Сегодня утром мы с Настей шли по очень живописной тропе на знаменитый балийский sound healing и рассуждали на тему разницы культур азиатской и европейской. Настя говорила, что местная культура от неё достаточно далека. Наверное, от меня тоже, но я думаю, что чем дальше культура, тем шире ракурс и тем интереснее новый угол обзора. Тут совсем другая жизнь, другая еда, другие традиции, другие люди, другая философия бытия.
Ближе к вечеру я шла домой одна, восхищённо смотрела по сторонам и немножечко в себя, заметила двух местных парней — сотрудников кафе, которые увлечённо смотрели в свои телефоны, уютно расположившись на диванчике пустого кафе. Я вспомнила наш утренний разговор и подумала о том, что путешествовать в другую культуру стоит хотя бы ради того, чтобы не забывать, в каком удивительном, непостижимом, невероятно красивом мире мы живём, где бы мы ни жили.

Когда год назад я усиленно погружалась в балийскую культуру, помогая готовить проект на Бали, я прониклась местной философией. Балийцы считают, что и в мире, и в человеке есть и свет, и тьма, и задача человека — ежедневно находить в себе баланс между ними. Эта философия помогла мне принять маленький индонезийский остров Гили во всей его полноте.
Я ехала на райский остров, а он оказался просто живым. Здесь невероятное море — красивее я не видела. Здесь спелые сочные фрукты, милые кафе и рестораны, добрые местные жители, здесь в море плавают огромные морские черепахи.
Здесь нас заливало дождями и задувало ветрами, здесь очень много мусора, местами странно пахнет, здесь очень бедно живут люди, здесь из транспорта — только электроскутеры и измученные лошади.
Возможно, я выглядела достаточно глупо, отказавшись ехать на повозке с лошадью и таща свой огромный чемодан в жару через половину острова по дырявой дороге. И своим поступком я не освобожу лошадей из рабства, но я делаю, что могу, и могу повлиять только на это — такая моя дорога к балансу.

Месяц назад ходила в Питере на концерт духовной музыки в Дом радио. Хор musicAeterna всегда закрывает такие концерты тишиной, чтобы у зрителя была возможность унести эту музыку в сердце.
Завершить пребывание на Бали посещением саунд‑хилинга в The Istana было лучшим решением. Это одно из интереснейших мест на Бали, где можно услышать себя и унести с собой.
Фотографий нет, потому что на входе забирают телефон. Но воспоминания очень яркие, потому что на входе забирают телефон.
Ноги помнят мягкую траву, глаза и уши — океан, всё тело помнит ветер, душа запомнила тёплый ночной костёр и органический балийский улун.

Давно тебе не писала, но вот сейчас порыв неудержимый. Я в Нижнем — на цифровом форуме.
Так вышло, что сессий на этом форуме я посетила не очень много: что‑то про роботизацию, что‑то про ИИ, что‑то про кибербезопасность, а самая интересная — про цифровой детокс.
Последняя сессия была лучшей, естественно. Там директор школы 800 Марк Сартан говорил о том, что верный способ спастись от цифрового ужаса — это внимание к подлинникам: к настоящей живописи, к настоящей литературе, к настоящей музыке, — и ещё употреблять как можно меньше адаптированного контента.
Дальше была полемика с технооптимистами о том, надо ли детям писать прописи и учить таблицу умножения, если мы теперь только печатаем, а скоро и этого не будем делать.
На что Марк возразил, что единственный способ качественно развивать мозг — это знаковые системы. Если вы хотите научить детей чему‑то полезному, то, наверное, будет круто научить писать промты для ИИ, но если вы хотите научить ребёнка думать, то без таблицы умножения не обойтись.
Ещё он посоветовал не совать ребёнку телефон, убрать свой и как можно больше времени проводить вместе. Далее последовали продолжительные аплодисменты.

Вчера ехала на работу и на переходе с Тверской на Пушкинскую боковым взглядом заприметила дедушку лет восьмидесяти с лишним. Он шатко начал спускаться с лестницы. Часть этой лестницы с его стороны была без перил. Я бодро спускаюсь и думаю, как же он преодолеет этот отрезок, если ему даже с опорой на стену непросто.
Спустилась, чуть отошла, аккуратно смотрю на него. Добравшись до участка, на котором ему не было на что опереться, он немного растерялся, но шаг вперёд сделал, пытаясь сохранить равновесие. Я подошла и уверенно протянула ему руку. Он её также уверенно и с благодарностью взял. Его рука была мягкая и холодная, но отчего‑то и тёплая тоже — тёплая для меня.
Мы прошли вместе оставшиеся ступени. Он спросил, в какую сторону Таганская, я твёрдым голосом подсказала, заглянула в его мутные и добрые глаза, попрощалась и пошла в другую сторону, уже глотая слёзы. Думала: а кто его семья, почему он едет один, как ему сложно… Меня душила жалость. Терпеть не могу прилюдно плакать. Сраная моя чувствительность, ненавижу, но… как бы он без меня спустился?
Я вообще‑то хотела пожелать тебе хороших каникул и чтобы тебе всегда было на что опереться!