Десятки осколков 1/2
Бар «Hush» дышал серым полумраком, растворяя силуэты в дымке сигарет. Хенсу вытирал бокалы с таким старанием, будто пытался стереть не только следы чьей-то помады, но и собственные мысли.
— И вот он говорит: «может останешься?» — Тэён хихикнул, развалившись на барном стуле, небрежно красивый, с мокрым следом от пальца на стекле. — А я ему: «Извини, но я не остаюсь с теми, кто не умеет целоваться».
Хенсу сжал челюсть. Едва слышный скрежет — и вот уже снова он чувствует, как закипает внутри. Он налил Тэёну привычный напиток — виски с вишнёвым соком — и тихо пробормотал:
— Наверное, ты разбил ему сердце.
— Ох, уверен в этом! — усмехнулся Тэён, откидывая голову. Шея его блестела в мягком свете лампы. — Но это же правда. Если парень ужасно целуется — о чём с ним вообще говорить?
О чём с ним вообще говорить… Хенсу на миг зажмурился, будто это могло стереть образ: Тэён, прижатый к стене, с пальцами в чьих-то волосах, смеющийся чужому поцелую. Этот смех въедался в кожу.
— Ты сегодня особенно невыносим, — процедил он сквозь зубы.
— Почему? — Тэён вскинул брови, и в его голосе не было ни капли насмешки. Только искреннее удивление.
— Потому что… — Хенсу резко схватил другой бокал, но пальцы дрогнули. Стекло выскользнуло, разбиваясь о пол, рассыпаясь на десятки мелких осколков. На секунду — полная тишина. Потом — шаги. Тэён подошёл ближе. Прямо по стеклу.
— Осторожно, — прошептал Хенсу, не поднимая взгляда.
Но тот не остановился. Он взял его за руку — за ту, на которой алела тонкая царапина. Его пальцы были тёплыми, странно ласковыми.
— Ты порезался… Почему ты злишься?
Потому что я хочу быть тем, о ком ты рассказываешь. Эта мысль ударила резко, почти физически. Но он не сказал её. Он проглотил воздух и выдавил:
— Я не злюсь…
Десятки осколков 2/2
На следующий вечер всё началось с дождя. Глухой ритм капель бил по крыше, напоминая биение сердца. Хенсу стоял у стойки и уже знал — он придёт. Придёт, как всегда. Тэён появился, мокрый до нитки, с растрёпанными волосами. Он молча сел на своё место, как будто в этом баре и жил.
— Сегодня было… не так, как всегда, — начал он осторожно.
— Не надо, — перебил Хенсу, не глядя на него. Виски снова лился в бокал, ровной линией.
— Что — не надо? — тихо.
— Не рассказывай.
Тишина между ними снова сгустилась. Бар был пуст. Только они и дождь.
— Почему?
Хенсу обошёл стойку. Подошёл ближе. Почти вплотную.
— Потому что я не вынесу ещё одну твою историю.
И тогда Тэён посмотрел на него иначе. Не так, как всегда. Без бравады, без смеха. В его глазах был свет, которого Хенсу раньше не замечал.
— А если я расскажу тебе другую? — прошептал он.
— Какую?
— О том… как я влюбился в бармена.
Хенсу замер. Мир сжался до дыхания. До одной руки, что скользнула по его щеке.
— Он всегда наливал мне виски с вишнёвым соком, — сказал Тэён. — А я пил, хотя ненавижу крепкий алкоголь.
— Почему ты тогда пил?
— Потому что в нашу первую встречу он сказал: «Попробуй это». И я не смог отказаться. Не от него.
И тогда Хенсу поцеловал его. Неуверенно. Резко. На вкус он был — как вишня.
Как дождь, как самое страшное признание и самая сладкая правда.
Я не знаю, как это писать... Пост посвящен моей умершей подруге, о смерти которой я узнал пару часов назад.
Четыре дня. Прошло всего четыре дня — а мир раскололся на «до» и «после». До — это твой смех в трубке, это наши планы на лето, это твои глупые голосовые не о чем. Это «Давай снова вернем тот пацанский стиль?» и «Когда гулять?». После — это тишина. Это телефон, который больше не зазвенит от сообщения в 3 часа ночи. Это осознание, что в понедельник мы будем провожать тебя в платье, которое ты никогда не наденешь на свою свадьбу. Я не знаю, как приду на похороны и не разревусь, прося прощение за перенесенную встречу. Как так вышло, что тебя не стало, когда ты еще не окончила школу? Как мир посмел забрать тебя сейчас? Я злюсь. Я не верю. Я жду, что ты зайдёшь в лс и напишешь: «Это пранк, дурак». Но ты не напишешь. Прости, что не уберег. Прости, что не сказал, как сильно люблю. Спасибо за каждую секунду.
Спи сладко, моя девочка. Пусть там, где ты теперь, будет много спокойствия и счастья.
🕊13
Silence.
Я не знаю, как это писать... Пост посвящен моей умершей подруге, о смерти которой я узнал пару часов назад. Четыре дня. Прошло всего четыре дня — а мир раскололся на «до» и «после». До — это твой смех в трубке, это наши планы на лето, это твои глупые голосовые…
только что был на ее могиле. отвратительное чувство отрицания.
Я себя не понимаю.
Иногда хочется любви. Не всегда, не постоянно — скорее порывами, когда одиночество давит сильнее, чем обычно. В целом я умею быть один, и даже нахожу в этом комфорт. Но иногда тишина становится невыносимой, и я ловлю себя на том, что хочу чьих-то объятий, чьего-то дыхания рядом.
Хочется тепла — поцелуев, мелочей, из которых рождается нежность. Но стоит этой мысли задержаться чуть дольше, как поднимается страх. Слишком ясно помню прошлый опыт, слишком хорошо знаю, как больно бывает, когда доверяешь не тому.
И в этот страх я заворачиваю себя. А может, мне действительно лучше остаться одному? Может, привычная тишина безопаснее, чем риск снова обжечься?
Не знаю.
©hanel
Святой отец, я согрешил.
Грех был сладок, словно запретный плод, сорванный с дерева, что Бог хранил под страхом кары. Каждый миг сопротивления превращался в пытку, дни и ночи — в исповедь без слов.
Он был властелином без короны; взгляд его пронзал, как каленое железо, и в той же боли рождалось упоение. Прикосновение его — то кара, то милость, и в нем не различишь, кровь ли по жилам течет или чистый огонь.
Любить его — значит кощунствовать; поклониться перед ним — значит отвергнуть алтарь. В нем таилось то, чего страшились ангелы, но сердце, увы, давно избрало свою литургию: пусть не в сиянии свечей, а в пламени, что выжигает душу.
И разве не сладость — быть хотя бы пылью на его сапогах, лишь бы пребывать рядом? Разве не истина — что рай без него есть ад, а ад с ним — блаженство?
Запретная любовь — святое преступление, исповедь, которой нет отпущения.
©hanel
Mon aimé.
У меня были ошибки, опыт, любовь — многое. Я много раз думал, что знаю, что такое отношения, но только сейчас я по-настоящему понимаю, что значит любить, что все это было нужно лишь для того, чтобы научиться распознавать настоящее. И настоящее — это ты. До тебя было много историй, но ни одна не оставляла во мне такого чувства, будто сердце наконец заняло свое место; только сейчас я понял, что значит любить не за что то, а просто потому что.
У тебя есть страхи, есть прошлое которое не отпускает, есть боли, к которым ты давно привык как к части себя. Твое прошлое — это не требование, не отчет, который ты должен мне вручить. Но если хоть малейшая часть тебя позволит мне быть рядом — я сделаю все, чтобы однажды ты посмотрел на себя моими глазами. Я докажу тебе делами, каждым днем, каждым словом, что ты не в тягость, ты не проблема, ты — человек которого нужно бережно держат за руку и любить без условий. Любые твои чувства — не обуза, любые твои эмоции — счастье для меня, любой твой страх — не заставит меня уйти. Ты не обязан быть идеальным, чтобы быть любимым, достаточно просто быть. Я с тобой не чтобы исправить тебя — а чтобы быть рядом, всерьез, а не на время «пока все хорошо», с любыми твоими чувствами, со всеми твоими переживаниями. Я выбрал тебя и буду выбирать снова — каждый день.
©hanel
Mon chéri…
Зачем склоняешь ты главу —
Взгляни же прямо в очи мне.
Твоя любовь — святая суть,
Что греет в утренней заре.
Не у ног моих тебе лежать,
А рядом, сердцем к сердцу быть.
Я сам склоню колени в благодарность
За то, что ты умеешь так любить.
Пусть будут наши строки — оберегом,
Где ты любим… и сам люби.
И если жаждешь целовать ты душу —
Возьми и душу, и меня всего.
©hanel