Однако сама гипотетическая возможность...
Она открыла бы столько дверей!
Наяву заглянуть в будущее, узнать всё о современной медицине и, скорее даже, научном мире в целом.
Не из уст и рассказов других. Самостоятельно, лично ознакомиться.
Она открыла бы столько дверей!
Наяву заглянуть в будущее, узнать всё о современной медицине и, скорее даже, научном мире в целом.
Не из уст и рассказов других. Самостоятельно, лично ознакомиться.
И если речи Фаланда имели под собой хоть какой-то фундамент...
Это чудесное время для смелых идей и их воплощения.
Это чудесное время для смелых идей и их воплощения.
ረቿፕፕቿዪነ
Скучаешь по чему-нибудь, что было у тебя при жизни?
Хмм...
Быть может, по уюту родного дома?
Сходу не могу ответить.
Быть может, по уюту родного дома?
Сходу не могу ответить.
ረቿፕፕቿዪነ
Не думал над возможностью покинуть это место раньше?
Это ещё что должно значить?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Неужто я похож на великомученика?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В любом случае нет.
Никакая боль - будь то физическая или душевная не сравнятся со стагнацией.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
ረቿፕፕቿዪነ
Что думаешь о новой четвертой?
Я ожидал большего.
Но это мои проблемы.
Нужно полагаться на собственный ум в решении энигмы этого места.
Возможно, она ещё проявит себя как ценный союзник, но не стоит загадывать что-либо наперёд.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Это я со взгляда учёного.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как Генрих - могу только пожелать ей адаптироваться к местным условиям и не потерять себя в процессе.
Довольно уже с нас рассеиваний.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
𝓐𝓻𝓪𝓰𝓿𝓲⁵
А ты все об играх и об играх... Это новейший вид развлечений, и он такой крутой! Конечно я буду об этом говорить
Spiele...
Вы имеете в виду настольные или новомодные, как это кажется принято называть, цифровые?
Вы имеете в виду настольные или новомодные, как это кажется принято называть, цифровые?
[𝟎𝟎𝟏] 𝐉ó𝐡𝐚𝐧𝐧 𝐕𝐚𝐥𝐠𝐚𝐫ð𝐬𝐬𝐨𝐧
Над👻 о.💗 По➿ .👻 жалуйста.
Я... Сейчас подойду.
Что с тобой случилось? Понять бы только что захватить с собой.
Что с тобой случилось? Понять бы только что захватить с собой.
[𝟎𝟎𝟏] 𝐉ó𝐡𝐚𝐧𝐧 𝐕𝐚𝐥𝐠𝐚𝐫ð𝐬𝐬𝐨𝐧
Помощь.💗 💗 нуж➿ 🥠 💗 👻 на. Нас👻 .тоящее. В👻 👻 👻 Бешенство.
Die... hydrophobia?
Но ты всё ещё способен трезво думать, верно? Стало быть, нет... Тогда припадок?
Но ты всё ещё способен трезво думать, верно? Стало быть, нет... Тогда припадок?
Не важно.
Постарайся спуститься в общие залы.
У меня были транквилизирующие препараты.
Хотя учитывая габариты... Одной дозы может быть недостаточно...
Постарайся спуститься в общие залы.
У меня были транквилизирующие препараты.
Хотя учитывая габариты... Одной дозы может быть недостаточно...
В очередной раз ступив в чрево механического чудища, именуемого "лифтом", Фауст замер наперевес с дорожной сумой, ожидая, покуда утихнет ход сего железного левиафана.
Время вмиг обратилось точно в причудливое марево: оно и тянулось бесконечно и утекало с неумолимой быстротой.
Учёный поймал себя на мысли, что на протяжении всего пути в тупом оцепенении терзал ремень своей самодельной сумки, а после и вовсе принялся терзать собственные длани, безжалостно сдирая кожу с перстов. Лишь ощутив теплоту липкой влаги, окрасившей подушечки пальцев в бархатно-багряный цвет, он прекратил сие пагубное занятие. С невольной брезгливостью лекарь отмахнулся от нахлынувшей слабости и отер окровавленные кисти о сукно своих брюк.
В сокровенных глубинах разума настойчиво бился тревожный шёпот: грядёт нечто зловещее.
Внемля крикам, прошениям о пощаде или жалобному плачу дев и младенцев, сердце человеческое само по себе склонно содрогаться от сострадания. Но когда подобные мольбы исторгает зрелый, рослый муж, прошедший через горнило войны и лишившийся всякого земного удела... невольный трепет закрадывается в душу.
"Нет... Уповай предчувствие на нечто обыденное, Йохан не воззвал бы ко мне. Во всяком случае, не с толикой столь чёрного отчаяния. Да и коли рассудить здраво - обратился ведь ко мне не он. То было речение предзнаменованного "Будущего", явленного в лице так называемого Конора. Что-то воистину пошло наперекосяк... в высшей степени скверно."
Сумрачный поток дум доктора был прерван резким звоном стального механизма.
Мгновение спустя чудище разверзло свои железные челюсти, и пред взором Генриха предстала знакомая горница. Кухня, если быть точным.
Однако ныне она являла собою иное зрелище. Виделась ли она более мрачной и темной, или же то подсознание и дурные предчувствия творили с учёным злую шутку?
Но муж сей отринул малодушное смятение.
Помешкав лишь краткий миг в недрах кабины, он тяжело вздохнул, крепче сжал десницей лямку сумки и переступил порог, выходя в безмолвное пространство.
- Йохан..?
Ответа не последовало.
Окинув взором сию обитель и используя все свои органы чувств, Фауст устремился вглубь хмурого жилища, ведомый незримым шестым чувством. Там, на полу полусожжённой залы, он заприметил странные следы.
Но чьи они? Наносная грязь? Смердящие остатки невзначай брошенной снеди? Отголоски Спектра?
...
Или же то была кровь...?
Время вмиг обратилось точно в причудливое марево: оно и тянулось бесконечно и утекало с неумолимой быстротой.
Учёный поймал себя на мысли, что на протяжении всего пути в тупом оцепенении терзал ремень своей самодельной сумки, а после и вовсе принялся терзать собственные длани, безжалостно сдирая кожу с перстов. Лишь ощутив теплоту липкой влаги, окрасившей подушечки пальцев в бархатно-багряный цвет, он прекратил сие пагубное занятие. С невольной брезгливостью лекарь отмахнулся от нахлынувшей слабости и отер окровавленные кисти о сукно своих брюк.
В сокровенных глубинах разума настойчиво бился тревожный шёпот: грядёт нечто зловещее.
Внемля крикам, прошениям о пощаде или жалобному плачу дев и младенцев, сердце человеческое само по себе склонно содрогаться от сострадания. Но когда подобные мольбы исторгает зрелый, рослый муж, прошедший через горнило войны и лишившийся всякого земного удела... невольный трепет закрадывается в душу.
"Нет... Уповай предчувствие на нечто обыденное, Йохан не воззвал бы ко мне. Во всяком случае, не с толикой столь чёрного отчаяния. Да и коли рассудить здраво - обратился ведь ко мне не он. То было речение предзнаменованного "Будущего", явленного в лице так называемого Конора. Что-то воистину пошло наперекосяк... в высшей степени скверно."
Сумрачный поток дум доктора был прерван резким звоном стального механизма.
Мгновение спустя чудище разверзло свои железные челюсти, и пред взором Генриха предстала знакомая горница. Кухня, если быть точным.
Однако ныне она являла собою иное зрелище. Виделась ли она более мрачной и темной, или же то подсознание и дурные предчувствия творили с учёным злую шутку?
Но муж сей отринул малодушное смятение.
Помешкав лишь краткий миг в недрах кабины, он тяжело вздохнул, крепче сжал десницей лямку сумки и переступил порог, выходя в безмолвное пространство.
- Йохан..?
Ответа не последовало.
Окинув взором сию обитель и используя все свои органы чувств, Фауст устремился вглубь хмурого жилища, ведомый незримым шестым чувством. Там, на полу полусожжённой залы, он заприметил странные следы.
Но чьи они? Наносная грязь? Смердящие остатки невзначай брошенной снеди? Отголоски Спектра?
...
Или же то была кровь...?
[𝟎𝟎𝟏] 𝐉ó𝐡𝐚𝐧𝐧 𝐕𝐚𝐥𝐠𝐚𝐫ð𝐬𝐬𝐨𝐧
За спиной медика послышались булькающие, противные звуки. Такие, когда лёгкие полны крови и говорить не получается, но ты всё ещё жив, в сознание и страдаешь от боли. Резкий выпад когтей прошёлся рядом с плечом Фауста. Йохан промахнулся - резкая боль по всем…
Едва лишь слуха его коснулся шорох позади, как Генрих, обратив взор, узрел смертоносные лезвия, устремившиеся прямиком к его торсу.
Единый миг.
Лишь краткое мгновение потребовалось бы нападавшему, дабы искусным ударом оружия... нет, то были когти, прочные как сталь, насквозь пронзить плоть лекаря.
Истинным чудом Фауст отпрянул в сторону, и, увлечённый инерцией, едва не сокрушил некий предмет мебели, в коий нечаянно ударился спиной.
Казалось, всё естество Генриха оцепенело, повинуясь первобытному закону самосохранения. Очи его широко разверзлись, созерцая, как нападавший - нет, то без сомнения был сам Йохан! - не теряя драгоценного времени, оправился после неловкого падения от промаха и поспешно воспрял на ноги.
В блуждающем, неистовом взоре его читалась слепая, животная ярость, уподоблявшая его свирепому быку на торриде, Фауст же словно предстал пред ним тореадором, держащим алое полотно.
Едва сие уподобление промелькнуло в уме, внутренний глас Генриха закричал: "Беги!"
Внемля сему предостережению, доктор тотчас ринулся вспять, в чертоги библиотеки. Попутно уклонившись от очередного яростного выпада, он укрылся за тяжёлым книжным шкафом.
Подобно изворотливому змию, не раздумывая ни секунды, он запетлял меж дубовыми стеллажами, диванами и столами.
В конечном счёте, Фауст обрёл прибежище за спинкой пространного кресла - того самого, в коем ещё неделю или две назад он чинно восседал, предаваясь изучению здешних иноязычных свитков.
Припав спиною к сей "крепости", он наконец обрёл краткую возможность перевести дух и собрать воедино смятенные мысли.
Единый миг.
Лишь краткое мгновение потребовалось бы нападавшему, дабы искусным ударом оружия... нет, то были когти, прочные как сталь, насквозь пронзить плоть лекаря.
Истинным чудом Фауст отпрянул в сторону, и, увлечённый инерцией, едва не сокрушил некий предмет мебели, в коий нечаянно ударился спиной.
Казалось, всё естество Генриха оцепенело, повинуясь первобытному закону самосохранения. Очи его широко разверзлись, созерцая, как нападавший - нет, то без сомнения был сам Йохан! - не теряя драгоценного времени, оправился после неловкого падения от промаха и поспешно воспрял на ноги.
В блуждающем, неистовом взоре его читалась слепая, животная ярость, уподоблявшая его свирепому быку на торриде, Фауст же словно предстал пред ним тореадором, держащим алое полотно.
Едва сие уподобление промелькнуло в уме, внутренний глас Генриха закричал: "Беги!"
Внемля сему предостережению, доктор тотчас ринулся вспять, в чертоги библиотеки. Попутно уклонившись от очередного яростного выпада, он укрылся за тяжёлым книжным шкафом.
Подобно изворотливому змию, не раздумывая ни секунды, он запетлял меж дубовыми стеллажами, диванами и столами.
В конечном счёте, Фауст обрёл прибежище за спинкой пространного кресла - того самого, в коем ещё неделю или две назад он чинно восседал, предаваясь изучению здешних иноязычных свитков.
Припав спиною к сей "крепости", он наконец обрёл краткую возможность перевести дух и собрать воедино смятенные мысли.
[𝟎𝟎𝟏] 𝐉ó𝐡𝐚𝐧𝐧 𝐕𝐚𝐥𝐠𝐚𝐫ð𝐬𝐬𝐨𝐧
Ушёл. Подлый «фриц». Нужно продолжить охоту.
"Как быть?
Бежать?"
Но что, если сей зверь настигнет быстрее, чем испуганный разум успеет отдать приказ ногам? Что, если он настигнет его ещё на полпути к спасительным дверям лифта, превратив узкий коридор в бойню? Но даже если мужчине чудом удастся ускользнуть, это не решит общего уравнения смерти. Сколько песчинок успеет упасть в часах бытия, прежде чем Йохан обнажит свои клыки и когти против других? Кто станет следующей жертвой его животного голода? Коллетт? Заряна?
Внутренний маятник Генриха качнулся в сторону фатализма.
Нервно сглотнув и безуспешно попытавшись смочить иссушённое, словно от долгой лихорадки, горло, Фауст потянулся к карману. Пальцы нащупали холодное стекло.
Врач достал ампулу...
...
..
.
- Вы...ходи... - послышался едва различимый хрип.
Алхимик ступал тихо, шаг в шаг следуя прямиком за беснующейся громадиной. Он инстинктивно пригибался к полу, напоминая жертву, которая в отчаянии нацепила на себя маску хищника. В эти секунды казалось, будто доктор вовсе перестал дышать, сузив весь свой мир, всё своё разорванное сознание до одной-единственной цели. Глаза в кромешной, душной тьме безбожно подводили, размывая контуры реальности, но багровый тепловой ореол чудовища чётко проступал сквозь мрак, указывая его местонахождение.
Фауст прекрасно понимал - безжалостно и трезво, что в честной, прямой конфронтации ему не выстоять и секунды.
...
Внезапно Цербер ощетинился, чутко среагировав на случайный шорох. Пространство сузилось до точки. Один короткий миг - и огромная туша бросилась вперёд, с утробным рыком разрывая все преграды на своём пути.
"Сейчас или никогда." - вспыхнуло в мыслях.
Сделав резкий, отчаянный выпад, врач правой рукой мёртвой хваткой вцепился в один из подбородков Цербера, с силой опрокидывая его голову назад, открывая беззащитную шею. В то же мгновение шуйца Фауста, ведомая не иначе как холодным хирургическим расчётом, нанесла точный удар. Остриё иглы с хрустом пронзило грубую, словно дублёная кожа старого доспеха, плоть, и поршень шприца до упора вошёл внутрь, впуская состав в бушующую кровь зверя.
Бежать?"
Но что, если сей зверь настигнет быстрее, чем испуганный разум успеет отдать приказ ногам? Что, если он настигнет его ещё на полпути к спасительным дверям лифта, превратив узкий коридор в бойню? Но даже если мужчине чудом удастся ускользнуть, это не решит общего уравнения смерти. Сколько песчинок успеет упасть в часах бытия, прежде чем Йохан обнажит свои клыки и когти против других? Кто станет следующей жертвой его животного голода? Коллетт? Заряна?
Внутренний маятник Генриха качнулся в сторону фатализма.
Нервно сглотнув и безуспешно попытавшись смочить иссушённое, словно от долгой лихорадки, горло, Фауст потянулся к карману. Пальцы нащупали холодное стекло.
Врач достал ампулу...
...
..
.
- Вы...ходи... - послышался едва различимый хрип.
Алхимик ступал тихо, шаг в шаг следуя прямиком за беснующейся громадиной. Он инстинктивно пригибался к полу, напоминая жертву, которая в отчаянии нацепила на себя маску хищника. В эти секунды казалось, будто доктор вовсе перестал дышать, сузив весь свой мир, всё своё разорванное сознание до одной-единственной цели. Глаза в кромешной, душной тьме безбожно подводили, размывая контуры реальности, но багровый тепловой ореол чудовища чётко проступал сквозь мрак, указывая его местонахождение.
Фауст прекрасно понимал - безжалостно и трезво, что в честной, прямой конфронтации ему не выстоять и секунды.
...
Внезапно Цербер ощетинился, чутко среагировав на случайный шорох. Пространство сузилось до точки. Один короткий миг - и огромная туша бросилась вперёд, с утробным рыком разрывая все преграды на своём пути.
"Сейчас или никогда." - вспыхнуло в мыслях.
Сделав резкий, отчаянный выпад, врач правой рукой мёртвой хваткой вцепился в один из подбородков Цербера, с силой опрокидывая его голову назад, открывая беззащитную шею. В то же мгновение шуйца Фауста, ведомая не иначе как холодным хирургическим расчётом, нанесла точный удар. Остриё иглы с хрустом пронзило грубую, словно дублёная кожа старого доспеха, плоть, и поршень шприца до упора вошёл внутрь, впуская состав в бушующую кровь зверя.
❤🔥5🙏3🔥2
[𝟎𝟎𝟏] 𝐉ó𝐡𝐚𝐧𝐧 𝐕𝐚𝐥𝐠𝐚𝐫ð𝐬𝐬𝐨𝐧
...сыворотка обожгла нервы, заставив Цербера взреветь от распирающей боли, что била по мозгу, по шее, по всему, блять, телу. Отголосок в мозгу ударил как отбойный молоток. «Мекутаки, успокойся.» — послышался в голове такой родной, тёплый голос. Шушана.…
...
Бросок. Сокрушительный удар. Падение.
С глухим звуком Генрих повалился оземь, отброшенный чудовищной силой оппонента. Инерция удара заставила его тело беспомощно провернуться на живот по холодному, покрытому налётом вековой пыли полу.
Мужчине понадобилась пара мучительных, долгих секунд, чтобы просто сориентироваться в пространстве, где верх и низ поменялись местами. Перед глазами всё плыло, мир раскалывался на тысячи багровых осколков, а густая, тёплая алая жидкость уже вовсю заливала собой пол, бесконтрольно и стремительно покидая его тело, точно вино из пробитой насквозь солдатской фляги.
Губы его покинул судорожный вдох, скорее напоминавший змеиное шипение сквозь стиснутые зубы. Отрезанный от воздуха на мгновение разум уже готов был погрузиться в вечный сон, столь частый на полях бесконечных немецких войн.
"Вставай. ВСТАВАЙ ЖИВО!" - громом отозвался в черепной коробке внутренний глас, суровый и непреклонный, словно приказ полкового командира. Этот крик воли в одно мгновение развеял наплывающий морок небытия.
Резко подняв голову и превозмогая тошноту, Генрих устремил взор к Йохану, попутно судорожно ухватившись за пострадавшее в первую очередь плечо, где плоть была безжалостно разворочена.
Цербер же, объятый бессильной яростью, припал к земле. Он хрипел и содрогался, мучимый как призраками своего тёмного прошлого, так и неотвратимой физиологической реакцией измученного организма на внезапную инъекцию. Химический состав уже начал свой тайный танец в его жилах.
Фауст решил не искушать судьбу и не задерживаться дольше необходимого у монстра на виду. У него не было времени проверять, насколько успешный эффект возымел транквилизатор. Вместо этого, собрав в кулак остатки жизненных сил и презрев слабость, он вновь ринулся прочь в спасительную тень, не дожидаясь очередной, наверняка смертельной атаки бывшего товарища...
...
Капли крови, тяжело срывавшиеся со сломанного плеча, предательски выдавали его позицию на полу, оставляя за доктором зловещий след, подобный нити Ариадны в этом адском лабиринте. Стиснув зубы до крошева и полностью игнорируя пульсирующую вспышками боль, мужчина дрожащими, но точными пальцами набрал в шприц вторую дозу.
Путь назад уже был безвозвратно отрезан - мосты сожжены, как перед решающей осадой.
Теперь оставалось лишь одно: затаиться в удушливой засаде, уповая на милость тьмы и сделав последнюю отчаянную ставку на эффект неожиданности.
Смерть ходила где-то совсем рядом.
Бросок. Сокрушительный удар. Падение.
С глухим звуком Генрих повалился оземь, отброшенный чудовищной силой оппонента. Инерция удара заставила его тело беспомощно провернуться на живот по холодному, покрытому налётом вековой пыли полу.
Мужчине понадобилась пара мучительных, долгих секунд, чтобы просто сориентироваться в пространстве, где верх и низ поменялись местами. Перед глазами всё плыло, мир раскалывался на тысячи багровых осколков, а густая, тёплая алая жидкость уже вовсю заливала собой пол, бесконтрольно и стремительно покидая его тело, точно вино из пробитой насквозь солдатской фляги.
Губы его покинул судорожный вдох, скорее напоминавший змеиное шипение сквозь стиснутые зубы. Отрезанный от воздуха на мгновение разум уже готов был погрузиться в вечный сон, столь частый на полях бесконечных немецких войн.
"Вставай. ВСТАВАЙ ЖИВО!" - громом отозвался в черепной коробке внутренний глас, суровый и непреклонный, словно приказ полкового командира. Этот крик воли в одно мгновение развеял наплывающий морок небытия.
Резко подняв голову и превозмогая тошноту, Генрих устремил взор к Йохану, попутно судорожно ухватившись за пострадавшее в первую очередь плечо, где плоть была безжалостно разворочена.
Цербер же, объятый бессильной яростью, припал к земле. Он хрипел и содрогался, мучимый как призраками своего тёмного прошлого, так и неотвратимой физиологической реакцией измученного организма на внезапную инъекцию. Химический состав уже начал свой тайный танец в его жилах.
Фауст решил не искушать судьбу и не задерживаться дольше необходимого у монстра на виду. У него не было времени проверять, насколько успешный эффект возымел транквилизатор. Вместо этого, собрав в кулак остатки жизненных сил и презрев слабость, он вновь ринулся прочь в спасительную тень, не дожидаясь очередной, наверняка смертельной атаки бывшего товарища...
...
Капли крови, тяжело срывавшиеся со сломанного плеча, предательски выдавали его позицию на полу, оставляя за доктором зловещий след, подобный нити Ариадны в этом адском лабиринте. Стиснув зубы до крошева и полностью игнорируя пульсирующую вспышками боль, мужчина дрожащими, но точными пальцами набрал в шприц вторую дозу.
Путь назад уже был безвозвратно отрезан - мосты сожжены, как перед решающей осадой.
Теперь оставалось лишь одно: затаиться в удушливой засаде, уповая на милость тьмы и сделав последнюю отчаянную ставку на эффект неожиданности.
Смерть ходила где-то совсем рядом.