26 июля 1940 США ВВОДИТ ЧАСТИЧНОЕ ЭМБАРГО В ОТНОШЕНИИ ЯПОНИИ

Японское правительство 26 июля сделало заявление. Оно обещает найти решение вопроса, который получил название как «китайский инцидент». Т.е. фактически обещает нации завоевать Китай и в целом «решить проблему Юга», используя более активные методы воздействия в отношении голландской Восточной Индии и французского Индокитая. Все интересанты намёк поняли.

Днём ранее - 25 июля президент США Франклин Рузвельт утвердил понятие стратегических запасов. Таковыми он определил запасы объемом, которого хватило бы на 9 месяцев. Вместе с этим, Рузвельт подписал прокламацию министерства финансов, ограничивающую экспорт нефти и металлолома.

Фактически это начало настоящего экономического давления на Японию. Ведь прежде всего это касалось ее. Борьба внутри американского руководства была серьезной. Утром 26 июля президент несколько изменил аргументацию своего решения.

Рузвельт сказал репортерам, что он не вводит «эмбарго», как написали газеты, он, скорее, расширяет систему гослицензий на некоторые категории нефти и металлолома. Смягчил. Запрет на экспорт стал касаться только авиационного бензина и смазочных масел, а также некоторых видов металлолома. Пока.

#фотабсср
Жыхары Брэста сустракаюць Чырвоную Армію, 22 верасня 1939 года (фота са збораў І.Чайчыца).

"Мы не знаем стоаны, в которой живем":

«Мы не Польша. И не Чехословакия даже. Слишком большие глыбины взрыли, подняли и уничтожили врагов. И слишком много уничтожено у нас кадров буржуазных. Мы уничтожили помещичьи кадры, дворянские, на которых держалась держава российская, мы уничтожили очень много кадров буржуазных, на которых держался буржуазный строй. Чтобы поднять эту молодёжь до уровня таких буржуазных воротил, требуется большое время и большие силы, и вряд ли можно их поднять и повернуть, не такие они сильные. И всё-таки они тоже прошли какую-то нашу школу внутреннюю, у нас учились, и хоть кричат, что хотели бы капитализм и прочее, – не так просто».

Лазарь Каганович – сталинский соратник, проживший 97 лет и умерший за несколько месяцев до распада СССР, о грядущей постсоветской элите. Из книги Феликса Чуева «Так говорил Каганович», 1992 г.

27 июля 1944 г. Салют на Красной площади в честь освобождения Львова от нацистов)))

Как выбирали новую/старую столицу Германии

В конце 1940-х гг. в процессе создания Федеративной республики возник закономерный вопрос: какой город будет столицей? С одной стороны, Берлин к тому моменту являлся общенемецкой столицей уже на протяжении 80 лет, и существовало понятное желание сохранить привычное состояние. С другой стороны, существовали и возражения. Во-первых, чисто объективные: Берлин был оккупирован державами-победительницами, восточная часть города находилась под контролем СССР, и Западный Берлин в качестве столицы ФРГ превращался бы в анклав посреди советской территории. Во-вторых, присутствовало и «историческое» обоснование, почему Берлину больше не стоит оставаться столицей. Сторонники этого подхода утверждали, будто «берлинский» период немецкой истории принёс одни несчастья и в итоге полностью провалился: тут и прусский милитаризм, и кайзеровская автократия, и половинчатая Ноябрьская революция, и нацисты, и две проигранные Мировые войны. Куда лучше, утверждали они, перенести столицу на Запад, подальше от реакционного Востока. Самым вероятным вариантом в таком случае являлся Франкфурт-на-Майне. В отличие от «авторитарного» Берлина у него была твёрдая демократическая репутация: здесь короновались императоры Священной Римской империи, обещавшие не посягать на региональные вольности, а в 1848/49 гг. здесь заседал первый общенемецкий демократический парламент, который неудачно пытался создать единую либеральную Германскую империю.

Однако вопрос о столице всё равно оставался слишком чувствительным, особенно на фоне того, что ФРГ не признавала ГДР и считала восточные территории своими по праву. По этой причине сама «Конституция» ФРГ называлась не «Конституцией», а только «Основным законом», мол полноценную Конституцию собирались принять только после полного воссоединения страны (занятно, что страна в итоге воссоединилась, а Основной закон так и остался). То же самое и со столицей: дебаты в конце 1940-х гг. проходили формально не о «столице» («Hauptstadt»), а о «месте пребывания правительства» («Regierungssitz»), что опять же подчёркивало временный характер решения.

Главным конкурентом Франкфурта стал средненький по населению Бонн. Главным достоинством Бонна было то, что из-за своих не самых выдающихся размеров, его, в отличие от мегаполисов, не превратили в труху союзные бомбардировки, в силу чего в городе оставалось значительное количество относительно целых зданий, где можно было разместить депутатов и чиновников. За Бонн вписались и многочисленные завистники Франкфурта: после предполагаемого объединения всей Германии самодостаточный Франкфурт мог столичный статус и не отдать, а вот средненький провинциальный Бонн с Берлином уже никак тягаться не мог. Ну и, наконец, немаловажным обстоятельством было то, что здесь жил Конрад Аденауэр – президент Парламентского совета (так назывался предпарламент трёх оккупационных зон перед объединением в ФРГ), и 73-летнему человеку было удобно добираться от дома до работы.

Одно время кандидатами в «столицы» числились ещё Кассель и Штутгарт, но первый был слишком разрушен, и к тому же находился слишком близко к Советской зоне, а второй обанкротился. В итоге Бонн победил на выборах «места пребывания правительства» сначала в мае 1949 г., когда голосовал Парламентский совет, а затем в ноябре того же года, когда голосовал уже первый бундестаг. Впрочем, вскоре журнал Der Spiegel раскопал некрасивую историю, что ряд депутатов, голосовавших за Бонн, просто подкупили.

Берлин вновь стал столицей объединенного немецкого государства в 1990 г. Однако в 1991 г. он едва-едва стал «местом пребывания правительства и бундестага», опередив Бонн при парламентском голосовании лишь на 18 голосов. Окончательный переезд состоялся в 1999 г. За потерю столичного статуса Бонну выплатили солидную денежную компенсацию, кроме того, здесь всё равно остались главные офисы 6 федеральных министерств и запасные офисы всех остальных федеральных органов исполнительной власти.

27 июля 1940 ОСУДИВ СССР, США ТУТ ЖЕ ПРЕДЛАГАЮТ СОТРУДНИЧЕСТВО

Не прошло и недели после того, как и.о. госсекретаря США Самнер Уэллес подписал так называемую «Декларацию Уэллеса», как он же в разговоре с нашим полпредом Константином Уманским предлагает налаживать США и СССР отношения! Методы работы американских дипломатов за 80 лет не изменились: «тут мы вас презираем и осуждаем, а тут, давайте вместе и тесно работать, а на всякие декларации не обращайте внимания»…

Документ № 69 Из телеграммы полпреда СССР в США Константина Уманского в НКИД СССР

[...] Уэллес задержал меня, чтобы сделать следующее явно порученное ему Рузвельтом заявление: пора обеим странам подумать не только о нынешних отношениях, но и о будущих месяцах и годах, которые, быть может, для обеих держав будут чреваты новыми опасностями. Не пора ли устранить источники трения, которых и без того достаточно во всем мире, и ликвидировать остроту, создавшуюся в отношениях между нашими странами, между которыми сейчас имеется столько трений, а в будущем могут оказаться общие точки соприкосновения интересов и тому подобное по этому поводу. Другими словами, Уэллес поставил вопрос примерно так же, но уже официально, как ставил вопрос Икес.

Поэтому, имея Ваше одобрение моего ответа Икесу, я воспроизвел его перед Уэллесом, ответив, что выслушал его заявление с интересом и что я лично считаю, что имеются две предпосылки намечаемой им ликвидации остроты в отношениях: во-первых, очищение отношений от актов дискриминации и нарушения прав и интересов СССР органами Американского правительства и, во-вторых, подход к отношениям между США и СССР как к отношениям между двумя великими, политически самодовлеющими и экономически независимыми державами, и развитие отношений между ними безотносительно от того или иного развития отношений каждой из них с третьими странами.

Оговорив, что выступаю от своего имени и передам его заявление своему правительству, я добавил в качестве примера то, чего не надо делать, если хочешь ликвидировать остроту, — заявление самого Уэллеса от 24 июля по вопросу о Прибалтике, которое и по существу, и по форме абсолютно несовместимо с нормальными отношениями, не говоря уже о желании улучшить таковые. Уэллес возразил, что, во-первых, заявление это он сделал по поручению правительства и что это заявление представляет собой абсолютно неизменную принципиальную позицию Американского правительства по вопросу, что касается подобных актов иностранных правительств, во-вторых, острота этого заявления объясняется тем, что СССР был общеизвестен в США своей преданностью делу мира и уважением независимости малых стран. И поэтому, естественно, «шок» от действий Советского правительства был более тяжелым и реакция на него более острая, чем на действия некоторых других немирных стран. В-третьих, он целиком согласен со сформулированными мною двумя предпосылками, предлагает приступить на следующей неделе к работе по «ликвидации взаимных претензий» и поддерживает мою мысль о том, что отношения между обеими державами не должны подчиняться отношениям каждой из них с третьими державами, и сам мыслит себе улучшение отношений именно на этой основе.

Вернувшись к вопросу о его враждебном и оскорбительном заявлении, которое я именно так и квалифицировал от своего имени, я заявил ему, что мне не понятно, почему он говорит о мирной роли СССР в прошедшем времени, а не в настоящем, ибо ведущая мирная роль СССР, например, в стремлении к восстановлению мира, общеизвестна, а усилия СССР сократить сферу войны не остались безрезультатными. Мне не понятно также, почему государственные деятели, утверждающие, что они сочувствуют защите демократии как якобы цели одной воюющей стороны в данной войне, не радуются победе демократии в трех Прибалтийских странах по воле их народов, которые решили перестать быть жертвами чуждых интересов и реакционных правителей. Уэллес полушутливо предложил «согласиться пока на то, что по этому вопросу мы не согласимся», и договорились о встрече в конце следующей недели для взаимного предъявления «счетов».

Знакомьтесь: первоиерарх, отец первого Романова. Он же идеолог ⚔Смоленской войны 1632-1634 гг.⚔ "Мертвые сраму не имут", поэтому в 1633 г.он умер, а Россия... отвоевала одно село, а Смоленск так и остался в польских руках. Хотя начинали непохо, воспользовавшись очередным "междуцарствием" в Речи Посполитой. Но удачный момент и давние обиды - это одно, а боеготовность войск - совсем другое. И плохо, когда первое ⚖перевешивает второе⚖, ибо "фанатизм никогда не дает окончательной победы..." и далее по тексту
@Historiansnotes

24 июля 1619 года митрополит Филарет избран Патриархом всея Руси:
https://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/days/2020/07/23/24-iyulya-1619-goda-mitropolit-filaret-izbran-patriarhom-vseya-rusi.html

Расчистка железнодорожных путей в освобожденном Тихвине. Декабрь 1941 г.
http://feedproxy.google.com/~r/waralbum/~3/Ov7wQLQNI6E/

Institute for Political Economy:
Линкольн был расистом, а «Гражданская война» была не за рабство
Фальсификация американской истории институциализируется в системе образования и продолжается в качестве «Проекта 1619» от «New York Times». Особенно в случае так называемой Гражданской войны, фальсификация – это факт. Само по себе название уже есть фальсификация…
То, что Война за сохранение Союза не имела ничего общего с прекращением рабства, совершенно ясно из всего, что говорил Линкольн как до, так и во время своего президентства. Доказательства неопровержимы…
читать полностью
=================
(читать в оригинале)

Коротко.
the Federalist:
27.07.2020.
Сенатор от штата Арканзас республиканец Том Коттон (Tom Cotton) внес в четверг законопроект, согласно которому запрещается федеральное финансирование школ, которые включают в свою учебную программу антиамериканский «Проект 1619» от «New York Times».
«”Проект 1619” от “New York Times” – это сеющий расовую рознь, ревизионистский отчет об истории, отрицающий благородные принципы свободы и равенства, на которых была основана наша нация, – сказал Коттон в заявлении, – Ни один цент федерального финансирования не должен идти на идеологическую обработку молодых американцев этим левым мусором»…
Этот проект… уже включен в школьную программу в Чикаго (Вашингтон, округ Колумбия), Ньюарке (Нью-Джерси) и Буффало (Нью-Йорк).

Этнографическая карта Польши в границах до разделов Речи Посполитой на 1858 г.

Дело «Lena Goldfields» и мухлёж с концессиями.

Англо-русская компания «Lena Goldfields» с 1908 г. контролировала добычу золота на Ленских золотых приисках. Именно здесь произошёл знаменитый Ленский расстрел 1912 г. рабочей манифестации. После революции добыча золота была национализирована, но с началом НЭПа Советам пришлось искать внешних инвесторов. В 1925 г. «Lena Goldfields» вернулась на золотые прииски на правах концессии. Было завезено дорогое оборудование, английские специалисты наладили работу, и золотодобыча возобновилась. По концессионному договору, заключённому на 30 лет, львиную долю золота компания оставляла себе, выплачивая СССР определённый процент. Однако большевики оставили себе небольшую лазейку. Если добыча золота упала бы ниже определённого минимума, контракт разрывался, а всё оборудование переходило в собственность Советов. Благодушные англичане, не намеренные останавливать выгодное производство, согласились.

В конце 1920-х гг. пришедший к власти Сталин начал политику сворачивания концессий. Вот тут то и пригодился пункт о минимуме золотодобычи. По зову партии советские рабочие на английских приисках внезапно забастовали, потребовав увеличить себе зарплату настолько, что компания при выполнении их условий теряла бы рентабельность. В ответ на просьбы посодействовать советские органы власти сетовали, что не могут указывать профсоюзам, так как власть в СССР как раз и принадлежит рабочим. Золотодобыча простаивала, и СССР на основании договора расторг отношения с «Lena Goldfields» и конфисковал всё ввезённое оборудование. Чтобы закрепить разрыв отношений, на приисках вовремя нашли «банду вредителей» и «шпионов». Впрочем, компания выставила иск в третейский суд, в котором обвиняла СССР, помимо провоцирования забастовки, в мухлеже с обменными курсами фунта и рубля, что занижало цену сдачи золота, и в невыполнении обязательств по охране приисков, что привело к массовым хищениям. Суд признал законность требований «Lena Goldfields», и после долгих тяжб СССР в 1934 г. согласился выплатить компании компенсацию в 3 млн. фунтов с рассрочкой в 20 лет.