Заметки историка / Historian's notes
6.13K subscribers
11.1K photos
423 videos
1.57K files
7.79K links
Центр по излучению истории, войн и геополитики.
Непрочитанные книги умеют мстить
Download Telegram
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
21 июля 1940 ЛАТВИЯ, ЛИТВА И ЭСТОРИЯ ПОПРОСИЛИСЬ В СССР

21 июля 1940 г. народные сеймы Латвии и Литвы и госдума Эстонии объявили об установлении Советской власти в своих странах и провозглашении советских социалистических республик.

Все три страны попросились в СССР. Президент и диктатор Латвии Ульманис, перед тем как оставить свой пост, скрепил своей подписью все законодательные акты Народного правительства. Литовский сейм принял "Декларацию о государственном строе" (об установлении в стране Советской власти и образовании Литовской ССР) и "Декларацию о вхождении Литвы в состав Союза Советских Социалистических Республик». Сессия Госдумы Эстонии приняла "Декларацию о вхождении Эстонской ССР в состав СССР»

Все документы и процедуры о вхождении прибалтийских республик в состав СССР были выполнены с учетом всех норм, действующего на тот момент международного права. Более того, через пять лет законность их будет подтверждена Ялтинскими, Потсдамскими соглашениями.
Советская история от 1917 до 1991 года без политической ангажированности и сомнительных фактов от профессионального историка на канале @USSResearch

Архивные документы, уникальные фотографии и современные исследования по истории СССР позволят вам узнать новые подробности советского прошлого, сформировать собственное мнение и избавиться от множества мифов.

Приятным бонусом будут рубрика, где каждый день публикуется советский анекдот, что позволяет взглянуть на историю с юмористической стороны.

Подписывайтесь на https://t.me/USSResearch
Традиционное общество (в лице российского «старого режима»), принципиально «неполитическое», столкнулось с тем новым, что было порождено условиями второй половины Х1Х в. – грубо говоря, «политикой» - политической борьбой, политическими организациями и партиями, апеллирующими к массе и использующими соотв.средства борьбы, в первую очередь политическую пропаганду. Власть ничего этого не умела и не считала нужным, традиционно полагаясь на верноподданические чувства «богоносцев». Поэтому не имела ни аналогичных средств борьбы, ни кадров для нее, не вникала и не разбиралась в сути революционных учений, реагируя только на формальные признаки нарушения «верноподданичества» в виде прямого призыва к бунту и насильственных действий. Сама она никакой политработы (воспитания в духе противодействия противнику, разъяснения и критики его идей и т.п.) не вела.

Попытки «контрпропаганды» оставались делом отдельных энтузиастов, к чьим усилиям власть относилась даже несколько подозрительно (откровенно антигосударственная пресса, пропагандирующая разрушительные для режима идеи, но не трогающая конкретных лиц, процветала, а того же Каткова, критиковавшего высокопоставленных персон, постоянно штрафовали и закрывали). Стремление максимально отгородить от «политики» госаппарат и особенно армию (офицер не имел права состоять ни в каких полит.организациях, хотя бы и монархических, принимать участия ни в каких полит.мероприятиях, хотя бы и верноподданнических) привело к тому, что люди, по идее являющиеся ее опорой, совершенно не ориентировались в ситуации, а вся «политика» оказывалась обращенной только против власти.

Один из юзеров уже давно обратил мое внимание на то, что при чтении мемуаров охранителей «старого режима», видно, что они совершенно не понимали, с кем имеют дело. Достоевский пытался показать, но, видимо, большого впечатления не произвел. Революционер – это человек нового типа, «человек политический». Поэтому тот же Нечаев, не говоря уже о революционерах начала ХХ в., современному человеку вполне понятен, а какой-нибудь сенатор или генерал – нет (когда им пытаются приписать мотивации в духе собственного опыта,получается так же смешно, как изображение «бывших» современными актерами).

В результате «прогрессивная интеллигенция» воспринималась не адекватно своей сути, а в качестве «уважаемого оппонента», к которому должно прислушаться, и диктовала моду, которая оказывала влияние и на настроения политических верхов. Когда в 1905-м впервые пришлось столкнуться с реальной угрозой, они продемонстрировали полное ничтожество, и их позиция оказала деморализующее влияние и на силы правопорядка.

#salery
Forwarded from Соцреализм
Каплан Самуил Соломонович "Строительство Института технической информации" 1970г.
В годы холодной войны «Радио Свобода» было одной из главных мишеней советской разведки, свидетельствуют рассекреченные документы. В работе против американского радио участвовали не только агенты КГБ, но и спецслужбы государств Восточного блока. «Медиазона» вспоминает биографию редактора русской службы «Радио Свобода» Олега Туманова, 20 лет работавшего на Москву.

https://zona.media/article/2020/07/20/tumanov
Из-за драки мужа и жены на радиоузле в эфир включился "Голос Америки"
20 июля 1932 г. в Германии началась консервативная революция против Веймарской республики. В авангарде революции шли военные, аристократы, чиновники и юристы. В этот день рейхсканцлер Франц фон Папен разогнал прусское правительство, начав демонтаж Веймарской системы.

На протяжении всей истории республики Пруссией – крупнейшей из германских земель, управляла коалиция из трёх демократических партий: социал-демократической, центристской и леволиберальной Немецкой демократической. Сильнейшим членом коалиции являлась СДПГ, контролировавшая правительство, полицию и профсоюзы. «Красная Пруссия» считалась главной гарантией сохранения демократии во всей Германии. Конец идиллии наступил в апреле 1932 г., когда на прусских парламентских выборах коалиция потеряла большинство, а на первое место вышли нацисты. Однако собственных голосов «коричневым» не хватало, о коалиции они ни с кем не договорились, поэтому прежнее правительство продолжило руководить уже как «правительство меньшинства».

Этим воспользовался недавно назначенный рейхсканцлер Папен. Его целью была «элитарная революция» и создание «Нового государства»: централизация и унификация, ремилитаризация, отход от демократии и парламентаризма, создание авторитарного президентского режима, который, возможно, стал бы ступенькой к реставрации монархии. Этакая «диктатура развития», которая бы обеспечила внутреннюю безопасность и экономическое возрождение. Первой помехой являлось демократическое руководство Пруссии.

Итак, прусское правительство потеряло значительную часть легитимности на выборах, но продолжало руководить. Через рейхстаг его роспуск был невозможен: там по-прежнему были сильны социал-демократы и центристы. Тогда Папен получил одобрение президента на реализацию 48 статьи Конституции, согласно которой глава государства мог без одобрения рейхстага издавать чрезвычайные законы. Поводом послужила фактически развернувшаяся «малая» Гражданская война: в преддверие выборов в рейхстаг, назначенных на 31 июля, Папен снял запрет на деятельность нацистских СА, и улицы тут же захлестнули столкновения между нацистами и коммунистами. 17 июля в городе Альтона провинции Шлезвиг-Гольштейн нацистское шествие через рабочие кварталы закончилось стрельбой с 18 убитыми. Папен заявил, будто во всём виновно прусское правительство, неспособное поддерживать общественную безопасность.

20 июля прусских министров вызвали к рейхсканцлеру и поставили перед фактом роспуска правительства. Дальше произошла одна из самых драматичных капитуляций в германской истории. Социал-демократы отказались повернуть полицию против рейхсвера, оккупировавшего государственные учреждения, боясь эскалации Гражданской войны. По этим же причинам они отказались вывести на улицы своих сторонников из Рейхсбаннера – социалистической военизированной организации, в которой состояли четверть миллиона человек (уличные боевики были не только у нацистов и коммунистов). От всеобщей забастовки тоже отказались: были опасения, что в разгар экономического кризиса мало кто захочет добровольно покидать рабочее место. Социалистам оставалось лишь жаловаться суду. В октябре Конституционный суд вынес удивительно странное решение, по которому отстранение прусского правительства было объявлено незаконным, но власть ему так и не вернули.

31 июля 1932 г. социал-демократы проиграли на выборах в рейхстаг нацистам. Через четыре месяца Папен в результате столь любимых им закулисных интриг сам был смещён с поста рейхсканцлера генералом Шляйхером. А ещё через два месяца Папен ненадолго вернулся во власть с новым союзником – Адольфом Гитлером. Вскоре Гитлер успешно переиграл Папена и всех прочих консерваторов и установил собственную диктатуру. Так консервативная революция плавно перетекла в революцию нацистскую.
Про либерализм русский и немецкий
 
На стриме с Ватоадмином мы уже обсуждали парадокс немецкого либерализма, который, на мой взгляд, роднит его с либерализмом в России. Исторически либерализм, что у нас, что в Германии – этатистский, очень комплементарный к сильному государству, в отличие, например, от классического либерализма Западной Европы. Это связано с разными причинами. Русский либерализм предопределён словами Пушкина о правительстве как об «единственном европейце», означавшими, что только сильная самодержавная власть способна что-либо модернизировать в России. Между западниками и славянофилами, между Катковым и Чичериным могли быть какие угодно противоречия, но в одном они сходились всегда: самодержавие в России полезно и необходимо. Либеральное Временное правительство пыталось, пусть и неудачно, быть куда «тотальнее» царской власти. В конце концов, суперпрезидентская Конституция РФ 1993 г. также была написана либералами, предполагавшими, будто лишь сильный Президент способен железной рукой провести либеральные реформы. Что Гайдар и Чубайс в начале 1990-х, что Кудрин и Греф десятилетие спустя, прежде всего, опирались в своих преобразованиях именно на президента-самодержца.
 
Немецкий либерализм родился в огне Наполеоновских войн, и своей главной задачей видел не только введение гражданских прав и свобод, но и, прежде всего, объединение страны. Главными врагами либералов являлись суверены десятков независимых германских государств. Сломать эту систему могла только сильная государственная власть прусских королей. Даже после объединения Германии немецкие либералы продолжили поддерживать государство, что в вопросе борьбы с католиками, что в агрессивной внешней политике. План «Срединной Европы» («Mitteleuropa»), предполагавший покорение Германией Восточной Европы и на короткое время даже реализованный после Брестского мира, был разработан никем иным, как левым либералом Фридрихом Науманом.
 
Главным либеральным идеологом Веймарского периода являлся Вальтер Ратенау. Еврей и ярый немецкий националист (в Германии до Гитлера эти две характеристики зачастую были неразрывно связаны) Ратенау ко всему прочему был и одним из крупнейших немецких олигархов, которому в наследство от отца достался электротехнический гигант «AEG». В годы Великой войны Ратенау возглавлял Экономический департамент Военного министерства. Итогом его деятельности стало создание в Германии сверхцентрализованной плановой экономики, все ресурсы которой работали на военное производство. Большевистский «военный коммунизм» являлся всего лишь копированием опыта немецких либералов, то же самое пытались (неудачно) сделать и нацисты во время следующей Мировой войны. Ради достижения конечной победы Ратенау требовал ковровых бомбардировок Лондона с дирижаблей и руководил принудительными депортациями бельгийских «вестарбайтеров» на немецкие заводы.
 
В Веймарской республике Ратенау стал одним из создателей левой либеральной Германской демократической партии (DDP), которая являлась одним из столпов парламентской демократии. Как крупнейший промышленник он возглавлял Комиссию по социализации промышленности, какое-то время руководил Министерством реконструкции, отвечавшим за выплату репараций. На этом посту он в рамках «политики исполнения» пытался досконально следовать графику выплат, дабы наглядно показать союзникам, что Германия неспособна платить так много. В феврале 1922 г. Ратенау стал министром иностранных дел. Именно он заключил Раппальский договор с Советской Россией, положив начало экономическому и секретному военному сотрудничеству между двумя изгоями. Не отработав на новом посту и полугода, Ратенау был расстрелян в собственном автомобиле правыми террористами, которые ненавидели министра, во-первых, как еврея, представлявшегося им чуть ли не одним из тех самых «Сионских мудрецов», во-вторых, как либерала, готового к международному сотрудничеству, и с Антантой, и с Советами.
 
В принципе то, что человек с такой биографией и с такими взглядами был убит правыми, многое говорит об уровне «адекватности» правых в Веймарской республике.
Народное хозяйство Армянской ССР в 1989 году (на армянском языке)
http://istmat.info/node/62704
Народное хозяйство Марийской АССР в цифрах 1980
http://istmat.info/node/62701