убийства по политическим мотивам, убийства полицейских и военных, а также поджоги, подрывы и саботаж на железных дорогах карались смертной казнью. Создавались особые суды, которые рассматривали такие дела в ускоренном порядке.
Спустя 1,5 часа после принятия чрезвычайного закона в деревне Потемпа, что в Верхней Силезии, пятеро пьяных штурмовиков ворвались в квартиру коммунистического профсоюзного активиста поляка Конрада Пиецуха и забили того до смерти на глазах у семьи. О том, чтобы скрыться, дуболомы и не подумали, поэтому вскоре всех арестовали. 22 августа в верхнесилезском городе Бейтен особый суд приговорил всех пятерых к смерти. Сразу же после оглашения приговора нацисты подняли бурю возмущения. Гитлер публично солидаризировался с осуждёнными и называл нонсенсом тот факт, что «пятеро немецких патриотов» осуждены за убийство «какого-то поляка-коммуниста». Геббельс заголовком своей статьи в «Ангриффе» сразу указал на виновных по его мнению в суровом приговоре: «Евреи виновны!».
Что же сделало правительство Рейха? Нацисты рассматривались Папеном, мечтавшем об авторитарном националистическом сословном государстве, как потенциально полезные партнёры по коалиции, способные привлечь к новой власти симпатии народа. Поэтому, показав наци, кто в доме хозяин, Папен как прусский рейхскомиссар смягчил приговор. Под предлогом того, что раз убийство произошло всего спустя 1,5 часа после принятия чрезвычайного закона, то убийцы о нём не знали (если бы знали, по мысли правительства, возможно, и не пошли бы «на дело»), смертную казнь заменили на пожизненное заключение. Впрочем, отсидели потемпские головорезы всего семь месяцев. В марте 1933 г. новое правительство с Гитлером во главе (и с Папеном как вице-канцлером) объявило амнистию всем, кто совершил при республике преступления «из национальных побуждений».
Папен, думавший, что он – самый умный, и использует Гитлера в своих целях, как известно, сам себя переиграл и собственным руками привёл людоеда с его сворой к абсолютной власти. А высказывания Гитлера по поводу потемпского процесса не оставляли сомнений, что ждёт всех противников национал-социалистов после установления нацистской диктатуры.
Forwarded from Стальной шлем
Пик территориальной экспансии Греции пришёлся на период между Севрским 1920 г. и Лозаннским 1923 г. договорами. Тогда грекам принадлежала Восточная Фракия и Ионическое побережье Малой Азии. Плакаты этого периода восхваляют «Великую идею» греческой ирриденты во главе с национальным лидером - главой Либеральной партии и премьер-министром Элефтериосом Венизелосом.
Однако в итоге Греция проиграла греко-турецкую войну. Греческое население Малой Азии было изгнано или убито, что положило конец трёхтысячелетнему греческому присутствию в этом регионе.
Однако в итоге Греция проиграла греко-турецкую войну. Греческое население Малой Азии было изгнано или убито, что положило конец трёхтысячелетнему греческому присутствию в этом регионе.
Forwarded from Стальной шлем
Что не так с Веймарской Конституцией?
11 августа 1919 г. президент Германии Фридрих Эберт подписал утверждённую Национальным собранием первую в немецкой истории республиканскую Конституцию. Тогдашний министр внутренних дел Эдуард Давид с восторгом охарактеризовал новый политический строй, заложенный Веймарской Конституцией, как «самую демократичную демократию в мире». Обладая послезнанием, вряд ли кто-то сможет согласиться с ним. Если Веймарская Конституция была так хороша, то почему же она просуществовала меньше 14 лет и не смогла уберечь страну от демонтажа демократии и установления тоталитарной диктатуры? Какие же роковые мины замедленного действия, были заложены в основание Конституции 1919 г.?
- сильный президент. Он избирался на прямых выборах, и в любой момент мог назначить или снять канцлера, а также распустить рейхстаг. В любой момент он мог решить, что в Рейхе или в какой-либо из его частей интересы общественной безопасности требуют введения чрезвычайного положения, в ходе которого можно издавать любые чрезвычайные декреты, в том числе и нарушающие базовые свободы. Наконец, он был верховным главнокомандующим. При этом президента никто не контролировал, и сместить его можно было только ещё одними выборами. Таким образом, институт президентской власти критически был зависим от той личности, которая занимала кресло. Уже социал-демократический президент Эберт активно злоупотреблял правом на издание чрезвычайных декретов в обход рейхстага и Конституции: лишь за 1923 г. он издал их 42 штуки. Однако Эберт мог оправдываться, что делал это для спасения демократии. Но после Эберта на пост президента был избран консерватор и монархист Гинденбург. В условиях Великой депрессии Старый Господин с 1930 г. формировал правительства по своему усмотрению без всяких консультаций с рейхстагом, регулярно предоставляя им своей властью чрезвычайные полномочия. Проблема в том, что пожилой президент, родившийся ещё при Николае I, как никто другой был подвержен влиянию Семьи и друзей, которые фактически и стали реальной властью. Гитлеру оставалось лишь тайно сговориться с нужными людьми и получить назначение в очередной президентский кабинет, наделённый чрезвычайными полномочиями. Пофикшено: большая часть полномочий у президента ФРГ отобрана: его выбирает особое Федеральное собрание, а не народ, он может формально назначить только уже избранного бундестагом канцлера, сам бундестаг может распустить лишь в заранее оговорённых особых случаях, наконец, он больше не является верховным главнокомандующим. Президент – один из многих, и далеко не самый сильный, институтов государственной власти, а не всесильный Гарант.
- слабое правительство. В отставку его мог отправить не только президент, но и рейхстаг через вотум недоверия. При этом рейхстаг не был обязан предлагать альтернативу: свергли правительство, а там видно будет. В результате меньше чем за 14 лет в республике сменилось 21 правительство. После того, как два десятка демократических кабинетов пали, президент с 1930 г. взял судьбу правительств в свои руки, и сделал то, что сделал. Пофикшено: конструктивный вотум недоверия позволяет сместить канцлера только в том случае, если бундестаг подобрал ему альтернативу.
- возможность «легального» нарушения Конституции при согласии 2/3 рейхстага. Чаще всего выражался в том, что рейхстаг временно предоставлял чрезвычайные полномочия правительству для решения каких-то конкретных задач. С 1919 по 1927 гг. демократические кабинеты 10 раз добивались таких кратковременных полномочий. В 11 раз временных чрезвычайных полномочий 23 марта 1933 г. попросил Гитлер, после чего получил их. Стоит ли говорить, что в отличие от прошлых канцлеров эти полномочия Гитлер уже не отдал. Пофикшено: «Вечная оговорка» защищает от любых изменений ряд статей, где записаны основополагающие принципы государственного устройства. «Легально» обойти Конституцию больше нельзя: если хочется обойти – придётся вносить поправки в сам текст.
11 августа 1919 г. президент Германии Фридрих Эберт подписал утверждённую Национальным собранием первую в немецкой истории республиканскую Конституцию. Тогдашний министр внутренних дел Эдуард Давид с восторгом охарактеризовал новый политический строй, заложенный Веймарской Конституцией, как «самую демократичную демократию в мире». Обладая послезнанием, вряд ли кто-то сможет согласиться с ним. Если Веймарская Конституция была так хороша, то почему же она просуществовала меньше 14 лет и не смогла уберечь страну от демонтажа демократии и установления тоталитарной диктатуры? Какие же роковые мины замедленного действия, были заложены в основание Конституции 1919 г.?
- сильный президент. Он избирался на прямых выборах, и в любой момент мог назначить или снять канцлера, а также распустить рейхстаг. В любой момент он мог решить, что в Рейхе или в какой-либо из его частей интересы общественной безопасности требуют введения чрезвычайного положения, в ходе которого можно издавать любые чрезвычайные декреты, в том числе и нарушающие базовые свободы. Наконец, он был верховным главнокомандующим. При этом президента никто не контролировал, и сместить его можно было только ещё одними выборами. Таким образом, институт президентской власти критически был зависим от той личности, которая занимала кресло. Уже социал-демократический президент Эберт активно злоупотреблял правом на издание чрезвычайных декретов в обход рейхстага и Конституции: лишь за 1923 г. он издал их 42 штуки. Однако Эберт мог оправдываться, что делал это для спасения демократии. Но после Эберта на пост президента был избран консерватор и монархист Гинденбург. В условиях Великой депрессии Старый Господин с 1930 г. формировал правительства по своему усмотрению без всяких консультаций с рейхстагом, регулярно предоставляя им своей властью чрезвычайные полномочия. Проблема в том, что пожилой президент, родившийся ещё при Николае I, как никто другой был подвержен влиянию Семьи и друзей, которые фактически и стали реальной властью. Гитлеру оставалось лишь тайно сговориться с нужными людьми и получить назначение в очередной президентский кабинет, наделённый чрезвычайными полномочиями. Пофикшено: большая часть полномочий у президента ФРГ отобрана: его выбирает особое Федеральное собрание, а не народ, он может формально назначить только уже избранного бундестагом канцлера, сам бундестаг может распустить лишь в заранее оговорённых особых случаях, наконец, он больше не является верховным главнокомандующим. Президент – один из многих, и далеко не самый сильный, институтов государственной власти, а не всесильный Гарант.
- слабое правительство. В отставку его мог отправить не только президент, но и рейхстаг через вотум недоверия. При этом рейхстаг не был обязан предлагать альтернативу: свергли правительство, а там видно будет. В результате меньше чем за 14 лет в республике сменилось 21 правительство. После того, как два десятка демократических кабинетов пали, президент с 1930 г. взял судьбу правительств в свои руки, и сделал то, что сделал. Пофикшено: конструктивный вотум недоверия позволяет сместить канцлера только в том случае, если бундестаг подобрал ему альтернативу.
- возможность «легального» нарушения Конституции при согласии 2/3 рейхстага. Чаще всего выражался в том, что рейхстаг временно предоставлял чрезвычайные полномочия правительству для решения каких-то конкретных задач. С 1919 по 1927 гг. демократические кабинеты 10 раз добивались таких кратковременных полномочий. В 11 раз временных чрезвычайных полномочий 23 марта 1933 г. попросил Гитлер, после чего получил их. Стоит ли говорить, что в отличие от прошлых канцлеров эти полномочия Гитлер уже не отдал. Пофикшено: «Вечная оговорка» защищает от любых изменений ряд статей, где записаны основополагающие принципы государственного устройства. «Легально» обойти Конституцию больше нельзя: если хочется обойти – придётся вносить поправки в сам текст.
Forwarded from Мирослава Бердник
НА ИЗЛОМЕ пишет:
11 августа 1979 г. Расстреляли Тоньку-Пулеметчицу, Антонину Макарову, ставшую добровольно палачом на службе у фашистов - более 1500 казнённых в Локотском районе членов партизанских семей ею лично с 1941 по 1943 годы.
В конце войны Макарова по фальшивому удостоверению вышла замуж за фронтовика и стала Гинзбурга.
Ее искали долго, но нашли - память людей помогла. Осудили и расстреляли.
"Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. И какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, все эти бабы, старики, дети приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один", - это она сказала следователям на допросе.
35 лет Тонька-пулуметчица, которую называли "Дьявол с женским лицом" гуляла на свободе. Но разве это важно?
Важно, что сроков давности военные преступления не имеют. Важно, что все преступники будут установлены и наказаны.
Помни об этом, Украина...
11 августа 1979 г. Расстреляли Тоньку-Пулеметчицу, Антонину Макарову, ставшую добровольно палачом на службе у фашистов - более 1500 казнённых в Локотском районе членов партизанских семей ею лично с 1941 по 1943 годы.
В конце войны Макарова по фальшивому удостоверению вышла замуж за фронтовика и стала Гинзбурга.
Ее искали долго, но нашли - память людей помогла. Осудили и расстреляли.
"Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. И какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, все эти бабы, старики, дети приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один", - это она сказала следователям на допросе.
35 лет Тонька-пулуметчица, которую называли "Дьявол с женским лицом" гуляла на свободе. Но разве это важно?
Важно, что сроков давности военные преступления не имеют. Важно, что все преступники будут установлены и наказаны.
Помни об этом, Украина...
Telegram
НА ИЗЛОМЕ
Forwarded from Мирослава Бердник
Сегодня 20 лет гибели ракетного крейсера «Курск»
20 лет назад 12 августа 2000 года во время учений в Баренцевом море затонула АПЛ "Курск". По официальной версии, гибель подлодки произошла в результате взрыва торпеды на ее борту в ходе подготовки к условной торпедной атаке.
В результате трагедии на "Курске" погибли все 118 человек: экипаж, представители командования Северного флота и дагестанского завода "Дагдизель".
После взрывов на "Курске" 23 подводника выжили, и капитан-лейтенант взял тогда командование на себя. Они все перешли в 9-й отсек, боролись за жизнь, надеялись, что их будут спасать. Капитан-лейтенант Дмитрий Колесников написал прощальную записку:
«Здесь темно писать, но наощупь попробую. Шансов похоже нет, % 10-20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь списки л/с отсеков. которые находятся в 9-ом и будут пытаться выйти.
Всем привет, отчаиваться не надо»
Колесников
"ОТЧАИВАТЬСЯ НЕ НАДО"
Это пишет Человек погибающий ТАМ.
Царствие Небесное и вечная память русским морякам!
20 лет назад 12 августа 2000 года во время учений в Баренцевом море затонула АПЛ "Курск". По официальной версии, гибель подлодки произошла в результате взрыва торпеды на ее борту в ходе подготовки к условной торпедной атаке.
В результате трагедии на "Курске" погибли все 118 человек: экипаж, представители командования Северного флота и дагестанского завода "Дагдизель".
После взрывов на "Курске" 23 подводника выжили, и капитан-лейтенант взял тогда командование на себя. Они все перешли в 9-й отсек, боролись за жизнь, надеялись, что их будут спасать. Капитан-лейтенант Дмитрий Колесников написал прощальную записку:
«Здесь темно писать, но наощупь попробую. Шансов похоже нет, % 10-20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь списки л/с отсеков. которые находятся в 9-ом и будут пытаться выйти.
Всем привет, отчаиваться не надо»
Колесников
"ОТЧАИВАТЬСЯ НЕ НАДО"
Это пишет Человек погибающий ТАМ.
Царствие Небесное и вечная память русским морякам!
Forwarded from Мирон Виноградов
Хочется дополнить запись Моцарта про Весну народов (волну национальных революций в Европе 1848-49 гг.) в Галиции
Действительно, история правдивая — сине-жёлтый флаг Габсбурги подарили галичанам (всем, не только украинофилам, да и таковых в то время не было) за спокойствие во время Весны народов. Но не то, чтобы в Галиции было очень спокойно в конце 40-ых гг. XIX века, просто поспокойнее, чем в той же Венгрии, где, например, пришлось просить о помощи в усмирении революции у России
И тут интересная история: в Венгрию отправился Иван Паскевич, малорусский Суворов. Русской армии Галиция и Карпаты вовсе не показались чужими, сам полководец писал, что здешнее население, русины, бытом похожи на малороссов, но внешне на великороссов, что очень интересно. Отряд Паскевича оказали сильное влияние на наших людей, которые увидели в русской армии своего брата и сыграло не последнюю роль в формировании руссофильского общественно-политического течения в Западной Руси
А теперь к сути. Расскажу коротко, что происходило в общественно-политической жизни Восточной Галиции во время Весны народов. За два года до революций в лужицком журнале выходит статья, чей автор подписался как Гаврило Русин. Позже окажется, что это Яков Головацкий, один из первых галицко-русских «будителей» и первый лидер руссофильского движения, но пока на дворе 1846 год и национального движения как такового в Галиции нету. В статье Головацкий пишет:
«Под австрийским скипетром русины живут без литературы, без журналов, без национального образования, без школ — как варвары. В Галичине нет литературы, нет идеи родства славянских народов, нет надежды на лучшее будущее. Под австрийским скипетром народ Галичины стал угнетённым, разорванным и таким останется доныне, бесправным, отданным на произвол польских и полонизированных аристократов»
Цензура действительно была строжайшей. Русинские издания, если и удавалось печатать, могли выйти в Буде (Будапеште) или Вене, но не во Львове. Даже обычные стихи или сказки на народных говорах. Приходилось в основном писать по-польски, как это делал один из «пионеров» руссофильского движения Денис Зубрицкий. Кроме того, под запретом был ввоз книг из России, хотя нелегально, конечно, доставали всё
2 мая 1848 года, невзирая на разобщённость и отсутствие лидеров, русины собирают свой политический орган под названием Головна руска рада. ГРР стала выпускать газету «Заря Галицкая», в первом номере которой говорится об единстве с остальными малороссами. Хочется отметить, что уже тогда не ставились под сомнения идеи единства и с великороссами, хоть пока не родились ещё ни украинство, ни руссофильское движение. Но вот, например, Зубрицкий пишет Головацкому, что его, «старого человека над могилою», начали «хлопотать», попросив писать труды на родном «малорусском наречии», на котором ему довелось писать «едва ли две или три строки» из-за цензуры. Деление русского языка на три наречия признаёт и Головацкий
[продолжение...]
Действительно, история правдивая — сине-жёлтый флаг Габсбурги подарили галичанам (всем, не только украинофилам, да и таковых в то время не было) за спокойствие во время Весны народов. Но не то, чтобы в Галиции было очень спокойно в конце 40-ых гг. XIX века, просто поспокойнее, чем в той же Венгрии, где, например, пришлось просить о помощи в усмирении революции у России
И тут интересная история: в Венгрию отправился Иван Паскевич, малорусский Суворов. Русской армии Галиция и Карпаты вовсе не показались чужими, сам полководец писал, что здешнее население, русины, бытом похожи на малороссов, но внешне на великороссов, что очень интересно. Отряд Паскевича оказали сильное влияние на наших людей, которые увидели в русской армии своего брата и сыграло не последнюю роль в формировании руссофильского общественно-политического течения в Западной Руси
А теперь к сути. Расскажу коротко, что происходило в общественно-политической жизни Восточной Галиции во время Весны народов. За два года до революций в лужицком журнале выходит статья, чей автор подписался как Гаврило Русин. Позже окажется, что это Яков Головацкий, один из первых галицко-русских «будителей» и первый лидер руссофильского движения, но пока на дворе 1846 год и национального движения как такового в Галиции нету. В статье Головацкий пишет:
«Под австрийским скипетром русины живут без литературы, без журналов, без национального образования, без школ — как варвары. В Галичине нет литературы, нет идеи родства славянских народов, нет надежды на лучшее будущее. Под австрийским скипетром народ Галичины стал угнетённым, разорванным и таким останется доныне, бесправным, отданным на произвол польских и полонизированных аристократов»
Цензура действительно была строжайшей. Русинские издания, если и удавалось печатать, могли выйти в Буде (Будапеште) или Вене, но не во Львове. Даже обычные стихи или сказки на народных говорах. Приходилось в основном писать по-польски, как это делал один из «пионеров» руссофильского движения Денис Зубрицкий. Кроме того, под запретом был ввоз книг из России, хотя нелегально, конечно, доставали всё
2 мая 1848 года, невзирая на разобщённость и отсутствие лидеров, русины собирают свой политический орган под названием Головна руска рада. ГРР стала выпускать газету «Заря Галицкая», в первом номере которой говорится об единстве с остальными малороссами. Хочется отметить, что уже тогда не ставились под сомнения идеи единства и с великороссами, хоть пока не родились ещё ни украинство, ни руссофильское движение. Но вот, например, Зубрицкий пишет Головацкому, что его, «старого человека над могилою», начали «хлопотать», попросив писать труды на родном «малорусском наречии», на котором ему довелось писать «едва ли две или три строки» из-за цензуры. Деление русского языка на три наречия признаёт и Головацкий
[продолжение...]
Telegram
НА ИЗЛОМЕ
О "украинском флаге", "украинцах", Австрии и австрийском Генеральном штабе.
В 1848 г. Австрия переживала кризис, вызванный национальным восстанием венгров. Австрийские полки фельдмаршала Виндипигреца терпели поражения.
Среди немецких полков наиболее стойкими…
В 1848 г. Австрия переживала кризис, вызванный национальным восстанием венгров. Австрийские полки фельдмаршала Виндипигреца терпели поражения.
Среди немецких полков наиболее стойкими…
Forwarded from Мирон Виноградов
[...начало]
В то же время появляется пропольский «Русский Собор» с его «Дневником русским», который почитает гетманов Выговского и Мазепу за лояльность к Польше. В «Дневнике» начинает работать бывший друг Головацкого Иван Вагилевич, который, увы, перешёл в «польский» лагерь
Но невзирая на создание Головной русской рады и попытки сделать что-то, русинские деятели не решились действовать серьёзно. Когда делегация встретилась с галицким губернатором графом Стадионом, они признали, что являются "рутенами", к населению России себя не причисляют, а на упрёк в использовании церковнославянского даже не смогли ответить. В 1866 году об этом с горечью вспомнит ярчайший руссофильский деятель, лидер движения в 70-80-ых гг., отец Иван Наумович:
«Господи! Если бы наши праотцы узнали, что мы сами себя прозвали тем именем [рутенами], каким окрестили нас во время гонений наши найлютейшие враги, они в могилах зашевелились бы... Мы клялись душою-телом, что мы не русские, не Russen, что мы так себе, рутены, что мы сторонимся от Russen, как от окаянных шизматиков, с которыми ничего общего не хотим иметь...»
В 48-ом Наумович ещё не мог ничего сказать, так как тогда по ошибке молодости юный семинарист вступил в пропольскую организацию, но крестьяне быстро его убедили, что он «русская детина»
9 июня Головная русская рада просит императора создать отдельную русинскую провинцию, в которую бы входили Восточная Галиция, Подкарпатье и Буковина. Требования были проигнорированы, тем самым польские паны продолжили владычить в сих краях
Гораздо более богатым на достижения оказался 1849 год. Начинают выходить «Галичо-руский вестник», «Новины» (Новости) и «Пчола». Русины добиваются открытия кафедры родного говора во Львовском университете. Профессором приглашён Яков Головацкий. Создаётся Народный дом и Галицко-русская матица по примеру других славян для издания «общеполезных книжек народных руских»
А дальше наступили «глухие» 50-ые, довольно трудные, но тоже интересные времена в становлении национальных движений Западной Руси
В то же время появляется пропольский «Русский Собор» с его «Дневником русским», который почитает гетманов Выговского и Мазепу за лояльность к Польше. В «Дневнике» начинает работать бывший друг Головацкого Иван Вагилевич, который, увы, перешёл в «польский» лагерь
Но невзирая на создание Головной русской рады и попытки сделать что-то, русинские деятели не решились действовать серьёзно. Когда делегация встретилась с галицким губернатором графом Стадионом, они признали, что являются "рутенами", к населению России себя не причисляют, а на упрёк в использовании церковнославянского даже не смогли ответить. В 1866 году об этом с горечью вспомнит ярчайший руссофильский деятель, лидер движения в 70-80-ых гг., отец Иван Наумович:
«Господи! Если бы наши праотцы узнали, что мы сами себя прозвали тем именем [рутенами], каким окрестили нас во время гонений наши найлютейшие враги, они в могилах зашевелились бы... Мы клялись душою-телом, что мы не русские, не Russen, что мы так себе, рутены, что мы сторонимся от Russen, как от окаянных шизматиков, с которыми ничего общего не хотим иметь...»
В 48-ом Наумович ещё не мог ничего сказать, так как тогда по ошибке молодости юный семинарист вступил в пропольскую организацию, но крестьяне быстро его убедили, что он «русская детина»
9 июня Головная русская рада просит императора создать отдельную русинскую провинцию, в которую бы входили Восточная Галиция, Подкарпатье и Буковина. Требования были проигнорированы, тем самым польские паны продолжили владычить в сих краях
Гораздо более богатым на достижения оказался 1849 год. Начинают выходить «Галичо-руский вестник», «Новины» (Новости) и «Пчола». Русины добиваются открытия кафедры родного говора во Львовском университете. Профессором приглашён Яков Головацкий. Создаётся Народный дом и Галицко-русская матица по примеру других славян для издания «общеполезных книжек народных руских»
А дальше наступили «глухие» 50-ые, довольно трудные, но тоже интересные времена в становлении национальных движений Западной Руси
Forwarded from Мирон Виноградов
Карта «Зарубежная Русь» галицко-русского деятеля Дмитрия Вергуна с изображением русинских этнических земель в Австро-Венгрии, 1915 год