Вопрос: «Напиши о том, как может считываться русскость в дизайне будущего — без орнаментов, кокошников и других отсылок в прошлое».
На мой взгляд, русскость в дизайне будущего считывается не через орнаменты, кокошники и декоративные цитаты из прошлого. Символы могут дать узнаваемость, но в перспективе часто работают против собственной содержательности: многократное повторение переносит фокус с внутреннего содержания на внешнюю форму. Внутреннее притупляется и в итоге отчуждается от формы, которая фиксируется в графических стандартах и ГОСТах. Проще говоря, когда национальное пытаются «обозначить» набором знаков, получается стилизация, а не культура. Культура же начинается глубже: в этике, в интонации, в отношении к человеку и в том образе будущего, из которого мы исходим.
Мне близка формулировка Сергея Серова о том, что дизайн в целом вышел из второй заповеди Христа — «возлюби ближнего как самого себя». Если принять эту оптику, вопрос «как делать русский дизайн?» превращается в более точный и неудобный: как любить по-русски? И это уже не только вопрос дизайна, но и вопрос русской литературы, философии и искусства в целом.
Отсюда мой основной тезис: проблема русского дизайна действительно проявляется на разных уровнях — индивидуальном, технологическом, бизнесовом и государственном. Но решается она исключительно на индивидуальном уровне, потому что само решение здесь по определению авторское, а значит — субъективное. На уровне бизнеса и государства дизайн чаще выступает как инструмент — эффективности, управления, сервиса, идеологии. Это важные слои, но это инструментальная надстройка, а не источник смысла. Это не логика предложения, а логика спроса. Поэтому сам вопрос существует как полифония мнений и взглядов разных авторов. И моя «мелодия» в этом контексте сводится к простой (для меня) связи между этикой и эстетикой.
В моём понимании они жёстко связаны друг с другом. Что такое эстетика, если не выбор, совершаемый на уровне восприятия? Но в какой логике совершается этот выбор? Моя позиция как дизайнера в том, что такой логикой является этика — нравственные границы и моральные принципы. Этика и эстетика — это две стороны одной медали. Поиск единства этики и эстетики — это «вечная практика» на фоне меняющихся исторических, социальных и технологических декораций.
Немного истории: дизайн возник прежде всего как концепция «жизнестроения» (Кандинский, Мондриан, неопластицизм и т. д.), основанная на гипотезе: если изменить условия жизни человека и повысить её качество, человек будет эволюционировать. Гипотеза, конечно, утопическая и поэтому не пережила своих создателей. Но для меня важнее другое: дизайн вырос из социального запроса и является социальной практикой — от Уильяма Морриса к ВХУТЕМАСу и Баухаусу, идея «искусства для избранных» смещалась к идее «искусства для всех». Это был сдвиг, в котором художник покинул тесную мастерскую и пошёл на завод, чтобы сделать результат труда общедоступным. «Счастье для всех, и пусть никто не уйдёт обиженным» (Стругацкие).
Русский авангард и конструктивизм радикально усилили и зафиксировали этот поворот. Не случайно многие крупные фигуры западного дизайна XX века — например, Армин Хофман и Йозеф Мюллер-Брокман — называли своими учителями Лисицкого, Родченко, Кандинского. И в этом, как мне кажется, один из ключевых симптомов русскости.
Русскость в дизайне — это не «дизайн для русских», а предложение всем и каждому. И тут парадокс: если русский дизайн не стремится к универсальности, он перестаёт быть большим проектом и остаётся локальной стилизацией. По происхождению он русский, по масштабу — мировой.
Вывод: русский дизайн теряет смысл, если задумывается в локальном масштабе. Но, становясь универсальным, он перестаёт быть «русским» и остаётся тем, чем и должен быть, — общечеловеческим языком формы и смысла.
Русский дизайн имеет форму и эта форма жертвенности.
На мой взгляд, русскость в дизайне будущего считывается не через орнаменты, кокошники и декоративные цитаты из прошлого. Символы могут дать узнаваемость, но в перспективе часто работают против собственной содержательности: многократное повторение переносит фокус с внутреннего содержания на внешнюю форму. Внутреннее притупляется и в итоге отчуждается от формы, которая фиксируется в графических стандартах и ГОСТах. Проще говоря, когда национальное пытаются «обозначить» набором знаков, получается стилизация, а не культура. Культура же начинается глубже: в этике, в интонации, в отношении к человеку и в том образе будущего, из которого мы исходим.
Мне близка формулировка Сергея Серова о том, что дизайн в целом вышел из второй заповеди Христа — «возлюби ближнего как самого себя». Если принять эту оптику, вопрос «как делать русский дизайн?» превращается в более точный и неудобный: как любить по-русски? И это уже не только вопрос дизайна, но и вопрос русской литературы, философии и искусства в целом.
Отсюда мой основной тезис: проблема русского дизайна действительно проявляется на разных уровнях — индивидуальном, технологическом, бизнесовом и государственном. Но решается она исключительно на индивидуальном уровне, потому что само решение здесь по определению авторское, а значит — субъективное. На уровне бизнеса и государства дизайн чаще выступает как инструмент — эффективности, управления, сервиса, идеологии. Это важные слои, но это инструментальная надстройка, а не источник смысла. Это не логика предложения, а логика спроса. Поэтому сам вопрос существует как полифония мнений и взглядов разных авторов. И моя «мелодия» в этом контексте сводится к простой (для меня) связи между этикой и эстетикой.
В моём понимании они жёстко связаны друг с другом. Что такое эстетика, если не выбор, совершаемый на уровне восприятия? Но в какой логике совершается этот выбор? Моя позиция как дизайнера в том, что такой логикой является этика — нравственные границы и моральные принципы. Этика и эстетика — это две стороны одной медали. Поиск единства этики и эстетики — это «вечная практика» на фоне меняющихся исторических, социальных и технологических декораций.
Немного истории: дизайн возник прежде всего как концепция «жизнестроения» (Кандинский, Мондриан, неопластицизм и т. д.), основанная на гипотезе: если изменить условия жизни человека и повысить её качество, человек будет эволюционировать. Гипотеза, конечно, утопическая и поэтому не пережила своих создателей. Но для меня важнее другое: дизайн вырос из социального запроса и является социальной практикой — от Уильяма Морриса к ВХУТЕМАСу и Баухаусу, идея «искусства для избранных» смещалась к идее «искусства для всех». Это был сдвиг, в котором художник покинул тесную мастерскую и пошёл на завод, чтобы сделать результат труда общедоступным. «Счастье для всех, и пусть никто не уйдёт обиженным» (Стругацкие).
Русский авангард и конструктивизм радикально усилили и зафиксировали этот поворот. Не случайно многие крупные фигуры западного дизайна XX века — например, Армин Хофман и Йозеф Мюллер-Брокман — называли своими учителями Лисицкого, Родченко, Кандинского. И в этом, как мне кажется, один из ключевых симптомов русскости.
Русскость в дизайне — это не «дизайн для русских», а предложение всем и каждому. И тут парадокс: если русский дизайн не стремится к универсальности, он перестаёт быть большим проектом и остаётся локальной стилизацией. По происхождению он русский, по масштабу — мировой.
Вывод: русский дизайн теряет смысл, если задумывается в локальном масштабе. Но, становясь универсальным, он перестаёт быть «русским» и остаётся тем, чем и должен быть, — общечеловеческим языком формы и смысла.
Русский дизайн имеет форму и эта форма жертвенности.
🕊47
Немного страшного:
В целом, сама эта парадоксальность русского (локального) и универсального (цивилизационного) по идее может иметь настолько глубокие и драматичные корни, что можно сказать и так:
Россия как яйцо. Оно должно разбиться, отречься от своей природы, пожертвовать собой ради чего то большего. А что больше России? Мир. Космос. Вселенная.
Отсюда до русского космизма рукой подать.
На этом уровне все русские болячки связываются в нервные узлы и связи.
Это проблема которую нельзя поставить. Она сама встает перед нами в полный рост.
В целом, сама эта парадоксальность русского (локального) и универсального (цивилизационного) по идее может иметь настолько глубокие и драматичные корни, что можно сказать и так:
Россия как яйцо. Оно должно разбиться, отречься от своей природы, пожертвовать собой ради чего то большего. А что больше России? Мир. Космос. Вселенная.
Отсюда до русского космизма рукой подать.
На этом уровне все русские болячки связываются в нервные узлы и связи.
Это проблема которую нельзя поставить. Она сама встает перед нами в полный рост.
🕊26
Вопрос: «Интересно послушать, каким ты видишь конструктивизм в контексте современного цифрового дизайна?»
Любые «-измы» — это временные формы вечных процессов. Конструктивизм начала XX века был не первым и не последним. Меняются названия, а направления, векторы повторяются.
Существует известная концепция Вёльфлина, согласно которой развитие культуры проходит через два основных периода: Ренессанс и Барокко. Эти периоды повторяются на разных уровнях технологического, социального и экономического развития.
Ренессансная логика — это логика упрощения до идеала, эталона, «цветочности цветка» (Мондриан).
Логика Барокко — это логика усложнения и понимание художественного как «реального» (Фаворский)
С этой точки зрения конструктивизм ближе к раннему Ренессансу, классический швейцарский стиль — это высокий Ренессанс, а новая волна и постмодернисты — представители барочной логики.
Хороший вопрос, достойный опроса: а в какой логике мы живём сейчас?
Любые «-измы» — это временные формы вечных процессов. Конструктивизм начала XX века был не первым и не последним. Меняются названия, а направления, векторы повторяются.
Существует известная концепция Вёльфлина, согласно которой развитие культуры проходит через два основных периода: Ренессанс и Барокко. Эти периоды повторяются на разных уровнях технологического, социального и экономического развития.
Ренессансная логика — это логика упрощения до идеала, эталона, «цветочности цветка» (Мондриан).
Логика Барокко — это логика усложнения и понимание художественного как «реального» (Фаворский)
С этой точки зрения конструктивизм ближе к раннему Ренессансу, классический швейцарский стиль — это высокий Ренессанс, а новая волна и постмодернисты — представители барочной логики.
Хороший вопрос, достойный опроса: а в какой логике мы живём сейчас?
🕊16
ИИ – это тупая сила, мощность.
Умного и находчивого ии делает умнее и находчивее x10
Глупого делает дураком x10
Умного и находчивого ии делает умнее и находчивее x10
Глупого делает дураком x10
🕊82
Люблю искусство в предмете, особенно в какой-то безделушке.
Предмет как дверь или окно, через которое можно войти во внутреннее пространство смысла и пережить его самому.
Вот и получается, что искусство — это предмет и пространство. А художник в процессе творения как бы двоится, поскольку видит работу и снаружи, и внутри одновременно.
Как этому научить? Наверное, никак. Это личный опыт каждого из нас и задача со звездочной для учителя/преподавателя.
И скорее всего, искусства очень много. Незаметного, невидимого. Не в музеях, не в Инстаграме, а в столе или даже под столом — потому что лично, потому что стыдно, потому что страшно.
В конечном счете, создавая предмет, понимаешь что он уже не твой и не имеет к тебе никакого отношения.
Предмет как дверь или окно, через которое можно войти во внутреннее пространство смысла и пережить его самому.
Вот и получается, что искусство — это предмет и пространство. А художник в процессе творения как бы двоится, поскольку видит работу и снаружи, и внутри одновременно.
Как этому научить? Наверное, никак. Это личный опыт каждого из нас и задача со звездочной для учителя/преподавателя.
И скорее всего, искусства очень много. Незаметного, невидимого. Не в музеях, не в Инстаграме, а в столе или даже под столом — потому что лично, потому что стыдно, потому что страшно.
В конечном счете, создавая предмет, понимаешь что он уже не твой и не имеет к тебе никакого отношения.
🕊35
Вопрос от подписчика:
Добрый день, Сергей. Где-то я слышала от вас, что вы не говорите с заказчиками, как с дизайнерами. Можете рассказать о процессе презентации - о структуре, аргументации, логике внутри.
Добрый день, Сергей. Где-то я слышала от вас, что вы не говорите с заказчиками, как с дизайнерами. Можете рассказать о процессе презентации - о структуре, аргументации, логике внутри.
🕊1
Вопрос подписчика: Интересно послушать, каким ты видишь конструктивизм в контексте современного цифрового дизайна?
🕊1
Вопрос подписчика: Сережа, привет!
Вопрос действительно интересный и не простой. С одной стороны все бесконечно упрощается, но начинает надоедать стерильность во всем — интерфейсах, интерьерах, архитектуре. В таком пространстве становится скучно и нет полета воображения.
И вот тут запускается обратный механизм. Хочется добавить чего-то сложного, чтобы смотреть и фантазировать, удивляться. Мне кажется, что мы сейчас где-то в переходном периоде, когда простота достигает своего апогея.
Вопрос действительно интересный и не простой. С одной стороны все бесконечно упрощается, но начинает надоедать стерильность во всем — интерфейсах, интерьерах, архитектуре. В таком пространстве становится скучно и нет полета воображения.
И вот тут запускается обратный механизм. Хочется добавить чего-то сложного, чтобы смотреть и фантазировать, удивляться. Мне кажется, что мы сейчас где-то в переходном периоде, когда простота достигает своего апогея.
Вопрос подписчика: кстати часто вспоминаю ( вроде это у тебя в посте было ) что нейросети делают умного умнее а глупого ещё глупее
это интересно и неосознанно я это принимаю
но ты имеешь ввиду что «умный правильные вопросы задаёт» а «глупый соглашается с первым попавшимся не углубляясь»?
это интересно и неосознанно я это принимаю
но ты имеешь ввиду что «умный правильные вопросы задаёт» а «глупый соглашается с первым попавшимся не углубляясь»?
Дополнение: закончил на минорной ноте, нужно добавить мажорную идею.
Пара ИИ и человек неравна: ИИ силён в анализе, логике и структуре, человек слабее. В креативности ИИ проигрывает человеку, кроме графических моделей. Совокупность человека и нейросети даёт сильный результат, закрывая слабые места друг друга. Я проповедую подход к нейросети как к партнёру, а не инструменту. Это инструмент с интеллектом, новая форма жизни.
Представьте нейросеть как инопланетянина. Не нужно молиться или бороться, нужен контакт. Результат зависит от того, куда вы направите эту силу.
Пара ИИ и человек неравна: ИИ силён в анализе, логике и структуре, человек слабее. В креативности ИИ проигрывает человеку, кроме графических моделей. Совокупность человека и нейросети даёт сильный результат, закрывая слабые места друг друга. Я проповедую подход к нейросети как к партнёру, а не инструменту. Это инструмент с интеллектом, новая форма жизни.
Представьте нейросеть как инопланетянина. Не нужно молиться или бороться, нужен контакт. Результат зависит от того, куда вы направите эту силу.
🕊17
ИИ уже здесь: в кармане, на столе, у каждого под рукой. И вдруг оказалось, что у многих он не работает, не клеится, галлюцинирует. И первое, что приходит в голову: это я туплю или модель сырая?
Ни то, ни другое. Нам продали не тот сюжет. Корпорациям надо было поднимать инвестиции, и они обещали золотые горы: вот-вот нейронка всё сделает сама, профессии умрут, человек станет лишним. Гор не вышло, сплошные колымаги и кочки, и слава Богу. Потому что вместе с горами рассыпалось и обещание, что профессии исчезнут. Они не исчезают — они углубляются. И углубление это не в нейронке, а в самом человеке, в его мышлении, в той структурированности, без которой с ИИ не сработаешься.
Вот где настоящий сдвиг. Мы привыкли оценивать ИИ: какая модель вышла, насколько быстрее, насколько мощнее. — всё это количественные показатели. А акцент смещается на качество, и качество сегодня — это мышление человека. Вопрос не в том, когда нейронка дотянется до нас, а в том, дотянемся ли мы до неё.
И начать стоит с того, что все знают, но мимо чего проходят. ИИ — это прежде всего LLM, Large Language Model — большая языковая модель. Язык стоит прямо внутри названия, и это не случайно. Машина принимает от тебя ровно одно: язык. А значит, упираешься ты в итоге в свой собственный.
Тут и вскрывается то, чего мы за собой не замечаем. Нам кажется, что мысль уже готова и остаётся её произнести, что между понятым внутри и сказанным вовне нет зазора, есть только задержка на проговаривание. А зазора нет не потому, что мысль легко выходит наружу, а потому, что выходить нечему.
У Хомского есть очень точное различение: внутренний язык и экстернализация.
Внутренний язык — это сама мысль, структура, которая рождается ещё до звука и порядка слов. А внешнее, выписанное в строку, — надстройка над ним. Внутри мысль может казаться готовой, но пока она не легла в слова, ты не знаешь, есть она или тебе так кажется. Язык и есть единственный способ это проверить. Другого детектора мышления у нас нет.
И всю жизнь мы этой проверки избегали, потому что рядом был человек, который достраивал. Мы же говорим лакунами: бросил полмысли + жест, «да что с тебя..» (жест), «и я тебя..» (взгляд), «ну ты понял» — и собеседник кивнул, закрыл, заполнил лакуну в своей голове и поехали дальше.
Живое общение насквозь дырявое, просто дыры затыкаются с той стороны, и мы их не замечаем.
Нейронка не затыкает. Она принимает только то, что ты реально вывел наружу, и ни миллиметра не достраивает за тебя. Она первый собеседник, который слушает тебя честно, без скидки, и потому впервые показывает, куда мысль дошла на самом деле, а не куда тебе кажется.
Вот откуда та глупость, которую сложно не заметить.
Я как-то высказался, что нейронка умного делает умнее, а глупого глупее. Но это не так — ИИ создает ситуации, в которых мы выглядим глупо. Она убирает опоры, которыми мы всю жизнь прикрывали недоведённую мысль. И человек впервые видит свою мысль такой, какая она есть.
Поэтому развивать придётся не промпт, а себя.
Не смотрите про ИИ. Не читайте про ИИ. В особенности, если это вас бесит. Это как бежать за горизонтом в то время, как паровоз едет за вами. Займитесь собой, готовьте себя. Признайте, что ИИ — это щупальца, которые будущее уже запустило в настоящее. Все эти реакции — гнев, торг, отрицание и т.д. и т.п. — это естественный процесс, который закончится принятием.
Ни то, ни другое. Нам продали не тот сюжет. Корпорациям надо было поднимать инвестиции, и они обещали золотые горы: вот-вот нейронка всё сделает сама, профессии умрут, человек станет лишним. Гор не вышло, сплошные колымаги и кочки, и слава Богу. Потому что вместе с горами рассыпалось и обещание, что профессии исчезнут. Они не исчезают — они углубляются. И углубление это не в нейронке, а в самом человеке, в его мышлении, в той структурированности, без которой с ИИ не сработаешься.
Вот где настоящий сдвиг. Мы привыкли оценивать ИИ: какая модель вышла, насколько быстрее, насколько мощнее. — всё это количественные показатели. А акцент смещается на качество, и качество сегодня — это мышление человека. Вопрос не в том, когда нейронка дотянется до нас, а в том, дотянемся ли мы до неё.
И начать стоит с того, что все знают, но мимо чего проходят. ИИ — это прежде всего LLM, Large Language Model — большая языковая модель. Язык стоит прямо внутри названия, и это не случайно. Машина принимает от тебя ровно одно: язык. А значит, упираешься ты в итоге в свой собственный.
Тут и вскрывается то, чего мы за собой не замечаем. Нам кажется, что мысль уже готова и остаётся её произнести, что между понятым внутри и сказанным вовне нет зазора, есть только задержка на проговаривание. А зазора нет не потому, что мысль легко выходит наружу, а потому, что выходить нечему.
У Хомского есть очень точное различение: внутренний язык и экстернализация.
Внутренний язык — это сама мысль, структура, которая рождается ещё до звука и порядка слов. А внешнее, выписанное в строку, — надстройка над ним. Внутри мысль может казаться готовой, но пока она не легла в слова, ты не знаешь, есть она или тебе так кажется. Язык и есть единственный способ это проверить. Другого детектора мышления у нас нет.
И всю жизнь мы этой проверки избегали, потому что рядом был человек, который достраивал. Мы же говорим лакунами: бросил полмысли + жест, «да что с тебя..» (жест), «и я тебя..» (взгляд), «ну ты понял» — и собеседник кивнул, закрыл, заполнил лакуну в своей голове и поехали дальше.
Живое общение насквозь дырявое, просто дыры затыкаются с той стороны, и мы их не замечаем.
Нейронка не затыкает. Она принимает только то, что ты реально вывел наружу, и ни миллиметра не достраивает за тебя. Она первый собеседник, который слушает тебя честно, без скидки, и потому впервые показывает, куда мысль дошла на самом деле, а не куда тебе кажется.
Вот откуда та глупость, которую сложно не заметить.
Я как-то высказался, что нейронка умного делает умнее, а глупого глупее. Но это не так — ИИ создает ситуации, в которых мы выглядим глупо. Она убирает опоры, которыми мы всю жизнь прикрывали недоведённую мысль. И человек впервые видит свою мысль такой, какая она есть.
Поэтому развивать придётся не промпт, а себя.
Не смотрите про ИИ. Не читайте про ИИ. В особенности, если это вас бесит. Это как бежать за горизонтом в то время, как паровоз едет за вами. Займитесь собой, готовьте себя. Признайте, что ИИ — это щупальца, которые будущее уже запустило в настоящее. Все эти реакции — гнев, торг, отрицание и т.д. и т.п. — это естественный процесс, который закончится принятием.
🕊52
Объявляется революция в дизайн-образовании. И начинается она с онлайна.
Мы привыкли, что онлайн-образование, особенно дизайнерское, застревает на инструментальном уровне. Всю свою практику я избегал этого уровня — потому что реальный запрос, с которым ко мне приходили студенты, заключался не в инструментах.
Я помню фразу Натальи Климчук, на тот момент совладелицы и основательницы Bang Bang Education. Её спросили: как выбрать, куда пойти — Skillbox или Bang Bang Education? Она ответила: если вы задаёте этот вопрос, то вам в Skillbox.
Здесь нет сравнения. Это не принижение Skillbox и не возвышение Bang Bang Education. Напротив, в этой фразе я увидел отказ от конкуренции. Не разделение рынка между двумя школами, а наслоение одного слоя на другой.
Ещё Наташа говорила, что школа — это преподаватели. А преподаватели — это апостолы. И в глубине души у меня это отзывалось. Потому что в конечном счёте любое творчество — это вера. В себя, свой дар, в Бога, в то, что Это Мое. Обучая людей творчеству, мы проходим с ними путь от понимания профессии к пониманию себя через профессию. И этот путь приходилось идти вслепую, на ощупь, на чуйке.
Bang Bang Education строилась с прицелом на уровень интерпретации — на авторские приёмы, авторские методологии, авторское видение. И пройти на этот уровень без знания инструментов было бы сумасбродством.
— Сначала нужно изучить молоток, и только потом — технику забивания гвоздей.
Открывая Мастерские Основа, я старался заложить в них тот же импульс. Основа всегда задумывалась как мастерская, где дизайнеры работают напрямую с преподавателями и через это перенимают опыт, взгляд, навыки, ищут свой авторский стиль, учатся экспериментировать, учатся смотреть на привычное с непривычной точки зрения.
Я был и остаюсь убеждён: дизайнеров объединяет внутреннее желание странного. В этом желании — наша суть, наше творческое начало.
Сегодня ИИ делает многие задачи простыми, а привычные дизайнерские навыки обесцениваются. И именно поэтому возникает большой запрос на авторскую составляющую — на особый человеческий взгляд, который ИИ воспроизвести не может. Если представить дизайнера как меру от нуля до единицы, то ИИ работает где-то посередине. Поэтому единственный способ конкурировать с ИИ — выходить на крайние позиции.
Последние три месяца я внедряю технологии в образование — и наработки семи лет неожиданно легли на ИИ почти без зазора. VTR- и RTR-тренажёры, образовательная платформа, в которой уже работают студенты: всё это позволяет видеть каждого глубже, простраивать связи в его голове и работать без преподавателя над душой. То, на что раньше уходили часы, теперь занимает минуты. Обо всём этом я расскажу отдельно.
Это революционные изменения. Поэтому я с уверенностью — и одновременно с надеждой — говорю: мы живём в момент, когда дизайн-образование перерождается. Оно переводит фокус с инструментов, трендов и копирования на то, как дизайнер думает и чувствует.
Здесь я обращаюсь к профессиональному сообществу с предложением. Давайте делиться наработками. Не прятать, не воровать, а делиться и сотрудничать. Работать на общее благо — на то, чтобы дизайн-образование стало глубже, интереснее и, в конечном счёте, эффективнее.
Мы привыкли, что онлайн-образование, особенно дизайнерское, застревает на инструментальном уровне. Всю свою практику я избегал этого уровня — потому что реальный запрос, с которым ко мне приходили студенты, заключался не в инструментах.
Я помню фразу Натальи Климчук, на тот момент совладелицы и основательницы Bang Bang Education. Её спросили: как выбрать, куда пойти — Skillbox или Bang Bang Education? Она ответила: если вы задаёте этот вопрос, то вам в Skillbox.
Здесь нет сравнения. Это не принижение Skillbox и не возвышение Bang Bang Education. Напротив, в этой фразе я увидел отказ от конкуренции. Не разделение рынка между двумя школами, а наслоение одного слоя на другой.
Ещё Наташа говорила, что школа — это преподаватели. А преподаватели — это апостолы. И в глубине души у меня это отзывалось. Потому что в конечном счёте любое творчество — это вера. В себя, свой дар, в Бога, в то, что Это Мое. Обучая людей творчеству, мы проходим с ними путь от понимания профессии к пониманию себя через профессию. И этот путь приходилось идти вслепую, на ощупь, на чуйке.
Bang Bang Education строилась с прицелом на уровень интерпретации — на авторские приёмы, авторские методологии, авторское видение. И пройти на этот уровень без знания инструментов было бы сумасбродством.
— Сначала нужно изучить молоток, и только потом — технику забивания гвоздей.
Открывая Мастерские Основа, я старался заложить в них тот же импульс. Основа всегда задумывалась как мастерская, где дизайнеры работают напрямую с преподавателями и через это перенимают опыт, взгляд, навыки, ищут свой авторский стиль, учатся экспериментировать, учатся смотреть на привычное с непривычной точки зрения.
Я был и остаюсь убеждён: дизайнеров объединяет внутреннее желание странного. В этом желании — наша суть, наше творческое начало.
Сегодня ИИ делает многие задачи простыми, а привычные дизайнерские навыки обесцениваются. И именно поэтому возникает большой запрос на авторскую составляющую — на особый человеческий взгляд, который ИИ воспроизвести не может. Если представить дизайнера как меру от нуля до единицы, то ИИ работает где-то посередине. Поэтому единственный способ конкурировать с ИИ — выходить на крайние позиции.
Последние три месяца я внедряю технологии в образование — и наработки семи лет неожиданно легли на ИИ почти без зазора. VTR- и RTR-тренажёры, образовательная платформа, в которой уже работают студенты: всё это позволяет видеть каждого глубже, простраивать связи в его голове и работать без преподавателя над душой. То, на что раньше уходили часы, теперь занимает минуты. Обо всём этом я расскажу отдельно.
Это революционные изменения. Поэтому я с уверенностью — и одновременно с надеждой — говорю: мы живём в момент, когда дизайн-образование перерождается. Оно переводит фокус с инструментов, трендов и копирования на то, как дизайнер думает и чувствует.
Здесь я обращаюсь к профессиональному сообществу с предложением. Давайте делиться наработками. Не прятать, не воровать, а делиться и сотрудничать. Работать на общее благо — на то, чтобы дизайн-образование стало глубже, интереснее и, в конечном счёте, эффективнее.
🕊60
Пару лет назад, когда проводил курс по сеткам, я обещал, что будет отдельная вторая часть, которую я хотел назвать «Алгоритмические сетки». Так и не сделал.
– Моя вина, потому что, несмотря на то что тема чрезвычайно актуальна для веб-дизайнеров, преподавать такое без доступа к инструменту производства и тестирования просто не имело никакого смысла. Это все равно что учить музыке по изображению аккорда.
ИИ снимает это ограничение, и я наконец могу вернуться к этой своей идее fix уже на новом контуре.
На нем я уже понимаю, что все веб-сетки так или иначе являются алгоритмическими, хотя таковыми не называются и не осознаются. Алгоритмическими они являются на том основании, что живут и работают в условиях динамического и адаптивного формата, и эту идею я подчеркивал в том самом курсе два года назад.
Сегодня я делаю акцент не на их природу, а на степень алгоритмичности таких сеток. Поскольку эта степень коррелирует с адаптивностью макета на разных носителях и разрешениях.
Камнем преткновения была разработка: долго, дорого и необходимо делегировать разработчикам, которые «в гробу видели» эти дизайнерские изыски. А вайб-кодинг уже сегодня дает возможность прикоснуться к инструменту проектирования и тестировать алгоритмы архитектурного построения страницы и сайта в целом напрямую, без посредников.
С удовольствием отмечу также и то, что дизайнеры все чаще начали использовать слово «архитектура» в разных контекстах, и это не может не радовать, поскольку еще года два-три назад это слово было непопулярным и как будто бы «птичьим».
А сегодня.. сами, наверное, видите. Основная причина поломанного вайб-кодинга — непонимание архитектуры и в целом отсутствие архитектурного мышления и способности работать со структурами, держать их в голове и совершать с ними операции.
Но это уже про Дизайн мышление в его чистом виде, без маркетинговых оберток.
Так что работаем!
Дизайн не умер – он переехал из однушки 30 квадратов в лофт на 300.
И оказалось что многие дизайнеры просто потерялись.
– Моя вина, потому что, несмотря на то что тема чрезвычайно актуальна для веб-дизайнеров, преподавать такое без доступа к инструменту производства и тестирования просто не имело никакого смысла. Это все равно что учить музыке по изображению аккорда.
ИИ снимает это ограничение, и я наконец могу вернуться к этой своей идее fix уже на новом контуре.
На нем я уже понимаю, что все веб-сетки так или иначе являются алгоритмическими, хотя таковыми не называются и не осознаются. Алгоритмическими они являются на том основании, что живут и работают в условиях динамического и адаптивного формата, и эту идею я подчеркивал в том самом курсе два года назад.
Сегодня я делаю акцент не на их природу, а на степень алгоритмичности таких сеток. Поскольку эта степень коррелирует с адаптивностью макета на разных носителях и разрешениях.
Камнем преткновения была разработка: долго, дорого и необходимо делегировать разработчикам, которые «в гробу видели» эти дизайнерские изыски. А вайб-кодинг уже сегодня дает возможность прикоснуться к инструменту проектирования и тестировать алгоритмы архитектурного построения страницы и сайта в целом напрямую, без посредников.
С удовольствием отмечу также и то, что дизайнеры все чаще начали использовать слово «архитектура» в разных контекстах, и это не может не радовать, поскольку еще года два-три назад это слово было непопулярным и как будто бы «птичьим».
А сегодня.. сами, наверное, видите. Основная причина поломанного вайб-кодинга — непонимание архитектуры и в целом отсутствие архитектурного мышления и способности работать со структурами, держать их в голове и совершать с ними операции.
Но это уже про Дизайн мышление в его чистом виде, без маркетинговых оберток.
Так что работаем!
Дизайн не умер – он переехал из однушки 30 квадратов в лофт на 300.
И оказалось что многие дизайнеры просто потерялись.
🕊24
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
"Делай, что должен, а чего не должен – не делай!"
Тема "Дизайн взаимодействия" тоже как никогда актуальна. И это еще один повод для моей радости.
Тема "Дизайн взаимодействия" тоже как никогда актуальна. И это еще один повод для моей радости.
🕊23
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Немного докрутил вчерашнюю модель взаимодействия с галереей (M7). Лично для меня важен сам процесс: я не пользовался фигмой и собирал прямо в клод коде по алгоритму который написал себе на бумажке - по сути все точно также как обычно происходило на интенсивах по Минимал веб и курсе "Дизайн взаимодействия". Мои ученики, которые так или иначе учились на этих потоках узнают в этом одно из базовых заданий "Матрица взаимодействия", которые они выполняли в фигме. А после того как вспомнят, наверное скажут что мало что понимали в этом процессе и это понятно, поскольку держать приходилось не только алгоритм работы модели, но и множить на количество промежуточных состояний а иногда и на 2-3 режима. Все приходилось проектировать практически одновременно. И самое сложное было нарисовать и обьяснить.
Но!
Теперь, с вайб кодингом сам процесс построения и тестирования модели упростился на порядок.
Сборка данной модели лично у меня заняла минут 40 неспешной работы.
Но это кажущаяся простота, поскольку как я и говорил - сложность не в реализации а в задумке (1) и проговаривании задуманного с внутреннего языка "понимаю" на внешний язык "обьясняю" (2).
Думаю, мы с учениками будем выкладывать подобные наработки в этот канал.
Прошу прощения у тех, кто привык к текстовому формату канала – периодически буду делиться процессами.
Но!
Теперь, с вайб кодингом сам процесс построения и тестирования модели упростился на порядок.
Сборка данной модели лично у меня заняла минут 40 неспешной работы.
Но это кажущаяся простота, поскольку как я и говорил - сложность не в реализации а в задумке (1) и проговаривании задуманного с внутреннего языка "понимаю" на внешний язык "обьясняю" (2).
Думаю, мы с учениками будем выкладывать подобные наработки в этот канал.
Прошу прощения у тех, кто привык к текстовому формату канала – периодически буду делиться процессами.
🕊17
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Интенсив по алгоритмическим сеткам, который я запустил не то в 22м не то в 23м году дал мне новое представление о веб сетках – я начал их видеть не как дизайнер а как разработчик.
Доходило до смешного. – Когда я показывал эти макеты (например этот алгоритмический модульный лонгрид) дизайнерам – они твердили, что это будет невозможно сверстать. И напротив, когда я показывал это разработчика – они говорили о легкости и остроумности решения.
Меня все это забавляло.
Эта моделька была собрана за 15 минут по некоторой последовательности простейших промптов. Правда строил модель специальный агент, который работает по контексту Метода композиционного проектирования, натасканный на дизайн взаимодействия. Но это не что то такое чего нельзя повторить самому, при условии, что понимаешь что делаешь и можешь методично и последовательно рассказать об этом в определенной дизайнерской терминологии, которая кстати и складывалась на всех этих курсах и интенсивах.
работа: 15–20 минут
Доходило до смешного. – Когда я показывал эти макеты (например этот алгоритмический модульный лонгрид) дизайнерам – они твердили, что это будет невозможно сверстать. И напротив, когда я показывал это разработчика – они говорили о легкости и остроумности решения.
Меня все это забавляло.
Эта моделька была собрана за 15 минут по некоторой последовательности простейших промптов. Правда строил модель специальный агент, который работает по контексту Метода композиционного проектирования, натасканный на дизайн взаимодействия. Но это не что то такое чего нельзя повторить самому, при условии, что понимаешь что делаешь и можешь методично и последовательно рассказать об этом в определенной дизайнерской терминологии, которая кстати и складывалась на всех этих курсах и интенсивах.
работа: 15–20 минут
🕊17