Плохой объект (мужчина-нарцисс) не способен удерживать хорошие объекты (дети). Все либидо направлено на собственное Я - плохой объект забирает всё себе, ничего не отдаёт. Воспитание детей превращается в депрессивную позицию: это требует разделения с объектами, а значит - признания зависимости и вины. Но плохой объект отвергает депрессивную позицию, регрессируя к параноидно-шизоидной. Поэтому дети воспринимаются как преследователи, а необходимость делиться - как несправедливость, навязанная внешним миром.
Жизнь - плохая грудь, которая даёт недостаточно, и злая, потому что заставляет отдавать.

А вы завидовали психопатам?

В контрпереносе с психопатическим клиентом у депрессивного аналитика может активироваться бессознательная зависть к отсутствию психической репрезентации вины. Там, где Супер-Эго требует репарации, пустота клиента переживается как примитивная свобода от объекта — и именно эта невозможность любить и ненавидеть одновременно становится объектом завистливого катексиса.

#контперенос #депрессия #наказать #аналитическое

Я называю групповые супервизии - нарциссическим зеркалом аналитика.
Особенно если в процессе супервизии есть организация в виде третьего лица.

То есть работает не на себя, а на организацию, или работает на организацию, а деньги за супервизию берет себе.

Для "глубокой" аналитической работы — или диада, или Балинтовская группа.

В Балинтовской группе супервизор имеет депрессивную позицию, фактически это динамическая группа для супервизантов.

Праздники это часть опертуарной жизни. Мир труд май.
Нарушение рутуала ведёт к осознанию.
Осознание чревато изменениями, а за изменения придётся платить.

Как отец повлиял на вашу жизнь?

Халява

В психотерапию под мою супервизию за 2500 ₽ в час, работать будете с моими супервизантами.

Я только заявки распределяю. Запись @vgdnet

А если посмотреть на схему, то психологических проблем в сексуальной сфере всего две.

1) Отношения с собой.
2) Отношения с сексуальным партнёром.

Все остальное, что не является психологией и об этом нельзя говорить - к врачу. У мужчин - андролог, у женщин - гинеколог.

Сексолог это обычный психолог, который умеет разговаривать о чужом сексе.

Врач для решения сексологической проблемы не нужен.

В отличие от людей, которые легко чувствуют вину и справляются со своим проступком, прикладывая усилия к его исправлению, нарциссически мотивированные люди бегут от своих ошибок и скрываются от тех, кто может обнаружить их.

Власть без социальных обязательств - это конкурентный инфантицид, растянутый во времени властвования.

Отсюда и воровство для обеспечения своей группы (семьи, клана).

Если взять схему, и определить что аддикт употребляет только для кого-то.

То аналитическая гипотеза будет звучать примерно так "мама или папа посмотри как я страдаю, мне больно помоги мне"

Соответственно и лечение как обычно будет реконструировать в зоне особозначимых отношений невроз и полечить его там.

А помочь нам в этом может, такая фраза как свидетели моего употребления:

Зачем же люди разрушают себя?
Или диагностика по тому как употребляют, что употребляют, с кем употребляют.

1) Нарциссическое отражение
«Посмотри, какой я исключительный в своём риске».
2) Контроль над тревогой смерти
«Я сам приближаю смерть, значит, я как будто ею управляю».
3) Соблазнение свидетеля
«Войди со мной в это состояние, подтверди его ценность своим участием».
4) Агрессия, обращённая на себя и другого
«Я убиваю себя, но хочу, чтобы ты был вовлечён, заражён, соучастен».
5) Отмена отдельности
«Не будь отдельным наблюдателем. Растворись со мной в этом».

Когда человек употребляет при свидетеле, особенно демонстративно, в больших дозах или в формате соревнования, он может не просто «делиться кайфом». Он может предъявлять другому сцену:

«Смотри, как далеко я могу зайти. Смотри, как я разрушаю себя. Смотри, как я владею смертью, дозой, телом, страхом. И будь рядом со мной в этом».

Тогда свидетель становится не нейтральным наблюдателем, а частью нарциссической конструкции. Он нужен как зеркало, которое подтверждает грандиозный образ: я могу больше, я не боюсь, я особенный, я за пределами обычных человеческих ограничений. Это похоже на нарциссическое отражение не успеха, красоты или власти, а саморазрушительной всемогущести.

В таком употреблении может быть не только тяга к смерти, но и попытка втянуть другого в общий танатический акт. Не обязательно буквально: «умри со мной», а скорее бессознательно - раздели со мной моё падение, мою дозу, моё разрушение, мою отмену границ. Это делает смерть или саморазрушение менее одинокими.

За случаями, где пожилые люди описываются как "брошенные детьми", часто стоит длительная история детских травм, накопленной боли, эмоционального или физического насилия со стороны этих же родителей.