Упорно пытаясь разобраться как действует китайская живопись, читаю у Франсуа Жюльена в "Невозможной наготе" о различии в европейском и китайском представлении тела: первые анализируют его сквозь призму морфологии или анатомии (и пример тут не врачи, а Леонардо), вторые - как циркуляцию дыхания / энергии, которой пытаются управлять через акупунктурные точки-индексы.

С точки зрения понятий это утверждение особенно интересно, так Ло и Мол (а Ло точно был знаком с работами Жуюльена), говоря про текучесть анемии как особый вид не-анатомической болезни, фактически тем самым, допускают что и в основе социальной организации может лежать не морфология (как у Дюркгейма), а циркуляция потоков - социальная топология - и то, как она распределяет ресурсы и организует взаимодействие.

Это, конечно, в режиме гипотезы, потому что книга Жульена написана в 2000, а статья Ло и Мол в начале 1990х, но тем не менее, они прямо говорят об отказе от анатомического - и морфологического подхода.

Наконец добралась до книг

Радостные новости: курс «Антропология аренды: от доходных домов XIX века до Flats for friends» начинается уже 29 апреля — билеты можно купить на TimePad.

Этот курс для Facultative придумала Катя Колпинец (@katekolpinets): исследовательница современной городской культуры и цифровых медиа, автор книги «Формула грез», а также десятков статей о социальных сетях и онлайн-сообществах. Ее работа сосредоточена на том, как цифровая среда меняет современную культуру — этой весной она написала диссертацию «Культура интернет-селебрити».

Но курс основан на другом исследовании: «Прекарная Россия будущего, или “Мир меблированных комнат” сто лет спустя», статья, которая вышла в январе в журнале «Городские исследования и практики».

В «Антропологии аренды» Катя предлагает рассматривать аренду не как частный сюжет рынка жилья, а как инструмент анализа городской повседневности и социальных отношений. В центре внимания — то, как через практики аренды формируются представления о доме, складываются новые формы соседства, сообщества, возникают новые культурные паттерны.

Программа курса построена как последовательное движение от исторических форм к современности. В первой части доходные дома и пансионы XIX века рассматриваются через литературу и связанные с ними социальные конфликты. Во второй — через язык городской социологии, где аренда анализируется как механизм социальной дифференциации. В третьей части фокус смещается к современному городу и цифровой среде: к платформам, каналам и практикам поиска жилья, где формируются представления об «идеальном» доме и «подходящем» соседе.

Подробнее о курсе можно прочитать в постах в нашем канале (тут, тут, тут), а также в собственном канале Кати Колпинец, а также на сайте Facultative: https://www.facultative.archi/rent

А тут можно купить билет: https://ekaterinakolpinets.timepad.ru/event/3932316/

#курс #аренда

В исследованиях в Казахстане для меня есть точка отсчета, которую пока преодолеть или развить мне не удалось. Это разговор с Алимой Биссеновой о роли коней в казахской культуре - и о том, что "сидеть высоко" это очень важная часть статуса. В том же разговоре она рассказывала, что степь была очень четко разграничена между табунами лошадей и каждый год ты кочевал по очень четко заданным линиям, даже если внешне они не видны и не наблюдаемы.

Первая часть - про коней и статус - очень существенна для разговора про автомобили и пробки, автомобиль остается тем же железным конем, что и раньше живой (и у меня ощущение, что это черта многих осевших народов - тоже самое отношение к авто помню в Иордании).

Вторая часть - для понимания правил и порядков. Ты их не видишь и не наблюдаешь, но то, что не видно сильнее того, что явно.

Каждый раз делая коммерческие исследования, ориентированные на страновую специфику, я тихо корю себя, что не докапываю до такого уровня выводов. И что меня не хватило на то, чтобы остаться в академии и искать эту глубину.

Бытовое последних дней: убить заблудшего таракана телефоном и поменять экран (потому что их страшно боюсь), кинуть наушник за стеклянную ограду, откуда его достал ловкий коллега, немного подмочить и высушить комп)

Техника активно бастует

В начале ХХ века через детективы упорно расколдовывали мир, а в начале ХХI - упорно его заколдовывали и очаровывали через фентези. Или не так

(читаю Болтански урывками)

В другой работе «Великий образ не имеет формы, или Через живопись — к не-объекту» Жюльен определяет свой способ работы как поиск альтернативной гегельянской феноменологии духа и ее он находит в китайской идее изображения изменчивости как отражения того самого духа. Вопрос, который здесь всегда сохраняется, насколько правомочно сравнение способа мышления Гегеля и китайской философии и не является ли это насилием над китайским способом мышления.

В идее изменчивости как основе изображения, о которой говорит Жюльен, можно наблюдать желание всегда оставить пространство незаполненного - без него нет возможности изменений. В другой традиции, также относящейся к Китаю, - игре в го, это пространство обретает очень образную (и возможно европеизированную) метафорику - двух глаз-пространств внутри замкнутой формы, которые позволяют форме сохранить "жизнь", то есть, ее невозможно ни при каких условиях съесть или захватить.

В го эта незаполненность будет именоваться дыханиями, которые и дают жизнь форме, но метафора дыхания неожиданно появляется и в европейском способе описания изменчивости, когда речь начинает идти о насосах - воздушном, втулочном. Можно сказать, что дыхание составляет основу действия насоса и в этом смысле становится синонимом действия - однако, здесь будет различие с китайским описанием или описанием в го - там дыхание это не само действие, а лишь его возможность (аффорданс / надежда), в том время как действие это следствие наличия дыхания.

В этом смысле история про незаполненность - это скорее про возможность изменений и вариации, свободу действия, а не само действие. И следование этой логике будет иметь больше общего с социологией свободы / не-действия, чем с социологией действия, направленной к конкретной цели.

В чем трудность изучения Казахстана и Средней Азии для внешних исследователей:
1. Цензурированная советская история с кучей белых пятен и мифов
2. Конструктивистский подход – желающих про него узнать больше, адресую к эссе Валлерстайна про Индию.
3. Самоцензура местных экспертов
4. Малое количество научной литературы, особенно переведенной
5. Совсем другая научная иерархия, непривычная для других.
6. Существование статей в рецензируемых журналах в параллельной Вселенной, не имеющей отношения к нашей 😊
Поэтому крайне забавно наблюдать над попытками иностранцев

География — это наука не об «объективных» точках на карте, а о местах, которые для людей что-то значат и способны тем самым порождать эмоции. Так можно резюмировать центральный тезис исследовательской программы географа И-Фу Туана. Подробнее о его классическом труде «Топофилия» — в тексте Любови Яковлевой.

https://gorky.media/reviews/sami-my-mestnye

Зимбабвийский насос существует на периферии относительно страны изобретения и сам является устройством периферийным - при этом сохраняет он свою насосистость только благодаря своей изменчивости - его ядро крайне подвижно, вернее ядром является способ действия и его организация, а не материальное воплощение.

иногда случаются бессоницы

Слушая Closing Remarks Дж. Александера на весенней конференции культурсоциологов, я вспоминал, как впервые встретился с ним около двадцати лет назад. У меня тогда сложилось впечатление, что вся принципиальная работа внутри развиваемой им программы делается им самим или при его непосредственном участии. Во многом так и было. Но сейчас, окидывая взглядом ландшафты своего наследия, Джеф с особой гордостью говорил о направлениях, к которым практически не был причастен. Возможно, в науке путь мудреца — сначала собирать камни, а потом их разбрасывать.

В сфере теории он выделил то, что назвал "Dmitry-Phil program” — поворот, над которым мы с Филиппом Смитом активно работаем в последние годы. Его истоки — в моей статье о тайне и исследованиях Смита о Time travelers, а ещё раньше — в Ambiguity of the Sacred и его Near Pollution. Мне хочется верить, что этот поворот — вместе с грядущими Occulture Кристиана Смита с соавторами и The Fragmentation of the Sacred Филиппа Горски — дыхание нового Zeitgeist социальной теории.