Согласно А. А. Тахо-Годи (1989), нам «с полным правом можно говорить о доолимпийском … периоде мифологического развития», иначе именуемым «хтоническим», от слова χθών, «земля». Тогда, уверяет она, людьми «земля мыслилась всеобщей матерью, которая всех порождает и вскармливает». По её мнению, это время «совпадает … с матриархально-родовым строем», от которого, убеждён её учитель А. Ф. Лосев (1996 [1957?]) осталось немало «матриархальных … рудиментов в … классической … мифологии». «Мифология матриархата получает свое обобщение и завершение в мифологии Великой матери», продолжает он, а «женские божества периода классики представляют собой только отдельные черты этой древней и суровой богини».
Действительно, как замечает С. Джоргуди (1992), концепция первобытного матриархата «для некоторых специалистов … была воплощена … в … образе Великой Богини, она же Богиня-Мать, Великая Мать или Мать Земля». Согласно К. Моррис (2006), «в XIX–XX вв. … прошлое всеми изображалось матриархальным и завязанным на женское божество». Вместе с Л. Гудисон (2012) она замечает, что в центре его тогда виделась «религия богини, которая исключала или маргинализировала мужских богов, и заключалась в поклонении единственному, примордиальному женскому божеству, связанному с материнством, землёй и природой».
Уже Э. Курциус (кон. XIX в.), согласно Р. Паркеру (2011), «доказывал, что греческие богини возникли в ходе разделения … не до конца успешно осуществлённого, на части единой общей богини, восточной „Великой Матери“». Позднее В. Отто (1929), как пишет А. И. Зайцев (2005 [1977?]), также выделялась «древнейшая богиня, почитавшаяся под многими именами». Несколько ранее А. Дитерих (1905) «выдвинул гипотезу о свойственном … всем земледельческим народам почитании великой богини — Матери-Земли, принимающей [у них] … довольно близкую форму». Наконец, согласно Моррис, Е. О. Джеймс (1959) заявил, что поклонение Великой Матери «было распространено географически от Европы до Индии, а хронологически — от палеолитических фигурок „венер“ и до культа Девы Марии».
Ему вторила М. Гимбутас (1974), утверждая, что почитание Богини и связанное с ней центральное положение женщин было ключевым явлением уже неолитических культур Европы. Согласно К. Веслеру (2012), «она видела ранненеолитическое общество равноправным, матриархальным, матрилинейным, и сосредоточенном на почитании Богини-Матери», а также противопоставляла неолитическую Европу, мирную и управляемую женщинами, более поздней индоевропейской, воинственной и патриархальной.
Если мы теперь обратимся к основаниями для всех тех выводов, которые в таком изобилии приводились выше, изучим, что же за фундамент подведён под всю концепцию Великой Матери, то увидеть сможем довольно типичную ситуацию, когда лишь инерция дозволяет смехотворно шаткой концепции жить. Моррис вот упоминает критику, которой её подвергли П. Уко (1968) и А. Флеминг (1969): оказалось, что любой непредвзятый взгляд давно бы рассеял её в пыль, и неясно, как она вообще когда-либо принималась всерьёз.
С. Блюнделл (1995) пишет прямо: «существует … очень немного доказательств всё ещё популярной идеи, будто в доисторическую эпоху существовала религия единой и единственной Богини-Матери … которую почитали повсюду в Европе и на Ближнем Востоке». Для того, чтобы она держалась, сообщают Гудисон и Моррис, Гимбутас «практически любую найденную ей фигуру считала … изображающей „богиню“ или её аспект», однако на чём она при этом основывалась, пишет Веслер, «исключая собственное воображение … так и не прояснилось».
Сюда же относятся, согласно С. Будин (2004), «изваяния каменного века, известные как „Венера Виллендорфская“», та самая, что известна своей тучностью. Гудисон и Моррис отмечают, что уже «само имя „Венера“ предлагает сомнительную отсылку к всем известной богине из совершенно иной культуры, существовавший тысячелетиями позднее». Здесь как бы подразумевается, что и в обществе, которое производило эти фигурки, верили во что-то подобное римлянам, «имели концепт личных, антропоморфных божеств», при том, что💳 читать далее…
Действительно, как замечает С. Джоргуди (1992), концепция первобытного матриархата «для некоторых специалистов … была воплощена … в … образе Великой Богини, она же Богиня-Мать, Великая Мать или Мать Земля». Согласно К. Моррис (2006), «в XIX–XX вв. … прошлое всеми изображалось матриархальным и завязанным на женское божество». Вместе с Л. Гудисон (2012) она замечает, что в центре его тогда виделась «религия богини, которая исключала или маргинализировала мужских богов, и заключалась в поклонении единственному, примордиальному женскому божеству, связанному с материнством, землёй и природой».
Уже Э. Курциус (кон. XIX в.), согласно Р. Паркеру (2011), «доказывал, что греческие богини возникли в ходе разделения … не до конца успешно осуществлённого, на части единой общей богини, восточной „Великой Матери“». Позднее В. Отто (1929), как пишет А. И. Зайцев (2005 [1977?]), также выделялась «древнейшая богиня, почитавшаяся под многими именами». Несколько ранее А. Дитерих (1905) «выдвинул гипотезу о свойственном … всем земледельческим народам почитании великой богини — Матери-Земли, принимающей [у них] … довольно близкую форму». Наконец, согласно Моррис, Е. О. Джеймс (1959) заявил, что поклонение Великой Матери «было распространено географически от Европы до Индии, а хронологически — от палеолитических фигурок „венер“ и до культа Девы Марии».
Ему вторила М. Гимбутас (1974), утверждая, что почитание Богини и связанное с ней центральное положение женщин было ключевым явлением уже неолитических культур Европы. Согласно К. Веслеру (2012), «она видела ранненеолитическое общество равноправным, матриархальным, матрилинейным, и сосредоточенном на почитании Богини-Матери», а также противопоставляла неолитическую Европу, мирную и управляемую женщинами, более поздней индоевропейской, воинственной и патриархальной.
Если мы теперь обратимся к основаниями для всех тех выводов, которые в таком изобилии приводились выше, изучим, что же за фундамент подведён под всю концепцию Великой Матери, то увидеть сможем довольно типичную ситуацию, когда лишь инерция дозволяет смехотворно шаткой концепции жить. Моррис вот упоминает критику, которой её подвергли П. Уко (1968) и А. Флеминг (1969): оказалось, что любой непредвзятый взгляд давно бы рассеял её в пыль, и неясно, как она вообще когда-либо принималась всерьёз.
С. Блюнделл (1995) пишет прямо: «существует … очень немного доказательств всё ещё популярной идеи, будто в доисторическую эпоху существовала религия единой и единственной Богини-Матери … которую почитали повсюду в Европе и на Ближнем Востоке». Для того, чтобы она держалась, сообщают Гудисон и Моррис, Гимбутас «практически любую найденную ей фигуру считала … изображающей „богиню“ или её аспект», однако на чём она при этом основывалась, пишет Веслер, «исключая собственное воображение … так и не прояснилось».
Сюда же относятся, согласно С. Будин (2004), «изваяния каменного века, известные как „Венера Виллендорфская“», та самая, что известна своей тучностью. Гудисон и Моррис отмечают, что уже «само имя „Венера“ предлагает сомнительную отсылку к всем известной богине из совершенно иной культуры, существовавший тысячелетиями позднее». Здесь как бы подразумевается, что и в обществе, которое производило эти фигурки, верили во что-то подобное римлянам, «имели концепт личных, антропоморфных божеств», при том, что
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14❤🔥4🤬3😁2
LES CONQUÊTES MONGOLES N’ONT PAS EU LIEU, или О ВОЗВРАЩЕНИИ МАКЕДОНЦА
2.0.1 от 10.3.2025
Не секрет, что многие исторические события крайне напоминают другие, случившиеся совсем в иные периоды, что какая-нибудь «Новая хронология» и пытается объяснить, смешивая всё воедино и отрицая целые эпохи. Академическая наука поступает куда проще, указывая, что в Средние века попросту массово стилизовали события своего времени под Античность и Библию… что, впрочем, не добавляет ситуации прозрачности, а о какой-либо достоверности говорить порой становится затруднительно.
Вот и монголы, по всей видимости, активно подражали не кому иному как Александру Македонскому (который относился и к тому, и к другому: как к Античности, так и некоторым образом к Библии), причём сразу на нескольких уровнях бытия: они (точнее, служившие им историки) не только подгоняли свою историю под его деяния задним числом, но и следовали за великим ещё при жизни. Ситуацию при этом осложняет тот факт, что они при этом порой демонстрировали знание источников, которые и европейцам-то стали доступны лишь в Новое время, из чего могут следовать весьма смелые выводы…
В то же время автор этих строк хочет ответственно заявить, что самое последнее имеет отношение к тем, кто обычно берётся за историческую критику монгольских завоеваний XIII в. — той вакханалии шарлатанов и безумцев, занятых преимущественно разглядыванием разнообразных «Тартарий» на прежних картах мира. Кроме очевидных, в их деятельности нет никакой нужды и по другим причинам: ведь достаточно и мнения собственно монголоведов, которые основные источники тех событий вроде «Сокровенного сказания» и Рашида ад-Дина оценивают столь невысоко, что невольно в голову приходит ассоциация с фэнтези, а не с серьёзным историческим нарративом. Этому способствуют такие не вызывающие сомнения в своей достоверности моменты, как сообщаемый Марко Поло факт завоевания Чингисханом легендарной «Страны Мрака» — места, вход в которое Александр в своё время забрал великими воротами, но которым, однако, суждено пасть перед самым наступлением Апокалипсиса…
Обо всём этом и многом другом читайте в новом тексте «Эллинистики».
2.0.1 от 10.3.2025
Не секрет, что многие исторические события крайне напоминают другие, случившиеся совсем в иные периоды, что какая-нибудь «Новая хронология» и пытается объяснить, смешивая всё воедино и отрицая целые эпохи. Академическая наука поступает куда проще, указывая, что в Средние века попросту массово стилизовали события своего времени под Античность и Библию… что, впрочем, не добавляет ситуации прозрачности, а о какой-либо достоверности говорить порой становится затруднительно.
Вот и монголы, по всей видимости, активно подражали не кому иному как Александру Македонскому (который относился и к тому, и к другому: как к Античности, так и некоторым образом к Библии), причём сразу на нескольких уровнях бытия: они (точнее, служившие им историки) не только подгоняли свою историю под его деяния задним числом, но и следовали за великим ещё при жизни. Ситуацию при этом осложняет тот факт, что они при этом порой демонстрировали знание источников, которые и европейцам-то стали доступны лишь в Новое время, из чего могут следовать весьма смелые выводы…
В то же время автор этих строк хочет ответственно заявить, что самое последнее имеет отношение к тем, кто обычно берётся за историческую критику монгольских завоеваний XIII в. — той вакханалии шарлатанов и безумцев, занятых преимущественно разглядыванием разнообразных «Тартарий» на прежних картах мира. Кроме очевидных, в их деятельности нет никакой нужды и по другим причинам: ведь достаточно и мнения собственно монголоведов, которые основные источники тех событий вроде «Сокровенного сказания» и Рашида ад-Дина оценивают столь невысоко, что невольно в голову приходит ассоциация с фэнтези, а не с серьёзным историческим нарративом. Этому способствуют такие не вызывающие сомнения в своей достоверности моменты, как сообщаемый Марко Поло факт завоевания Чингисханом легендарной «Страны Мрака» — места, вход в которое Александр в своё время забрал великими воротами, но которым, однако, суждено пасть перед самым наступлением Апокалипсиса…
Обо всём этом и многом другом читайте в новом тексте «Эллинистики».
VK
Les conquêtes mongoles n’ont pas eu lieu, или О возвращении македонца
Много всего написано об … [этом], и молва, подхватив лживые вымыслы у тех, кто их создал, донесла их до наших дней; она не перестанет пер..
1❤🔥18❤10
ТИРАНИЯ АЛЬТРУИЗМА
2.1 от 12.4.2026
Во многих произведениях жанров фэнтези и RPG тот, кто хочет получить очки «хорошего парня», зачастую вынужден отказываться от награды в пользу других. Подразумевается, что он как бы и должен совершать свои подвиги уже потому, что уже может это делать, «по факту обязан». Супергерои сюда относятся даже сильнее.
Про кого ещё так говорят? Да про тех самых, кого и называют обычно «хорошими парнями», известных также как «симпы» (simp): те самые, которые всем вокруг помогают, надеясь, что им за это воздастся кармически или, скажем, благодаря внутреннему чувству правильного у окружающих. То, что их ожидания затем чаще всего разбиваются о столкновение с реальностью, удивительно ничуть не более, чем незадачливая ситуация человека, принявшегося работать, даже не договорившись о зарплате, — а потом как громом поражённого её отсутствием.
Всё это — известная беда нашего времени, когда альтруизм и похожие установки навязаны по умолчанию, присущи массово — к выгоде тех, кто сумел из них вырваться. Если в прошлом правилом был как раз эгоизм, и «шуба с барского плеча» была суверенным актом, сейчас всё наоборот. Похожее стряслось, например, с различными шовинизмами, — отсюда и разнообразные edgelord'ы, изображающие поклонников таких учений.
Впрочем, всё это — тема для более длинного разговора, к которому я вас и приглашаю:
2.1 от 12.4.2026
Во многих произведениях жанров фэнтези и RPG тот, кто хочет получить очки «хорошего парня», зачастую вынужден отказываться от награды в пользу других. Подразумевается, что он как бы и должен совершать свои подвиги уже потому, что уже может это делать, «по факту обязан». Супергерои сюда относятся даже сильнее.
Про кого ещё так говорят? Да про тех самых, кого и называют обычно «хорошими парнями», известных также как «симпы» (simp): те самые, которые всем вокруг помогают, надеясь, что им за это воздастся кармически или, скажем, благодаря внутреннему чувству правильного у окружающих. То, что их ожидания затем чаще всего разбиваются о столкновение с реальностью, удивительно ничуть не более, чем незадачливая ситуация человека, принявшегося работать, даже не договорившись о зарплате, — а потом как громом поражённого её отсутствием.
Всё это — известная беда нашего времени, когда альтруизм и похожие установки навязаны по умолчанию, присущи массово — к выгоде тех, кто сумел из них вырваться. Если в прошлом правилом был как раз эгоизм, и «шуба с барского плеча» была суверенным актом, сейчас всё наоборот. Похожее стряслось, например, с различными шовинизмами, — отсюда и разнообразные edgelord'ы, изображающие поклонников таких учений.
Впрочем, всё это — тема для более длинного разговора, к которому я вас и приглашаю:
VK
Тирания альтруизма
Все хорошие мальчики недолговечныМарк Твен, «Рассказ о хорошем мальчике»
❤🔥25💔5❤3🤬3
ОХОТА НА ПРОБАНДЯТ
2.0.0 от 13.4.2026
В самой первой части видеоигры Fallout (1997) герой почти сразу же после начала сюжета имеет возможность выручить местную demoiselle en détresse, Танди, однако в качестве награды за это не получает, как водится в жанре, буквально ничего (отдельно исследованная проблема), и, того более, весьма грубо ею посылается при первом же намёке на близкое знакомство.
Это довольно современная ситуация смотрится крайне неуместно в условиях вновь одичавшего мира, для которого характерно совсем иное мышление и поведение. Чтобы понять, какое, следует обратиться к истории и мифологии — как, собственно, и делают в других случаях, когда пытаются выстроить убедительный постапокалипсис: период, последовавший за падением Рима в этом смысле служит авторам постоянным вдохновением. Однако в ином они, по-видимому, не смеют создавать слишком уж убедительную реконструкцию, чтобы не смутить её чужеродностью того, кого всё-таки должны преимущественно развлекать, а не вгонять в непростые размышления. Это вообще проблема таких жанров как фэнтези, RPG и примкнувших: в наши дни встреченные там персонажи не производят впечатления тех, кто жил и мыслил при совсем других обстоятельствах, нежели current thing, но скорее напоминают неумелых косплееров из нашего с вами времени.
Ведь женщины, действительно жившие в условиях, «приближенных боевым», разумеется, действовали в похожих ситуациях ровно противоположным образом, нежели Танди. Достаточно обратиться к мифам о Геракле, чтобы увидеть, что ему и совершать ничего не надо было, чтобы прекрасный пол при первом же обнаружении героя недалеко сразу же пытался на него наброситься, а уж при виде того, что начиналось после действительно великих деяний и на Олимпе быстыдливо прикрыли глаза начали дружно аплодировать.
Подробнее обо всём этом читайте в новом тексте «Эллинистики»:
2.0.0 от 13.4.2026
В самой первой части видеоигры Fallout (1997) герой почти сразу же после начала сюжета имеет возможность выручить местную demoiselle en détresse, Танди, однако в качестве награды за это не получает, как водится в жанре, буквально ничего (отдельно исследованная проблема), и, того более, весьма грубо ею посылается при первом же намёке на близкое знакомство.
Это довольно современная ситуация смотрится крайне неуместно в условиях вновь одичавшего мира, для которого характерно совсем иное мышление и поведение. Чтобы понять, какое, следует обратиться к истории и мифологии — как, собственно, и делают в других случаях, когда пытаются выстроить убедительный постапокалипсис: период, последовавший за падением Рима в этом смысле служит авторам постоянным вдохновением. Однако в ином они, по-видимому, не смеют создавать слишком уж убедительную реконструкцию, чтобы не смутить её чужеродностью того, кого всё-таки должны преимущественно развлекать, а не вгонять в непростые размышления. Это вообще проблема таких жанров как фэнтези, RPG и примкнувших: в наши дни встреченные там персонажи не производят впечатления тех, кто жил и мыслил при совсем других обстоятельствах, нежели current thing, но скорее напоминают неумелых косплееров из нашего с вами времени.
Ведь женщины, действительно жившие в условиях, «приближенных боевым», разумеется, действовали в похожих ситуациях ровно противоположным образом, нежели Танди. Достаточно обратиться к мифам о Геракле, чтобы увидеть, что ему и совершать ничего не надо было, чтобы прекрасный пол при первом же обнаружении героя недалеко сразу же пытался на него наброситься, а уж при виде того, что начиналось после действительно великих деяний и на Олимпе бы
Подробнее обо всём этом читайте в новом тексте «Эллинистики»:
VK
Охота на пробандят
2.0.0 от 13.4.2026
5❤15❤🔥8😁3🤬3
КАК ПРАВИЛЬНО ВОЛШЕБСТВОВАТЬ
2.1.0 от 16.5.2026
Всё, что вы всегда хотели знать о магии, но боялись спросить, содержится в тексте ниже — который, в отличие от большинства современных сочинений на эту тему, написан после, а не вместо изучения исследований тех единственных, кто и может разбираться в вопросе: культурных антропологов. Впрочем, не всех их мнение принимается во внимание: так, не входит в это число восприятие Дж. Фрэзером и Э. Б. Тайлором магии как «пережитка» более отсталой эпохи, когда люд ещё не был способен на нормальные религию и науку.
Вместо этого там вы узнаете, в частности, почему чрезмерная маскулинность помешает скастовать и самый простой спелл, что вместо маны использовал Аристотель, какое отношение гоэтия в действительности имеет к чёрной магии, сибирскому шаманизму и некромантии, как определить качественный магический трактат по одному названию, почему слово «маг» у греков чаще было попросту оскорблением, и, наконец, отчего противостояние магии и технологии было бы для древних полной бессмыслицей.
А вот и сам текст — читайте же его скорее:
2.1.0 от 16.5.2026
Всё, что вы всегда хотели знать о магии, но боялись спросить, содержится в тексте ниже — который, в отличие от большинства современных сочинений на эту тему, написан после, а не вместо изучения исследований тех единственных, кто и может разбираться в вопросе: культурных антропологов. Впрочем, не всех их мнение принимается во внимание: так, не входит в это число восприятие Дж. Фрэзером и Э. Б. Тайлором магии как «пережитка» более отсталой эпохи, когда люд ещё не был способен на нормальные религию и науку.
Вместо этого там вы узнаете, в частности, почему чрезмерная маскулинность помешает скастовать и самый простой спелл, что вместо маны использовал Аристотель, какое отношение гоэтия в действительности имеет к чёрной магии, сибирскому шаманизму и некромантии, как определить качественный магический трактат по одному названию, почему слово «маг» у греков чаще было попросту оскорблением, и, наконец, отчего противостояние магии и технологии было бы для древних полной бессмыслицей.
А вот и сам текст — читайте же его скорее:
VK
Как правильно волшебствовать
2.2.0 от 31.5.2026
2❤🔥15❤6😁6
«ИСПРАВИТЕЛИ» ДРЕВНЕГРЕЧЕСТВА
1.3.0 от 20.5.2026
Почему Фетида просто не погрузила Ахилла в Стикс целиком, сделав его, таким образом, полностью неуязвимым? Приходилось задаваться таким вопросом? Или, может, видеть других, которые эти занимались? Мне вот — да, причём такие люди нередко начинали при этом ещё и на разные лады воображать, как бы это им улучшить миф.
Проблема таких «исправителей» заключается, разумеется, в крайне поверхностном знакомстве с античной мифологией, ведь никакого купания этого героя в Стиксе греки попросту не знали. Это поздняя римская версия, тогда как у эллинов всё было совсем иначе. Несмотря на это, умирающий Ахилл с древнейших времён изображался со стрелой в пяте, однако смысл этого ранения был совсем другим. Да и в некие стихии мать его действительно погружала, однако эффект от этого ею ожидался несколько иной, порой — весьма зловещий.
Узнать об этом, а также о двух моментах, которые фильму Troy (2004) удались соответственно ужасно и неожиданно аутентичнее некуда, можно, обрушив щелчок (или удар пальцем) по ссылке ниже:
1.3.0 от 20.5.2026
Почему Фетида просто не погрузила Ахилла в Стикс целиком, сделав его, таким образом, полностью неуязвимым? Приходилось задаваться таким вопросом? Или, может, видеть других, которые эти занимались? Мне вот — да, причём такие люди нередко начинали при этом ещё и на разные лады воображать, как бы это им улучшить миф.
Проблема таких «исправителей» заключается, разумеется, в крайне поверхностном знакомстве с античной мифологией, ведь никакого купания этого героя в Стиксе греки попросту не знали. Это поздняя римская версия, тогда как у эллинов всё было совсем иначе. Несмотря на это, умирающий Ахилл с древнейших времён изображался со стрелой в пяте, однако смысл этого ранения был совсем другим. Да и в некие стихии мать его действительно погружала, однако эффект от этого ею ожидался несколько иной, порой — весьма зловещий.
Узнать об этом, а также о двух моментах, которые фильму Troy (2004) удались соответственно ужасно и неожиданно аутентичнее некуда, можно, обрушив щелчок (или удар пальцем) по ссылке ниже:
VK
«Исправители» древнегречества
1.3.0 от 20.5.2026
❤🔥22❤9🤯1
МОНОМИФ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО: КАК И ЗАЧЕМ ДЖОЗЕФ КЭМПБЕЛЛ ИЗВРАТИЛ «ПУТЬ ГЕРОЯ»
«Тысячеликий герой» (1949) является, пожалуй, одним из самых успешных шарлатанств в истории антропологии: Джозеф Кэмпбелл продал миру концепцию мономифа, своим универсализмом легко подкупающую современного человека, накачанного идеями мультикультурализма. Вот только к реальной фольклористике и антропологии она не имеет никакого отношения, и профессионалы при виде неё всегда только плевались, указывая, что вообще-то не существует буквально ни одного мифа, который бы имел всемирное распространение.
Однако широкая аудитория продолжала воспевать Кэмпбелла, — и неудивительно, ведь ей он выдал самую настоящую индульгенцию на посредственность. «Каждый из нас — Индра своей жизни», — подмигивает он обывателю, тем разрешая и последнему подпивасу не слезать с дивана — ведь тот уже на «Пути героя», который ничем не хуже любого другого.
Кэмпбелл подменяет реальные, грандиозные и суровые деяния в физической реальности внутренним «духовным путем», ничуть не смущаясь тем, что последний придумали только в XVI–XVIII вв. Герой мономифа в первую очередь путешествует в собственном подсознании, занимаясь самоанализом: итак, это своеобразный тренинг личностного роста, завёрнутый в обёртку исследования по мифологии. По словам антиковеда-ветерана М. Лефковиц (1990), «никому не следует ожидать найти в его книгах путеводителя к какой бы то ни было религии, за исключением лишь Кэмпбелла собственной».
И только когда Кэмпбелл черпает вдохновение из древних ритуалов инициации, он оказывается нередко прав. Помощь богини, два таких разных мира, смерть и воскрешение, отказ возвращаться — всё это действительно есть в ряде мифов, вот только это совсем не метафоры «внутреннего роста», но вполне конкретные реалии древних индоевропейцев.
Наконец, самое странное — это устойчивый интерес к концепции Кэмпбелла прекрасной половины человечества, ведь её автор при ближайшем рассмотрении оказывается матёрым сексистом, отрицающим существование героинь. Что соответствует взглядам тех же греков и вообще индоевропейцев примерно никак, ведь все они считали, что маргинальные девицы в лиминальной зоне своей удалью в ином случае не уступят и знаменитой «Дикой охоте». Да и обычных героинь у древних было в избытке.
Чтобы узнать, в чём ещё наврал Кэмпбелл и как выглядел настоящий «Путь героя», вам достаточно обрушить щелчок💳 по ссылке ниже (которая ведёт на бесплатный пост на Бусти, не ограниченный пейволлом):
«Тысячеликий герой» (1949) является, пожалуй, одним из самых успешных шарлатанств в истории антропологии: Джозеф Кэмпбелл продал миру концепцию мономифа, своим универсализмом легко подкупающую современного человека, накачанного идеями мультикультурализма. Вот только к реальной фольклористике и антропологии она не имеет никакого отношения, и профессионалы при виде неё всегда только плевались, указывая, что вообще-то не существует буквально ни одного мифа, который бы имел всемирное распространение.
Однако широкая аудитория продолжала воспевать Кэмпбелла, — и неудивительно, ведь ей он выдал самую настоящую индульгенцию на посредственность. «Каждый из нас — Индра своей жизни», — подмигивает он обывателю, тем разрешая и последнему подпивасу не слезать с дивана — ведь тот уже на «Пути героя», который ничем не хуже любого другого.
Кэмпбелл подменяет реальные, грандиозные и суровые деяния в физической реальности внутренним «духовным путем», ничуть не смущаясь тем, что последний придумали только в XVI–XVIII вв. Герой мономифа в первую очередь путешествует в собственном подсознании, занимаясь самоанализом: итак, это своеобразный тренинг личностного роста, завёрнутый в обёртку исследования по мифологии. По словам антиковеда-ветерана М. Лефковиц (1990), «никому не следует ожидать найти в его книгах путеводителя к какой бы то ни было религии, за исключением лишь Кэмпбелла собственной».
И только когда Кэмпбелл черпает вдохновение из древних ритуалов инициации, он оказывается нередко прав. Помощь богини, два таких разных мира, смерть и воскрешение, отказ возвращаться — всё это действительно есть в ряде мифов, вот только это совсем не метафоры «внутреннего роста», но вполне конкретные реалии древних индоевропейцев.
Наконец, самое странное — это устойчивый интерес к концепции Кэмпбелла прекрасной половины человечества, ведь её автор при ближайшем рассмотрении оказывается матёрым сексистом, отрицающим существование героинь. Что соответствует взглядам тех же греков и вообще индоевропейцев примерно никак, ведь все они считали, что маргинальные девицы в лиминальной зоне своей удалью в ином случае не уступят и знаменитой «Дикой охоте». Да и обычных героинь у древних было в избытке.
Чтобы узнать, в чём ещё наврал Кэмпбелл и как выглядел настоящий «Путь героя», вам достаточно обрушить щелчок
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥26😁8🤯5❤3😢1
Как со вздохом может заметить случайный ностальгирующий, коммунизма в СССР в частности и мировой революции в отдельности не удалось, поскольку-де всё это — утопия. Под этим понятием им тут будет подразумеваться нечто в принципе невозможное, — а значит, и удивляться тому, что мечты остались мечтами, вовсе не приходится. Правда, тогда становится не совсем ясно, зачем вообще было пытаться, причём вновь и вновь…
Как-то это похоже на простое оправдание неудачи post eventum, не так ли? На этот счёт даже существует известная прибаутка it wasn't real communism, посвящённая подутомившей уже апологетике вида: мол, никто пока ещё и не пробовал по-настоящему, а вот если бы приложил полноценные усилия, вот тогда бы да, и в следующий раз именно так всё и случится. Впрочем, далеко не все марксисты согласятся с тезисом, и при желании даже можно отыскать в Сети их яростные нападки на тех, кто смеет обозначать их чаяния как утопические, сопровождаемые апологетикой обратного.
Однако из упомянутых будут неправы буквально все — уже потому, что попросту неверно понимают значение термина. Как отмечает Д. Моррисон (2007), среди тех, кто пытался дать ему определение, согласие обнаружилось лишь в том, что под утопией подразумевается такое вымышленное общество, которое по личному мнению автора превосходит любое из когда-либо существовавших, в крайнем случае речь идёт и вовсе о наилучшем из возможных.
Антиутопия по той же логике оказывается (что важно, если мы используем структурный подход «от противного») таким же никогда не выходившим за пределы выдумки обществом, с той разницей, что крайне дурного склада. Разумеется, с точки зрения наблюдателя, который может и не следовать за мейнстримом: существуют же те, кто полагает описанное в «Дивном новом мире» весьма положительным. Вот разве что насчёт «1984» нет разногласий.
Как можно заметить, Моррисон не упоминает несбыточности, невозможности и иже с ними — поскольку эти характеристики и не являются неотъемлемой частью определения. Для случая, когда речь идёт о том, что и сам автор полагает принципиально невоплотимым в жизнь, им выделяется отдельное понятие «просто утопия (mere utopia)». Так тоже говорят, в т.ч. и про коммунизм, но куда реже.
Одной из самых первых (если не вовсе первой) утопией считается та, которую сам автор именовал республикой Καλλίπολις и описал на страницах своего известнейшего диалога Πολιτεία, известного как «Государство» или «Республика», позднее несколько исправив/дополнив в куда менее популярном диалоге Νόμοι, он же «Законы». Как она соотносится с точным значением термина, которое мы только что выяснили?
Широко распространено мнение, что Платон будто бы ни в коей мере не допускал возможности для своего проекта быть воплощённым на практике, да его это и не беспокоило. Так очень легко решить, если вспомнить, какое этому философу вообще было присуще мировоззрение, согласно которому наблюдаемая реальность ни в коей мере не существует, представляя собой лишь иллюзию и жалкую пародию на подлинное бытие, пребывающее совсем в другом мире — занебесной области (ὑπερουράνιον τόπον). Если там мы найдём «вечно сущее и не изменяемое … бытие», то наш мир отнюдь не застыл во времени, но подвержен становлению, полон «возникновения и уничтожения».
#sovdeputopia
«Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 1/29 ➡️
Как-то это похоже на простое оправдание неудачи post eventum, не так ли? На этот счёт даже существует известная прибаутка it wasn't real communism, посвящённая подутомившей уже апологетике вида: мол, никто пока ещё и не пробовал по-настоящему, а вот если бы приложил полноценные усилия, вот тогда бы да, и в следующий раз именно так всё и случится. Впрочем, далеко не все марксисты согласятся с тезисом, и при желании даже можно отыскать в Сети их яростные нападки на тех, кто смеет обозначать их чаяния как утопические, сопровождаемые апологетикой обратного.
Однако из упомянутых будут неправы буквально все — уже потому, что попросту неверно понимают значение термина. Как отмечает Д. Моррисон (2007), среди тех, кто пытался дать ему определение, согласие обнаружилось лишь в том, что под утопией подразумевается такое вымышленное общество, которое по личному мнению автора превосходит любое из когда-либо существовавших, в крайнем случае речь идёт и вовсе о наилучшем из возможных.
Антиутопия по той же логике оказывается (что важно, если мы используем структурный подход «от противного») таким же никогда не выходившим за пределы выдумки обществом, с той разницей, что крайне дурного склада. Разумеется, с точки зрения наблюдателя, который может и не следовать за мейнстримом: существуют же те, кто полагает описанное в «Дивном новом мире» весьма положительным. Вот разве что насчёт «1984» нет разногласий.
Как можно заметить, Моррисон не упоминает несбыточности, невозможности и иже с ними — поскольку эти характеристики и не являются неотъемлемой частью определения. Для случая, когда речь идёт о том, что и сам автор полагает принципиально невоплотимым в жизнь, им выделяется отдельное понятие «просто утопия (mere utopia)». Так тоже говорят, в т.ч. и про коммунизм, но куда реже.
Одной из самых первых (если не вовсе первой) утопией считается та, которую сам автор именовал республикой Καλλίπολις и описал на страницах своего известнейшего диалога Πολιτεία, известного как «Государство» или «Республика», позднее несколько исправив/дополнив в куда менее популярном диалоге Νόμοι, он же «Законы». Как она соотносится с точным значением термина, которое мы только что выяснили?
Широко распространено мнение, что Платон будто бы ни в коей мере не допускал возможности для своего проекта быть воплощённым на практике, да его это и не беспокоило. Так очень легко решить, если вспомнить, какое этому философу вообще было присуще мировоззрение, согласно которому наблюдаемая реальность ни в коей мере не существует, представляя собой лишь иллюзию и жалкую пародию на подлинное бытие, пребывающее совсем в другом мире — занебесной области (ὑπερουράνιον τόπον). Если там мы найдём «вечно сущее и не изменяемое … бытие», то наш мир отнюдь не застыл во времени, но подвержен становлению, полон «возникновения и уничтожения».
#sovdeputopia
«Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 1/29 ➡️
❤🔥11❤3
Из всего этого следует, что только в той реальности возможно нечто совершенное; здесь же оно таким быть перестанет мгновенно, поскольку идеал может изменяться лишь в сторону удаления от завершённости. А значит, не стоит и пытаться… Как замечает платонов Сократ, «ты говоришь о государстве, устройство которого мы только что разобрали, т.е. о том, которое находится лишь в области рассуждений, потому что на земле, я думаю, его нигде нет … быть может, есть на небе его образец». Град Божий, иначе говоря.
Однако мейнстрим, пишет далее Моррисон, причём наиболее отвечающий взглядам самого Платона, считает совсем иначе: что последний полагал описываемое им в «Государстве» весьма осуществимым проектом, хотя и не делом отнюдь не лёгким. Ведь его Сократ говорит буквально это: «Вы согласны, что относительно государства и его устройства мы высказали совсем не пустые пожелания? Конечно, все это трудно, однако как-то возможно».
Предлагает он и конкретный план: взять под контроль какой-нибудь город и выслать из него всех, кто старше десяти, а в отношении остальных осуществить промывание мозгов. Но не только, и в «Законах» Афинянин также упоминает, что конкретно могло бы помешать установлению утопии: «Возможно, этого и не произойдет до тех пор, пока каждый из нас будет иметь собственную жену, детей, жилища и вообще будет обладать частной собственностью». Из чего следует, что всё это хорошо бы сперва упразднить.
Вот и Аристотель не сомневается, что его учитель полагал описанный им проект как реализуемым, так и положительным — при том, что сам был не согласен по обоим пунктам, считая его, напротив, противным человеческой натуре. Действительно, замечает Моррисон, если сравнить его с современными им обоим Афинами, «да, собственно, и с любым существующим в наши дни обществом, реалии Каллиполиса поразят неслыханностью (extraordinary)». Помимо уже упомянутых в цитате отмены семьи и владения имуществом, в их число входят также тотальный контроль над всеми аспектами жизни и пресловутый brainwashing.
Моррисон вовсе не зря упоминает существующие, а не ушедшие государства — ведь среди последних как раз без труда возможно отыскать нечто до боли знакомое. Русскому вот человеку из тех, кто постарше, целый ряд идей Платона не может не напомнить ещё совсем недавние реалии собственной жизни. Поневоле закрадывается мысль о прямом вдохновении… Может ли такое быть? Мог ли СССР по крайней мере в некотором роде быть воплощением чаяний древнего философа?
Похожими вопросами новоевропейцы поспешили задаться почти сразу же после того, как, собственно, сочинили соответствующие понятия. Как пишет А. И. Зайцев (2003), «еще в XIX – нач. XX вв. … среди публицистов и ученых стал оживленно дискутироваться вопрос о месте и роли социалистических идей в прошлом опыте человечества». Среди них особо выделяется Р. фон Пёльман с его «Историей античного социализма и коммунизма» (1893). «Пельман, решительный идейный противник социалистических взглядов, впал в сильные преувеличения, и все же именно его сводка материала позволяет прийти к достаточно определенным выводам», сообщает Зайцев, — а именно что «идеи, более или менее родственные современным социалистическим, появлялись неоднократно».
#sovdeputopia
⬅️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 2/29 ➡️
Однако мейнстрим, пишет далее Моррисон, причём наиболее отвечающий взглядам самого Платона, считает совсем иначе: что последний полагал описываемое им в «Государстве» весьма осуществимым проектом, хотя и не делом отнюдь не лёгким. Ведь его Сократ говорит буквально это: «Вы согласны, что относительно государства и его устройства мы высказали совсем не пустые пожелания? Конечно, все это трудно, однако как-то возможно».
Предлагает он и конкретный план: взять под контроль какой-нибудь город и выслать из него всех, кто старше десяти, а в отношении остальных осуществить промывание мозгов. Но не только, и в «Законах» Афинянин также упоминает, что конкретно могло бы помешать установлению утопии: «Возможно, этого и не произойдет до тех пор, пока каждый из нас будет иметь собственную жену, детей, жилища и вообще будет обладать частной собственностью». Из чего следует, что всё это хорошо бы сперва упразднить.
Вот и Аристотель не сомневается, что его учитель полагал описанный им проект как реализуемым, так и положительным — при том, что сам был не согласен по обоим пунктам, считая его, напротив, противным человеческой натуре. Действительно, замечает Моррисон, если сравнить его с современными им обоим Афинами, «да, собственно, и с любым существующим в наши дни обществом, реалии Каллиполиса поразят неслыханностью (extraordinary)». Помимо уже упомянутых в цитате отмены семьи и владения имуществом, в их число входят также тотальный контроль над всеми аспектами жизни и пресловутый brainwashing.
Моррисон вовсе не зря упоминает существующие, а не ушедшие государства — ведь среди последних как раз без труда возможно отыскать нечто до боли знакомое. Русскому вот человеку из тех, кто постарше, целый ряд идей Платона не может не напомнить ещё совсем недавние реалии собственной жизни. Поневоле закрадывается мысль о прямом вдохновении… Может ли такое быть? Мог ли СССР по крайней мере в некотором роде быть воплощением чаяний древнего философа?
Похожими вопросами новоевропейцы поспешили задаться почти сразу же после того, как, собственно, сочинили соответствующие понятия. Как пишет А. И. Зайцев (2003), «еще в XIX – нач. XX вв. … среди публицистов и ученых стал оживленно дискутироваться вопрос о месте и роли социалистических идей в прошлом опыте человечества». Среди них особо выделяется Р. фон Пёльман с его «Историей античного социализма и коммунизма» (1893). «Пельман, решительный идейный противник социалистических взглядов, впал в сильные преувеличения, и все же именно его сводка материала позволяет прийти к достаточно определенным выводам», сообщает Зайцев, — а именно что «идеи, более или менее родственные современным социалистическим, появлялись неоднократно».
#sovdeputopia
⬅️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 2/29 ➡️
❤🔥13❤5
Скажем, у Аристофана в произведении Ἐκκλησιάζουσαι («Женщины в народном собрании») Проксагора предлагает следующее: «Все сделаться общим должно … а не так, что б на свете богач жил и нищий. Чтоб один на широкой пахал полосе, а другому земли на могилу не нашлось; чтоб у этого — толпы рабов, а другой и слуги не имел бы … прежде всего общей я сделаю землю, деньги затем и прочее всё, что принадлежит человеку!» «Эту комедию Аристофана нельзя понять иначе как пародию на какие-то реально выдвигавшиеся проекты аналогичного характера», заключает А. И.
В самом СССР, разумеется, подобные инсинуации отвергали на корню, хотя порой и не совсем искренне. Например, С. В. Волков (2009) как-то заметил, что «в Совдепии … иной раз люди откровенно глумились, в порядке критики буржуазной идеологии излагая реальную картину событий или знакомя читателя со взглядами всяких приличных людей». Что-то такое мы увидим в случае В. Ф. Асмуса (1976 [1968]), который разбирает доводы Пёльмана столь своеобразно, что поневоле вызывает определённое подозрение. Так, В. Ф. пишет, что «миф о коммунизме Платона, несомненно, может играть только реакционную роль. Его основа утверждение, будто коммунизм не учение, отразившее современную и наиболее прогрессивную форму развития общества, а древнее, как сама античность, учение, к тому же опровергнутое жизнью еще в самой античности». Действительно, здесь-то всё сопоставление и бьёт по самому больному для марксистов и им сочувствующих.
Иной раз задумываешься, как люди в нач. XX вв. (и уж тем более сейчас) вообще могли всерьёз воспринимать соответствующую пропаганду, поверив, что эти засаленные идеи — нечто совершенно новое и никогда ещё не надёванное? Волков (2020 [200?]) убеждён, что тогда «традиционное общество (в лице российского старого режима), принципиально неполитическое, столкнулось с тем новым, что было порождено условиями вт.п. XIX в.», как то: «политической борьбой, политическими организациями и партиями, апеллирующими к массе и использующими соответствующие средства борьбы», и потому не смогло среагировать.
При этом в Древней Греции всё перечисленное было повседневностью, в отношении которой типичным было не робость удивления, но искушённость. Так, Аристотель довольно исчерпывающе высказывался по поводу утопических проектов: «Следует обращать внимание на то, что … не остался бы неизвестным такой порядок, если бы он был прекрасным. Ведь чуть ли не все уже давным-давно придумано, но одно не слажено, другое, хотя и известно людям, не находит применения».
Не впечатляла его и идея обобществления, ведь, как пишет он, «к тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота», ведь в таких случаях люди «проявляют небрежность в расчете на заботу со стороны другого», относительно чего даже существует поговорка «у семи нянек дитя без глазу». Он же замечал, что «те, которые чем-либо владеют и пользуются сообща, ссорятся друг с другом гораздо больше тех, которые имеют частную собственность», с чем легко согласится каждый, кто бывал в советской коммуналке.
Лозунг «отнять и поделить» также куда древнее, чем кажется. Аристотель и Плутарх оба упоминают подобные призывы со стороны простонародья и его вожаков уже во времена Солона. Однако куда колоритнее случай некоего Аристодема, тирана города Кумы в 504–490 до н.э.
Согласно Дионисию Галикарнасскому, этот «Аристодем оказался вождем народа и, развив силу своего политического красноречия, стал склонять толпу на свою сторону». Затем «[одни его] соучастники … начали убивать всех сторонников аристократии … [а другие] тем временем захватывали крепость, верфи и укрепленные места города».
«Когда наступил день, он созвал народ на собрание и, выдвинув многочисленные обвинения против убитых им граждан, заявил, что наказал их справедливо … прочим же гражданам он несет свободу, равноправие (ἰσηγορίαν) и многие иные блага». «Сказав это и преисполнив весь простой народ нелепыми (θαυμαστῶν, „удивительными“) надеждами, Аристодем предпринимает … [одно из] худших (τὰ κάκιστα) из имеющихся у людей политических мероприятий, которыми вначале пользуется всякая тирания … передел земли», причём «изображения тех людей, кого он казнил, Аристодем убрал из всех священных и несвященных мест».
Затем «Аристодем, получив сам от себя неограниченную власть, вносит другое постановление, посредством которого он читать далее…
#sovdeputopia
⬅️⬆️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 3/29 ➡️
В самом СССР, разумеется, подобные инсинуации отвергали на корню, хотя порой и не совсем искренне. Например, С. В. Волков (2009) как-то заметил, что «в Совдепии … иной раз люди откровенно глумились, в порядке критики буржуазной идеологии излагая реальную картину событий или знакомя читателя со взглядами всяких приличных людей». Что-то такое мы увидим в случае В. Ф. Асмуса (1976 [1968]), который разбирает доводы Пёльмана столь своеобразно, что поневоле вызывает определённое подозрение. Так, В. Ф. пишет, что «миф о коммунизме Платона, несомненно, может играть только реакционную роль. Его основа утверждение, будто коммунизм не учение, отразившее современную и наиболее прогрессивную форму развития общества, а древнее, как сама античность, учение, к тому же опровергнутое жизнью еще в самой античности». Действительно, здесь-то всё сопоставление и бьёт по самому больному для марксистов и им сочувствующих.
Иной раз задумываешься, как люди в нач. XX вв. (и уж тем более сейчас) вообще могли всерьёз воспринимать соответствующую пропаганду, поверив, что эти засаленные идеи — нечто совершенно новое и никогда ещё не надёванное? Волков (2020 [200?]) убеждён, что тогда «традиционное общество (в лице российского старого режима), принципиально неполитическое, столкнулось с тем новым, что было порождено условиями вт.п. XIX в.», как то: «политической борьбой, политическими организациями и партиями, апеллирующими к массе и использующими соответствующие средства борьбы», и потому не смогло среагировать.
При этом в Древней Греции всё перечисленное было повседневностью, в отношении которой типичным было не робость удивления, но искушённость. Так, Аристотель довольно исчерпывающе высказывался по поводу утопических проектов: «Следует обращать внимание на то, что … не остался бы неизвестным такой порядок, если бы он был прекрасным. Ведь чуть ли не все уже давным-давно придумано, но одно не слажено, другое, хотя и известно людям, не находит применения».
Не впечатляла его и идея обобществления, ведь, как пишет он, «к тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота», ведь в таких случаях люди «проявляют небрежность в расчете на заботу со стороны другого», относительно чего даже существует поговорка «у семи нянек дитя без глазу». Он же замечал, что «те, которые чем-либо владеют и пользуются сообща, ссорятся друг с другом гораздо больше тех, которые имеют частную собственность», с чем легко согласится каждый, кто бывал в советской коммуналке.
Лозунг «отнять и поделить» также куда древнее, чем кажется. Аристотель и Плутарх оба упоминают подобные призывы со стороны простонародья и его вожаков уже во времена Солона. Однако куда колоритнее случай некоего Аристодема, тирана города Кумы в 504–490 до н.э.
Согласно Дионисию Галикарнасскому, этот «Аристодем оказался вождем народа и, развив силу своего политического красноречия, стал склонять толпу на свою сторону». Затем «[одни его] соучастники … начали убивать всех сторонников аристократии … [а другие] тем временем захватывали крепость, верфи и укрепленные места города».
«Когда наступил день, он созвал народ на собрание и, выдвинув многочисленные обвинения против убитых им граждан, заявил, что наказал их справедливо … прочим же гражданам он несет свободу, равноправие (ἰσηγορίαν) и многие иные блага». «Сказав это и преисполнив весь простой народ нелепыми (θαυμαστῶν, „удивительными“) надеждами, Аристодем предпринимает … [одно из] худших (τὰ κάκιστα) из имеющихся у людей политических мероприятий, которыми вначале пользуется всякая тирания … передел земли», причём «изображения тех людей, кого он казнил, Аристодем убрал из всех священных и несвященных мест».
Затем «Аристодем, получив сам от себя неограниченную власть, вносит другое постановление, посредством которого он читать далее…
#sovdeputopia
⬅️⬆️ «Социалистическая „Республика“: правда ли, что СССР был воплощением утопии Платона?», 3/29 ➡️
❤🔥13❤6