Как выжить, если тебя бросил муж после 28 лет брака?
У меня нет ответа на вопрос из заголовка. Мне всего 27: представить, как на самом деле ощущала себя Диана, главная героиня романа, могу лишь с натяжкой, на максимум разогнав способности своей эмпатии. И то — даже в таком случае я вижу вдалеке лишь очертания мрака. Это как смотреть на Марианскую впадину с Google-карт: да, говорят, что глубоко, но истинные размеры этой глубины ощутить я не могу, потому что передо мной всего лишь схематическое изображение этой области.
Но при всей поверхностности моих представлений всё равно становится жутко. Каково же тогда самой Диане, которая ушла на дно этой Марианской впадины?
Муж сказал, что он с Дианой больше не счастлив. Хотя Диана думает, что проблема — в том, как возраст повлиял на её внешность: иначе стал бы Жак уходить к молодой? Да и в целом Диана ощущает себя какой-то скучной... Скучной теткой — "плоской" в своем проявлении. И видит в этом причину всех бед: будь она моложе, живее, всего бы этого не случилось.
Но оно уже случилось, задумываться над тем, почему оно случилось, смысла нет. А вот в чем на самом деле есть смысл, так это в том, чтобы научиться в этом "случилось" жить.
Как раз про эти попытки жить написана "Исповедь скучной тетки" — истерически смешной и комически трогательный роман @domistorii про то, как нам всем хочется, чтобы нас любили, и как не хочется, чтобы нас считали хоть сколько-нибудь "скучными".
И напоследок 5 мыслей, которые я унесла с собой:
1) Разрешить себе быть скучной = разрешить себе быть свободной. Любая «плоскость» — это форма выражения свободы от чужих ожиданий.
2) Не «плоской» быть — тоже нормально. Любой быть нормально. Даже «скучной теткой». Главное — БЫТЬ и чувствовать СЕБЯ в этом бытие.
3) Расставание — это грустно. Предательство — это больно. Пустота, которую приносит разрыв, это страшно. Но любовь от их (возможного) наличия не перестает быть прекрасной.
4) Нет средства от экзистенциального кризиса лучше, чем превращение своей жизни в абсурд.
5) Говорить правду в лицо людям — весело. Правда в целом освобождает и помогает расслабиться. Особенно если вы говорите правду людям, которые вас задрали.
У меня нет ответа на вопрос из заголовка. Мне всего 27: представить, как на самом деле ощущала себя Диана, главная героиня романа, могу лишь с натяжкой, на максимум разогнав способности своей эмпатии. И то — даже в таком случае я вижу вдалеке лишь очертания мрака. Это как смотреть на Марианскую впадину с Google-карт: да, говорят, что глубоко, но истинные размеры этой глубины ощутить я не могу, потому что передо мной всего лишь схематическое изображение этой области.
Но при всей поверхностности моих представлений всё равно становится жутко. Каково же тогда самой Диане, которая ушла на дно этой Марианской впадины?
Муж сказал, что он с Дианой больше не счастлив. Хотя Диана думает, что проблема — в том, как возраст повлиял на её внешность: иначе стал бы Жак уходить к молодой? Да и в целом Диана ощущает себя какой-то скучной... Скучной теткой — "плоской" в своем проявлении. И видит в этом причину всех бед: будь она моложе, живее, всего бы этого не случилось.
Но оно уже случилось, задумываться над тем, почему оно случилось, смысла нет. А вот в чем на самом деле есть смысл, так это в том, чтобы научиться в этом "случилось" жить.
Как раз про эти попытки жить написана "Исповедь скучной тетки" — истерически смешной и комически трогательный роман @domistorii про то, как нам всем хочется, чтобы нас любили, и как не хочется, чтобы нас считали хоть сколько-нибудь "скучными".
И напоследок 5 мыслей, которые я унесла с собой:
1) Разрешить себе быть скучной = разрешить себе быть свободной. Любая «плоскость» — это форма выражения свободы от чужих ожиданий.
2) Не «плоской» быть — тоже нормально. Любой быть нормально. Даже «скучной теткой». Главное — БЫТЬ и чувствовать СЕБЯ в этом бытие.
3) Расставание — это грустно. Предательство — это больно. Пустота, которую приносит разрыв, это страшно. Но любовь от их (возможного) наличия не перестает быть прекрасной.
4) Нет средства от экзистенциального кризиса лучше, чем превращение своей жизни в абсурд.
5) Говорить правду в лицо людям — весело. Правда в целом освобождает и помогает расслабиться. Особенно если вы говорите правду людям, которые вас задрали.
❤4🕊2🥰1
"Ты скучная, мы расстаемся"
У меня есть житейское мнение на тему побега от скуки и "скучных" людей. На размышления меня натолкнул бывший муж Дианы, героини "Исповеди скучной тетки".
Жак говорит, что Диана — скучная, и именно это считает причиной угасания своей любви, поскольку из-за "плоскости" супруги не чувствует себя счастливым. Напомню, что обоим героям за 45, они близки ко второй половине жизни. На полном ходу мчат к смерти — остановиться нельзя, развернуться тоже, остается только всячески отвлекать себя видами за окном.
Как связаны скука и смерть? Вспомните себя, когда вам скучно. Это не просто ничегонеделание — вы будто медленно умираете. Скука порождает апатию и чувство бессмысленности бытия: красок жизни нет, она становится блеклой, вам не принадлежащей и "мертвой".
Даже биологически скука запускает тот же механизм избегания, что и страх смерти: человек стремится заполнить пустоту внешними раздражителями, чтобы не столкнуться с экзистенциальной тревогой и, как следствие, осознанием своей конечности.
Жак бежал от Дианы не потому, что она скучная. А потому что боится смерти. Рядом с ней этот страх усиливается, а с более молодой партнершей — уменьшается.
Прибавим сюда то, что партнеры, с которыми мы живем бок о бок долгое время, становятся кристально чистыми, четкими зеркалами, в которые порой смотреться просто невыносимо, потому что видишь каждую свою оскоминку. И другой тебе кажется злым, потухшим, нелюбящим, да и скучным не потому, что он такой, а потому что мы сами становимся такими.
У меня есть житейское мнение на тему побега от скуки и "скучных" людей. На размышления меня натолкнул бывший муж Дианы, героини "Исповеди скучной тетки".
Жак говорит, что Диана — скучная, и именно это считает причиной угасания своей любви, поскольку из-за "плоскости" супруги не чувствует себя счастливым. Напомню, что обоим героям за 45, они близки ко второй половине жизни. На полном ходу мчат к смерти — остановиться нельзя, развернуться тоже, остается только всячески отвлекать себя видами за окном.
Как связаны скука и смерть? Вспомните себя, когда вам скучно. Это не просто ничегонеделание — вы будто медленно умираете. Скука порождает апатию и чувство бессмысленности бытия: красок жизни нет, она становится блеклой, вам не принадлежащей и "мертвой".
Даже биологически скука запускает тот же механизм избегания, что и страх смерти: человек стремится заполнить пустоту внешними раздражителями, чтобы не столкнуться с экзистенциальной тревогой и, как следствие, осознанием своей конечности.
Жак бежал от Дианы не потому, что она скучная. А потому что боится смерти. Рядом с ней этот страх усиливается, а с более молодой партнершей — уменьшается.
Прибавим сюда то, что партнеры, с которыми мы живем бок о бок долгое время, становятся кристально чистыми, четкими зеркалами, в которые порой смотреться просто невыносимо, потому что видишь каждую свою оскоминку. И другой тебе кажется злым, потухшим, нелюбящим, да и скучным не потому, что он такой, а потому что мы сами становимся такими.
❤7
Что я сейчас читаю? Две очень разные книги, но, по сути, об одном и том же.
«Безгрешность» — про угрозу, исходящую человеку изнутри самого себя (и иногда — от других людей).
«Стая» — про угрозу, исходящую человеку извне (хотя всё еще, по сути, из-за самого же человека, даже человечества, но я пока не дочитала до конца, поэтому не со всей уверенностью могу винить во всех бедах нас).
Обе читаю весь май. Они достаточно густые. Густота Франзена — в точности и глубине описаний того, что происходит с людьми. Как будто тебя поместили в чью-то голову и без передышки транслируют всю мыслежесть. А Шетцинг изобилует научными терминами, понятиями, процессами: вот уж точно НАУЧНАЯ фантастика (ну если быть точной, то это экологический триллер). Чтобы быть в контексте (а иначе зачем вообще читать?), приходится иногда слишком вдумчиво перечитывать по несколько раз целые абзацы или многостраничные диалоги, чтобы понять, что имелось в виду. Жалею, что когда-то я спала на уроках биологии.
Совсем скоро про них расскажу. Пока, по ощущениям, главный вывод, который принес мне книжный май, это то, что люди всегда во всем виноваты сами, потому что боятся скуки и хотят быть лучше, сильнее, круче, умнее (и так далее) других. Иногда даже не других людей, а других видов.
«Безгрешность» — про угрозу, исходящую человеку изнутри самого себя (и иногда — от других людей).
«Стая» — про угрозу, исходящую человеку извне (хотя всё еще, по сути, из-за самого же человека, даже человечества, но я пока не дочитала до конца, поэтому не со всей уверенностью могу винить во всех бедах нас).
Обе читаю весь май. Они достаточно густые. Густота Франзена — в точности и глубине описаний того, что происходит с людьми. Как будто тебя поместили в чью-то голову и без передышки транслируют всю мыслежесть. А Шетцинг изобилует научными терминами, понятиями, процессами: вот уж точно НАУЧНАЯ фантастика (ну если быть точной, то это экологический триллер). Чтобы быть в контексте (а иначе зачем вообще читать?), приходится иногда слишком вдумчиво перечитывать по несколько раз целые абзацы или многостраничные диалоги, чтобы понять, что имелось в виду. Жалею, что когда-то я спала на уроках биологии.
Совсем скоро про них расскажу. Пока, по ощущениям, главный вывод, который принес мне книжный май, это то, что люди всегда во всем виноваты сами, потому что боятся скуки и хотят быть лучше, сильнее, круче, умнее (и так далее) других. Иногда даже не других людей, а других видов.
❤4
Пока перевариваю «Безгрешность», чтобы вам рассказать всё, что я думаю о Франзене, не фокусируясь исключительно на том, как мне было классно, решила прочитать роман Моны Авад «Всё хорошо».
Это история о том, как бывшая театральная актриса Миранда вместе со студентами ставит пьесу Шекспира «Всё хорошо, что хорошо кончается», но вся загвоздка в том, что после травмы позвоночника Миранда мучается от хронической боли. Впридачу к болезни ей щедро отсыпали ненависти ко всему сущему, поэтому на всё и всех она смотрит мрачно-комичным взглядом, пытаясь понять, как же ей от всей этой боли исцелиться, если ни одни таблетки не помогают. Ну или не пытаясь найти решение, а пережевывая, как же её всё достало и как же её все бесят, что тоже, по сути, может этому исцелению поспособствовать, но я пока только в самом начале чтения, поэтому не знаю, во что это всё выльется.
Про её более популярный роман, «Зайку», я уже когда-то писала. Мне тогда жутко не понравилось, потому что было, цитирую, скучно.
Сейчас понимаю, что роман мне очень даже зайдет, если я его перечитаю, потому что я подросла и обросла всяким разным. Например, больной любовью к странной литературе, которая не вписывается в какие-то рамки, или к неустойчивой литературе (как я её называю): это когда зыбко, непонятно, что хотел сказать автор, да и в целом от чтения складывается ощущение, будто ты под большим количеством обезболивающих или легкими галлюциногенами, поэтому у тебя нет уверенности в том, что реально, а что нет. Мона Авад как раз пишет так.
Это история о том, как бывшая театральная актриса Миранда вместе со студентами ставит пьесу Шекспира «Всё хорошо, что хорошо кончается», но вся загвоздка в том, что после травмы позвоночника Миранда мучается от хронической боли. Впридачу к болезни ей щедро отсыпали ненависти ко всему сущему, поэтому на всё и всех она смотрит мрачно-комичным взглядом, пытаясь понять, как же ей от всей этой боли исцелиться, если ни одни таблетки не помогают. Ну или не пытаясь найти решение, а пережевывая, как же её всё достало и как же её все бесят, что тоже, по сути, может этому исцелению поспособствовать, но я пока только в самом начале чтения, поэтому не знаю, во что это всё выльется.
Про её более популярный роман, «Зайку», я уже когда-то писала. Мне тогда жутко не понравилось, потому что было, цитирую, скучно.
Сейчас понимаю, что роман мне очень даже зайдет, если я его перечитаю, потому что я подросла и обросла всяким разным. Например, больной любовью к странной литературе, которая не вписывается в какие-то рамки, или к неустойчивой литературе (как я её называю): это когда зыбко, непонятно, что хотел сказать автор, да и в целом от чтения складывается ощущение, будто ты под большим количеством обезболивающих или легкими галлюциногенами, поэтому у тебя нет уверенности в том, что реально, а что нет. Мона Авад как раз пишет так.
❤5
У меня который день из головы не выходит цитата Джона Стейнбека. Увидела её случайно у кого-то в блоге:
Засела строчка так, что безостановочно кручу-верчу в голове, пытаясь впечатать в свой перфекционистский мозг. Потому что есть ощущение, что если я эти слова прям прочувствую, пропущу через всю себя, то меня ждёт свобода от всех ожиданий, которые я безостановочно, упорно и покладисто накладываю на себя последние пару лет. Не помню даже уже, как это — просто жить собой; такой, какая ты есть.
Интернет говорит, что это цитата из его романа «К востоку от Эдема». Как вы поняли, это следующая книга, которую я буду читать. Хочется словить сказочное озарение, сродни по эффекту провидению, чтобы я аж отрезвела.
«И теперь, когда тебе не нужно быть идеальным, ты можешь быть хорошим»
Засела строчка так, что безостановочно кручу-верчу в голове, пытаясь впечатать в свой перфекционистский мозг. Потому что есть ощущение, что если я эти слова прям прочувствую, пропущу через всю себя, то меня ждёт свобода от всех ожиданий, которые я безостановочно, упорно и покладисто накладываю на себя последние пару лет. Не помню даже уже, как это — просто жить собой; такой, какая ты есть.
Интернет говорит, что это цитата из его романа «К востоку от Эдема». Как вы поняли, это следующая книга, которую я буду читать. Хочется словить сказочное озарение, сродни по эффекту провидению, чтобы я аж отрезвела.
❤4
Если вы вдруг забыли, как я выгляжу и кто я такая, то вот так я выгляжу (иногда, чаще я вообще никак не выгляжу, по крайней мере мне так кажется, потому что я редко смотрюсь в зеркала и еще реже выхожу на улицу, чтобы можно было получить какую-то обратную связь от людей).
А зовут меня все еще Поля, я все еще много читаю, все еще пытаюсь жить эту жизнь и иногда другие, не меньше (все еще) пытаюсь полюбить себя и понять, кто такая эта Я, которую надо так сильно и обязательно любить.
Я все еще работаю то там, то сям редактором, коммерческим автором, господи боже, сммщиком, мечтаю уйти в тотальную самозанятость (где я занята кем? правильно — собой, а не чужими проектами) и стать этаким Юнгом в юбке, потому что (надеюсь, кто-то это помнит) после того, как я получила образование психолога, меня унесло в изучение системы таро, работы с архетипами, бессознательного и прочих цивилизованно магических штук.
Правда мне уже исполнилось 27, я уже вернулась из Петербурга в Москву и уже всякого разного натворила с тех самых пор, когда я тут была частым гостем и держала вас кое-как в курсе того, что со мной происходит.
Но сейчас я все же тут и в этот раз вернулась без обещаний (вам и себе), однако с потребностью — делиться всем, чем хочется, потому что хочу, чтобы меня слышали.
Буду делиться в тех же рамках, что и когда-то: книги, цивилизованно магическое, жизнь (расставила по приоритету и ничего из важного не забыла).
Всем читателям спасибо, что (все еще!) читаете 🤍
А зовут меня все еще Поля, я все еще много читаю, все еще пытаюсь жить эту жизнь и иногда другие, не меньше (все еще) пытаюсь полюбить себя и понять, кто такая эта Я, которую надо так сильно и обязательно любить.
Я все еще работаю то там, то сям редактором, коммерческим автором, господи боже, сммщиком, мечтаю уйти в тотальную самозанятость (где я занята кем? правильно — собой, а не чужими проектами) и стать этаким Юнгом в юбке, потому что (надеюсь, кто-то это помнит) после того, как я получила образование психолога, меня унесло в изучение системы таро, работы с архетипами, бессознательного и прочих цивилизованно магических штук.
Правда мне уже исполнилось 27, я уже вернулась из Петербурга в Москву и уже всякого разного натворила с тех самых пор, когда я тут была частым гостем и держала вас кое-как в курсе того, что со мной происходит.
Но сейчас я все же тут и в этот раз вернулась без обещаний (вам и себе), однако с потребностью — делиться всем, чем хочется, потому что хочу, чтобы меня слышали.
Буду делиться в тех же рамках, что и когда-то: книги, цивилизованно магическое, жизнь (расставила по приоритету и ничего из важного не забыла).
Всем читателям спасибо, что (все еще!) читаете 🤍
❤9🥰2
Увлекательный роман о детских травмах; родителях, которые не меньше дети, чем их дети; об отношениях между мужчиной и женщиной, на которые (неужели?) сильно влияют наши отношения с мамами и папами
История начинается с Пип, молодой девушки, которая работает на скучной работе, еле сводит концы с концами, постоянно мучается ощущением, что у неё не получилось стать взрослой. Своего настоящего отца она не знает, а отношения с матерью сложные и болезненные. Пип одолевают вопросы о собственном происхождении и месте в жизни. Эти поиски — отправная точка нашего путешествия.
«Безгрешность» — это книга, после которой остается опустошение и глухая тишина. Франзен создает такой насыщенный, полный конфликтов и чувств мир, что, очутившись вновь в реальности, ловишь себя на мысли: только что ты прожил несколько жизней подряд.
Главная тема романа — неотделимость нас от родителей и их влияния. Франзен мастерски показывает, как детские травмы могут превратиться в сценарий всей взрослой жизни, а обиды, затаившиеся на маму или папу, мешают взрослеть и делают нас заложниками собственного внутреннего инфантилизма. Пока мы остаемся детьми, которые продолжают обвинять своих родителей, жизнь неизбежно будет наполнена страданиями. И это замкнутый круг, из которого выход один: понять и простить, а там где невозможно понять — принять, стать на какое-то время «выше» своих родителей, взрослее, окутав их принятием и поддержкой, которых не хватает и нам самим, но которые мы, в отличие от них, силясь, можем найти в себе.
Особенно мне запомнилась мама главной героини Пип — Анабел. Это самый яркий персонаж романа; женщина, чья странность и ранимость вызывает одновременно и жалость, и омерзение, и дикий интерес, который граничит с фетишизмом. Анабел — живая иллюстрация того, как неразрешимые внутренние конфликты заражают окружающих. Ее нелогичность, на первый взгляд, кажется эксцентричностью, этакой выходкой, образом, видимой личностью. Но на деле — это болезненное противоречие самой себе, которое втягивает в себя других, неспособность просто быть, может даже неспособность познакомиться с собой и принять себя. Анабел из тех женщин (или людей), кого невозможно просто любить или просто ненавидеть — только всё вместе, причем с таким накалом, с такой интенсивностью, что будет сводить скулы. Когда я читала об Анабел, ловила себя на мысли, насколько узнаю себя — в ее чрезмерности, принципиальной угловатости (или угловатой принципиальности), желании вывести всех вокруг себя на чистую воду, во что бы то ни стало, в непростых отношениях с близкими, стремлении влиять на других. Я увидела себя со стороны, в некоторых ситуациях так, словно списали с моей жизни, и с этим знанием жить дальше мне будет ой как нелегко, если я не найду ловкости себя перевоспитать.
Читать Франзена — удивительно легко, несмотря на глубину, на которую он опускается, чтобы показать нам, что делает с людьми детство. Текст захватывает, как будто читаешь триллер или детектив, а стиль прозрачен и точен. Ни единого провисания или искусственности, все только кристально честно, по-настоящему, с такой невероятной резкостью, что начинают болеть глаза.
Единственный момент, который вызвал вопросы — финал. Книга достаточно мрачная (не плаксивая), и я не ожидала, что автор увидит во всем этом мраке — надежду. Для меня это не очень органично, если оглядываться на остальную историю. Я ожидала еще больший надлом, но Франзен вдруг решил подарить героям (и читателю, и себе) шанс.
Рекомендую роман всем, кто ценит психологическую глубину и интересуется тем, как строятся, разрушаются и снова строятся отношения между детьми и родителями, между мужчиной и женщиной.
История начинается с Пип, молодой девушки, которая работает на скучной работе, еле сводит концы с концами, постоянно мучается ощущением, что у неё не получилось стать взрослой. Своего настоящего отца она не знает, а отношения с матерью сложные и болезненные. Пип одолевают вопросы о собственном происхождении и месте в жизни. Эти поиски — отправная точка нашего путешествия.
«Безгрешность» — это книга, после которой остается опустошение и глухая тишина. Франзен создает такой насыщенный, полный конфликтов и чувств мир, что, очутившись вновь в реальности, ловишь себя на мысли: только что ты прожил несколько жизней подряд.
Главная тема романа — неотделимость нас от родителей и их влияния. Франзен мастерски показывает, как детские травмы могут превратиться в сценарий всей взрослой жизни, а обиды, затаившиеся на маму или папу, мешают взрослеть и делают нас заложниками собственного внутреннего инфантилизма. Пока мы остаемся детьми, которые продолжают обвинять своих родителей, жизнь неизбежно будет наполнена страданиями. И это замкнутый круг, из которого выход один: понять и простить, а там где невозможно понять — принять, стать на какое-то время «выше» своих родителей, взрослее, окутав их принятием и поддержкой, которых не хватает и нам самим, но которые мы, в отличие от них, силясь, можем найти в себе.
Особенно мне запомнилась мама главной героини Пип — Анабел. Это самый яркий персонаж романа; женщина, чья странность и ранимость вызывает одновременно и жалость, и омерзение, и дикий интерес, который граничит с фетишизмом. Анабел — живая иллюстрация того, как неразрешимые внутренние конфликты заражают окружающих. Ее нелогичность, на первый взгляд, кажется эксцентричностью, этакой выходкой, образом, видимой личностью. Но на деле — это болезненное противоречие самой себе, которое втягивает в себя других, неспособность просто быть, может даже неспособность познакомиться с собой и принять себя. Анабел из тех женщин (или людей), кого невозможно просто любить или просто ненавидеть — только всё вместе, причем с таким накалом, с такой интенсивностью, что будет сводить скулы. Когда я читала об Анабел, ловила себя на мысли, насколько узнаю себя — в ее чрезмерности, принципиальной угловатости (или угловатой принципиальности), желании вывести всех вокруг себя на чистую воду, во что бы то ни стало, в непростых отношениях с близкими, стремлении влиять на других. Я увидела себя со стороны, в некоторых ситуациях так, словно списали с моей жизни, и с этим знанием жить дальше мне будет ой как нелегко, если я не найду ловкости себя перевоспитать.
Читать Франзена — удивительно легко, несмотря на глубину, на которую он опускается, чтобы показать нам, что делает с людьми детство. Текст захватывает, как будто читаешь триллер или детектив, а стиль прозрачен и точен. Ни единого провисания или искусственности, все только кристально честно, по-настоящему, с такой невероятной резкостью, что начинают болеть глаза.
Единственный момент, который вызвал вопросы — финал. Книга достаточно мрачная (не плаксивая), и я не ожидала, что автор увидит во всем этом мраке — надежду. Для меня это не очень органично, если оглядываться на остальную историю. Я ожидала еще больший надлом, но Франзен вдруг решил подарить героям (и читателю, и себе) шанс.
Рекомендую роман всем, кто ценит психологическую глубину и интересуется тем, как строятся, разрушаются и снова строятся отношения между детьми и родителями, между мужчиной и женщиной.
❤6🕊1
«Но вместо всего этого я спрашиваю:
– Вы как-то связаны с театром?
И тут Толстяк, который, как мне казалось, давно отрубился, снова начинает хохотать. Молотит кулаком по стойке. Вслед за ним принимается тихо посмеиваться мужчина справа, тот, кого я не могу рассмотреть. Тот, кого вижу только мысленным взором.
А Непримечательный отзывается:
– Как и все мы, разве нет?»
«Все хорошо», Мона Авад
– Вы как-то связаны с театром?
И тут Толстяк, который, как мне казалось, давно отрубился, снова начинает хохотать. Молотит кулаком по стойке. Вслед за ним принимается тихо посмеиваться мужчина справа, тот, кого я не могу рассмотреть. Тот, кого вижу только мысленным взором.
А Непримечательный отзывается:
– Как и все мы, разве нет?»
«Все хорошо», Мона Авад
❤2🌚1
Мона Авад написала заклинание в формате романа. Заклинание, которое превращает боль — в силу, а реальность — в податливую мыслям материю. «Все хорошо» — это история женского перерождения, силы манифестации и радикального возвращения себе самой тела, голоса и судьбы.
Миранда — бывшая актриса, страдающая хронической болью после неудачной операции. Миранде пришлось стать преподавательницей в университете. Её боль невидима для врачей и специалистов, её голос — нежеланен в среде коллег и студентов, её тело… оно просто «сломано». И именно на этом обломке вдруг возникает магия.
Или, быть может, не магия, а волшебство свободы воли. Или это всё чудеса нейропластичности, потому что этот роман — ещё и о том, как наше сознание, через воображение, желание и слова, способно переписать собственную реальность?
Авад объединила магический реализм, сюрреализм и феминистскую повестку, переработав на свой лад архетип женской боли (ту, которую обесценивают все, даже сами женщины, ту, которая изнуряет). Она трансформировала его в силу. Пугающую, тёмную, иногда разрушительную, но бесконечно освобождающую по сути, ведь ведёт эта сила к свободе.
Это роман о женщине, которая отказывается играть по чужим правилам. Она пишет известную всем пьесу заново — и меняет не только сюжет, но и саму сцену, героев, спецэффекты.
Пьеса Шекспира «Все хорошо, что хорошо кончается» становится зеркалом героини, её заклинанием и её ловушкой. И вместе с этим — приглашением зрителю: а ты уверен, что твоя роль в этом спектакле — действительно твоя?
«Все хорошо» — это гротескный, пугающий, головокружительный и колдовской роман-перевоплощение о манифестации как акте выживания, о том, как сознание способно преодолеть боль, переписать тело и выйти на сцену собственной жизни — уже не безвольным героем, который играет роль, а режиссёром.
Миранда — бывшая актриса, страдающая хронической болью после неудачной операции. Миранде пришлось стать преподавательницей в университете. Её боль невидима для врачей и специалистов, её голос — нежеланен в среде коллег и студентов, её тело… оно просто «сломано». И именно на этом обломке вдруг возникает магия.
Или, быть может, не магия, а волшебство свободы воли. Или это всё чудеса нейропластичности, потому что этот роман — ещё и о том, как наше сознание, через воображение, желание и слова, способно переписать собственную реальность?
Авад объединила магический реализм, сюрреализм и феминистскую повестку, переработав на свой лад архетип женской боли (ту, которую обесценивают все, даже сами женщины, ту, которая изнуряет). Она трансформировала его в силу. Пугающую, тёмную, иногда разрушительную, но бесконечно освобождающую по сути, ведь ведёт эта сила к свободе.
Это роман о женщине, которая отказывается играть по чужим правилам. Она пишет известную всем пьесу заново — и меняет не только сюжет, но и саму сцену, героев, спецэффекты.
Пьеса Шекспира «Все хорошо, что хорошо кончается» становится зеркалом героини, её заклинанием и её ловушкой. И вместе с этим — приглашением зрителю: а ты уверен, что твоя роль в этом спектакле — действительно твоя?
«Все хорошо» — это гротескный, пугающий, головокружительный и колдовской роман-перевоплощение о манифестации как акте выживания, о том, как сознание способно преодолеть боль, переписать тело и выйти на сцену собственной жизни — уже не безвольным героем, который играет роль, а режиссёром.
❤6🕊1
Получеловек, полукнига
Лето начала с книги, чьё название говорит само за себя… Давно ждала перевод, начинала даже когда-то на английском читать — настолько её прям рекомендовали. Посмотрим 👀
Если вдруг хотите посмеяться, я забыла про эту книгу, потому что… очень много думала. Да так много, что совершенно не заметила, как пролетел месяц и образовалась куча проблем и долгов: на работе, дома, в личной и книжной жизни. Ну потому что я слишком много думаю! Да не о том, о чем надо.
Так вот прошел июнь.
А ваш как?
Так вот прошел июнь.
А ваш как?
🕊1🌚1
Старый коттедж, запах соли и гнили, морской ветер, хруст деревяных половиц и зловещее, неуловимое нечто, обитающее совсем рядом... Дом смерти, на первый взгляд, классическая готическая история о доме с приведением. Но за этой атмосферной картинкой скрывается история.
О девушке, которая не знала, кто она, и потерялась в своем таланте, думая, что он — ее спасение. О доме, который хранит память дольше и хочет внимания не меньше, чем люди. О бессмысленной попытке убежать от себя, ведь от себя никуда не убежать, даже если бежишь на край света. О цене, которую мы готовы заплатить за вдохновение. О смелости, которую требует от каждого любящего человека сама любовь.
Любимый вид "страшных книг" — именно такой: не хоррор с очевидными пугалками на каждой странице, а тихий саспенс. Читаешь, а на тебя буквально налипает тревога. Неясная, мутная, клокочущая, не найти ей причины, от того она и становится особо жуткой. Кажется, что поверни во время голову — и сможешь уловить причину, по которой на загривке встают волосы. Но нет: каким бы ловким ты не был, тебе не поймать причину с поличным.
Короткая книжка, но она сильно "пинает" мыслями о том, что каждый из нас носит в себе тени, которые могут проснуться в любой момент.
О девушке, которая не знала, кто она, и потерялась в своем таланте, думая, что он — ее спасение. О доме, который хранит память дольше и хочет внимания не меньше, чем люди. О бессмысленной попытке убежать от себя, ведь от себя никуда не убежать, даже если бежишь на край света. О цене, которую мы готовы заплатить за вдохновение. О смелости, которую требует от каждого любящего человека сама любовь.
Любимый вид "страшных книг" — именно такой: не хоррор с очевидными пугалками на каждой странице, а тихий саспенс. Читаешь, а на тебя буквально налипает тревога. Неясная, мутная, клокочущая, не найти ей причины, от того она и становится особо жуткой. Кажется, что поверни во время голову — и сможешь уловить причину, по которой на загривке встают волосы. Но нет: каким бы ловким ты не был, тебе не поймать причину с поличным.
Короткая книжка, но она сильно "пинает" мыслями о том, что каждый из нас носит в себе тени, которые могут проснуться в любой момент.
❤3